Мир "Исходный код"

Глава 1.Введение

Я ушел перекатом, едва успев увернуться от ядовитой струи — она прошила воздух там, где я стоял долю секунды назад, и с шипением разъела кусок ржавого настила. В тот же миг я прожимал телепорт, чувствуя знакомое, почти болезненное сжатие пространства, которое всегда накатывало при мгновенном перемещении. Реальность дернулась, как плохо смонтированный кадр, и я оказался за спиной у огромной стальной жабы — той самой, что возвышалась над нами, словно ходячая крепость из шестеренок и проржавевших пластин.

Клинки в моих руках вспыхнули тусклым голубым светом, когда я нанес первый удар. Металлическая чешуя поддалась с противным скрежетом, будто масло не резали, а разрывали — но поддавалась, и это было главное. Я не позволял себе смотреть на результат: краем глаза я ловил полоску здоровья в интерфейсе — она таяла, но не катастрофически, и это давало надежду. Главное — не дать жабе развернуться.

Сбоку раздался тяжелый удар, от которого дрогнул пол. Горн принял на щит мощный прыжок второго монстра — массивной твари, похожей на гибрид скорпиона и парового котла. Щит загудел, покрываясь сетью мелких трещин, а сам Горн, стиснув зубы, рявкнул так, что эхо прокатилось по всей заброшенной площадке:

— Да чтоб тебя! Эта вонючая ржавчина уже въелась в броню, а липкая грязь — в душу! Сколько можно?!

Я на секунду задержал дыхание, чтобы поймать ритм атаки, и снова ударил — на этот раз целясь в стык между пластинами, туда, где металл был чуть тоньше. Жаба дернулась, издав звук, похожий на стон перегруженного механизма.

— Не стой столбом! — голос Рины прозвучал откуда-то слева, резкий и собранный, как всегда в бою. — Я держу их льдом, но мана не резиновая! Если не добьешь сейчас — они сорвутся с контроля!

Я кивнул, не тратя время на слова, и нанес еще один удар. В этот момент я заметил странность: движения жабы на долю секунды замерли. Не просто замедлились — застыли. Реальность словно споткнулась, и на мгновение все вокруг превратилось в плохо отрендеренную сцену: контуры монстров подернулись пиксельной рябью, а звуки стали плоскими, как из старого динамика.

Это был микрофриз — программный сбой, который в Стальных топях случался пугающе часто. Но сегодня он сыграл мне на руку. Я не стал ждать, пока мир «подгрузится» обратно. Вместо этого я рванулся вперед, игнорируя инстинкт самосохранения, и вонзил оба клинка в уязвимый стык брони — туда, где гидравлические трубки выходили наружу, прикрытые лишь тонкой решеткой.

Удар отозвался вибрацией в руках, а затем — ослепительной вспышкой. Жаба рассыпалась на тысячи синих искр, которые на секунду повисли в воздухе, словно зависшие данные, а потом растворились, оставив после себя лишь тускло светящийся предмет — гидравлическое ядро. Я подхватил его на лету, чувствуя знакомый азарт, который всегда накатывал при виде ценного лута.

— Это мое! — Горн уже был рядом, его доспехи скрипели, а лицо было перекошено от смеси усталости и азарта. — За этот помятый нагрудник мне полагается надбавка! Я чуть не остался без руки, пока прикрывал твою спину!

Рина, опустив руки, из которых еще струился холодный пар, скептически приподняла бровь:

— Надбавка? Да ты просто хочешь разобрать эту штуку на запчасти и вкрутить себе в колено! Ты жадина, Горн. И не притворяйся, что это ради команды.

— Я не жадина! — возмутился Горн, но в его голосе уже не было прежней ярости, только привычная бравада. — Я реалист! В этом мире каждый болт на счету.

Я молча смотрел на свой HUD, который вдруг вспыхнул тревожным красным. Трехсотый уровень. Слишком мало для Стальных топей. Зона спавна здесь была обманчиво безопасной, но любой сбой мог превратить ее в смертельную ловушку.

— Хватит спорить, — я поднял руку, прерывая их перепалку. — Мы в зоне риска. После Технореволюции мы живем внутри кода, и любая ошибка может привести к окончательному вайпу персонажа. Я понимаю, что Горну хочется компенсации, а Рина устала тратить ману, но задерживаться здесь — самоубийство.

Рина вздохнула, стряхивая с пальцев последние ледяные кристаллы:

— Он прав. Здесь слишком нестабильно. В прошлый раз из-за бага текстуры провалились, и нас чуть не затянуло в пустоту.

Горн нахмурился, но кивнул, признавая правоту:

— Ладно. Но ядро я все равно заберу. На запчасти. Или на обмен. Что-то мне подсказывает, что в аванпосте оно пригодится больше, чем здесь.

Мы быстро свернули лагерь — собрали остатки припасов, проверили снаряжение и, стараясь не шуметь, двинулись в сторону ближайшего аванпоста. Путь лежал через ржавые руины, где тени казались слишком густыми, а каждый скрип металла заставлял вздрагивать.

Я шел впереди, прислушиваясь к каждому звуку, к каждому странному мерцанию воздуха. Мой уровень горел красным, напоминая, что я здесь чужой — слишком слабый, слишком уязвимый. Но я знал: цифры — это еще не все. Мой скилл, моя реакция, умение читать баги и использовать их — вот что держало меня на плаву. И пока я мог чувствовать эти микрофризы, видеть уязвимые места и действовать быстрее, чем мир успевал сломаться, у меня был шанс выжить. Даже в этом безумном, цифровом аду.

Глава 2. Ржавый коридор

Первые минут двадцать мы шли молча. Это даже пугало — обычно Горн не может заткнуться и пяти минут, а тут шел себе, пыхтел под тяжестью доспехов и лишь изредка бросал взгляды по сторонам. Рина шла за ним, периодически пощелкивая пальцами — то ли привычка, то ли проверяла, нормально ли регенерится мана. Я двигался впереди, стараясь держать темп, но не слишком разгоняться — в Стальных топях звук шагов по ржавому настилу разносится далеко, и тут полно было тварей, которые охотятся на шум.

Тропа петляла между полуобрушенными конструкциями, которые когда-то, видимо, были factory-линиями — конвейерами, прессами, какими-то трубчатыми каркасами, похожими на скелеты доисторических монстров. Все это ржавело и медленно осыпалось, будто мир гнил изнутри, слой за слоем теряя текстуры. В некоторых местах я замечал голые черные полигоны — там, где текстуры просто не прогрузились. Зрелище мерзкое: будто дыра в реальности, край которой слегка мерцает, и ты понятия не имеешь, что случится, если наступишь. Однажды я видел, как новичок шагнул в такой провал. Его моделька просто... исчезла. Без крика, без анимации. Просто был — и не стало. После этого я обходил черные пятна по дуге.

— Кай, — Рина догнала меня и пошла рядом, понизив голос. — Сколько еще до аванпоста?

Я открыл карту. HUD мигнул, подгружая местность, и наложил поверх ржавых руин полупрозрачную сетку маршрута. Два километра. Неплохо, если бы не одно «но».

— Два кило, — сказал я. — Но маршрут проходит через Яму-38.

Горн, услышав это, зарычал так тихо, что я едва не пропустил:

— Яма-38? Ты серьезно? Там же спавнятся...

— Я знаю, что там спавнится, — я обернулся. — Но обход — это еще четыре километра по нулевой зоне, где нет ни укрытий, ни чекпоинтов. Хочешь идти вслепую по открытой местности с твоим-то щитом, который уже трещит по швам?

Горн открыл рот, чтобы возразить, потом закрыл. Он знал, что я прав. Его нагрудник и правда выглядел паршиво — сеть трещин после того прыжка стального скорпиона расползлась еще сильнее, и в нескольких местах я видел, как из-под пластин сочился тусклый свет. Не кровь — у Горна ее не было в привычном смысле, — а что-то вроде жидкого металла, которым заполнялись поврежденные зоны брони. Система чинила его на ходу, медленно и неаккуратно.

— Ладно, — буркнул он наконец. — Через Яму. Но если там будут гидры — я разворачиваюсь.

— Не будут, — сказал я, хотя сам не был уверен. Спавн-таблица в Стальных топях менялась каждые несколько часов, и предсказать, что именно заспавнится в конкретной зоне, было почти невозможно. Яма-38 была известна как farming-точка для групп 350-400 уровня, и на трехсотом мы там были, мягко говоря, не в своей тарелке.

Мы двинулись дальше. Постепенно ржавые руины становились плотнее, нависая над нами, как стены каньона. Свет — тусклый, болотно-зеленый — пробивался сквозь щели в перекрытиях, и от этого все вокруг казалось больным. Я слышал, где-то далеко и глубоко гудел механизм — может, насос, а может, сердце этого умирающего мира.

И тут я услышал то, что мне не понравилось.

Шаги.

Не наши. Наши я отслеживал — Горн гремел, как мусоровоз, Рина ступала почти бесшумно, а мои собственные шаги я привык не замечать. Но эти были другие — легкие, ритмичные, и шли они параллельно нам, метрах в тридцати слева, за стеной ржавых перекрытий.

Я вскинул руку — знак «стоп». Горн и Рина замерли мгновенно. Мы стояли в тишине, и я вслушивался, пытаясь понять: одна тварь или несколько? Шаги остановились тоже. Они нас засекли.

— Кай? — Рина шепнула так тихо, что я едва уловил.

— Кто-то слева, — ответил я одними губами. — Не двигается. Ждет.

Горн медленно, стараясь не греметь, поднял щит и развернулся вполоборота к левой стене. Его лицо было напряженным, но спокойным — в бою Горн всегда собирался, какими бы дурачливыми ни были его подколки до и после.

Я открыл лог уведомлений. Ничего. Если бы это был агрессивный моб, Система выдала бы предупреждение о входе в зону агро. Значит, либо NPC, либо... игрок.

— Может, квестовый непись? — предположил Горн, не повышая голоса.

— В Стальных топях? — Рина скептически хмыкнула. — Тут квестовых NPC можно по пальцам пересчитать, и все они сидят на аванпостах. Это не непись.

Она была права. И я почти сразу понял, кто это, когда из-за ржавого пролома в стене высунулось лицо — молодое, перепачканное сажей, с бегающими глазами. Человек — игрок. Уровень... я прищурился, пытаясь считать цифры над головой. 287. Ниже моего. Напряженно.

— Эй! — голос был сиплым, надорванным. — Вы идете к аванпосту? Возьмите меня с собой. Пожалуйста.

Горн немедленно шагнул вперед, прикрывая собой Рину и меня, и его рука легла на рукоять молота.

— А ты кто такой? И сколько вас?

— Один! — человек поднял руки, показывая пустые ладони. — Один, клянусь. Меня зовут Демид. Моя группа вайпнулась два часа назад. Я еле выбрался.

Я смотрел на него и пытался понять, врет или нет. Его экипировка была потрепана — легкий кожаный доспех с вырванными клепками, порванный плащ, ни одного значения на оружии. Парень явно не фармер и не танк — скорее, что-то вроде скаута или рейнджа. Уровень 287 в Стальных топях означал, что его сюда принесло либо по глупости, либо по отчаянию. Второе вероятнее.

— Вайпнулись, — я повторил, и слово повисло в воздухе. — Полный вайп? Персы или просто тела?

— Персы, — Демид сглотнул. — Все трое. Мы попали в баг-зону — пол провалился, и их затянуло в пустоту. Я выжил только потому, что успел зацепиться за трубу.

Тишина. Рина опустила взгляд. Горн перестал хмуриться и посмотрел на меня — ждал решения. И я понимал почему: взять незнакомца в группу — это риск. Мы не знали его скилл, не знали его билд, и в зоне, где любая ошибка стоит перса, лишний человек — это лишняя переменная.

Но я также понимал другое: парень прошел два часа по Стальным топям один, на 287 уровне, без нормальной экипировки, и остался жив. Это говорило больше, чем любые цифры в HUD.

— Класс? — спросил я.

— Скаут-инфильтратор, — ответил Демид. — Скрытность, ловушки, вскрытие замков. В бою — средний. Но я хорошо читаю местность. Я видел карту Ямы-38 — знаю, где стоят ловушки.

— Кто ставит ловушки в Яме? — Горн нахмурился.

— Игроки, — Демид пожал плечами. — Вы не первый раз тут?

— Нет, — честно ответил я.

— Ну вот. Здесь полно trap-групп. Они фермят Яму на гидр, ставят ловушки на подходах, чтобы никто не лез на их территорию. Если не знать, где они стоят, можно влететь в стальной капкан прежде, чем заметите. Я знаю, где три из них.

Я посмотрел на Рину. Она чуть кивнула — не сильно, почти незаметно, но я заметил. Рина никогда не кивала просто так; если она считала, что человек врет, ее лицо становилось каменным, а тут — нет. Она ему верила.

— Идем, — сказал я. — Но правила простые: идешь между мной и Риной. Ничего не трогаешь, не лезешь в бой, пока не скажу. Увидишь ловушку — сигнал сразу. Понял?

— Понял, — Демид кивнул так быстро, что казалось, его голова сейчас оторвется. — Спасибо. Серьезно, спасибо.

— Благодарить будешь, когда дойдем, — бросил Горн, но я видел, что он уже не держит руку на молоте. Он расслабился. Горн — простой парень: если я доверяю, он доверяет.

Мы двинулись дальше, теперь уже вчетвером. Демид держался позади меня и перед Риной, двигаясь тихо и аккуратно — он явно привык к скрытности, даже сейчас, без активного режима инфильтрации. Я отметил это про себя: парень с нужными навыками, и если его скилл хотя бы наполовину соответствует его словам, он нам пригодится.

Через десять минут тропа начала сужаться. Стены ржавых конструкций смыкались, образуя что-то вроде коридора — широкий, метра три, но с потолком из перекрученных балок, которые нависали все ниже. Яма-38 была близко. Я чувствовал это не по карте — по запаху. Здесь пахло иначе: не просто ржавчиной, а чем-то кислым, химическим, будто где-то неподалеку работал поврежденный реактор.

— Тихо, — вдруг сказал Демид, и его голос стал жестким, собранным. — Ловушка. Прямо по курсу, метров пятнадцать. Напольная — стальная пластина под слоем грязи. Наступите — активируется тросовый захват.

Я замер, вглядываясь вперед. Ничего. Грязь, ржавчина, обломки. Я не видел никакой пластины.

— Уверен? — спросил я.

— Абсолютно, — Демид присел, указывая вперед. — Видишь, вон там, где грязь чуть темнее и ровнее? Это не грязь. Это маскировка. Под ней — стальной лист на пружинном механизме. Я такие уже видел.

Я прищурился. Да, теперь я видел — легкая разница в текстуре, почти незаметная. Профессиональная работа. Кто бы ни ставил эту ловушку, он знал, что делает.

— Обход есть? — спросил я.

— Да. Прижаться к правой стене, пройти по краю. Зона срабатывания — центр коридора, примерно метр в ширину.

Я кивнул и повел группу вправо, стараясь не шуметь. Мы прошли зону ловушки, и я почувствовал, как спина расслабилась — до следующего поворота.

— Еще две, — напомнил Демид. — Одна на входе в саму Яму. Вторая — внутри, у первой опоры.

— Что за вторая? — Рина говорила тихо, но в ее голосе было напряжение.

— Потолочная, — Демид помрачнел. — Стальная сетка, сброшенная сверху. Срабатывает по таймеру — не от наступания, от времени. Если идти слишком медленно — накроет.

— То есть слишком быстро тоже нельзя — влетим в напольную, — я прикусил губу, просчитывая варианты. — Значит, нужно двигаться ровно. Без рывков, без остановок.

— Именно, — Демид кивнул. — Напольная срабатывает за полсекунды. Потолочная — через три секунды после входа в зону. Если пройти первую за секунду и не сбиться с шага, вторая упадет за спиной.

— А если сбиться?

— Тогда потолочная падает на голову. И это не синие искры, Кай. Это сталь.

Я посмотрел на Горна. Тот побледнел — насколько мог побледнеть человек с кожей цвета ржавчины в зеленом свете Стальных топей.

— Классно, — он выдохнул. — Просто классно.

— Рина, — я повернулся к ней. — Сможешь накинуть на нас ледяной барьер? Не щит, просто тонкий слой — на случай, если потолочная все-таки зацепит.

— Смогу, но мана... — она замолчала, потом кивнула. — Ладно. Хватит на один проход. Но потом мне нужен будет отдых, иначе я не смогу лечить, если что-то пойдет не так.

— Договорились. Горн — ты идешь последним. Твоя броня самая тяжелая, если сетка все-таки упадет, ты должен ее удержать.

— Отличный план, — Горн скрипнул зубами. — Я, значит, буду живым щитом от падающего потолка. А вы?

— А мы будем живыми, — ответил я. — Иди сзади, не ной, и все будет ок.

Горн что-то пробурчал, но спорить не стал.

Мы подошли к входу в Яму-38. Это была именно яма — провал в полу шириной метров десять, с железными ступенями, вбитыми в ржавые стены, уходящими вниз, в темноту. Оттуда тянуло холодом и тем самым кислым запахом, который я уже начинал ненавидеть. Стены ямы были покрыты какими-то кабелями — старыми, рваными, свисающими, как мертвые змеи. Некоторые из них мерцали тусклым синим — живые, с током.

Я открыл HUD. Карта Ямы подгрузилась частично — нижние уровни были темными, без данных. Значит, туда мы спускаемся вслепую.

— Демид, — я повернулся к скауту. — Ты говорил, видел карту. Насколько глубоко?

— Три уровня, — он ответил без запинки. — На первом — пусто, расчищено. На втором — ловушки и возможные мобы. На третьем — выход к туннелю, который ведет к аванпосту. Но третий уровень может быть залит.

— Залит чем?

— Не знаю. Жидкостью. Вода, кислота, охладитель — без понятия. Карта не показывала.

— Класс, — я потер переносицу. — Просто класс.

Горн положил щит на пол и размял плечи. Рина подошла к краю ямы, заглянула вниз и тут же отшатнулась:

— Там что-то движется. На первом уровне.

Я подошел, посмотрел. Она была права — далеко внизу, в мутном свете мерцающих кабелей, что-то перемещалось. Медленно, ритмично, патрулируя. Несколько точек — четыре, может, пять. Мобы. Низкоуровневые, скорее всего, но в темноте и на узких ступенях даже слабый моб — проблема.

— Кай, — Рина посмотрела на меня, и в ее глазах я увидел то, что видел редко: сомнение. — Может, обойти? Четыре километра — не смертельно.

— Четыре километра по нулевой зоне без укрытий и чекпоинтов, — я покачал головой. — Нет. Мы прошли Яму за двадцать минут и уже будем на аванпосте. Я иду. Кто со мной?

Тишина. Потом Горн поднял щит и встал:

— Ты идиот. Но я тоже идиот, раз иду с тобой.

Рина вздохнула так, что казалось, ее легкие сейчас лопнут:

— Если мы вайпнемся из-за твоих гениальных идей, Кай, я тебя никогда не прощу. Даже если мы реснемся.

— Не вайпнемся, — сказал я и шагнул на первую ступень.

Ступень скрипнула, но выдержала. Я почувствовал, как холод поднимается снизу, забираясь под куртку. Рука сжала рукоять клинка, и я позволил себе одну мысль, прежде чем начать спуск: если Демид врет про ловушки — мы все умрем.

Но я уже спускался. И Горн гремел ступенями за мной. И Рина шла следом, тихо и собранно, готовая в любой момент ледяным заклинанием затормозить любую угрозу. И Демид — последний, почти бесшумный, читавший этот ржавый мир, как открытую книгу.

Пятнадцать ступеней. Поворот. Плато первого уровня.

И пять пар светящихся глаз, повернувшихся к нам одновременно.

Глава 3. Глаза в темноте

Пять пар глаз. Пять. Я успел это посчитать, прежде чем мозг переключился в боевой режим. Глаза были не красные, не желтые — белые, мертвые, как светодиоды на старом мониторе. И они не моргали.

