Выполнение

Каролина

Подъехав к особняку, я почувствовала, как тяжесть дня налипла на плечи, будто кто-то накинул на меня мокрый плащ. Школа высосала из меня все силы — не физические, а именно моральные: взгляды, намёки, эта вечная игра в «кто тут главный», холодные улыбки Мишель, оценивающие взгляды одноклассников, даже весёлая болтовня Адели к концу дня начинала звенеть в ушах, как назойливый колокольчик. Вико, как всегда безупречно собранный, коротко кивнул мне на прощание и уехал к себе. А я побрела к дверям особняка, мечтая только об одном: горячий душ, тишина и хотя бы час без чужих ожиданий.

Но тишина не ждала меня внутри. В холле, прямо у лестницы, стояла Роберта — экономка, женщина с лицом, будто высеченным из камня, и взглядом, который замечал каждую морщинку на твоей душе. Сегодня в её обычно непроницаемых глазах мелькнуло что-то новое: напряжение, почти тревога.

— Каролина, Капо просит вас зайти к нему в кабинет, — сказала она тихо, чуть склонив голову, будто сама не хотела передавать это сообщение.

Я выдохнула, задержала дыхание на секунду, потом снова вдохнула — глубоко, до хруста в рёбрах. Этот маленький ритуал уже не помогал, но я всё равно его делала.

— Хорошо, Роберта. Спасибо.

И я пошла. Медленно, нарочно растягивая шаги, будто каждый метр коридора давал мне ещё немного времени, чтобы придумать, что сказать, как держаться, как не выдать, насколько я устала. Но придумывать было нечего. Я просто хотела в душ. И чтобы никто не трогал меня хотя бы сегодня. Дойдя до кабинета Капо, я не стала стучать. Просто открыла дверь и вошла. Капо сидел за своим массивным столом — тёмное дерево, тяжёлые бронзовые чернильницы, папки с документами, словно бронированные щиты. Он поднял на меня глаза — не злые, не добрые, а такие, в которых ты видишь всю тяжесть мира, который он держит на своих плечах.

Я села в кресло напротив, выпрямив спину, как меня учили: «Никогда не показывай слабость, даже когда хочется свернуться в клубок».

— Не буду ходить вокруг да около, — начал он, и его голос прозвучал как лезвие, проведённое по стеклу: холодно, остро, без лишних движений. — Лаурета рассказала мне об очередном вашем разговоре. Она была очень нервной. Мне это не понравилось.

Я сжала пальцы на подлокотниках, но не опустила взгляд.

— Она кричит, потому что ей нравится кричать, — спокойно ответила я, хотя внутри всё дрожало. — Я не делаю ничего, чтобы её провоцировать.

Капо чуть наклонил голову, изучая меня, как изучают сложный механизм, который вот-вот сломается.

— Я не хочу больше подвергать её волнению. Врачи и так беспокоятся о её беременности. И, приняв решение, я отправляю тебя жить в город. В квартиру. Ты будешь жить с Талией. Эту квартиру я когда-то купил твоей матери. Теперь она твоя.

Он достал из ящика ключи — старинные, с витой бородкой, тяжёлые, будто отлитые из памяти. И кинул их на стол. Они ударились о дерево с глухим стуком, чуть не соскользнули на пол, но я успела поймать их. Металл был холодным, почти ледяным, и в то же время он будто обжигал ладонь, прожигая до самого сердца.

Я смотрела на Капо и не могла поверить. Он сдержал слово. Запомнил наш разговор. Не отмахнулся, не сделал вид, что забыл. И от этого внутри что-то сжалось — не от радости, а от странного, колючего чувства, будто мир только что сдвинулся на миллиметр, и я не знала, удержит ли меня эта новая ось.

— Лаурета была против, — продолжил он, будто читая мои мысли. — Но ваши вечные ссоры и ругань… Я устал их терпеть. Увеличу твои карманные расходы. Талия тебе поможет. И настоятельно рекомендую: постарайся, чтобы меня не вызывали в школу. Не порочь моё имя.

Я кивнула, потому что голос куда-то пропал.

— Можешь идти. Если хочешь, можешь уехать туда сегодня. Но там пусто. Не знаю, в каком состоянии квартира.

Я снова кивнула и вышла, не сказав ни слова. В коридоре воздух был чуть прохладнее, будто дом сам выдыхал напряжение, которое осталось в кабинете.

Добравшись до своей комнаты, я уже собиралась пойти в душ, когда дверь резко распахнулась, и в неё ворвалась Лаурета. Её глаза горели, щёки пылали, а в каждом движении сквозила та самая энергия, которая могла бы сдвинуть горы — или разрушить всё на своём пути.

