Утренняя История

Пока учитель что-то мутно и скучно рассказывал у доски курс абсолютной дискретной математики, на последней парте между самыми ленивыми и крайне безответственными учениками происходила баталия в игре в дурака. Первому, которого звали Панакота и который был итальянцем по происхождению, необыкновенно везло: козырные карты только так и шли в его руку. Второй же, Амброзий, мастерски отбивался, имея только маленькие карты, он не намерен был сдаваться, будучи готовым за успех вырвать глотку. У второго был опыт игры с самыми отпетыми шулерами на своём районе, которых он не без труда, но обыгрывал, поэтому его называли или маэстро, или мастером. И вот, дело дошло до финала: Панакота бросает крестовую даму на парту, но трефовый король моментально покрыл её. Пьемонтец, не меняя позы, шепотом выпалил оппоненту:

- Ты точно не хочешь сдаться? Меня сегодня укусила удача, я не могу проиграть! У меня козырный флэш!

Амброзий не поднимал взгляда на друга, он продолжал смотреть в свои карты в ожидании, будто бы они сейчас превратятся в козырей. Он был в отчаянии, ситуация ничуть не становилась лучше, в колоде оставалось всего пара карт, среди них есть один козырь, за который обязательно нужно было зацепиться. Отчаяние било сильнее: Амброзий, чтобы убедиться, что это не сон, несколько раз ущипнул себя за руку, которая побелела и онемела от страха поражения и чуть сминала пластиковые карты. Холодный пот тёк по его вискам, словно водопад. Его соперник откинулся на спинку стула и повернулся спиной к окну, чтобы Амброзий не видел его карты, но зоркий глаз мастера усмотрел пару мастей: там были бубновый туз и пиковая дама. Амброзий сразу принял решение: 2 девятки, бубновая и пиковая, а сверху бубновая дама. Панакота ответил прямо по сценарию друга.

- Отлично, - подумал Амброзий, - ещё немного подумать и я заберу его деньги.

Да, они играли на валюту. Вчера, в прекрасный солнечный воскресный день, они трудились на стройке портала в параллельную вселенную, где таскали грузы на своих крепких спинах за десятку на двоих. На эти деньги они и играли, поэтому мысли о поражении так омрачали душу Амброзия.

Осталось совсем ничего: 3 карты у каждого, ход Панакоты. Он с улыбкой, качаясь на стуле, потянулся за последней некозырной картой на своей руке: королём червей, но… Амброзий знал эту карту, так как все короли уже вышли с игры и только червовый остался на руке явного победителя. Мастер побился червовым тузом – одной из карт, пришедшей из колоды под конец: подмастил. Будучи стопроцентно уверенным в победе с козырями, Панакота продолжал ухмыляться в ожидании большого куша, но такая радость резко оборвалась: Амброзий посмеялся себе под нос, от чего друг посчитал, что он начал сходить с ума. Но, мастер, положив в руки по карте, приподнялся со своего места и положил их на надплечья соперника:

- Это тебе на погоны, дружок, - и начал загребать наличные себе.

Панакота от такого неожиданного поворота резко бросил свои тузы на стол. Они грохнулись с таким громким щелчком, что вызвали реакцию у всего класса, а так же у преподавателя Геродота Посейдоновича. Тот на всей скорости подбежал к парте игроков, смял карты в ладони, державшей телескопическую указку, швырнул тузы в сторону мусорницы, пачку от колоды от отправил туда же, немного промахнувшись, и громким ором отправил друзей к директору.

Директор школы был скрытным человеком, у него не было дружеских отношений со своим окружением, только рабочие. И никто из сотрудников учебного заведения не горел сильным желанием общаться с директором: его все боялись. Его кабинет был похож скорее на лабораторию безумного учёного, чем на привычный кабинет директора. Стоит сказать, что у директора была одна особенность, которая пугала всех людей в школе: он знал все обо всем, даже самые сокровенные тайны. От него нельзя было ничего спрятать или утаить, он всегда знал чистейшую правду без единой капельки лжи. Он как будто бы мог видеть подноготную самой души, потому что именно душа не могла скрыть, он читал её по струнам как открытую книгу.

Мысль о том, что битый час Амброзию и Панакоте придется объясняться Директору о своей игре в дурака, пугала парней. Они пытались идти медленнее, чаще останавливаясь, чтобы якобы завязать шнурки, зная, что директор так же осудит их за нежелание идти в его ежовые рукавицы. Но шаг за шагом, рано или поздно, они бы дошли до туда. Так и случилось: перед глазами показался пункт назначения.