— Контакт! — я выкрикнул это так, что голос отлетел от стен ямы и вернулся ко мне многократным эхом. Клинки уже в руках, тело в стойке — ноги чуть шире плеч, вес на носках. Телепорт на кулдауне, еще секунд двенадцать. Двенадцать. Целая вечность в бою.

Существа вышли из тени — и я разочарованно выдохнул. Ржавые големы. Низкоуровневые автозащитные юниты, которые, видимо, патрулировали первый уровень с тех пор, когда тут еще работал factory-конвейер. Метра по полтора в высоту, тело из спрессованного металлолома, руки — толстые балки, концы которых сточены в грубые шипы. Уровень 220. Для группы 350+ — мусор. Для нас — бафф-зона, но не смертельные.

— Големы, — Горн за моей спиной выдохнул с облегчением, но щит не опустил. — 220-е. Кай, ты серьезно напрягся из-за этого?

— Заткнись и бери агро, — бросил я. — Их пять, и если они нас оттеснят к краю ямы — будет неважно, какой они уровень.

Горн не ответил. Он просто шагнул вперед, ударил щитом по ближайшему голему и заорал — его фирменный таунт, от которого у меня каждый раз закладывало уши:

— ЭЙ, КУСКИ РЖАВОГО МУСОРА! СЮДА!

Три голема из пяти мгновенно развернулись к нему. Их «взгляд» — если это можно так назвать — сфокусировался на самом шумном объекте, и они двинулись, тяжело и медленно, волоча ноги по ржавому полу. Горн принял первого на щит, от второго ушел вбок, третьего сбил ударом молота в коленный сустав. Грамотно. Горн мог быть дураком в разговоре, но в бою он работал чисто.

— Рина, замедли двух левых! — крикнул я, уже двигаясь.

— Вижу! — ее голос звучал собранно, без паники. Воздух позади меня похолодал на несколько градусов, и я услышал знакомый треск — ледяное замедление ложилось на цель. Два голема, которые шли на меня, вдруг замедлились, словно двигались в киселе. Их шаги, до этого ритмичные, стали рваными, неуверенными.

Я рванулся к ближайшему. Кулдаун телепорта догорал — еще четыре секунды. Неважно. Для големов 220-го уровня мне и не нужен был телепорт. Я скользнул под замах правой руки, ударил снизу вверх обоими клинками в открытый торс — там, где пластины расходились, образуя щель в палец шириной. Клинки вошли с мерзким скрежетом, и голем дернулся, как от короткого замыкания. Из раны брызнул не жидкость, а сноп искр — белых, горячих, обжигающих мне руки. Я отпрыгнул, отряхивая искры, и ударил снова — на этот раз по ноге, подрубая опору.

Голем рухнул на колено, и я добил его ударом в «голову» — тусклый кристалл на месте лица, который треснул и погас. Голем рассыпался на ржавые обломки, без синих искр, без лута. Мусорные мобы — с них никогда ничего не падало.

— Один! — крикнул я, уже разворачиваясь ко второму.

— Два! — голос Горна загремел откуда-то справа. Я краем глаза пойнул картинку: он стоял над двумя поваленными големами, молот в одной руке, щит в другой, и дышал тяжело. Его броня скрипела еще громче, чем обычно — похоже, удар голема все-таки нашел слабое место в нагруднике. Жидкий металл сочился из трещины чуть быстрее.

— Рина, как ты? — я обернулся.

— Третий почти вайп, — она стояла над големом, который замерз почти целиком — от ног до пояса. Ледяная корка блестела в тусклом свете кабелей, и голем пытался двигаться, но не мог. Рина держала руку вытянутой, и я видел, как дрожали ее пальцы. Мана тратилась. Быстро.

— Не трать на него кд! — я подскочил к замороженному голему и ударил в трещину на груди. Клинки вошли легко — лед сделал металл хрупким, и раскрошишился, как стекло. Голем осыпался. — Готово.

Четвертый голем — последний — стоял у дальней стены и не двигался. Просто стоял. Его белые глаза смотрели прямо на нас, но тело не шевелилось. Я нахмурился. Это было странно. Големы — тупые мобы с простейшим ИИ: увидел цель — пошел бить. А этот просто стоял.

— Кай, — Рина тоже это заметила. — Почему он не агрится?

— Не знаю, — я медленно подошел ближе, клинки наготове. Дистанция — метров пять. Три. Два. Голем не двигался. Я обошел его по дуге, глядя на тело — и увидел то, чего не разглядел в темноте.

Кабель. Тонкий, мерцающий синим, тянулся от спины голема к стене и уходил куда-то вниз, на второй уровень. Голем не был патрульным мобом. Он был подключен к сети — к чему-то, что находилось ниже.

— Это не автономный, — сказал я тихо. — Он на проводе. Его контролируют.

— Контролируют? — Горн подошел, глядя на кабель. — Кто?

— То, что на втором уровне, — Демид выступил из-за Рины и присел рядом с големом, изучая кабель. — Это хорошо. Значит, наверху нас не встретят. Все процессное мощности ушли вниз.

— Это хорошо? — Горн скептически посмотрел на него. — А внизу нас встретят в два раза сильнее?

— Нет, — Демид покачал головой. — Внизу — ловушки. Ловушки пассивные, они не адаптируются. А големы — активные, они реагируют на тактику. Если бы все пять были на проводе, они бы двигались умнее. Эти просто патрулировали по маршруту — тупому, линейному.

— Ты хочешь сказать, что мы убили пять мобов, которые даже не пытались? — Горн скривился.

— Я хочу сказать, что если бы контроллер снизу хотел нас убить — он бы это сделал, — Демид выпрямился и посмотрел на меня. — Нужно идти. Быстро. Пока контроллер не перестроил приоритеты.

— Перестроил? — я не понравилось это слово.

— Ловушки на втором уровне — они таймерные. Но если контроллер может менять тайминг... — Демид не закончил.

— ...то все, что ты нам рассказывал, может быть бесполезно, — я закончил за него.

Демид молча кивнул.

Я стоял на первом уровне Ямы-38, смотрел на мерцающий кабель и думал. Быстро, грязно, без красоты. Если Демид прав и контроллер может перестраивать ловушки — мы идем в зону, где правила меняются на ходу. Если неправ — мы теряем время на пустые страхи. В обоих случаях — нужно двигаться. Стоять на месте в Яме — хуже любого варианта.

— Рина, сколько маны? — спросил я.

— Сорок процентов, — она не стала врать. Это мало. После боя с големами — мало. — На ледяной барьер для группы хватит, но на лечение — нет. Если кто-то получит серьезный урон, я смогу его только замедлить, а не вылечить.

— Достаточно. Горн?

— Броня держит, — он постучал по нагруднику, и я услышал неприятный хруст. — Ну... почти. Если еще один прыжок стального скорпиона — будет беда. Но от ловушек выдержу. Наверное.

— «Наверное» — это не ответ, — Рина прищурилась.

— Это единственный ответ, который у меня есть! — Горн развел руками. — Хочешь гарантий — иди в safezone и сиди там. Я иду с Каем.

Я не стал ждать, пока они раскатают спор на десять минут. Пора.

— Слушайте план, — я поднял руку, и оба замолчали. Даже Демид. — Второй уровень: Демид идет первым, показывает ловушки. Я — за ним, на расстоянии двух метров. Рина — за мной, готовит ледяной барьер на мой сигнал. Горн — замыкающий. Прохождение напольной ловушки — шагом, без рывков, прижимаясь к правой стене. Потолочная — Рина накидывает барьер за секунду до входа в зону, и мы проходим за три секунды. Не больше, не меньше. Вопросы?

— А если ловушка перестроена? — Демид спросил это спокойно, без вызова. Просто хотел знать.

— Тогда ты кричишь «стоп», мы замираем, и я решаю на ходу. Все. Идем.

Ступени на второй уровень были уже и круче. Я шел за Демидом, и каждый шаг отдавался тихим лязгом металла под ногами. Стены здесь были ближе — метра два с небольшим — и кабели на них светились ярче, пульсируя, будто пульс. Или сердцебиение. Я старался об этом не думать.

Демид двигался уверенно, почти бесшумно, время от времени замирая и вслушиваясь. На одном из поворотов он вдруг присел, прижавшись к стене, и я замер следом.

— Напольная, — шепнул он, указывая вперед. — Здесь. Видишь?

Я всмотрелся. На полу, в метре от нас, грязь была чуть темнее — та же маскировка, что и наверху. Но на этот раз я заметил еще кое-что: тонкую линию, едва видимую, которая шла от пластины к стене. Трос. Не скрытый полностью.

— Она активна? — спросил я.

— Да. Но... — Демид замолчал, наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, чего я не слышал. — Тайминг не такой, как я помню. Она должна была быть деактивирована. Кто-то ее перезарядил.

— Контроллер, — я почувствовал, как холод в животе стал чуть сильнее.

— Может быть. А может, trap-группа вернулась и обновила расстановку. Не важно. Важно, что она активна. Обход — левая стена. Прижмитесь.

Мы прошли. Я — за Демидом, след в след, прижимаясь к стене так, что ржавчина скрипела под курткой. Рина — за мной, тихо, собранно. Горн — последним, и я слышал, как он задерживает дыхание, стараясь не греметь броней.

Напольная ловушка осталась за спиной. Демид не остановился — он ускорился, и я понял почему. Потолочная зона была близко. Если тайминг мог быть перестроен, то чем быстрее мы пройдем — тем меньше шансов, что нас накроет.

— Рина, готовь барьер! — я подал сигнал.

— Готова, — ее голос был ровным, но я слышал, как за этим ровным тоном скрывается напряжение. Сорок процентов маны. Ледяной барьер на четверых — это десять, может, пятнадцать. Останется двадцать пять. Меньше четверти. На лечение — не хватит.

Демид шагнул в зону потолочной ловушки. Я — следом. Секунда. Рина — за мной, и я почувствовал, как холод накрыл нас тонкой коркой — невесомой, почти неощутимой, но достаточной, чтобы задержать стальную сетку на долю секунды. Горн — последним.

Две секунды.

Демид шел быстро, но не бежал — ровный, размеренный шаг, как я и просил. Я держался за ним, считая про себя. Одна секунда. Две. Потолок над нами мерцал — я видел, как стальная сетка проступает сквозь ржавчину, готовая упасть. Но еще не падала. Таймер.

Три.

Мы выскочили из зоны, и за спиной раздался грохот — стальная сетка обрушилась, ударившись о пол с таким звуком, будто рухнул целый этаж. Я обернулся: сетка лежала на том месте, где мы были секунду назад. Точно на том месте. Если бы Рина не накинула барьер и Горн замешкался бы на полсекунды — он бы сейчас лежал под ней.

— Ох, — Горн выдохнул это так, будто держал дыхание все три секунды. — Ох, блин. Вот это... вот это я...

— Не сейчас, — я хлопнул его по плечу. — Двигаем. Третий уровень.

Демид уже шел вперед, и я заметил, что его руки слегка дрожали. Он тоже все понял. Он тоже считал.

Спуск на третий уровень был короче — десять ступеней, и мы оказались в другом мире. Если первые два уровня были ржавыми и мертвыми, то третий был... живым. Стены здесь были покрыты кабелями плотно, как сосудами — синие линии пульсировали, и свет был ярким, почти нормальным. Пол был мокрым — тонкий слой жидкости покрывал металл, и от него поднимался пар. Запах стал сильнее — кислый, химический, с примесью чего-то горелого.

— Затоплено, — Демид остановился у последней ступени, глядя вперед. — Но не глубоко. Сантиметров десять. Можно идти.

— Что за жидкость? — Рина присела и осторожно коснулась пола кончиком пальца. Жидкость не замерзла — значит, не вода. Рина убрала палец и потерла его о куртку.

— Не знаю, — Демид честно ответил. — Карта показывала затопление, но не тип.

Я посмотрел на пол. Жидкость была прозрачной, чуть желтоватой, и в ней отражался мерцающий свет кабелей. Десять сантиметров — не страшно. Но меня беспокоило не это. Меня беспокоило то, что я не видел конца коридора. Туннель уходил вперед и терялся в темноте — настоящей, не ржавой, а плотной, как будто текстуры не прогрузились. Или как будто кто-то выключил свет.

— Демид, — я повернулся к скауту. — Ты говорил, на третьем — выход к туннелю. Сколько до выхода?

— Метров сто, — он ответил, но голос дрогнул. — Но... я не знаю, что с туннелем. Карта обрывалась на входе.

— «Обрывалась»? — Горн переспросил. — В смысле — нет данных?

— В смысле — черный квадрат, — Демид посмотрел на меня. — Как будто кто-то стер.

Я стоял на третьем уровне Ямы-38, по щиколотку в неизвестной жидкости, и смотрел в темноту, которая начиналась в двадцати метрах от нас. Мой HUD мигал красным — уровень 300, зона 350+, предупреждение о риске. Кулдаун телепорта готов. Клинки заряжены. Рина — на четверти маны. Горн — в трескающейся броне. Демид — без оружия, с дрожащими руками, но с знаниями, которые уже дважды спасли нам жизнь.

Сто метров. Темнота. Стертый участок карты.

— Идем, — сказал я. — Демид, за мной. Рина и Горн — за нами, держите дистанцию. Если что-то пойдет не так — я телепортом ухожу первым и тяну агро на себя. Рина, замедляешь все, что движется. Горн, ты — щит для Рины. Не для меня. Для нее. Ясно?

— Кай... — Горн начал.

— Ясно? — я повторил жестче.

— Ясно, — он опустил голову.

Я шагнул в жидкость. Она была теплой. Теплее, чем воздух. Теплее, чем должно быть в месте, где нет ни одного работающего нагревателя. Это не понравилось мне еще больше.

Мы шли медленно, каждый шаг — по щиколотку в теплой жиже, которая расходилась кругами. Звук от шагов был другим — не лязг металла, а мягкое, чавкающее эхо, которое разносилось далеко. Я старался не шуметь, но жидкость делала это почти невозможным.

Десять метров. Двадцать. Свет кабелей начал тускнеть. Тридцать. Темнота приближалась, и я чувствовал, как сердце колотится быстрее. Не от страха — от адреналина. Сорок. Свет кабелей стал совсем тусклым, мерцающим, и я включил ночное зрение — HUD наложил зеленоватый фильтр, и мир проступил резче, контрастнее.

И вот тогда я увидел.

Туннель впереди не был пустым. В темноте, метрах в пятидесяти от нас, стояло что-то огромное. Я сначала не понял, что это — неровный контур, больше похожий на скалу, чем на машину. Но ночное зрение дорисовало детали, и я остановился как вкопанный.

Это был голем. Но не такой, как наверху — не ржавый, не тупой, не 220-го уровня. Этот был в три раза больше, собранный из цельных стальных балок, и от его тела во все стороны тянулись кабели — те самые, синие, мерцающие, которые покрывали стены. Он был не подключен к сети. Он был сетью. Он был контроллером.

Уровень — 450.

— Стоп, — я прошептал это так тихо, что даже Рина, стоявшая в двух метрах за мной, не расслышала. Но Демид услышал. И замер.

— Что? — Рина шепотом.

— Контроллер, — я еле слышал собственный голос. — 450-й. Впереди. Он стоит прямо в туннеле.

Тишина. Потом — Горн. Очень тихо, почти беззвучно, но я различил:

— Мы трупы.

— Нет, — я сказал это громче, чем хотел. — Нет. Мы не трупы.

Я смотрел на огромный силуэт в темноте и лихорадочно думал. 450-й уровень против нашей группы, где старший — 300. Это не бой. Это самоубийство. Но контроллер стоял. Не двигался. Его белые глаза — огромные, как фары — светились, но не фокусировались на нас. Он не агрился.

— Демид, — я повернулся к скауту. — Он на проводе? Или автономный?

Демид всмотрелся, и я увидел, как его лицо побелело.

— Он автономный. Но... он не активен. Видишь, кабели отходят от него? Он их не тянет к себе. Он их отдает. Он питает сеть, а сеть питает его. Пока равновесие не нарушено — он стоит.

— А если нарушить?

— Он проснется, — Демид сглотнул. — И убьет всех.

Я стоял в теплом растворе, по щиколотку в жиже, и смотрел на 450-го контроллера, который перекрывал единственный выход из Ямы-38. Мой мозг работал быстро — быстрее, чем хотелось. Обойти? Невозможно — туннель узкий, голем перекрывал его полностью. Прорваться? 450-й против 300-й группы — вайп без вариантов. Уйти обратно? Четыре километра по нулевой зоне без чекпоинтов — и это если повезет, а trap-группы не обновят ловушки.

— Рина, — я не поворачивался. — Что будет, если ты заморозишь кабели, которые идут от него к стенам?

Тишина. Она думала. Я слышал, как она дышит — ровно, спокойно, несмотря на всё.

— Он потеряет питание от сети, — она сказала медленно. — Но я не знаю, что произойдет с ним самим. Может отключиться. Может — наоборот, проснуться и пойти berserk.

— Сколько маны на то, чтобы заморозить кабели?

— Все, — она ответила без паузы. — Двадцать пять процентов — это минимум, чтобы покрыть все линии. У меня не останется ничего. Вообще.

Я закрыл глаза на секунду. Открыл.

— Горн. Если он проснется — ты берешь агро. Любой ценой. Рина отходит к выходу. Демид — за Риной. Я — телепортом на спину, бью по кабелям на корпусе. Если срубим все линии за тридцать секунд — он обесточится.

— Тридцать секунд против 450-го? — Горн тихо засмеялся. — Кай, ты псих.

— Я не псих, — я повернулся к нему. — Я 300-й уровень в зоне 350+, и у меня нет вариантов. Ты идешь?

Горн посмотрел на меня. Потом на Рину. Потом — на огромного голема в темноте, чьи белые глаза светились, как два мертвых солнца.

— Иду, — он поднял щит. — Иду, потому что ты — мой друг. Но если мы выживем, ты мне по гроб жизни будешь должен.

— Договорились, — я повернулся к Рине. — Готовь лед. На мой сигнал. Демид — как только Рина ударит, веди Рину к выходу. Не оборачивайся. Не жди нас.

— Кай... — Рина начала.

— Не жди, — я повторил. — Обещай.

Она молчала секунду, которая длилась вечность.

— Обещаю, — сказала она.

Я вздохнул. Посмотрел вперед, на контроллера. Сжал клинки. Телепорт готов. Тридцать секунд. Все или ничего.

— Поехали.

Рина вскинула руки, и мир взорвался льдом.

Глава 4. Тридцать секунд

Лёд рванулся от рук Рины белой стеной — не тонкой коркой, не щитом, а настоящей волной, которая накрыла кабели от пола до потолка. Воздух треснул так, что у меня заложило уши. Синие линии на стенах мигнули раз, два — и погасли. Все. Одновременно. Как будто кто-то выдернул вилку из розетки.

Контроллер вздрогнул.

— Он двигается! — Демид схватил Рину за локоть и потянул назад. — Рина, уходим! Сейчас!

Рина не спорила. Я видел краем глаза, как они метнулись назад, к ступеням — Демид тащил её, а она, спотыкаясь в тёплой жиже, оглядывалась на меня. Я не стал смотреть. Время пошло.

Контроллер просыпался медленно — неправильно, рывками, как старый двигатель, который заводят после долгой зимы. Его руки — огромные стальные балки — дёрнулись, и от них полетели куски льда. Голова повернулась с таким звуком, будто кто-то ломал чугунный чайник. Белые глаза, которые до этого светили ровно, мигнули — и вспыхнули ярче. Намного ярче. Красным.

— Горн! — я крикнул это, уже прожимая телепорт. — Агро! Давай!

— УЖЕ! — Горн не просто крикнул — он заорал так, что я почувствовал вибрацию в грудной клетке. Он ударил молотом по полу, и волна звука пошла во все стороны — фирменный сейсмический таунт, который стягивал на себя всё живое в радиусе пятидесяти метров.

Контроллер повернул голову к Горну. Медленно. Очень медленно. И сделал первый шаг — туннель содрогнулся, жидкость плеснула во все стороны, а от ноги голема пошла рябь, как по воде от брошенного камня.