— Думаешь, раз он позволил тебе уехать, ты сняла с себя все обязанности? Даже не надейся! — её голос звенел, как натянутая струна. — Я закрепилась в этом доме, и скоро всё тут поменяю! Ты не испортишь мою репутацию!

Она выпалила это, развернулась и ушла, хлопнув дверью так, что со стены чуть не упала картина. Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как тишина после её крика давит сильнее, чем сам крик.

«Гормоны, — подумала я устало. — Или страх потерять контроль. Или и то, и другое».

Приняв душ, я переоделась в пижаму и села за стол, чтобы сделать домашние задания. Голова гудела, буквы плясали перед глазами, но я заставляла себя читать, решать, писать — потому что это было единственное, что я могла контролировать.

И тут телефон тихо звякнул. Сообщение от Амо.

«Я уехал в Рим. Скоро мы встретимся вновь, la mia stella».

Я замерла, глядя на экран. Рим. Значит, он будет далеко. На неделю, может, больше. И эти слова — не признание, не извинение, не объяснение. Просто факт, обёрнутый в красивую фразу.

На секунду мне захотелось не отвечать. Сделать вид, что это сообщение меня не трогает. Что я не думаю о нём каждую свободную минуту. Но любопытство оказалось сильнее. Или, может быть, просто не хотелось оставаться одной в этой тишине.

«Удачи. Думаю, она тебе понадобится. Надеюсь, ещё не скоро», — написала я и, не дожидаясь ответа, отложила телефон.

Потом позвонила Адели. После второго гудка она ответила, и её голос сразу же прогнал тишину, заполнив комнату своим обычным хаосом.

— Карли, спаси меня! Я не понимаю ничего, у меня голова раскалывается, я сейчас взорвусь! — простонала она.

Я невольно улыбнулась. Только Адели могла превратить домашнее задание в трагедию мирового масштаба.

— Веснушка, я дам тебе списать. Не переживай. В этот раз буду помогать тебе не на расстоянии. Так что не реви. Как там чёрный пушистик поживает?

Адели всхлипнула, потом хихикнула.

— Помогал мне делать домашку и валялся весь день как король на моей подушке. Слушай, а во что ты завтра пойдёшь?

Я рассмеялась. Вечно она возвращалась к одежде.

— Адели, ты же знаешь: мой коронный цвет — чёрный. И я его не предам.

— Ну хоть шарф какой-нибудь цветной надень! — взмолилась она. — Хоть каплю радости в этот серый мир!

И тут я не выдержала. Выдохнула и сказала то, что ещё никому не говорила вслух:

— Знаешь, пусть сегодня был тяжёлый день, но сегодня я получила разрешение жить одна. В маминой квартире. Капо дал ключи и своё разрешение. Лаурета, конечно, разгневалась из-за этого, но я хочу завтра после учёбы поехать туда и нанять рабочих. Хочу к концу недели съехать. В идеале — в субботу. Я даже не знаю, что там происходит. Пойдешь со мной?

Тишина на том конце провода длилась ровно две секунды. А потом раздался такой визг, что я чуть не выронила телефон.

— Карли, детка, это просто супер! — кричала Адели, и в её голосе было столько счастья, что оно почти переливалось через край и заливало мою комнату. — Но дизайном займусь я! Я не дам тебе сделать всё чёрным! Ты просто погубишь себя в этой скорби! Квартира тёти Николетты — пусть она будет светлой, яркой, живой! Как твоя мама. Мы сделаем там реставрацию, добавим красок, приведём всё в соответствие с новыми тенденциями!

Я смеялась, слушая её, и впервые за день чувствовала, как напряжение потихоньку отпускает.

— Ладно, ладно, притормози! — проговорила я, вытирая слёзы от смеха. — Давай обсудим это завтра в перерывах. Составим подробный план.

Мы ещё немного поболтали, потом попрощались, и я легла на кровать, глядя в потолок. Мысли кружились, как листья на ветру: квартира, переезд, Лаурета, Рим, Амо, школа, Адели… Но среди всего этого хаоса вдруг проступила одна чёткая мысль: впервые за долгое время у меня появилось что-то своё. Не то, что мне дали, а то, что я выбрала. И пусть впереди было много работы, много нервов и, возможно, ещё больше ссор — но это было моё.

Я закрыла глаза и провалилась в сон, чувствуя, как усталость наконец-то берёт своё, а завтрашний день уже тихонько стучится в дверь, обещая новые испытания и новые победы.