Как только Амброзий и Панакота вошли в лабораторию мистера Б, со скрипом открыв дверь, тот молча встал с большого чёрного кожаного кресла, встал из-за дубового стола, на котором лежала пачка документов и тёмная ручка, смотря в окно на стройку тысячаэтажки, и, скрестив руки за спиной, сказал своим абсолютно безэмоциональным низким голосом:

- Садись на красный стул. Потом другой.

А красный стул стоял под огромным стальным приспособлением под потолком похожим на зонт, но отчасти смахивающим на штуку, высасывающую мозг. На самом стуле были крепкие кожаные ремни на застёжках, а из прибора торчали разноцветные провода, стоял старинный плазменный телевизор и на железной коробке были несколько рычагов с подписями, которые ребята постеснялись читать. Парни стояли и не отвечали, переглядываясь между собой и бросаясь жестами.

Спустя полминуты директор повернулся, скосил бордовые брови и ещё раз повторил сказанное, но уже указав имя Амброзия. Тот трясся. Панакота посмотрел на него сожалеющее и как будто бы ментально передал другу фразу: «Ничего страшного не будет, директору нельзя нас калечить».

Пока мастер шёл к стулу так же медленно, как и по пути в этот кабинет, директор наблюдал за его продвижением, не моргая, и как только ученик сел, подошёл, что-то пробубнив себе под нос, застегнул ремни, ввел код на счётчике и дёрнул за второй рычаг. Машина заработала.

Зонт опустился к голове Амброзия и трубки вонзились в его голову, но тот ничего не почувствовал: его зрачки закатились за верхние веки и он перестал реагировать на внешние воздействия. Аппарат погрузил его в сон, и вот что он там увидел: далёкое прошлое, лет 80 назад: историю его прадеда, Амрита.

Его прадеду было всего 28 лет, когда того призвали в космический флот. Будучи выпускником Международного Университета Гражданских Космичечких Перелётов, ему было поручено управлять лазерной установкой на правом борту военного корабля "Фортуна". Цель была такой - переправить Гаргокор – массивное военное судно, перенимающее внимание на себя, пока более маленькие летающие объекты шли на штурм, на линию фронта, после чего улететь обратно на Перистанах, компактных кораблях, летающих на сверхсветовой скорости.

Первые два месяца служба шла спокойно для экипажа гигантской военной станции: они попали под пояс астероидов у звезды Леренгест, ликвидировали пару Зуизанских шпионов, нырнули в подпространство и оказались на орбите планеты Лодекс, находящейся в относительно небольшом расстоянии от границы Альфа Центавры. На Лодексе находился космопорт, в котором на тот момент находился штаб-генерал и пара тройка офицеров, прилетевших на особых "Летающих Крепостях", непробиваемых ионными пушками Альфа Центаврянцев. Как только "Фортуна" села на полосу, экипаж выдохнул - приказ был выполнен. После осмотра Гаргокора офицерами, выполнивших задания отпустили, на их места зашли новобранцы, которые на корабле должны были ворваться во фронтовую часть. Но это уже не касалось Амрита и остальных. Сейчас можно было заселяться в четырёхзвёздочный отель "Сьера Лагуна", который выполнял роль временной люксовой казармы. Перистаны немного задерживались на фабрике, так что ещё месяц экипаж провёл праздно.

Спустя 3 недели после отправки "Фортуны" на фронт появились новости: корабль был уничтожен полностью: весь экипаж погиб, на них было испытано неизвестное жителям Млечного Пути оружие. Данное известие побудило большую часть постояльцев "Сьера Лагуны" оставить в прошлом банкеты и приходить в себя. Как раз таки подлетели молниеносные корабли.

Экипаж Перистанов состоял из 5 человек: пилота, штурмана, механика, лазерного пулемётчика и медика. В один такой корабль под названием "Прерия" и отправили Амрита и ещё четверых. Капитан, младший майор-меркурианец, Урдж, был крайне напуган свежими новостями и собрал команду, чтобы побыстрее улететь в родную Солнечную Систему. Его идею поддержали земляне Штурман и Медик: Майк Моггинс и Андрей Юрковский. Но Амрит, который был лазерным пулеметчиком на "Прерии" не хотел расставаться с бутылкой яблочного сидра и пытался убедить сокомандников отложить вылет на пару дней, которые потом переросли в ещё несколько, а потом и в две недели. Механик, Лик с Плутона, за это время успел сломать одну из 3 своих рук, пока чинил пульт управления "Прерии", который Амрит залил этиловым спиртом.

Наконец-то наступил день, когда Перистан покинул взлётную полосу. Четверо членов экипажа сидели пристегнутыми в пилотной рубке, пока пулемётчик спал в каюте и в ближайшее время не планировал просыпаться.