Пять секунд.

Я телепортировался.

Мир сжался, дёрнулся, и я оказался на спине контроллера — сверху, между двумя стальными балками, которые уходили вниз, к «позвоночнику» из кабелей. Ветки кабелей — толстые, в руку толщиной — тянулись от корпуса к стенам, к полу, к потолку. Все мёртвые, заледеневшие. Но не оторванные. Лёд Рины остановил поток, но кабели всё ещё держались на разъёмах, и я видел, как под коркой льда мерцает тусклый синий — остаточный ток. Не мёртвые. Спящие.

Первый клинок вошёл в основание кабеля с мерзким хрустом. Лёд крошился, медные жилы рвались, и из разрыва брызнул сноп синих искр — мне в лицо, обжигая щёку. Я зажмурился, ударил вторым клинком, и кабель лопнул. Один.

— Один! — заорал я, хотя никто не считал. Я считал для себя. Мне нужно было знать.

Девять секунд.

Контроллер почувствовал укус. Его корпус вздрогнул, и я едва не слетел — схватился за балку, удержался. Голем начал поворачиваться, но Горн снова ударил таунтом, и тот замер, разрываясь между двумя целями. ИИ 450-го уровня был умнее, чем у патрульных мобов: он не просто агрился на шум, он выбирал приоритет. И сейчас приоритет был — я, на его спине, режущий кабели.

— Горн, бей по ногам! Не дарай ему развернуться!

— Пытаюсь! — Горн подскочил к левой ноге и ударил молотом — наотмашь, со всей дури. Молот отскочил от брони с таким звоном, что у меня зазвенело в голове. На ноге осталась вмятина — мелкая, почти незаметная, но вмятина. Горн бил снова, и снова, и каждый удар звучал, как удар колокола в пустой церкви.

Двенадцать секунд.

Второй кабель. Я перерезал его двумя ударами, и контроллер взревел — не рычанием, а звуком перегруженного процессора, высоким, воющим, от которого задрожали стены. Его правая рука поднялась, и я увидел, как на конце балки формируется что-то — не шип, не клинок, а сгусток синего света, который собирался в точку, как заряд.

— Кай, сверху! — голос Горна снизу, далёкий, заглушённый воем.

Я отпрыгнул влево — телепорт, микро-прыжок, всего на метр, — и луч ударил в то место, где я стоял. Синий свет прошил балку насквозь, и металл расплавился, потёк каплями, как воск. Если бы я замешкался на четверть секунды — от меня осталась бы дыра.

— Кулдаун! — я заорал это себе, не другим. Телепорт на перезарядке. Четырнадцать секунд. Четырнадцать секунд без телепорта, на спине 450-го моба, который только что понял, как меня убить.

Пятнадцать секунд.

Третий кабель. Я ударил, и клинок скользнул по льду — кабель промёрз глубже, чем я думал. Второй удар — глубже. Третий — и кабель лопнул с таким звуком, будто лопнула струна на гитаре. Из разрыва вылетел сноп искр, и контроллер снова вздрогнул. Его движения стали рваными — дёрганными, неровными. Он терял питание. Но не терял агро.

— Горн, как ты?! — я перекрыл голосом вой процессора.

— Броня трещит! — Горн стоял под левой ногой голема и держал щит, на который тот опирался всей тяжестью. Щит гнулся. Жидкий металл из трещин в нагруднике тек уже не каплями, а струйкой. — Кай, я не знаю, сколько ещё выдержу! Эта хрень тяжёлая!

— Держи! Осталось четыре кабеля!

— Четыре?! — его голос сорвался. — Ты сказал — тридцать секунд! Уже двадцать!

— Я знаю!

Двадцать секунд.

Четвёртый кабель — я ударил дважды, и он поддался легче. Контроллер начал заваливаться вбок, и мне пришлось вцепиться в балку, чтобы не слететь. Голем восстановил равновесие, но медленно — онемевшая нога не слушалась, и Горн воспользовался этим, ударив по коленному суставу. Вмятина стала глубже. Ещё удар — и сустав заскрипел, как несмазанная петля.

— Молодец! — я не знал, услышал ли Горн. Надеюсь, да.

Двадцать три секунды.

Пятый кабель. Я ударил — и клинок застрял. Вот просто застрял, застрял в сплетении медных жил и ледяной корки, как в тисках. Я дёрнул — не выходит. Дёрнул сильнее — рукоять вырвало из руки, и клинок остался торчать из кабеля, как нож из масла. Один клинок. Один.

— Нет, нет, нет...

Контроллер снова поднял руку — левую, на этот раз. Синий свет собирался на конце балки, ярче, чем в первый раз. Я видел, как он формируется — медленно, рывками, потому что питание уже было нестабильным. Но формировался. И я был у него на спине, без телепорта, с одним клинком, и не мог уклониться.

Двадцать пять секунд.

— Рина! — я не знал, услышит ли она. Она должна была быть уже на ступенях. Должна была уйти. Но я крикнул — потому что больше некому. — РИНА!

И она услышала.

Лёд пришёл снизу — не волной, как в первый раз, а копьём. Тонкое, точное, как игла — оно пронзило левую руку контроллера в тот момент, когда заряд был почти готов. Синий свет мигнул, рассыпался, и рука дёрнулась назад, ломая ледяное копьё. Выстрел не состоялся. Заряд ушёл в стену, пробив в ней дыру размером с голову.

— Ты обещала уйти! — я не знал, злиться мне или благодарить.

— Я передумала! — её голос звенел, как лёд, который она создавала. — Убирай оставшиеся кабели, Кай! У меня маны на один удар — последний! Если не хватит — я больше не смогу!

Двадцать семь секунд.

Я перехватил единственный клинок левой рукой — правая онемела от искр. Шестой кабель. Удар. Ещё. Ещё. Кабель толстый, толще предыдущих — основной, магистральный. Он тянулся от самого центра корпуса, из-под пластины, которая прикрывала что-то вроде ядра — тусклый, мерцающий кристалл, похожий на тот, что был в голове патрульного голема, но в сто раз больше.

— Горн! — я крикнул. — Бей по правой ноге! Сбей его с ног!

— С одной ноги?! Он весит тонну!

— ТЫ ВЕСИШЬ ТОННУ! БЕЙ!

Я слышал, как Горн засмеялся — дико, с надрывом, как человек, который знает, что может умереть, и всё равно делает. Он подскочил к правой ноге, размахнулся молотом — и ударил. Не по броне. По суставу, в ту вмятину, которую он уже сделал. Молот вошёл в металл, и Горн провернул его, ломая гироскоп.

Контроллер рухнул.

Не упал — рухнул. Правая нога подломилась, и вся махина начала заваливаться влево, на стену. Я едва не слетел со спины — снова вцепился, ноги скользнули по мокрому металлу, и я повис, держась одной рукой за балку, с клинком в другой. Туннель содрогся, жидкость на полу взлетела волнами, и от удара о стену посыпалась ржавчина.

Двадцать девять секунд.

Седьмой кабель. Последний. Я рубил его, вися на спине падающего гиганта, одной рукой, с онемевшими пальцами. Клинок входил с хрустом, медные жилы рвались одна за другой, и я чувствовал, как вибрация уходит из корпуса — как пульс, который затихает.

Тридцать секунд.

Кабель лопнул.

Контроллер замер. Его белые глаза мигнули — последний раз — и погасли. Синий свет на стенах умер вместе с ним, и туннель погрузился в темноту. Настоящую, плотную, давящую. Я висел на мёртвой машине, в темноте, по пояс в тёплой жиже, и единственным звуком было моё собственное дыхание — рваное, хриплое, слишком громкое в этой тишине.

— Кай? — голос Горна из темноты. — Кай, ты живой?

— Живой, — я разжал пальцы и сполз со спины голема, шлёпнувшись в жидкость. Встал, отряхиваясь. Ноги не держали — я оперся на корпус, и металл был уже холодным. Холодным, как труп. — Рина?

— Здесь, — её голос был близко. Я включил ночное зрение, и HUD окрасил мир в зелёный. Рина стояла у ступеней, бледная, с дрожащими руками. Маны — ноль. HUD показывал ноль. Полный ноль.

— Демид?

— Тоже здесь, — скаут выглядел из-за Рины. Его лицо было серым, а руки всё ещё тряслись. Но он был жив. Все были живы.

— Горн, броня?

— Удержалась, — Горн стоял у правой ноги контроллера, и я видел, что его молот всё ещё застрял в суставе. Он дёрнул — не вышло. Дёрнул ещё раз — с хрустом вырвал. Жидкий металл из трещин в нагруднике перестал течь — может, потому что вытек весь. — Ну... почти удержалась.

Я посмотрел на него. Нагрудник был разворочен — не треснул, а именно разворочен, с рваными краями, из которых торчали внутренние слои брони. Под ними — не кожа, не плоть, а тусклая металлическая сетка, которая была каркасом его персонажа. Горн был ранен. Серьёзно. Не в смысле хитпоинтов — в смысле самой модели. Если бы ещё один удар по нагруднику — его перса можно было бы не восстанавливать.

— Горн... — я начал.

— Не надо, — он поднял руку. — Я знаю. Мне нужен кузнец на аванпосте. Пойду. Дойти дойду. Не ной.

Я не стал ныть. Он прав — нытьё не починит броню.

Я обошёл контроллера и посмотрел туда, где он стоял. За ним — туннель. Тёмный, но не пустой. Я включил ночное зрение на максимум, и HUD дорисовал контуры: стены, пол, потолок — и свет. Далёкий, тусклый, но реальный. Не мерцающий синий, а тёплый, жёлтый. Свет аванпоста.

— Вижу выход, — я обернулся к группе. — Метров семьдесят. Пусто. Чисто.

— Ты уверен? — Рина прищурилась.

— Ночное видение показывает пустой туннель. Ни мобов, ни ловушек. Прямая дорога.

— «Прямая дорога» в Стальных топях — это ловушка, — Демид сказал это тихо, но я услышал.

— Или удача, — я посмотрел на него. — Какой вариант тебе нравится больше?

Демид молчал секунду, потом усмехнулся — криво, невесело:

— Удача мне нравится больше. Но я не верю в удачу.

— А я верю, — Горн хлопнул его по плечу так, что Демид чуть не упал. — Пошли. Пока я не передумал быть героем.

Мы двинулись. Я — впереди, клинк в единственной руке — левую я всё ещё не чувствовал. Рина — за мной, тихая, собранная, с нулём маны и лицом, которое я старался не разглядывать. Горн — рядом с Риной, со щитом, который держался на честном слове. Демид — последним, почти бесшумно, с глазами, которые метались по стенам.

Семьдесят метров. Шестьдесят. Пятьдесят. Свет становился ярче, и я отключил ночное зрение — оно было уже не нужно. Туннель расширялся, потолок поднимался, и воздух менялся — теплая, химическая вонь уступала место чему-то более свежему, почти живому. Я чувствовал сквозняк — настоящий, холодный, снаружи. Мы были у выхода.

Двадцать метров. Десять. Пять.

Я шагнул из туннеля и остановился.

Аванпост был... не тем, что я ожидал. Не крепость, не safezone с приятным интерфейсом и NPC-торговцами. Это была площадка — небольшая, метров тридцать в диаметре, окружённая остатками какого-то промышленного комплекса. Стены из бетона, потолок — решётчатый, сквозь который пробивался тусклый свет. В центре стоял терминал — старый, ржавый, с мерцающим экраном. Рядом — два NPC: один в форме охранника, другой — в рабочем комбинезоне, с инструментами в руках.

И — четыре игрока.

Они стояли у терминала, и когда мы вышли, все четверо повернулись к нам. Уровни — 340, 360, 380, 410. Экипировка — полная, целая, блестящая. Они не были потрёпаны, не были измотаны. Они были свежими. Они были здесь недавно. И они смотрели на нас так, как смотрят на тех, кто пришёл туда, куда не должен был прийти.

— О, — один из них — 410-й, высокий, в чёрной броне с серебряными вставками — шагнул вперёд. — Смотрите-ка. Гости.

Я не ответил. Я стоял в проходе, мокрый, с одним клинком, с онемевшей рукой, и смотрел на четверых игроков, которые явно были не рады нас видеть. Рядом со мной — Рина без маны, Горн в развороченной броне, Демид без оружия. Мы были не в том состоянии, чтобы с кем-то разговаривать. Тем более — драться.

— Лёгкий путь? — 410-й обратился ко мне, и в его голосе не было агрессии. Было что-то хуже — скука. — Вы прошли Яму? Вот этими?

— Прошли, — я ответил ровно. — И хотим воспользоваться терминалом.

— Терминал занят, — 410-й улыбнулся. Улыбка была приятной, вежливой, и от этого — мерзкой. — Мы тут farming. Аванпост — наш. Терминал — наш. Яма — наша. Вы поняли?

— Понял, — я кивнул. — И что?

— И то, что вам лучше развернуться и пойти другим путём. Обходная дорога — четыре километра. Ночью. Без чекпоинтов. Но вы ведь справитесь, правда? — он посмотрел на Горна, на его развороченный нагрудник, и усмехнулся. — Тебе бы кузнеца, здоровяк. У нас есть кузнец. Но он занят. На нас работает.

Горн шагнул вперёд, и я успел положить руку ему на плечо. Он дрожал — от злости, от усталости, от всего. Один удар — и его нагрудник рассыпется окончательно. Один удар 410-го — и Горн, возможно, не встанет.

— Горн, — я сказал тихо. — Не сейчас.

— Но...

— Не. Сейчас.

Горн замолчал. Я видел, как он сжимает челюсти, как желваки ходят на скулах. Он понимал. Он не был дураком. Он просто был зол. И имел право.

Я повернулся к 410-му.

— Мы прошли Яму-38, — я сказал это спокойно, без вызова. — Мы убили контроллера. 450-го уровня. На трёхсотом. Без полной группы. Без маны. С одним клинком. И мы дошли сюда. Живые. Ты можешь нас прогнать — уровни позволяют. Но ты не можешь сказать, что мы не заслужили этот терминал.

Тишина. 410-й смотрел на меня, и его улыбка медленно гасла. Не потому, что я его напугал. А потому, что я сказал слово, которое он не ожидал услышать от 300-го нуба.

— Контроллер? — переспросил он. — 450-й?

— Мёртв, — я кивнул. — Кабели перерезаны. Ядро обесточено. Если не веришь — сходи проверь. Он лежит в семидесяти метрах отсюда, в туннеле. Холодный.

410-й молчал. Трое его соратников переглянулись. Я видел, как один из них — 380-й, с короткой стрижкой и шрамом на лице — достал карту и что-то проверил. Его глаза расширились.

— Босс убит, — он сказал это тихо, почти шёпотом. — Карта показывает: зона очищена. Контроллер дропнут.

— Мы farming Яму на гидрах, — 410-й нахмурился. — Контроллер не входил в план. Он стоял. Спал. Мы его не трогали.

— Он проснулся, — сказала Рина. Её голос был тихим, но в тишине аванпоста он прозвучал, как удар. — Мы не хотели. Но кабели активировались, и он пошёл berserk. У нас не было выбора.

— То есть вы убили нашего босса? — 410-й шагнул вперёд, и его вежливость испарилась. — Нашего. Который стоял. Который не агрился. Вы пришли на нашу территорию и убили нашего босса?

— Вашего? — я не отступил. — Он стоял в туннеле, который был единственным выходом. Вы поставили ловушки на втором уровне. Вы знали, что контроллер там, и не убирали его, потому что он был бесплатной охраной. Правильно? Он отсеивал всех, кто пытался пройти. А вы фармили гидр наверху и собирали лут с тех, кого он убивал. Я прав?

410-й не ответил. Но его лицо сказало всё.

— Так вот, — я продолжил. — Мы прошли ваши ловушки. Мы убили вашего босса. Мы дошли. И мы хотим воспользоваться терминалом. Не у вас. У терминала. Это NPC-объект, не ваш приватный. Любой игрок имеет право.

Тишина. Долгая. Я слышал, как капает жидкость с моей куртки на пол. Как тяжело дышит Горн. Как Рина стоит неподвижно, с пустой маной, но с лицом, на котором написано: «Попробуй только тронуть».

— Ладно, — 410-й наконец сказал это. Слово вышло тяжёлым, как будто он выдавил его через зубы. — Терминал — ваш. Пять минут. Потом убирайтесь.

— Десять, — я ответил. — Моему другу нужен кузнец. Пять минут не хватит.

410-й посмотрел на Горна. На его развороченную броню. На тусклую сетку под разорванными пластинами. И — кивнул.

— Десять. И чтобы я вас здесь больше не видел.

Я не ответил. Не было смысла. Я просто пошёл к терминалу, и Рина пошла за мной, и Горн — к NPC-кузнецу, и Демид — куда-то в сторону, к стене, где сел и закрыл глаза.

У терминала я открыл меню. Восстановление HP — есть. Перезарядка — есть. Сохранение прогресса — есть. Чекпоинт — да, аванпост теперь был точкой возрождения. Если мы умрём — мы вернёмся сюда. Не в начало. Сюда.

Я нажал «сохранить» и почувствовал, как что-то щёлкает внутри Системы — тихо, незаметно, но ощутимо. Прогресс зафиксирован. Мы дошли.

— Кай, — Рина стояла рядом, и я впервые за долгое время посмотрел на неё. Не краем глаза, не в бою, а по-настоящему. Она была бледна, ресницы в инее, волосы мокрые от пара, губы обветренные. Но глаза — глаза горели. Не от маны, не от льда. От чего-то другого.

— Спасибо, — сказала она. — За Горна. Ты правильно сделал, что не дал ему полезть.

— Я знаю, — я отвёл взгляд. — И спасибо тебе. За ледяное копьё. Ты спасла мне жизнь. И обещала не возвращаться.

— Я передумала, — она повторила это с лёгкой улыбкой, и я почувствовал, как что-то тёплое шевельнулось в груди — там, где по идее ничего не должно было быть.

— Эй, любовнички, — голос Горна разнёсся по аванпосту, как набат. — Кузнец говорит, броню можно починить, но нужен гидравлический компонент. Не помните, где мы такое видели?

Я вспомнил. Гидравлическое ядро. Стальная жаба. Первый бой. Я сунул руку в инвентарь, нашёл ядро и повернулся к Горну.

— Вот, — я бросил ему предмет. Горн поймал, посмотрел, и его лицо расплылось в такой широкой улыбке, что я подумал — щека треснет.

— Надбавка за помятый доспех, значит? — я усмехнулся.

— Надбавка, — Горн кивнул, сжимая ядро в кулаке. — Справедливая.

Я отвернулся к терминалу и посмотрел на карту. Аванпост «Ржавая Надежда» — так он назывался — был крайней точкой Стальных топей на этом маршруте. Дальше — Зона 6: «Промышленный пояс». Новая территория. Новые мобы. Новые опасности. Уровень — от 400.

Мой уровень — 300. Красный. Опасный. Неправильный.

Но я дошёл до сюда. С друзьями. С одним клинком. С нулём маны. И убил 450-го босса, которого боялись 410-е.

— Демид, — я позвал. Скаут открыл глаза и посмотрел на меня. — Ты идёшь дальше?

Демид молчал долго. Смотрел на меня, на Рину, на Горна, который уже тащил ядро к кузнецу и что-то объяснял NPC, размахивая руками. Потом — посмотрел на проход в туннель, откуда мы пришли. Туда, где осталась его группа. Трое персов, стёртых из Системы. Два часа назад.

— Иду, — он сказал это тихо, но твёрдо. — Мне некуда возвращаться.

Я кивнул. Четверо. 300, 287, и Рина с Горном — их уровни я не помнил, но они были рядом, где-то между нами. Маленькая группа. Слабая по цифрам. Прошибленная, мокрая, уставшая.

Но мы прошли Яму-38. И мы были живы.

Я закрыл терминал и повернулся к остальным.

— Отдыхаем десять минут. Кузнец чинит Горна. Рина — восстанавливает ману. Демид — ест, пьёт, что угодно, но приходит в себя. Через десять минут мы уходим в Промышленный пояс.

— Промышленный пояс? — Горн обернулся от кузнеца. — Кай, там 400+. Ты... мы...

— Мы, — я повторил его слово. — Мы. Не «ты». Не «я». Мы.

Горн замолчал. Потом — кивнул. И отвернулся к кузнецу.

Я стоял у терминала, в ржавом аванпосте на краю цифрового ада, и смотрел на карту, где за аванпостом начиналась темнота — без данных, без маршрутов, без обещаний. Новый участок. Новый шаг.

Десять минут. Потом — вперёд.

Глава 5. Чёрные шпили и те, кто ломает правила

Промышленный пояс встретил нас не шумом конвейеров и не лязгом шестерён — он встретил тишиной. Тяжёлой, густой, будто воздух здесь был плотнее и глушил любые звуки. Аванпост «Ржавая Надежда» остался позади, как забытый сон, а впереди высились чёрные шпили — не башни, не здания, а именно шпили, острые, как клинки, вонзившиеся в низкое свинцовое небо. Они тянулись вверх, теряясь в дымке, и между ними висели толстые кабели — не синие, как в Яме, а чёрные, матовые, будто покрытые сажей. От них веяло чем-то древним, почти готическим — как от заброшенных соборов, где давно не ступала нога человека.

— Чувствуешь? — Рина шла рядом со мной, прижимая ладонь к груди, будто пыталась унять дрожь. — Здесь всё… неправильное. Как будто мир прогнулся.

— Это не мир, — Демид шагал чуть впереди, его глаза метались по стенам, по кабелям, по теням. — Это архитектура. Кто-то специально сделал её такой, чтобы давить на психику. Готика — это не стиль, это тактика.

Я не спорил. Я смотрел на HUD — и видел, как карта снова начала «сыпаться». Зоны, которые ещё минуту назад были чёткими контурами, теперь мерцали, как помехи на старом телевизоре. Система не могла удержать детали. Промышленный пояс сопротивлялся сканированию.

Горн шёл последним, и я слышал, как его броня скрипит — не так громко, как раньше, но всё равно слышно. Семьдесят процентов прочности — это звучало гордо, но я знал: один сильный удар, и Горн снова окажется в шаге от вайпа.

Мы шли по узкому проходу между двумя шпилями. Стены были выложены плитами из тёмного металла, на которых проступали странные узоры — не гравировка, а будто следы от когтей, глубокие, ровные, будто кто-то пытался выцарапать из стены саму суть кода.

И тут мы их увидели.

Четверо. Те самые, с аванпоста. 410-й в чёрной броне с серебряными вставками стоял прямо посреди прохода, раскинув руки, будто хотел обнять весь этот мрачный мир. Рядом с ним — трое его группы. Но теперь они выглядели иначе. Не просто сильные игроки. А… неправильные.

Их движения были слишком плавными. Слишком точными. Когда 380-й с шрамом повернул голову, чтобы посмотреть на нас, его шея хрустнула — не как у человека, а как у механизма, которому смазали петли. И хруст этот прозвучал громче, чем должен был.

— Ну что, — голос 410-го звучал мягко, почти ласково, но в нём звенела угроза. — Герои вернулись. И даже броню починили. Впечатляет. Особенно для группы, которая по цифрам вообще не должна была дойти досюда.

— Мы не за тобой пришли, — я остановился в десяти метрах от них, держа клинки наготове. Второй клинок я забрал из инвентаря — он вернулся после вайпа контроллера, холодный и тяжёлый в руке. — Нам нужен проход.

— Проход? — 410-й усмехнулся, и его улыбка была слишком широкой, неестественно широкой, будто он растягивал лицо усилием воли. — Здесь нет проходов. Здесь есть только зоны. И эта зона — наша.

Рина шагнула чуть вперёд, её пальцы засветились слабым голубым светом — но не от маны. Это был холод, чистый, физический, будто воздух вокруг неё стал плотнее.

— Что с ними? — она прошептала, глядя на 380-го. — Его анимация… она не такая, как должна быть.

Демид замер, не сводя глаз с 410-го.

— Читеры, — сказал он тихо, но так, что услышали все. — Они используют эксплойты. Обходят ограничения движка. Их хитбоксы… они не совпадают с моделью. Смотри на ноги.

Я посмотрел. И увидел. Когда 410-й сделал шаг, его нога прошла сквозь трещину в полу — не огибая её, не переступая, а именно сквозь. На долю секунды текстура пола исказилась, будто реальность прогнулась под его весом.

— Ты что-то сказал? — 410-й наклонил голову, и этот наклон был слишком резким, неестественным, как у куклы на шарнирах. — Ах да. Читеры. Какое грубое слово. Мы предпочитаем «оптимизаторы». Те, кто видит, как работает машина, и использует это.

— Машина ломается, когда её ломают, — Горн шагнул вперёд, и я успел схватить его за плечо.

— Стой, — прошептал я. — Не сейчас.

— А когда? — Горн смотрел на 410-го, и в его глазах горел огонь, который я видел только в самых жестоких боях. — Он нас выгоняет. Он смеётся над нами. И он не по правилам играет!

— Именно, — 410-й кивнул, будто Горн только что подтвердил его любимую теорию. — Не по правилам. Потому что правила — для тех, кто хочет проиграть. А мы хотим выиграть. И мы выиграли. Яма-38 была нашей зоной фарма. Вы убили нашего босса. Вы нарушили баланс. Теперь мы должны восстановить его.

— Как? — я сжал рукояти клинков так, что металл впился в кожу. — Убив нас?

— Нет, — 410-й покачал головой. — Просто… убедив вас уйти. Навсегда. Чтобы вы не мешали. Чтобы не портили статистику. Чтобы не напоминали тем, кто играет честно, что можно пройти и без эксплойтов.

Он поднял руку. И мир дрогнул.

Не от удара, не от заклинания — от самого факта этого движения. Воздух вокруг его ладони потемнел, сгустился, и из этой тьмы начали формироваться тонкие чёрные нити. Они тянулись к нам, извиваясь, как змеи, и я понял — это не магия. Это код. Искажённый, сломанный, вырванный из системы и превращённый в оружие.

— Телепорт! — я выкрикнул это, но было поздно. Кулдаун ещё не дошёл до нуля. Рина пыталась поднять ледяной барьер, но её руки дрожали — мана не восстанавливалась. Система будто блокировала её способности.

— Не выйдет, — 380-й с шрамом шагнул вперёд, и его меч вспыхнул чёрным пламенем — не огнём, а пустотой, которая пожирала свет. — Здесь наши правила. Здесь ваша магия — просто анимация.

Первый удар пришёлся по щиту Горна. Щит вспыхнул, треснул — не от силы удара, а от чего-то другого, будто сам материал начал рассыпаться на пиксели. Горн отлетел назад, врезался в стену, и я услышал, как что-то хрустнуло — не броня, а, кажется, кость.

— Горн! — Рина рванулась к нему, но 360-й из группы 410-го преградил ей путь, и его клинок прошёл сквозь её ледяную стену, как сквозь дым.

— Демид! — я крикнул, не оборачиваясь. — Что делать?!

Демид не отвечал. Он стоял, уставившись на 410-го, и его глаза были широко раскрыты, будто он видел что-то, чего не видели остальные.

— Он… — Демид сглотнул. — Он не просто использует эксплойт. Он… переписывает локацию. Прямо сейчас. Смотри на шпили.

Я посмотрел. И похолодел.

Шпили начали двигаться. Не падать, не рушиться — а именно двигаться, поворачиваясь вокруг своей оси, как огромные шестерни. Между ними начали появляться новые проходы — узкие, тёмные, ведущие в никуда. Или в ловушку. Карта на HUD вспыхнула красным — «Зона нестабильна. Риск коллапса».

— Он меняет топологию, — Демид говорил быстро, будто боялся, что слова исчезнут раньше, чем он их произнесёт. — Если он закончит… мы окажемся в зоне, где нет выхода. Где нет чекпоинтов. Где Система просто удалит нас.

— Тогда останови его, — я шагнул вперёд, навстречу чёрным нитям, которые тянулись ко мне, шипя, как разряды тока. — Сейчас.

410-й улыбнулся. И в этой улыбке было что-то жуткое, нечеловеческое.

— Ты думаешь, можешь меня остановить? — его голос стал ниже, гуще, будто шёл не из горла, а из самой тьмы вокруг него. — Я — здесь закон. Я — здесь бог.

Он взмахнул рукой, и чёрные нити рванулись ко мне. Я прыгнул в сторону, но одна из них всё же коснулась плеча — и я почувствовал не боль, а холод. Глубокий, пронизывающий, будто меня коснулась сама смерть. Моя броня начала тускнеть, терять цвет, как будто её стирали ластиком.

— Кай! — Рина кричала, но её голос звучал откуда-то издалека, будто мир начал отдаляться от меня. — Кай, беги!

Но бежать было некуда. Шпили сомкнулись, отрезая путь назад. Впереди — 410-й, вокруг — тьма, которая пожирала свет, а сбоку — его группа, готовая добить любого, кто попытается вырваться.

И тогда я увидел это. Маленькую деталь, которую никто не заметил. Кабель. Тонкий, почти незаметный, тянулся от основания одного из шпилей к земле — не чёрный, как остальные, а серебристый, мерцающий слабым голубым светом. Он был подключён к чему-то под плитами. К ядру. К источнику энергии этой зоны.

— Демид, — я прошептал, не сводя глаз с кабеля. — Ты видишь?

Демид проследил за моим взглядом. Его лицо на секунду осветилось пониманием.

— Да, — он кивнул. — Это… это питание. Если его отключить…

— То вся эта зона… — я не договорил. Не нужно было. Мы оба знали, что будет. Зона рухнет. И вместе с ней — все их эксплойты. Все их искажения. Вся их власть.

— Но как? — Демид посмотрел на меня, и в его глазах была надежда и страх одновременно. — Мы не сможем подойти. Они нас не подпустят.

— Сможем, — я улыбнулся, и моя улыбка, наверное, была такой же жуткой, как у 410-го минуту назад. — Потому что они думают, что мы уже проиграли.

Я сделал шаг вперёд, прямо к чёрным нитям. Они потянулись ко мне, жадно, хищно.

— Рина! — я крикнул. — Когда скажу — ледяной взрыв. В упор. По мне.

— Что?! — её голос сорвался. — Кай, нет!

— Делай, что говорю! — я не смотрел на неё. Я смотрел на 410-го. И видел, как он замирает, как его улыбка становится шире, будто он предвкушает мою смерть.

— Сейчас! — я рванулся вперёд, прямо в клубок чёрных нитей, и в тот момент, когда они должны были поглотить меня, Рина ударила.

Ледяной взрыв. Не щит, не копьё — взрыв. Холод ударил по мне, по нитям, по всему вокруг, замораживая тьму, превращая её в хрупкие кристаллы. Нити лопнули, рассыпались, и на секунду мир стал белым, чистым, свободным.

Я использовал этот миг. Телепорт — и я оказался у основания шпиля, рядом с серебристым кабелем. Мои клинки мелькнули в воздухе, и кабель лопнул с тихим, почти нежным звуком — как будто кто-то перерезал струну на старой гитаре.

Тишина.

А потом — грохот.

Шпили застонали, начали рассыпаться, превращаясь в пиксели, в дым, в ничто. Чёрные нити исчезли, как будто их никогда не было. 410-й замер, его улыбка погасла, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то человеческое — удивление, страх.

— Невозможно, — прошептал он, глядя на свои руки, которые начали терять чёткость. — Это невозможно…

А потом он исчез. Вместе со своей группой. Просто стёрся из кода, как неудачный кадр в фильме.

Зона рушилась. Плиты под ногами трескались, воздух становился тяжёлым, и я чувствовал, как Система пытается перезагрузиться.

— Уходим! — я схватил Рину за руку, Демид уже тащил Горна, который едва держался на ногах. — Быстрее!

Мы бежали. Не к выходу — выхода уже не было. Мы бежали к единственной стабильной точке, которую я успел заметить на карте перед тем, как она исчезла, — к старому лифту, который висел между двумя рушащимися шпилями, как последний шанс.

Двери лифта открылись с протяжным скрипом, и мы ввалились внутрь, падая друг на друга, задыхаясь, дрожа. Двери закрылись, и лифт дёрнулся, начал подниматься, унося нас прочь от рушащегося Промышленного пояса.

— Мы… — Рина прислонилась к стене, её глаза были закрыты, а пальцы всё ещё сжимали пустоту, будто пытались удержать магию, которой больше не было. — Мы сделали это?

— Сделали, — я сел на пол, положил клинки рядом и посмотрел на своих друзей. На Рину, бледную, но живую. На Горна, который пытался улыбнуться, хотя губы у него дрожали. На Демида, который смотрел на меня так, будто видел впервые.

Лифт поднимался всё выше, сквозь обломки, сквозь дым, сквозь исчезающие текстуры. И где-то там, наверху, нас ждал новый мир. Новый вызов. Но это было потом.

Сейчас мы были живы. И этого было достаточно.

Глава 6. Склад забытых богов

Лифт остановился с таким звуком, будто кто-то выдернул его из стены. Нас тряхнуло, Горн матернулся, Рина вцепилась в поручень так, что побелели костяшки пальцев. Двери не открылись — они просто отвалились, с грохотом рухнув на пол. За ними — темнота. Но не та, густая и давящая, как в Промышленном поясе. Другая. Сухая, тёплая, пахнущая пылью и старым маслом.

Я шагнул первым. Ночное зрение — вкл. HUD окрасил мир в зелёный, и я присвистнул.

Склад. Огромный. Метров сто в длину, потолок уходил вверх так далеко, что терялся в темноте. Стеллажи — высокие, металлические, в восемь ярусов — тянулись рядами, как книжные полки в гигантской библиотеке. И на них лежало... всё. Детали, механизмы, пластины, трубки, кристаллы, контейнеры с маркировкой, которую я не мог прочитать. Сотни, тысячи предметов, аккуратно разложенных по категориям, каждый — с тусклым мерцанием, означавшим, что лут активен и доступен для сбора.

— Это... — Демид шагнул за мной и замер, вращая головой. — Это не спавн-зона. Это склад. Системный склад. Я слышал про них, но никогда не видел.

— Системный? — Горн протиснулся следом, и его глаза — насколько я мог разглядеть в зелёном свете — расширились. — Типа, легитимный?

— Типа, да, — Демид провёл рукой по ближайшему стеллажу, и его пальцы оставили борозду в пыли. — Это не чьё-то хранилище. Это склад Системы. Где-то здесь, в Промышленном поясе, должны быть точки генерации ресурсов. Мы попали на одну из них.

— Фармилка, — я улыбнулся. Первый раз за последние два часа. — Настоящая, легальная фармилка ресурсов.

— Кай, — Рина вышла из лифта последней, потирая виски. Мана восстанавливалась, но медленно — HUD показывал двенадцать процентов. — Давай без восторгов. Сначала проверим: безопасно ли здесь?

Я хотел ответить, что безопасно, но привычка взяла верх. Я открыл сканер. HUD прокрутил зону за зоной — стены, пол, потолок, стеллажи. Мобов — ноль. Игроков — ноль. Ловушек — ноль. Зона чистая. Абсолютно чистая.

— Пусто, — я показал Рине HUD. — Ни одного агрессивного объекта. Здесь только лут.

— И лифт, — добавил Демид, указывая назад. — Единственный вход и выход. Если кто-то придёт — мы услышим.

— Значит, фарним, — Горн хлопнул в ладоши так, что эхо прокатилось по всему складу. — Я первый. Мне нужны материалы для брони.

— Стоп, — я поднял руку. — Не бегаем, не хватает всё подряд. У каждого — свой инвентарь, и он не бесконечный. У меня — сорок слотов, из которых двадцать уже заняты. У вас — сколько?

— Тридцать, — Рина.

— Двадцать пять, — Демид. — Скаутский инвентарь. Меньше, чем у бойцов.

— Тридцать два, — Горн. — Но десять — под расходники. effectively, двадцать два.

— Значит, берём только ценное, — я обвёл взглядом стеллажи. — Демид, ты скаут — ты лучше всех понимаешь, что здесь лежит. Идёшь вперёд, сканируешь, помечаешь топ-лут. Мы — за тобой, собираем.

Демид кивнул и двинулся вдоль первого ряда стеллажей. Я шёл следом, клинки за поясом — в первый раз за всю нашу вылазку я позволил себе убрать оружие. Рина — за мной, уже спокойнее, с маной, которая медленно, но верно ползла вверх. Горн — замыкающим, и я слышал, как он бормочет себе под нос, разглядывая полки.

Первый стеллаж — детали механизмов. Шестерёнки, валы, подшипники, пружины. Каждый предмет — с описанием, которое всплывало в HUD при наведении. «Стальная шестерня 4-го класса. Материал для крафта. Вес — 0.3. Цена — 120 кредитов». Мусор, по большому счёту. Для крафта — да, для продажи — копейки.

— Пропускаем, — Демид даже не замедлил шаг. — Это базовые материалы. Нам нужны редкие и эпические.

Второй стеллаж — пластины брони. Разные размеры, разные металлы. Несколько — с мерцающими вставками, которые Демид пометил как «интегрированные сплавы». Я взял одну — тяжёлая, тёплая на ощупь, с тусклым серебристым отливом. HUD показал: «Пластина усиленной брони. Класс — эпический. Совместима с тяжёлыми доспехами. Повышает прочность на 15%. Вес — 1.2».

— Горн, — я обернулся. — Тут для тебя.

Горн подскочил, схватил пластину, и его лицо расплылось в улыбке, от которой я каждый раз ждал, что у него треснет череп.

— Эпик! — он прижал пластину к груди, как ребёнок игрушку. — Мне! Эпик!

— Не всё тебе, — Рина подошла к стеллажу и взяла другую пластину — поменьше, светлее. «Лёгкая бронепластина. Класс — редкий. Совместима с магической бронёй. Повышает регенерацию маны на 5%». — Мне тоже.

— Рина, у тебя нет брони, — я заметил.

— У меня есть мантия, — она подняла край своего плаща, и я увидел, что он мерцает — слабо, но мерцает. — Мантия с встроенным магическим барьером. Это и есть моя броня. А пластина — апгрейд.

— Ладно, — я кивнул. — Демид, что дальше?

Третий стеллаж. И вот тут Демид остановился. Он стоял перед полкой, на которой лежали кристаллы — маленькие, размером с палец, тёмно-синие, тускло мерцающие. Его руки потянулись к ним, но замерли на полпути.

— Ядра, — прошептал он. — Системные ядра. Процессорные.

— Что? — я подошёл ближе.

— Это... это мозги, — Демид повернулся ко мне, и в его глазах горел огонь, которого я не видел раньше. — Процессорные ядра для автономных юнитов. Если встроить такое в механизм — он станет самостоятельным. Будет думать, адаптироваться, учиться. Эти штуки стоят на рынке... я не знаю, сколько. Я никогда не видел их в продаже.

— Берём? — Горн уже тянул руки.

— Берём, — Демид аккуратно взял три кристалла и убрал в инвентарь. — Но осторожно. Если уронить — хана.

Мы двигались дальше, и с каждым стеллажом находки становились всё интереснее. Редкие металлы, которые я даже не знал, что существуют в игре. Сплавы с названиями, которые я не мог произнести. Контейнеры с жидкостями — охладители, смазки, катализаторы. Каждый предмет — с описанием, весом и ценой, и цены были такими, что у меня кружилась голова.

— Кай, — Рина окликнула меня с третьего ряда, где она копалась в ящике с надписью, которую я не разобрал. — Тут есть свитки. Способности.

— Способности? — я подошёл.

— Да. Книги навыков, — она держала в руках тонкий, потрёпанный том, обложка которого мерцала золотым. — Но все — для магов. Не для меня. Я уже знаю всё, что тут предлагают. Замедление, барьер, ледяное копьё...

— А что ты ищешь?

— Не знаю, — она покачала головой, убирая свиток обратно. — Что-нибудь другое. Что-нибудь... не ледяное.

Я не стал копаться. Демид махнул мне с пятого ряда, и я пошёл к нему. Горн остался у стеллажа с бронепластинами и уже набил штук пять, бормоча что-то про «полный комплект», «идеальная сборка» и «буду непробиваемым».

— Сюда, — Демид стоял у невысокого стеллажа, не похожего на остальные. Не металлический, а каменный, с резьбой по краям. На полке — не детали и не кристаллы, а предметы. Оружие. — Посмотри.

Оружие. Пять предметов, разложенных в ряд, каждый — на отдельной подставке, каждый — с описанием, которое всплывало при наведении. Я пробежал глазами: два меча, копьё, молот и... посох. Нет, не посох. Что-то другое. Тонкое, изгибистое, с кристаллом на конце, который мерцал не голубым, как у Рининой магии, а фиолетовым. Тёмным, глубоким, будто внутри кристалла жила ночь.

— Что это? — я указал.

— Не знаю, — Демид наклонил голову. — Но это не для бойца. И не для мага-универсала. Это... погоди.

Он навёл на предмет, и HUD выдал полное описание. Демид читал молча, и его брови поднимались всё выше.

— «Клинок Тени», — он прочитал вслух. — «Оружие магического класса. Гибрид клинка и фокуса. Позволяет направлять заклинания через лезвие, увеличивая их точность и урон на 40%. Способность: «Теневой разрез» — при активации создаёт лепесток тёмной энергии, наносящий урон по линии. Кулдаун — 15 секунд. Класс — эпический. Требование: класс маг, подкласс — криомант или умбрамант. Уровень — 250+».

Мы оба повернулись к Рине.

Она стояла в проходе между стеллажами, с двумя бронепластинами в руках, и смотрела на нас. На Демида, который держал изгибистый клинок. На меня, который смотрел на неё. На оружие, которое мерцало фиолетовым.

— Что? — она нахмурилась.

— Рина, — я взял у Демида клинок и протянул ей. — Это для тебя.

Она взяла его — осторожно, двумя пальцами, будто боялась. Клинок был лёгким — легче, чем мои, и тоньше, почти как шпага, но с широким, слегка изогнутым лезвием. Кристалл на рукояти вспыхнул, когда её пальцы обхватили оплётку, и фиолетовый свет побежал по лезвию, как кровь по венам.

— Ох, — Рина выдохнула. Её глаза расширились, и я увидел, как зрачки сузились, впитывая свет. — Он... тёплый. Нет. Не тёплый. Он живой.

— «Клинок Тени», — повторил Демид. — Гибрид. Ты сможешь направлять ледяные заклинания через лезвие. Урон — плюс сорок процентов. И ещё — «Теневой разрез». Линейная атака тёмной энергией, кулдаун пятнадцать секунд.

Рина молчала. Она подняла клинок, и лезвие рассекло воздух с мягким, бархатным звуком — не лязг, не свист, а звук, будто ткань разрезали. Фиолетовый след повис в воздухе на секунду, потом растворился.

— Я никогда... — Рина запнулась. — Я никогда не держала оружие. Только магия. Только лёд. Только издалека.

— Попробуй, — я отступил на шаг. — Ударь по стеллажу.

Она замахнулась — неловко, неуверенно, как человек, который впервые взял в руки нож. Лезвие ударило по металлической полке, и полка... рассыпалась. Не разрезалась, не погнулась — рассыпалась на тонкие полоски, будто её пропустили через шредер. Фиолетовый след мигнул и погас, а на полке остался ровный, гладкий срез, от которого шёл пар.

— Триста восемьдесят единиц урона, — Рина прочитала с HUD, и её голос дрогнул. — Это... в три раза больше, чем мой лучший ледяной залп.

— А теперь попробуй с заклинанием, — Демид подошёл, его глаза горели. — Направь лёд через лезвие. Не кидай — веди.

Рина закрыла глаза. Я видел, как её пальцы сжали рукоять, как воздух вокруг неё похолодел. Она подняла клинок, и на лезвии начал формироваться лёд — тонкий, прозрачный, обволакивающий сталь, как вторая кожа. Потом она открыла глаза и ударила — не по стеллажу, а по воздуху, рассекая его сверху вниз.

Ледяная волна рванулась от лезвия — не рассеянная, как обычно, а сфокусированная, плотная, как стрела. Она ударила в дальнюю стену склада, и металл прогнулся, покрывшись коркой льда в радиусе двух метров. Лёд был не белым, как всегда, а фиолетовым — тёмным, блестящим, будто аметист.

— Ничего себе, — Горн подошёл, держа в руках пять бронепластин, и уставился на стену. — Рина, ты теперь ходячая пушка.

— Это... — Рина опустила клинок и посмотрела на него так, как смотрят на что-то, что меняет всё. — Это другое. Совсем другое. Я привыкла стоять сзади. Кидать лёд издалека. А теперь...

— Теперь ты бьёшь в лоб, — я усмехнулся. — И бьёшь больно.

— Но я не умею, — она покачала головой. — Я не боец. Я никогда не фехтовала. Мой билд — чистый маг. Дальний бой, контроль, поддержка.

— Научишься, — я протянул руку и коснулся её плеча. — У тебя есть мы. Горн научит тебя держать стойку, я — двигаться, Демид — читать противника. А клинок... клинок сделает остальное.

Рина молчала, но я видел, как её губы дрожали — не от холода, а от чего-то другого. Она сжала рукоять крепче, и кристалл вспыхнул ярче, будто отзывался на её решимость.

— Ладно, — она кивнула. — Ладно. Попробую.

Горн хлопнул её по спине так, что она чуть не уронила клинок:

— Вот это настрой! Рина, ты будешь первой в истории криоманткой, которая режет врагов в ближнем бою! Я в этом уверен!

— Горн, ты её убьёшь раньше, чем враги, — я оттащил его за плечо. — Идём. Ты тоже должен кое-что найти.

— Я? — Горн моргнул. — У меня есть молот. У меня есть щит. Что ещё нужно?

— Способность, — Демид сказал это так, будто давно ждал момента. — Ты — танк. Чистый танк. Без активных скиллов, кроме таунта. Ты когда-нибудь хотел что-нибудь... э-э... не просто орать и держать удар?

Горн открыл рот, потом закрыл. Потом снова открыл.

— Ну... я...

— Я нашёл кое-что, — Демид повёл нас к каменному стеллажу, к нижней полке, где лежал предмет, который я сначала не заметил. Не оружие, не броня — кристалл. Тёмно-красный, гранёный, размером с кулак, пульсирующий, как сердечная мышца. Он лежал на бархатной подставке, и от него шёл жар, который я чувствовал даже с расстояния в метр.

— «Ядро Берсерка», — Демид прочитал описание. — «Способность. Встраивается в классовую систему танка. При активации — повышает физический урон на 200%, скорость на 50% и снимает оглушение. Побочный эффект: броня теряет 5% прочности каждые 3 секунды в течение действия. Длительность — 20 секунд. Кулдаун — 180 секунд. Требование: класс танк, уровень 250+».

Горн уставился на кристалл. Его лицо прошло через пять эмоций за три секунды — удивление, жадность, страх, снова жадность и, наконец, решимость.

— Двести процентов урона? — его голос был хриплым. — Это... я буду бить в три раза сильнее?

— Но броня будет разрушаться, — Рина нахмурилась. — Пять процентов каждые три секунды. За двадцать секунд — треть прочности. Это опасно, Горн.

— Я знаю, — Горн не отводил глаз от кристалла. — Но... я всегда был щитом. Стеной. Мясом. Я стоял и держал, пока вы били. А теперь... теперь я смогу бить сам. По-настоящему.

— Горн, — я посмотрел на него. — Это не просто скилл. Это смена стиля. Если ты активируешь берсерк в бою, ты перестанешь быть танком на двадцать секунд. Ты станешь дамагером. Кто будет держать агро? Кто будет прикрывать Рину?

— Ты, — Горн посмотрел на меня. — Ты сможешь. С телепортом, с клинками. На двадцать секунд. А потом я вернусь. И снова встану щитом.

Я молчал. Думал. Просчитывал. Двадцать секунд без танка — это риск. Но двадцать секунд с удвоенным уроном от Горна — это возможность убить босса до того, как он убьёт нас. Как с контроллером в Яме. Если бы у Горна был берсерк тогда — мы бы управились за пятнадцать секунд, а не за тридцать. И без всей этой драмы с кабелями.

— Бери, — я кивнул.

Горн схватил кристалл. Тот вспыхнул, когда его пальцы обхватили грани, и тёмно-красный свет залил лицо Горна, сделав его похожим на демона. HUD мигнул — «Способность «Берсерк» добавлена. Активация — жест: удар кулаком по нагруднику».

Горн ударил себя кулаком в грудь. И мир вокруг него взорвался.

Нет — не мир. Он сам. Его тело вспыхнуло красным, аура — плотная, почти осязаемая — рванулась от него во все стороны. Его глаза загорелись, и я увидел, как мышцы под бронёй напряглись, как вены на руках вздулись, как кулаки сжались с таким звуком, будто сталь лопнула. Горн выдохнул — и его выдох был паром, горячим, густым.

— Ох, — он посмотрел на свои руки. — Ох, вот это... вот это да. Я чувствую. Всё. Каждый мускул. Каждую фибру. Это...

— Броня, — Рина указала на его нагрудник. По пластинам пошли тонкие трещинки, расходясь, как паутина. — Горн, деактивируй! Ты теряешь прочность!

Горн ударил себя по нагруднику снова — и аура погасла. Трещинки остались, но не расширились. HUD показал: прочность брони упала на семь процентов за три секунды действия. Семьдесят минус семь — шестьдесят три.

— Семь процентов за три секунды, — я прикинул в голове. — За двадцать — тридцать три. Останется тридцать. Если после этого по тебе ударят...

— Я знаю, — Горн тяжело дышал, но его глаза горели. — Я знаю, Кай. Но ты видел? Ты видел, что я чувствовал? Я мог пробить стену. Кулаком. Без молота.

— Видел, — я кивнул. — И поэтому использовать этот скилл мы будем только в одном случае: когда другого выхода нет. Не в каждом бою. Не против мелких мобов. Только когда мы зажаты и когда нужно вынести цель быстро. Договорились?

— Договорились, — Горн выдохнул, и его дыхание выровнялось. — Но, Кай... спасибо. За то, что дал взять.

— Не благодари. Благодарить будешь, когда мы выживем.

Демид хмыкнул. Я обернулся — он стоял у соседнего стеллажа, держа в руках какой-то предмет, и его лицо было задумчивым.

— Что у тебя? — спросил я.

— Тоже нашёл кое-что, — он поднял предмет — тонкий, гибкий, похожий на проволоку, но мерцающий серебром. — «Нить-сенсор». Расходник для скаутов. Разворачивается как сеть, ловит сигналы Системы в радиусе ста метров. Показывает скрытые объекты, ловушки, игроков. Десять зарядов. Не плохо.

— Бери, — я махнул рукой. — Всё бери. Инвентарь у тебя маленький, но это того стоит.

Мы фармили ещё минут сорок. Я набрал двенадцать слотов из двадцати свободных: три ядра процессора, два куска редкого сплава, четыре кристалла-катализатора, два свитка ремонта и один контейнер с охладителем. Не идеально, но ценного — на тысячи кредитов. Если дойдём до рынка.

Рина — помимо Клинка Тени и бронепластины — набрала свитки: три заклинания усиления льда, одно — массового замедления, и одно, которое она не показывала мне, но от которого её щёки порозовели. Я не стал спрашивать.

Горн — пять бронепластин, ядро берсерка, два контейнера с жидким металлом для ремонта и... огромный, ржавый, абсолютно бесполезный гаечный ключ, который он с собой утащил. Я посмотрел на него. Он пожал плечами.

— На память, — сказал он. — Первый эпический лут.

— Это не эпический, — Демид покачал головой. — Это просто гаечный ключ.

— Для меня — эпический, — Горн сжал ключ в руке, и я не стал спорить. У каждого свои трофеи.

Когда инвентарь был забит, а стеллажи — опустошены на треть, мы остановились у лифта. Все четверо — тяжёлые, гружёные, с полными карманами и новыми возможностями. Рина поёрзывала Клинок Тени, рассекая воздух короткими, неуверенными движениями — но с каждым взмахом её стойка становилась чуть устойчивее, а движения — плавнее. Горн стоял, сжимая и разжимая кулаки, будто привыкая к новой силе, которая дремала внутри. Демид разворачивал нить-сенсор, проверяя заряды.

Я открыл карту. Лифт вёл наверх — в новую зону, которая на карте значилась как «Район 6-Б: Чёрные мастерские». Уровень мобов — 350-450. Игроки — неизвестно. Зона — нестабильна.

— Кай, — Рина подошла, и я впервые увидел её с клинком на поясе. Фиолетовый кристалл мерцал, и от него шло слабое, тёплое свечение, которое освещало её лицо снизу. Она выглядела... другой. Не уязвимой магичкой из глубины строя, а бойцом. Пусть неопытным, пусть сырым, но бойцом. — Что дальше?

Я посмотрел на карту. На Рину. На Горна, который крутил в руках гаечный ключ и улыбался. На Демида, который молча ждал, готовый идти.

— Дальше — вверх, — я указал на лифт. — Чёрные мастерские. Новая зона. Новые правила. Но сейчас мы — другие. Рина, у тебя оружие. Горн, у тебя способность. Демид, у тебя сенсор. А у меня...

Я замолчал, и вдруг осознал: у меня ничего нового не было. Те же клинки. Тот же телепорт. Тот же трёхсотый уровень, который горел красным в HUD. Я был единственным, кто ничего не получил.

— А у тебя — мы, — Горн положил мне руку на плечо, и его хватка была крепкой, тяжёлой, как его молот. — Ты ведёшь нас. И мы за тобой. С гаечным ключом и без.

Я усмехнулся. Что-то тёплое шевельнулось в груди — там, где от усталости и адреналина уже давно ничего не должно было быть.

— Поехали, — я шагнул в лифт. Двери — те, что ещё держались — закрылись за мной. И мы поехали вверх.

Глава 7. Чёрные мастерские

Лифт дёрнулся и полетел вверх так резко, что я влетел спиной в стену. Горн врезался в меня, Рина — в Горна, Демид — вообще куда-то вбок, и на секунду мы превратились в кучу-малу из рук, ног, брони и ругани.

— Горн, локоть из моего ребра! — Рина орала, пытаясь оттолкнуть его.

— Это не локоть, это молот!

— Молот у тебя в руке, а в меня упирается именно локоть!

— Ребята, заткнитесь, — я вцепился в поручень, чувствуя, как лифт ускоряется. — Мы не одни.

Тишина. Все четверо замерли. Я вслушивался — и не зря. Сквозь гул механизма и скрежет тросов пробивался другой звук. Ритмичный. Дробный. Как будто кто-то бил молотом по наковальне. Снаружи. Прямо за стенкой шахты.

— Мобы? — Демид прижался к стене, прислушиваясь.

— Если бы мобы, Система выдала бы агро-предупреждение, — я проверил HUD. Пусто. Ни одного уведомления. — Это...

Лифт остановился. Двери разлетелись — буквально, куски металла полетели в стороны, и нас втрое уставился свет. Не тусклый, болотно-зелёный, как в Топях. Не мерцающий синий, как в Яме. Белый. Резкий, больной, как фотовспышка, которая не гаснет.

И за этим светом — кузница. Настоящая, рабочая, живая кузница. Печь в центре, раскалённая докрасна. Наковальни — пять штук, в ряд. Механизмы, прессы, штампы — всё работало, всё двигалось, всё гудело. И между механизмами ходили они.

Големы. Десять штук. Не ржавые, не мёртвые — новенькие, блестящие, собранные из свежего металла, без единого пятна коррозии. Уровень — 380. Каждый. И они работали. Не патрулировали, не агрились — работали. Один ковал, второй тащил заготовку, третий клепал, четвёртый резал. Конвейер. Автоматическая фабрика по производству... чего?

— Кай, — Рина стояла за моей спиной, и я чувствовал, как от неё тянет холодом — она уже готовилась. — Они нас видят?

— Видят, — Демид ответил вместо меня. Его голос был ровным, но глаза бегали. — Но не агрятся. Мы для них — не угроза. Пока.

— Пока что? — Горн положил руку на молот.

— Пока не тронем. Не нарушим их работу. Это factory-мобы. Они привязаны к задаче. Если не мешать — игнорируют.

— А если дёрнуть один? — я спросил, уже зная ответ.

— Все десять. simultaneously.

Я окинул взглядом зал. Метров тридцать в ширину, пятьдесят в длину, потолок — метра четыре, не выше. Стеллажи с заготовками вдоль стен, печь в центре, два выхода — справа и слева. Левый завален обломками, правый — свободен. Дистанция до правого выхода — метров сорок. Если рванём — успеем, если все десять не среагируют.

Но я не собирался бежать.

— Фарим, — сказал я.

— Что?! — Горн и Рина — одновременно.

— Десять големов 380-го уровня. В одной зоне. Без агро. Мы можем выбрать темп. Подтащить одного, убить, отступить. Потом — следующего. Каждое тело — лут, ресурсы, опыт. И я 300-го, мне до 350-го — рукой подать, если здесь правильно покормиться.

— Тыpsyхнутул, — Демид сказал это спокойно, но я услышал вопрос в его голосе.

— Нет, — я покачал головой. — Десять 380-х против нас четверых — это сложно, но реально. Если тащить по одному. Горн — агро и щит. Рина — замедление, теперь и ближний бой. Демид — контроль, следишь за остальными девятью, предупреждаешь, если кто срывается. Я — телепорт, клинки, дамаг.

— А я? — Горн стукнул себя в грудь. — Я просто стою и ору?

— Ты стоишь, орёшь и бьёшь. А когда нужно — включаешь берсерк и разносишь голема за пять секунд. Но — только по моей команде. Не раньше, не сам.

Горн сжал челюсти. Кивнул.

— Демид, — я повернулся к скауту. — Нить-сенсор. Разворачивай. Хочу видеть все десять хитбоксов и зоны агро.

Демид достал серебристую проволоку, щёлкнул пальцами — и нить разлетелась в воздухе, невесомая, как паутина, расползаясь по залу. HUD мигнул, и поверх реальности легла тонкая сетка: десять красных точек, у каждой — радиус агро, обозначенный бледным кругом. Круги не пересекались — големы стояли далеко друг от друга, каждый у своей наковальни.

— Первый, — я указал на ближайшего. — У стены, слева. Радиус агро — пять метров. Если Горн подойдёт на четыре и таунтит — голем пойдёт на него, остальные не заметят.

— Четыре метра? — Горн хмыкнул. — Я и так на четырёх.

— Не «и так». Точно четыре. Шаг за шаг, без рывков. Готов?

— Всегда готов, — Горн поднял щит и двинулся вперёд. Медленно. Тяжело. Каждый шаг — как удар по полу, но големы не реагировали. Их ИИ был завязан на работу, не на звук. Только на агро-радиус.

Три метра. Два с половиной. Два. Горн остановился, набрал воздуха и ударил щитом по полу — таунт, короткий, направленный, бьющий в одну цель.

Голем повернулся. Медленно, с лязгом, его голова — тусклый кристалл — мигнула из белого в жёлтый. Агро.

— Идёт, — Демид шептал, как будто голем мог услышать. — Один. Остальные — ровно. Не дёрнулись.

Голем двинулся к Горну — тяжело, мерно, шаг за шагом. 380-й уровень. Не бог, но и не мусор. Горн принял его на щит, и удар был такой, что его ноги проехали по полу на полметра.

— Держу! — Горн упёрся, щит загудел. — Бей!

Я телепортировался — за спину голему. В воздухе, уже в полёте, клинки описали дугу, и я ударил по стыку между спиной и плечом. Металл поддался — этот голем был свежий, без ржавчины, и резался легче, чем трупные мобы из Топей. Искры — белые, горячие — брызнули в стороны, и голем дёрнулся, пытаясь развернуться.

— Не давай! — Горн ударил молотом по ноге, и голем споткнулся. — Рина, замедли!

— Вижу! — Рина вскинула руку, и лёд рванулся к ногам голема, обволакивая суставы. Голем замедлился — не остановился, но его движения стали вялыми, рваными, будто он двигался в киселе. — Бей, Кай!

Я бил. Слева, справа, снизу — два клинка работали как ножницы, рассекая броню, кроша стыки, вырезая куски. Лёд на ногах не давал голему развернуться, и он стоял, принимая удары, как мишень. Прочность падала — я видел полоску здоровья над его головой, тающую с каждым ударом.

— Семьдесят, — считал я вслух, рубя. — Шестьдесят. Пятьдесят.

— Четвёртый слева меняет направление! — Демид резко. — Нет, стой... ложная тревога. Вернулся к работе.

— Горн, бери агро, дай мне добить! — я отпрыгнул, перезаряжая телепорт.

— Уже! — Горн ударил таунтом, и голем развернулся к нему, подставив спину.

Телепорт. За спину. Два удара — крест-накрест, рассекая кабель на позвоночнике. Голем вздрогнул, его кристалл-голова мигнул красным, и он рассыпался — не на искры, а на детали. Готовые, целые, пригодные для сбора. Шестерёнки, пластины, пружины — всё упало на пол, как высыпанные из коробки игрушки.

— Один! — я выдохнул. — Лутаем быстро и тащим следующего!

— Кай, — Рина присела, собирая детали. — Тут есть кое-что интересное. «Обработанная сталь 3-го класса». Двадцать штук с одного голема. Это — тонна материалов.

— Набиваем инвентарь, потом считаем. Демид, кто следующий?

— Третий слева, — Демид навёл сенсор. — Радиус тот же. Подводим Горна.

Второго голема мы убили за тридцать секунд. Рина нанесла первый удар Клинком Тени — и я видел, как её глаза расширились, когда фиолетовая волна прошла сквозь металлическое тело, оставляя за собой тёмный след. Лезвие вошло глубоко, и голем скрипнул, будто от боли.

— Ого! — Рина выдернула клинок и отскочила. — Он... чувствует?

— Нет, — Горн ударил молотом, добивая. — Это просто анимация. Не думай об этом.

Третий. Четвёртый. Пятый. Мы вкатились в ритм — как конвейер, только наоборот: мы разбирали то, что они собирали. Горн таунтил, я телепортировался и бил, Рина замедляла и резала, Демид контролировал остальных. Каждый бой — быстрее предыдущего, каждый — чётче. Рина привыкала к клинку на глазах: её взмахи становились увереннее, движения — экономнее, и к пятому голему она уже не отскакивала после удара, а разворачивалась, готовя следующий.

— Рина, берегись! — Горн крикнул это, когда шестой голем, которому я перерезал кабель на ноге, рухнул вбок — прямо на неё.

Рина не отпрыгнула. Она сделала шаг вбок, подняла Клинок Тени, и лезвие вспыхнуло фиолетовым — «Теневой разрез». Линейная атака прошла сквозь падающего голема, рассекая его пополам. Две половины разлетелись в разные стороны с таким звуком, будто разорвали картон.

Тишина.

Все смотрели на Рину. Она стояла, тяжело дыша, с клинком, от которого ещё струился фиолетовый след, и смотрела на свои руки так, будто они ей не принадлежали.

— Я... — она выдохнула. — Я только что разрезала голема пополам.

— Разрезала, — я кивнул. — Красиво.

— Это было... — она подняла на меня глаза, и в них горел огонь, которого я не видел никогда. Не холодный, не спокойный, а горячий, живой. — Это было кайф.

— Ладно, потом будешь кайфовать, — Демид махнул рукой. — Седьмой и восьмой стоят рядом. Радиусы агро пересекаются. Подтащишь одного — пойдут оба.

— Два одновременно? — Горн стукнул молотом по щиту. — Ну, наконец-то нормально!

— Горн, нет берсерка, — я предупредил. — Держим обоих на щите, бьём по очереди.

— Кай, я не резиновый! — Горн возмутился, но глаза уже горели. — Два 380-х одновременно — это...

— Это весело, — я улыбнулся. — Рина, замедляешь левого, я беру правого. Демид — контроль остальных трёх. Если кто-то срывается — кричишь.

— Кричать — это по моей части, — Горн усмехнулся. — Ну, погнали.

Горн шагнул вперёд, таунт — на два голоса, на две цели. Оба голема повернулись одновременно, их кристаллы мигнули жёлтым, и они двинулись к нему. Две трёхметровые машины из свежей стали, с молотами вместо рук.

— Принимаю! — Горн встал, щит вперёд, и первый удар пришёлся по нему так, что его ноги проехали по полу. Второй голем ударил следом — с другой стороны, и Горн оказался между двух молотов. — Ауч! Кай, быстрее!

Телепорт — за спину правому. Удар, удар, удар — клинки работают, высекая искры. Правый голем дёргается, пытаясь развернуться, но я уже на его спине, рубя кабели.

— Рина, левого! Замедление и бей!

— Делаю! — Рина ударила ледяной волной, и левый голем застыл по колено во льду. Она рванула вперёд — и вот тут я впервые увидел, как она бьёт в ближнем бою по-настоящему. Не неловко, не неуверенно — а с яростью, которой я в ней не знал. Клинок Тени рассек воздух, фиолетовая полоса прошла сквозь броню голема, и металл треснул, как стекло.

— Рина! — Горн крикнул, принимая удар левого, который вырвался из льда. — Он вылез!

— Вижу! — Рина отскочила, развернулась, и «Теневой разрез» — вторая активация, кулдаун прошёл — рассёк голема от плеча до пояса. — Горн, пригнись!

Горн присел — и фиолетовая волна прошла над его головой, добивая левого голема. Тот рассыпался на детали, и Горн остался один, без пары, с правым, которого я уже почти добил.

— Кай, добивай! — Горн ударил по ноге, голем накренился. — Он мой!

— Твой! — я отступил, и Горн поднял молот — двумя руками, без щита, вложив весь вес. Удар пришёлся в голову-кристалл, и тот треснул, как яйцо. Голем замер, мигнул красным — и рассыпался.

Шесть из десяти.

— Демид? — я повернулся к скауту, вытирая пот со лба.

— Трое оставшихся. Но... — Демид помолчал. — Кай, они изменили поведение. Трое стоят в ряд. Радиусы агро — пересекаются. Все три.

— Все три? Одновременно?

— Да. И они... — Демид нахмурился. — Они больше не работают. Они стоят и смотрят на нас.

Я посмотрел. Он был прав. Три голема стояли в ряд, лицом к нам, и их кристаллы-головы светились не жёлтым, не белым — оранжевым. Новый цвет. Новое состояние.

— Что значит оранжевый? — Рина подошла, Клинок Тени в руке, фиолетовый кристалл мерцал.

— Не знаю, — Демид покачал головой. — В базе данных нет такого состояния для factory-мобов.

— Это значит, что они готовы, — я сжал клинки. — Не агро, не работа. Готовность. Они ждут, когда мы подойдём.

— Или ждут команду, — Демид сказал это так тихо, что я едва расслышал.

— Команду от кого?

Демид не ответил. Он смотрел на печь в центре зала — раскалённую, гудящую, от которой шёл жар, ощутимый даже с десяти метров. И я проследил его взгляд.

В печи что-то двигалось.

Не заготовка, не металл — что-то живое. Что-то большое, тёмное, что перекатывалось в огне, как уголь, и от него шёл не жар, а... холод. Я почувствовал его — резкий, пробирающий, невозможный в раскалённой кузнице. Холод, который шёл от огня. Как у Рины. Но в сто раз сильнее.

— Кай, — Рина тоже это почувствовала. Её руки задрожали, и Клинок Тени мигнул, будто откликаясь. — Тут что-то... что-то вроде меня. Но не я.

— Что? — я повернулся к ней.

— Магия, — она прошептала. — Ледяная магия. Внутри печи. Кто-то... кто-то использует лёд внутри огня.

— Это невозможно, — Горн нахмурился. — Печь — это огонь. Огонь и лёд не...

— Горн, заткнись, — я отрезал. — Рина, ты уверена?

— Абсолютно, — она кивнула. — Я чувствую её. Резонанс. Как... как звонок, на который нельзя не ответить.

Печь загудела громче. Трое големов синхронно шагнули вперёд — на один шаг, будто показывая: вот, мы готовы. Зоны агро расширились — я видел по сенсору, как красные круги разрослись, накрывая половину зала.

— Они нас впускают, — Демид сказал с кривой усмешкой. — Не выгоняют. Впускают.

— Значит, идём, — я вздохнул. — По-другому не выйдет.

— Кай, это ловушка! — Горн схватил меня за плечо. — Три голема, печь с какой-то хренью внутри, и мы — с перезарядкой на половине скиллов!

— Горн, — я посмотрел на него. — Другого выхода нет. Левый завален. Лифт вниз — мы только что оттуда. Вперёд — через големов и печь. Назад — нельзя.

— Всегда можно назад, — Горн упрямо.

— Назад — это четыре километра по нулевой зоне. Без чекпоинтов. С trap-группами, которые могли уже обновить ловушки. Ты хочешь?

Горн замолчал. Я знал, что не хочет. И он знал.

— Идём, — Рина сказала это раньше всех. Она подняла Клинок Тени, и фиолетовый свет залила её лицо, смешиваясь с оранжевым светом големов. — Я должна посмотреть. Если там — лёд, я должна.

— Рина...

— Кай, — она посмотрела на меня, и в её глазах не было страха. Было любопытство — жгучее, ненасытное, как голод. — Я всю жизнь была криомантом. Всю жизнь — единственной. А сейчас я чувствую другого. Не могу уйти.

Я молчал секунду. Потом кивнул.

— Демид, сенсор на максимум. Хочу видеть всё, что внутри печи. Горн — щит, ты впереди. Рина — за Горном, бей по моей команде. Я — первым, на телепорте.

— Ты первым?! — Горн взорвался. — Ты — не танк! Я — танк!

— Ты — танк, — я посмотрел ему в глаза. — Но я — телепорт. Если там что-то выскочит, я уйду. Ты — нет. Я разведу, ты задержишь. Тактика.

— Тактика, — Горн сплюнул. — Твоя тактика однажды тебя убьёт.

— Однажды — но не сегодня.

Я шагнул вперёд. Трое големов синхронно шагнули навстречу — не атакуя, не замахиваясь. Просто шагнули, будто провожая. Оранжевый свет их кристаллов стал ярче, и я почувствовал, как воздух меняется — теплее, суше, с привкусом озона. Системный воздух. Воздух, который генерировался не миром, а чем-то внутри него.

Десять метров до печи. Пять. Три. Жар ударил в лицо, и я зажмурился — но сквозь веки видел свет. Не красный, не оранжевый — голубой. Ледяной, чистый, как зимнее небо.

Я открыл глаза и заглянул в печь.

Внутри, в раскалённом нутре, среди углей и пламени, стоял кристалл. Не как те, что были головами големов, — другой. Огромный, размером с человека, прозрачный, как лёд, и из него — из самой сердцевины — шёл холод. Настоящий, физический: я видел, как пламя огибало его, как угли тлели и гасли рядом, как иней покрывал стенки печи изнутри. Кристалл был жив — он пульсировал, как сердце, и с каждым ударом по залу прокатывалась волна холода, от которой у меня мурашки бежали по коже.

— Рина, — я позвал, не оборачиваясь. — Иди сюда. Посмотри.

Она подошла. Встала рядом. И замерла.

— Матерь божья, — прошептала она.

— Что это? — Горн подошёл сзади, и даже он, в своей броне, почувствовал холод.

— «Сердце Зимы», — Рина читала HUD, и её голос дрожал. — «Легендарный кристалл-источник. Базовый элемент криомантии. При интеграции — повышает весь ледяной урон на 150%, открывает доступ к заклинаниям высшего круга. Требование: класс маг, подкласс — криомант. Уровень — 300+. Предупреждение: кристалл нестабилен. При извлечении из среды — активирует защитный протокол».

— Защитный протокол? — я переспросил. — Какой протокол?

HUD мигнул. Красным. Трижды.

— Тревога! — Демид заорал. — Кай, големы! Все три! Агро!

Я обернулся. Трое големов, которые стояли спокойно, вдруг вспыхнули — их кристаллы из оранжевых стали красными, багровыми, и они двинулись к нам. Не шагом — бегом. Три трёхметровые машины, молоты занесены, и от каждого шага — удар, от которого дрожал пол.

— Горн!

— Вижу! — Горн прыгнул вперёд, щит вперёд, таунт — но на этот раз големы не отреагировали. Они шли мимо него, не замечая, игнорируя агро. Они шли к Рине.

— Они на мне! — Рина отшатнулась, поднимая Клинок Тени. — Кай, они идут на меня!

— Потому что кристалл! — Демид крикнул. — Он откликнулся на её присутствие! Защитный протокол — это големы, они охраняют кристалл от криомантов!

— То есть они идут на Рину?! — Горн рванулся, перехватывая одного — ударом молота по ноге, задерживая. — Не позволю!

— Рина, беги!

— Нет! — она не побежала. Она стояла, Клинок Тени в обеих руках, и смотрела на трёх големов, которые шли на неё. — Я не убегу. Не сейчас.

Она подняла клинок. И я увидел, как фиолетовый кристалл на рукояти начал меняться — не фиолетовый, а голубой. Ледяной, чистый, яркий. Клинок Тени откликался на Сердце Зимы, и от лезвия пошёл холод — настоящий, физический, пар повалил от стали, как от сухого льда.

— Рина, что ты делаешь?! — я крикнул, телепортируясь к ближайшему голему.

— То, что должна! — она вскинула клинок, и я увидел, как воздух вокруг неё кристаллизуется — буквально, морозные узоры побежали по полу, по стенам, по потолку. — Клинок Тени — это фокус. Сердце Зимы — источник. Если я соединю их...

— Рина, нет! — Демид заорал. — Нестабильно! Кристалл нестабилен!

— Знаю! — она закричала — не от страха, от ярости, от силы, которая шла через неё, заполняя каждую клетку. — И всё равно!

Она ударила. Не голема — в пол. Клинок вошёл в металл, и от точки удара пошла волна — не льда, не тьмы, а чего-то, что было и тем, и другим. Фиолетово-голубая волна, замораживающая и разрезающая одновременно, прокатилась по залу, и всё, чего она коснулась — затихло. Три голема застыли, как статуи, покрытые инеем, с застывшими молотами в воздухе. Их кристаллы мигнули — и погасли. Все три. Одновременно.

Тишина. Абсолютная. Даже печь затихла — огонь потускнел, угли стали серыми, и только Сердце Зимы пульсировало в своём гнезде, голобу-белое, живое, как раненая звезда.

— Что... — Горн стоял, открыв рот, с молотом в одной руке и щитом в другой, и смотрел на три замёрзшие статуи. — Что это было?

— Я не знаю, — Рина выдернула клинок из пола, и её руки тряслись. Клинок Тени дымился — фиолетово-голубой, как bruise. — Я не контролировала. Кристалл... он потянул через меня. Как провод. Как трубу. Я была... инструментом.

— Ты заморозила трёх 380-х одним ударом, — я стоял рядом, и моё сердце колотилось так, что HUD показывал пульс. — Рина, ты только что выдала урон, который я не могу повторить с десятью телепортами.

— Но я не контролировала, — повторила она, и в её голосе был страх. Настоящий, глубокий. — Кай, это страшно. Это... слишком много. Я — труба, а не маг. Кристалл использовал меня.

— Использовал — или дал тебе? — Демид подошёл, его лицо было бледным. — Рина, ты только что соединила два источника: Клинок Тени и Сердце Зимы. Это... это как если бы ты замкнула два провода. Искра была — огромная. Но ты выжила. Значит, ты выдержала.

— В этот раз, — Рина опустила клинок. — А в следующий?

Я посмотрел на печь. На Сердце Зимы, которое всё ещё пульсировало, но слабее — как будто устало, как будто отдало всё, что могло, и теперь отдыхало. На замёрзших големов, которые стояли, как памятники, покрытые инеем.

— Рина, — я сказал тихо. — Ты возьмёшь этот кристалл.

— Что?!

— Сердце Зимы. Твой. Интегрируй.

— Кай, он нестабилен! «При извлечении из среды — активирует защитный протокол»! Защитный протокол — это были големы! А что будет, когда я вытащу сам кристалл?!

— Я не знаю, — я признал. — Но я знаю другое: если мы не возьмём его — возьмёт кто-то другой. 410-е, если они выжили. Или trap-группы. Или кто-то, кого мы ещё не встречали. И тогда — они получат легендарный кристалл, а мы — ничего.

— Кай прав, — Горн подошёл, и его голос был ровным, без шуток. — Рина, бери. Мы будем рядом. Что бы ни вылезло — мы выдержим.

Рина смотрела на нас. На Горна, который готов был стоять до последнего. На меня, который готов был телепортироваться в ад и обратно. На Демида, который молча кивнул.

— Ладно, — она выдохнула. — Ладно. Но если я взорвусь — вы обещаете вспоминать меня не как идиотку.

— Обещаю вспоминать тебя как самую badass криомантку, которую я знал, — я усмехнулся.

Она подошла к печи. Встала перед Сердцем Зимы. Протянула руки.

HUD мигнул: «Внимание! Извлечение легендарного объекта. Риск: неконтролируемая активация. Подтвердить?»

Рина нажала «да».

И мир опять взорвался льдом.

Глава 8. Два человека в пустом зале

Лёд схлынул за секунду. Не растаял — именно схлынул, как волна, которая откатывается от берега. Фиолетово-голубая корка, покрывшая стены, пол и потолок, просто исчезла, будто кто-то нажал «отменить». Сердце Зимы тоже исчезло. Рина стояла перед пустой печью, с протянутыми руками, и на её лице было выражение, которое я не мог прочитать — смесь разочарования, облегчения и чего-то третьего, чему я не знал названия.

— Рина? — я подошёл. — Ты как?

— Он исчез, — она опустила руки. Голос был тихий, не злой — скорее растерянный. — Я нажала «подтвердить», и... ничего. Вспышка. Лёд. И нету. Просто нету.

— Может, интегрировался? — я проверил её HUD — нет, не мой, конечно, но по анимации иногда можно понять. От Рины шёл холод — слабый, едва заметный, как от открытого холодильника. — Ты холодная. Больше, чем обычно.

— Я всегда холодная, — она села прямо на пол, привалившись к печи. — Я криомант. Мы все холодные.

— Нет, — я присел рядом. — Рина, не отмазывайся. Что произошло? Ты чувствовала его?

— Да, — она кивнула и закрыла глаза. — Секунду. Может — полсекунды. Он вошёл, и я почувствовала... всё. Весь лёд, который существует. Весь холод мира. Как будто я была зимой, а не человеком. А потом — ушёл. Как будто кто-то открыл дверь и выпустил.

— Но что-то осталось?

— Не знаю, — она открыла глаза и посмотрела на свои руки. Пальцы подрагивали, и от них шёл пар — тонкий, едва заметный. — Холодно. Мне холодно, Кай. Я никогда не мёрзла. Ни разу с тех пор, как взяла класс криоманта. А сейчас — мёрзну.

Я снял куртку — лёгкую, тонкую, не броню, а обычную тканевую накидку, которую носил поверх доспеха. Накинул ей на плечи. Она не поблагодарила, не отмахнулась — просто натянула плотнее, и я увидел, как её плечи расслабились.

Горн и Демид стояли у дальнего выхода. Горн крутил в руках молот — ерзал, не мог стоять на месте. Демид смотрел на сенсор, проверяя периметр.

— Кай, — Горн подошёл, и в его голосе было нетерпение. — Тут дальше — мелочь. 300-е, 320-е. Фан-зона. Мы с Демидом сбегаем, набьём инвентарь расходниками. За полчаса управимся.

Я посмотрел на Демида. Тот кивнул.

— На сенсоре — чисто. Мелкие автономные юниты, не агрессивные, если не лезть. Нормальная фармилка.

— Идите, — я кивнул. — Радиус — не дальше ста метров. Связь — через HUD. Если что — я телепортом к вам.

— А вы? — Горн посмотрел на Рину, которая сидела у печи, закутанная в мою куртку.

— Мы тут побудем, — я сказал. — Рине нужно отойти. И мне — тоже.

Горн открыл рот, посмотрел на меня, потом на Рину, потом снова на меня. Ухмылка начала расползаться по его лицу, и я видел, как она растёт, как тесто на дрожжах.

— Горн, — я предупредил. — Одно слово — и я телепортируюсь за твою спину с клинками.

— Молчу, — он поднял руки, но ухмылка никуда не делась. — Идём, Демид. Тут, видите ли, «отойти» надо. Отойти!

— Горн! — Рина бросила это так, что температура вокруг неё упала на пару градусов. Мой нос уловил мороз.

Горн засмеялся и зашагал к выходу. Демид шёл за ним, но у порога обернулся и посмотрел на меня. Не ухмылялся. Просто посмотрел — коротко, серьёзно. Потом ушёл.

Зал опустел. Десять стеллажей, пять наковален, печь — и мы. Я сидел на полу, привалившись к стене, Рина — напротив, у печи, в моей куртке. Между нами — метра три. Холод от неё шёл ровно, как от кондиционера, и я чувствовал его каждой клеткой кожи.

— Кай, — она первая нарушила тишину. — Зачем ты их отпустил?

— Потому что тебе нужно поговорить. Не при Горне. Он... Горн.

— Горн — хороший, — она сказала это без паузы. — Он шумный, он тупой иногда, но он хороший. Я его люблю. По-своему.

— Я знаю.

— Но с ним нельзя поговорить. С ним можно драться, можно орать, можно смеяться. А поговорить — нет. Он не умеет. Он начинает шутить, и всё разваливается.

— А Демид? — я спросил.

— Демид — чужой, — она пожала плечами. — Пока чужой. Он с нами два часа. Я ему не доверяю.

— Я тоже пока не доверяю, — признал я. — Но он полезен. И он не врёт. Пока.

— «Пока», — она повторила, и эхо вернуло слово. — Ты всё время говоришь «пока». «Пока не врёт». «Пока полезен». «Пока идём вместе». Ты никогда не говоришь «навсегда».

Я молчал. Она была права. Я не говорил «навсегда». Потому что в мире, где персонажа можно стереть одним багом, «навсегда» — это слово, которое не имеет смысла. Мы все — временные. Код, который может быть удалён в любой момент.

— Рина, — я подобрал слова. — «Навсегда» — это для мира, где есть гарантии. У нас — нет.

— Я знаю, — она опустила голову, и я увидел, как прядь волос упала ей на лицо. Волосы были мокрые — от пара, от льда, от всего. — Но иногда хочется услышать. Даже если это неправда.

— Я не вру, — я сказал это жёстко. Не зло — жёстко. — Я не стану обещать то, что не могу выполнить. Но я скажу другое: пока я здесь — я рядом. И пока ты здесь — я не уйду.

— Это уже звучит лучше, — она подняла на меня глаза. Зелёные, с ледяными крапинками — мелкими, как пыль, которых я раньше не замечал. От Сердца Зимы? Или они всегда были? — Кай, я хочу спросить. Только не уворачивайся.

— Спрашивай.

— Почему ты на 300-м? — она спросила это прямо, без предисловий. — Ты играешь лучше, чем 410-е. Ты убил 450-го босса. Ты читаешь баги, как открытую книгу. Твой скилл — за пределами цифр. Почему 300?

Я ждал этого вопроса. От Горна — не дождался бы, Горн не задумывается о таких вещах. От Демида — не дождался бы, Демид слишком нов. От Рины — ждал. Потому что Рина видит. Она всегда видит.

— Потому что я не фармлю, — я ответил честно. — Я не сижу на grinding-точках. Не выбиваю опыт ради опыта. Я иду вперёд. Всегда вперёд. А вперёд — меньше опыта, больше риска. Я убиваю боссов, прохожу зоны, решаю задачи, но не застреваю на месте, чтобы поднять уровень. Уровень — это побочный эффект. Не цель.

— А что — цель?

— Не знаю, — я признал, и это было странно — признавать вслух то, о чём не думал. — Раньше — не думал. Просто шёл. Впереди — новая зона, новый босс, новый вызов. Мне это нравилось. А теперь...

— А теперь?

— А теперь — я не один, — я посмотрел на неё. — Раньше я ходил соло. Один. Было проще: я отвечал только за себя. Если вайп — мой вайп. Если победа — моя победа. А теперь — вы. Ты, Горн, теперь Демид. Я не могу рисковать так, как рисковал один. И в то же время — именно поэтому я иду дальше. Ради вас. Не ради опыта, не ради лута. Ради того, чтобы вы дошли.

Рина молчала. Она смотрела на меня — не отрываясь, не моргая, и от этого взгляда мне стало не по себе. Не потому что страшно — потому что близко. Слишком близко. Ближе, чем я привык.

— Кай, — она произнесла моё имя так, как не произносила раньше. Не как клич, не как зов — как что-то, что она пробовала на вкус. — Ты когда-нибудь думал, что будет, когда мы дойдём до конца?

— До конца чего?

— До конца. До последней зоны. До финального босса. До того, что за всем этим. Ты думал?

— Нет, — я честно ответил. — Я не верю, что есть конец.

— Почему?

— Потому что это игра. И игры не заканчиваются — они обновляются. Новые зоны, новые боссы, новые патчи. Нет «конца». Есть только «дальше».

— А если есть? — она наклонила голову. — Если есть последняя дверь, и за ней — выход? Настоящий выход. Из кода. Из Системы. Назад, в... реальность?

Я замолчал. Не потому что не знал, что ответить. А потому что не хотел думать об этом. Выход — это слово, которое я не произносил. Не потому что не верил в него — а потому что боялся. Если есть выход — значит, мы уйдём. Все. Горн со своим гаечным ключом, Демид со своим сенсором, Рина с...

— Ты боишься, — она сказала это не как вопрос. Как факт.

— Да, — я не стал отпираться. — Боюсь. Если есть выход — мы разойдёмся. В реальности — разные города, разные жизни. Горн, наверное, живёт где-нибудь на Урале. Демид — вообще непонятно. А ты...

— А я — что? — она смотрела, и в её глазах, зелёных с ледяными крапинками, я увидел то, чего не видел раньше. Не холод. Не силу. Страх. Тот же, что у меня.

— А ты, — я сглотнул. — Ты — далеко.

— От кого?

— От меня.

Тишина. Печь остывала — тихо, беззвучно, угли темнели на глазах. Мы сидели в пустом зале, на полу, в трёх метрах друг от друга, и три метра казались длиннее, чем четыре километра по нулевой зоне.

— Кай, — Рина встала. Медленно, не торопясь. Куртка — моя куртка — сползла с плеча, но она не поправила. Она подошла ко мне. Села рядом. Не напротив — рядом. Так близко, что я чувствовал холод, который шёл от неё, — каждой клеткой, каждой порой.

— Я не знаю, что будет, когда мы дойдём, — она говорила тихо, и от её слов шёл пар. — Может, ничего. Может, конец. Может, начало. Но я знаю одно: я не хочу думать об этом сейчас. Сейчас — вот. Мы здесь. Живые. И мне этого достаточно.

— Рина...

— Не говори, — она положила голову мне на плечо. Холодная. Мокрые волосы — холодные, тяжёлые, и они пахли льдом и чем-то ещё, неуловимым, что не было ни запахом, ни ощущением. — Просто посиди. Минуту. Не нужно ничего решать. Не нужно ничего говорить. Просто — минуту.

Я не двигался. Сидел, и холод её головы на моём плече просачивался сквозь ткань, и я чувствовал, как моё сердце бьётся — ровно, спокойно, будто оно знало что-то, чего не знал я.

— Рина, — я сказал это через минуту. Или через пять. Я не считал. — Ты замёрзла?

— Я всегда замёрзшая, — она не подняла головы.

— Нет, — я повернулся к ней, и она подняла лицо. Близко. Зелёные глаза с ледяными крапинками, бледная кожа, губы, обветренные и потрескавшиеся. — Ты — нет. Ты не замёрзшая. Ты — самая тёплая вещь в этом цифровом аду.

Она улыбнулась. Не той улыбкой, что в бою — не хищной, не яростной. Мягко, криво, чуть-чуть, как человек, который услышал то, что хотел услышать, но не верит до конца.

— Ты тоже, — она сказала. — Для 300-го нуба.

Я засмеялся. Тихо, срывом, потому что смеяться было проще, чем думать о том, что я только что сказал. Она засмеяла следом — тоже тихо, и пар от нашего дыхания смешался, белёсый, тёплый, на секунду ставший чем-то одним.

— Кай! — голос Горна ворвался в HUD, как кирпич в окно. — Кай, ты там? Мы нашлиstash-ящик! Эпик! Тебе нужно посмотреть!

Я вздохнул. Рина подняла голову, и на мгновение я увидел в её глазах что-то — мимолётное, тёплое, — что исчезло раньше, чем я успел понять.

— Идём, — она встала, поправила куртку на плечах и не сняла. — Горн нашёл эпик. Если мы не пойдём, он заберёт всё себе.

— Он и так заберёт, — я встал, отряхиваясь. — Он же сказал: «Надбавка за помятый доспех». У него это стало жизненным кредо.

Рина засмеяла, и от её смеха температура в зале упала ещё на градус. Она шла к выходу — в моей куртке, с Клинком Тени на поясе, и от неё шёл холод, но мне он не казался холодом. Он казался... своим.

— Кай! — Горн снова, громче. — Ну вы где?!

— Иду! — я крикнул в HUD. — Минуту!

Я обернулся к Рине. Она стояла у выхода, и свет из коридора падал на неё так, что силуэт казался вырезанным из тьмы — тонкий, острый, с мерцающим фиолетовым на поясе.

— Рина, — я сказал. — Про «навсегда». Я не знаю этого слова. Но я знаю другое: пока ты здесь — мне не страшно. И пока я здесь — тебе не должно быть тоже.

Она не ответила. Просто кивнула — коротко, быстро, и я увидел, как её губы дрогнули, будто она хотела сказать что-то, но не стала. Потом развернулась и пошла.

Я шёл следом. И думал не о зоне, не о мобах, не о луте. Я думал о том, что в мире, где всё можно стереть одним багом, есть вещи, которые стереть нельзя. Потому что они не в коде. Они — между строк.

Мы догнали Горна и Демида у stash-ящика. Горн стоял над ним, как дракон над золотом, и его лицо светилось так ярко, что могло заменить печь.

— Кай! Смотри! — он указал внутрь. — «Серебряная руда. Класс — легендарный. Количество — 30 единиц». Тридцать! Легендарной! Руды!

— Горн, это не для тебя, — Демид стоял рядом, скрестив руки. — Это для крафта. Серебряная руда — материал. Нужен кузнецу, не танку.

— Кузнец — это я! — Горн ударил себя в грудь. — Я — танк, кузнец и дух этой команды!

— «Дух» — это ты nicely сказал, — Рина подошла, и я заметил, что она всё ещё в моей куртке. — Дух — это именно то, что у тебя внутри. Большой, громкий и немного пьяный.

— Эй! — Горн обиженно надулся, но через секунду расплылся в улыбке. — Ладно, забирайте руду. Но гаечный ключ — мой.

— Горн, ты уже забрал гаечный ключ, — я сказал.

— И что? У меня их два.

Я посмотрел в ящик. Действительно — тридцать единиц серебряной руды, и рядом — ещё один гаечный ключ. Ржавый. Бесполезный. Абсолютно ненужный.

— Зачем тебе два? — Рина спросила с искренним недоумением.

— Один — на память. Второй — на удачу, — Горн поднял оба ключа и сжал их в кулаках. — Два — лучше, чем один. Это правило.

— Это не правило, — Демид вздохнул. — Это абсурд.

— Абсурд — это тоже правило, — Горн подмигнул. — Просто неписаное.

Я стоял, смотрел на них и слушал. Горн спорил с Демидом о ценности гаечных ключей. Рина смеялась, и от её смеха по полу расползался иней. Демид качал головой, но я видел, что он тоже улыбается — чуть-чуть, краем губ.

И я подумал: вот оно. Вот то, ради чего стоит идти вперёд. Не ради боссов, не за лута, не ради цифр в HUD. А ради этого — шума, смеха, спора о гаечных ключах. Ради момента, когда мы все — вместе, живые, и никто не один.

Рина поймала мой взгляд. Улыбнулась — коротко, как вспышка. Потом отвернулась к Горну и сказала:

— Горн, дай мне один ключ. На удачу.

— Правда? — Горн просиял.

— Нет, — она засмеялась. — Шучу. Мне нужен лёд, а не ржавчина.

Горн засмеялся, Демид вздохнул, и мы двинулись дальше. Вчетвером. С полными инвентарями, новыми способностями и одним лишним гаечным ключом.

Я шёл впереди, клинки за поясом, HUD горел красным — 300-й, зона риска, всё как обычно. Но красный больше не пугал. Он был просто цветом. А тёплое — оно было сзади. Рина в моей куртке. Горн с двумя ключами. Демид с сенсором.

Дальше — новая зона. Новый вызов. Но сейчас, в этот момент, мне было хорошо. И я не хотел, чтобы это заканчивалось.

Хотя знал, что рано или поздно — закончится. Всё заканчивается.

Кроме абсурдных правил Горна. Эти — навсегда.

Глава 9. Домой

— Всё. Хватит. Возвращаемся, — я сказал это так просто, что Горн поперхнулся.

— Что? — он уставился на меня, как будто я объявил, что ухожу в монастырь. — Возвращаемся? Куда?

— Домой. В Стальные топи.

Тишина. Рина подняла бровь. Демид моргнул. Горн открыл рот, закрыл, открыл снова.

— Кай, — Горн заговорил медленно, по слогам, будто объяснял мне что-то очевидное. — Стальные топи — это 350-400 зона. Одна из самых опасных локаций в игре. Мы еле выбрались оттуда. Я тогда был 340-й, и меня там чуть не убил обычный патруль. Ты хочешь вернуться?

— Именно.

— Мы 300-е! — Горн повысил голос. — Триста! Нас там порвут!

— Не порвут, — я покачал головой. — Если мы пойдём по тропе — порвут. Но я вырос там. Я знаю каждый угол, каждый слепой карман, каждый безопасный маршрут. И мы ушли два месяца назад, Горн. Два месяца.

— И что?

— И за два месяца мы стали другими. У Рины — Клинок Тени. У тебя — берсерк. У Демида — сенсор. У меня — опыт прохождения 450-го босса. Мы не те, кем были. А Топи — те же.

— Топи — те же, — Горн повторил мрачно. — 350-400. Гидры, стальные скорпионы, ржавые големы, ядовитые жабы. И мы — 300-е.

— 300-е, которые убили контроллера, — Рина сказала это тихо, но весомо. — Горн, Кай прав. Мы стали сильнее. Не по цифрам — по голове. Я раньше боялась Топей. Сейчас — нет.

— А я? — Демид поднял руку. — Моя группа вайпнулась именно в Топях. Вы тащите меня туда, где я потерял всех?

— Демид, — я повернулся к нему. — Ты потерял группу в Яме-38, не в Топях. Топи — другое. Топи — наша земля. И ты идёшь с нами не как гость. Ты идёшь как часть группы.

Демид молчал секунду. Потом кивнул — коротко, без слов.

— И ещё, — я продолжил. — Не только ради фарма. Родители.

— Родники? — Горн нахмурился.

— Старейшины. NPC в деревне. Те, кто нас «выращивал». Мы ушли два месяца назад и ни разу не вернулись. В Системе есть квесты «Возвращение» — опыт, репутация, награды. Но главное — не квесты. Главное — мы ушли и не пришли назад.

Горн замолчал. Я видел, как его лицо меняется — шутка, бравада, всё это слетает, и остаётся лицо, которое я видел редко. Серьёзное. Голодное. Не за лут — за дом.

— Старуха Марта, — он сказал тихо. — Она мне кашу варила, когда я был 1-го уровня. Я ей обещал вернуться. Два месяца назад.

— Вот поэтому, — я кивнул. — Идём.

— Пошли, — Горн ударил молотом по щиту. — Домой!

Путь обратно занял три часа. Мы шли через Промышленный пояс — быстрым шагом, не останавливаясь. Ямы-38 больше не было: обвал после смерти контроллера завалил вход, и пришлось обходить через технический туннель, который Демид нашёл на сенсоре. Узкий, грязный, но чистый.

Когда мы вышли на границу Стальных топей, я остановился.

— Ох, — Рина выдохнула.

— Вот это... — Горн замер.

— Ничего себе, — Демид присвистнул.

Стальные топи. Наша родная локация. Я помнил её ржавой, мрачной, опасной — 350-400, гидры, скорпионы, големы, каждый шаг — риск. Но то, что я видел сейчас, не было ни мрачным, ни опасным. Это было... невообразимым.

Равнина. Метра на три затопленная мутной жидкостью, уходящая за горизонт. И на этой равнине — мобы. Не гидры, не скорпионы, не големы. Мелочь. Мелкая, ржавая, 15-го уровня. Автономные юниты размером с собаку, собранные из обрезков и проволоки. И их были...

— Кай, — Демид открыл сенсор, и его руки задрожали. — Я... я не могу посчитать. Сенсор показывает... больше двухсот тысяч. Зона переполнена. Спавн-лимит снят полностью.

Двести тысяч. Двести тысяч 15-х мобов, запертых в локации 350-400, где ни один новичок не появится, потому что его убьют на первом же шагу. Два месяца — без единого игрока. Два месяца бесконечного спавна. Мелочь рождалась, копилась, плодилась, и никто её не трогал. Потому что высокоуровневым игрокам незачем было сюда возвращаться, а низкоуровневые не могли дойти.

— Это... — Рина стояла рядом, и я видел, как её глаза расширяются с каждой секундой. — Это же...

— Золотая жила, — я закончил. — Двести тысяч мобов. 15-х. Опыт за каждого — маленький, но количество... Демид, считай.

Демид считал вслух, и с каждым словом его голос становился выше:

— 15-й моб — примерно 50 единиц опыта. На 300-м уровне, с понижающим коэффициентом за разницу уровней — около 15 за каждого. Двести тысяч умножить на пятнадцать — три миллиона опыта. Чтобы подняться с 300 до 350 — нужно примерно полтора миллиона. Мы поднимемся на пятьдесят уровней. Каждый.

Тишина. Горн стоял с открытым ртом. Рина молчала. Демид уронил сенсор.

— Пятьдесят уровней, — повторил Горн. — Пятьдесят. Кай, ты понимаешь, что ты говоришь? Это... это невозможно. Нигде. Никак. Пятьдесят уровней за один заход?

— За один заход — нет, — я поправил. — За несколько часов. Если будем резать быстро.

— Двести тысяч, — Рина подняла Клинок Тени, и фиолетовый кристалл вспыхнул. — Если я буду бить «Теневым разрезом» по линии — по сто за раз. Это две тысячи ударов. С кулдауном пятнадцать секунд — восемь часов. Только мной.

— А если массово? — я повернулся к Рине. — Ледяной взрыв. По площади. Сколько за раз?

— Приблизительно... — Рина прикрыла глаза, считая. — Радиус метров десять. Плотность — мобы стоят плечо к плечу. В радиусе десяти метров — примерно триста-четыреста штук. Если ледяной взрыв убивает 15-х с одного удара — да, с одного. Триста-четыреста за раз.

— Кулдаун?

— Десять секунд.

— Это две тысячи в минуту, — я считал. — Двести тысяч — за сто минут. Полтора часа. Полтора часа — и мы поднимаемся на пятьдесят уровней. Все.

— Кай, — Горн поднял руку. — Я тоже хочу. Мне что — бить молотом по одному?

— Нет, — я покачал головой. — Ты — берсерк. Включаешь его — и бьёшь по площади. Молотом, по земле. Сейсмический удар. Сколько мобов в радиусе удара?

— Метров пять — штук пятьдесят. Но за три секунды действия — я успею ударить раз десять. Пятьсот за активацию.

— Кулдаун — три минуты. Двадцать активаций в час. Десять тысяч за час. Недурно.

— А ты? — Рина посмотрела на меня.

— Телепорт, — я вытащил клинки. — Прыгаю в толпу, бью по два-три за раз, прыгаю дальше. Без кулдауна, если расстояние короткое. Я буду работать, как газонокосилка — полоса за полосой.

— А я? — Демид поднял руку.

— Ты — контроль. Сенсор, наведение, подсчёт. Смотришь, откуда мобы идут плотнее, направляешь нас туда. И — лут. Мобы 15-го уровня — мусор по цене, но в таком количестве... даже мусор превращается в золото.

Демид кивнул, и я видел, что его руки уже не тряслись. Они были готовы.

— И ещё, — я обвёл взглядом всех. — Деревня. Наша деревня — на восточном краю Топей. Мобы её не трогают — NPC-зона, безопасная. Но путь к ней — через эту ораву. Так что сначала — фарим, потом — домой.

— Кашу варить, — Горн добавил.

— Кашу — потом. Вперёд.

Я шагнул первым.

Знакомый запах ударил в нос — ржавчина, химическая вонь, тёплая мутная вода. Я вырос в этом запахе. Дышал им, когда был 1-го уровня и боялся всего. Выбирался из него, когда стал 50-м и думал, что стал крутым. Вернулся — 300-м, и понял, что крутость — не в цифрах.

Первый моб был прямо у меня под ногами. Маленький, ржавый, размером с кошку. 15-й уровень. Его кристалл-глаз мигнул белым — увидел меня — и он развернулся, готовясь к атаке. Не успел. Один удар клинка — и он рассыпался на три детальки и тусклую искру опыта, которую HUD впитал мгновенно.

— Один, — я сказал, и пошёл дальше.

— Кай! — Рина крикнула, и я обернулся. Она стояла в трёх шагах от меня, Клинок Тени в обеих руках, и вокруг неё — кольцо мелких мобов, которые лезли со всех сторон. Не агрессивно — скорее любопытно. 15-й уровень не видел в нас угрозы. — Можно?

— Давай.

Она ударила. Не клинком — ледяным взрывом. Волна холода рванулась от неё во все стороны, и мбы в радиусе десяти метров замёрзли — мгновенно, целиком, превратившись в маленькие ледяные статуи. Сотни. Ряды и ряды ржавых фигурок, застывших в нелепых позах.

— Горн! — я крикнул. — Давай!

Горн ударил себя кулаком в грудь. Берсерк. Красная аура вспыхнула, и Горн взревел — не таунтом, а чем-то первобытным, от которого у меня мурашки пошли по коже. Он подпрыгнул — подпрыгнул, в броне, на два метра — и обрушил молот на землю.

Удар. Пол содрогнулся. Волна — сейсмическая, плотная, как бетон — пошла во все стороны, и замёрзшие мобы лопнули. Сотни. Одновременно. Лёд, ржавчина, детали — всё смешалось в облако осколков, которое осело на пол секунду спустя.

— ВОТ ЭТО! — Горн заорал, и его голос был нечеловеческим — берсерк менял тембр, делал его ниже, грубее. — ВОТ ЭТО! ЕЩЁ!

Он ударил снова. И снова. И снова. Каждый удар — волна, каждый волна — сотни мобов. Горн крушил, как молотилка, и от него шёл жар, который смешивался с Рининым холодом, создавая туман — густой, белый, пахнущий озоном.

Я не стоял. Я работал. Телепорт — в толпу, два удара, три моба, телепорт — дальше, два удара, три моба. Прыжок за прыжком, удар за ударом. Клинки мелькали так быстро, что я не видел их — только чувствовал, как металл рассекает металл, как искры летят в лицо, как опыт впитывается в HUD капля за каплей.

— Демид! — я крикнул между ударами. — Направление!

— Север! — Демид стоял на возвышении — ржавой балке, торчавшей из воды — и указывал. — Северная группа — плотнее! Тысячи в одном квадрате! Рина — ледяной взрыв на север, радиус максимальный!

Рина не ответила. Она действовала. Клинок Тени в одной руке, лёд — в другой. Ледяной взрыв — фиолетово-голубая волна — прокатилась на север, замораживая мобов на тридцать метров. Потом — «Теневой разрез», фиолетовая линия, рассекающая замёрзших на осколки. Триста — за два удара. Шестьсот — за четыре.

— Кай, уровень! — Рина крикнула, и я глянул на HUD.

Я поднялся. 301-й. За пять минут боя.

— И я! — Горн. 301. И я! — Демид, тихо, удивлённо. 288.

— Не останавливаемся! — я телепортировался в самую гущу. — Режем!

Десять минут. Триста мобов в минуту — каждый. Три тысячи за десять минут — на группу. Уровень — 302. Потом — 303. Опыт лился, как вода, и HUD не успевал анимировать повышения — цифры просто щёлкали, одна за другой, как счётчик на заправке.

— Горн, берсерк! — я крикнул.

— Готов! — он ударил себя в грудь. Красная вспышка, рёв — и молот врезался в землю. Сейсмическая волна убила четыреста мобов за один удар. Горн бил снова, и снова, и его броня трещала — пять процентов за три секунды, трещины расползались, но он не останавливался. — Двести! Триста! Четыреста! — он орал счёт, как маньяк, и с каждым числом его голос становился всё безумнее.

— Горн, броня! — Рина крикнула.

— Плевать! — Горн ударил ещё раз. Пятьсот. Броня — тридцать процентов прочности. Трещины — по всему нагруднику. Жидкий металл хлестал из разрывов, как кровь. — Ещё! ЕЩЁ!

— Горн, стоп! — я телепортировался к нему, схватил за плечо. — Броня — двадцать пять. Ещё одна активация — и ты голый.

— Я не голый! — он дышал, как паровоз, и от него шёл жар. — Я — Горн! Я — танк! Я — ...

— Ты — идиот, — я толкнул его назад. — Берсерк — стоп. Восстанавливайся. Щит — вперёд. Бей молотом, без скилла. Массово не надо — по одному, по два.

— По одному? — Горн скривился. — Я не зоопарк...

— Горн. Двести тысяч мобов. Если ты хочешь дойти до деревни в трусах — валяй. Если хочешь дойти в броне — слушай.

Он замолчал. Опустил молот. Дышал.

— Ладно, — он выдохнул, и красная аура погасла. — По одному.

Горн начал бить молотом — без берсерка, без скилла, просто бил. Одним ударом — одного, двух, иногда трёх, если стояли в ряд. Медленно по сравнению с Риной и мной, но стабильно. И каждый удар — опыт.

Тридцать минут. 305-й уровень.

— Кай, — Рина встала рядом со мной, мокрая от пара и пота. Клинок Тени дымился фиолетовым, и от лезвия шли ледяные кристаллы, которые таяли, не долетев до земли. — Я устала. Не физически — мана на нуле. Ледяной взрыв выжирает всё.

— Перерыв, — я кивнул. — Демид, сколько выбили?

Демид смотрел на сенсор, и его лицо было таким, будто он считал звёзды.

— Примерно... сорок тысяч. За полчаса. Сорок тысяч мобов.

— Сколько осталось?

— Сто шестьдесят тысяч. Плюс — спавн. Система продолжает генерировать. Примерно тысяча в минуту.

— То есть мы не успеем выбить всех? — Горн нахмурился.

— Нет, — Демид покачал головой. — Но нам и не нужно. Нам нужно — полтора миллиона опыта на каждого. Это — сто тысяч мобов на группу. При нашем темпе — два-три часа.

— Два-три часа, — я повторил. — Отдыхаем пять минут. Потом — снова. Рина, мана?

— Восстанавливается. Быстрее, чем обычно. — Она посмотрела на свои руки, и я заметил, что от них шёл холод — не от магии, а от чего-то другого. Глубже. — Может, Сердце Зимы... может, оно всё-таки что-то сделало. Я восстанавливаюсь на треть быстрее.

— Хорошо. Пять минут — и по новой.

Пять минут. Мы сидели на ржавой балке, в окружении сотен мелких мобов, которые не обращали на нас внимания — их ИИ не позволял атаковать цели на 300 уровней выше. Они бродили вокруг, тыкались в балку, разворачивались, уходили. Как овцы. Ржавые, металлические овцы.

— Кай, — Горн жевал что-то из инвентаря — высохший паёк, который восстанавливал стамину. — А старейшины... они помнят нас?

— NPC не забывают, — я ответил. — Они привязаны к нашим ID. Если мы вернёмся — они узнают. И квесты выдадут.

— Марта, — Горн произнёс имя, и его голос стал мягким. — Я хочу, чтобы она узнала. Чтобы видела — я не 1-й, не 50-й. Я — 305-й. И я вернулся.

— Узнает, — я кивнул. — Она тебя и 1-м любила. И 305-м будет.

Горн не ответил. Но я видел, что он улыбается — не той широкой, дурацкой улыбкой, а тихой, настоящей.

— Отдых окончен, — я встал. — Рина?

— Мана — сорок процентов, — она поднялась, и Клинок Тени вспыхнул. — Хватит на двадцать взрывов.

— Горн?

— Броня — сорок. Берсерк — на перезарядке ещё минуту. Молот — готов.

— Демид?

— Сенсор работает. Плотность мобов — максимальная на северо-востоке. Рекомендую смещаться.

— Поехали.

Следующий час был blur. Чистый, непрерывный, механический blur. Я телепортировался, бил, телепортировался, бил — и мир превратился в мелькающие линии: искры, осколки, детали, опыт. Рина била ледяными взрывами, и волны холода раскатывались по равнине, замораживая ряды мобов, которые тут же рассыпались под ударами Клинка Тени. Горн включал берсерк каждые три минуты, и каждый раз — сейсмический удар, который убивал сотни. Демид направлял, считал, корректировал.

Уровни летели, как секунды на таймере.

— Триста пятнадцать! — Горн заорал, и его голос сорвался на хрип. — Кай! Триста пятнадцать! Я перешёл границу!

— Я тоже! — Рина, и от её крика температура упала на градус. — 315!

— 315, — я выдохнул, глядя на HUD. Жёлтый. Не красный. Впервые за всё время — жёлтый. Зона риска — снижена.

— 299, — Демид сказал тихо. — Я почти 300.

— Догонишь, — я кивнул. — Работаем.

Час второй. Горн включил берсерк в двадцатый раз, и его броня треснула — окончательно, безвозвратно. Нагрудник развалился на две половины, которые повисли на ремнях, обнажив тусклую металлическую сетку — каркас. Жидкий металл вытек весь. Горн стоял — полуголый, в обломках брони, и его тело горело красным.

— Горн! — Рина крикнула. — Броня!

— Плевать! — он ударил, и волна убила триста. — Я — танк! Броня — это для слабаков!

— Горн, ты без брони — не танк, ты — мишень!

— Я — мишень, которая бьёт в три раза сильнее! — он ударил снова. — Бейте, пока я держусь!

Берсерк кончился. Горн упал на колено, тяжело дыша. Его тело — без брони, покрытое царапинами и вмятинами — дымилось. Красная аура погасла, и он стал просто человеком — большим, усталым, в рваных штанах и обломках нагрудника.

— Кай, — он выдохнул. — Мне нужен кузнец.

— Потом, — я телепортировался к нему, встал рядом. — Сейчас — отдых. Рина, накрой нас.

— Ледяной барьер, — она возвела стену вокруг нас, и мобы, которые бродили снаружи, замедлились, не решаясь войти в зону холода. — Десять минут. Потом — я не смогу.

— Достаточно, — я посмотрел на HUD. 335. Уровень 335. Пять уровней до границы зоны. Пять — и Стальные топи перестанут быть смертельной ловушкой. — Ещё один заход. Сильный. Все вместе.

— Как? — Горн поднял голову.

— Рина — максимальный ледяной взрыв. Не на площадь — на поток. Заморозь полосу перед нами, метров на сто. Я — телепортом по замёрзшим, добиваю. Горн — берсерк, сейсмический удар по центру. Демид — сенсор, наводи.

— Броня, — Горн показал на свой голый торс.

— Плевать на броню, — я отрезал. — Один удар. Последний. Самый сильный. Ты можешь?

— Я всегда могу, — Горн встал. — Я — Горн.

— Рина?

— Готова, — она подняла Клинок Тени, и кристалл вспыхнул так ярко, что я зажмурился. — Вся мана. Всё, что есть.

— Демид?

— Наведение готово. Полоса — север, сто метров, плотность — максимум. Тысячи мобов.

— Тогда — погнали. Рина, по счёту. Три, два, один...

— Один! — Рина ударила.

Не взрыв — волна. Ледяная волна, которая покатилась на север, как цунами, замораживая всё на своём пути. Мобы застывали — тысячи, ряды, волны ржавых фигурок, превратившихся в ледяные статуи. Полоса — сто метров, шириной в десять, и всё — во льду. Фиолетовом, голубом, белом. Лёд, которого не должно было быть. Лёд, который жёг, а не холодил.

— Горн! — я крикнул.

— БЕРСЕРК! — он ударил себя в грудь, и красная вспышка залила всё вокруг. Горн подпрыгнул — на три метра, выше, чем когда-либо — и обрушил молот на землю. Земля треснула. Волна — не сейсмическая, а ударная, как от бомбы — пошла во все стороны, и лёд с мобами взорвался. Тысячи осколков — льда, металла, проволоки — полетели в воздух, как шрапнель.

Я телепортировался — в центр, в гущу, в самую плоть. Клинки мелькали, и я не думал — просто бил. Левый, правый, левый, правый. Мбы рассыпались, не успевая замёрзнуть, не успевая понять. Опыт — поток, река, водопад, который впитывался в HUD без остановки.

— Демид! Считай!

— Десять тысяч! — Демид орал. — Двадцать! Тридцать!

— ТРИДЦАТЬ ТЫСЯЧ! — Горн ревел, крушил, бил, и его тело горело — красным, белым, невозможно. Броня? Нет брони. Есть кулаки, есть молот, есть ярость.

— Сорок! — Рина била, и лёд шёл за ней, как шлейф. Клинок Тени рассекал воздух, фиолетовые линии резали мобов, как лазер. — Пятьдесят!

— Пятьдесят тысяч! — Демид стоял на балке, и его голос сорвался. — КАК ПЯТЬДЕСЯТ?!

Я бил. Бил. Бил. Мир стал белым — от льда, от искр, от пара. Я не видел мобов — видел цели. Красные точки на HUD, которые гасли одна за другой. Телепорт, удар, удар, телепорт, удар, удар. Бесконечный цикл, в котором не было усталости, не было страха, не было ничего, кроме скорости и стали.

И тогда HUD мигнул. Не красным — не жёлтым. Белым. Ослепительно белым.

Уровень 350 достигнут.

Я остановился. Опустил клинки. Огляделся.

Равнина была... другой. Не пустой — мбы ещё были, тысячи, десятки тысяч — но между ними появились промежутки. Просветы. Ржавое море поредело, и сквозь него проступали очертания знакомых конструкций — стены, балки, трубы. Топи. Наша деревня. Она была рядом — в километре, может, в двух.

— Триста пятьдесят, — я сказал, и мой голос был хриплым, сорванным. — Триста пятьдесят.

— И я, — Рина опустила Клинок Тени. Её руки тряслись, от неё шёл пар, и лицо было белым, как снег. — 350.

— И я, — Горн стоял, пошатываясь, без брони, с молотом, который едва держал. — 350. Кай... 350.

— 312, — Демид сказал тихо. — Я не дотянул. Но я и не 15-го.

— Демид, — я повернулся к нему. — Ты с 287 дошёл до 312 за три часа. Это... невероятно.

— Невероятно — это вы, — он покачал головой. — Вы трое — 350-е. В Стальных топях. Вы — дома.

Дом. Я посмотрел на восток, где за поредевшей толпой мобов виднелись очертания деревни. Дома. Стены, сложенные из ржавых плит. Крыши из металлических листов. Трубы, из которых шёл дым — настоящий, тёплый, живой. И фигуры — маленькие, сгорбленные, стоящие у входа.

— Кай, — Горн посмотрел в ту же сторону. — Они стоят. Ждут.

— Ждут, — я повторил. — Два месяца. Ждут.

— Пошли, — Рина сказала, и её голос был тихим, усталым, но тёплым. — Пошли домой. Кашу есть.

— Кашу, — Горн кивнул. — Кашу.

Мы шли через Топи — 350-е, в родной локации, которая больше не была смертельной. Мобы расступались — не от страха, а потому что их ИИ не позволял атаковать цели равного уровня, если те не проявляли агрессии. Мы шли — четверо, усталые, мокрые, без брони у Горна, без маны у Рины, без иллюзий у меня — и перед нами открывалась деревня.

Старуха Марта стояла у входа. Маленькая, сгорбленная NPC с ржавым платком на голове и глазами, которые светились тёплым желтым. Она увидела Горна — и её лицо, вырезанное из старых полигонов, сделало то, чего NPC не должны делать.

Она улыбнулась.

— Вернулся, — сказала она голосом, который был старше, чем Топи. — Ждала.

Горн упал на колени. Прямо в мутную воду, в ржавину, в грязь. Его молот упал рядом, и он обнял старуху — осторожно, чтобы не раздавить, — и я heard звук, которого не слышал никогда.

Горн плакал.

— Марта, — он говорил, и его голос был нечеловеческим — хриплым, сломанным, мокрым. — Марта, я вернулся. Я... я вырос. 350. Я — 350, Марта. Твой... твой мальчик.

— Вижу, — она погладила его по голове, и её ржавые пальцы оставили след на его волосах. — Большой. Сильный. Голодный. Каша готова.

Я стоял рядом, и Рина стояла рядом, и Демид стоял рядом, и мы молчали. Потому что — что скажешь? Горн — танк, берсерк, fighter, который крушил сотни мобов голыми кулаками — стоял на коленях и плакал, обнимая NPC-старуху, которая варила ему кашу, когда он был 1-го уровня.

И я подумал: вот оно. Вот то, ради чего. Не опыт, не уровни, не лут. Вот — ради этого. Ради Марты, которая ждала два месяца. Ради Горна, который вернулся. Ради нас — всех — кто нашёл дорогу домой.

— Кай, — Рина стояла рядом, и её плечо касалось моего. Моей куртки на ней не было — она вернула её час назад, когда мана восстановилась. — Ты в порядке?

— Да, — я сказал, и удивился тому, как это просто. — Я дома.

— Дом, — она повторила. — Я не была дома... я не помню, когда.

— Теперь — помнишь, — я посмотрел на неё. — Ты дома. Мы все — дома.

Демид стоял в стороне. Молча. Его лицо было тихим, и я видел, что он смотрит на Горна и Марту с выражением, которое я узнал. Тоска. По тому, чего у него не было. По дому, которого он лишился, когда его группа вайпнулась.

— Демид, — я позвал. — Иди сюда.

Он подошёл. Я положил руку ему на плечо.

— Марта, — я обратился к старухе. — Это Демид. Он с нами. Он — наш.

Марта посмотрела на Демида своими жёлтыми глазами, и её лицо — старое, ржавое, полигональное — снова сделало то, чего не должно.

— Голодный, — сказала она. — Садись. Каша на всех.

Демид открыл рот. Закрыл. Открыл.

— Спасибо, — сказал он. И его голос дрогнул.

Мы сели. Четверо — за ржавый стол, в деревне, в Стальных топях, которые все считали непригодными для жизни. Мбы бродили снаружи, тысячи, десятки тысяч — но не входили. Зона NPC. Безопасная.

Марта поставила перед нами миску — одну, большую, ржавую, — и в ней была каша. Серая, горячая, невкусная. Горн ел — громко, жадно, запрокинув голову. Рина ела — аккуратно, маленькими ложками, и от её дыхания каша покрывалась инеем. Демид ел — молча, не поднимая глаз.

Я ел. И каша была ужасной. И я не помнил ничего вкуснее.