Глава 4

Декабрь 2025, Ханты-Мансийск

Ханты‑Мансийск укутало плотным покрывалом снега — город будто замер в хрупкой тишине, где даже ветер звучал приглушённо, словно не хотел нарушать этот белый покой. Мороз стоял такой, что воздух казался стеклянным: каждый вдох царапал горло, а ресницы тут же слипались от инея. Всё вокруг было укутано снегом — крыши домов, скамейки, даже фонарные столбы казались не городскими объектами, а причудливыми снежными скульптурами.

Дарья только что вышла из спортивного колледжа, прижимая к груди бегунок с отметками — эти чёрточки и штампы теперь означали, что сессия наконец‑то закрыта. Она остановилась на крыльце, подняла лицо к серому небу и тихо выдохнула, так что пар облачком взметнулся перед ней:

— Господи, наконец‑то это всё закончилось…

Голос прозвучал едва слышно, почти шёпотом, будто она боялась спугнуть это хрупкое чувство облегчения. На самом деле Дарья чувствовала себя измотанной: недавняя простуда, навалившаяся на фоне бесконечных стрессов и переживаний, никак не хотела отпускать. Тело всё ещё было вялым, а голова — тяжёлой, словно набитой ватой. Но сейчас, стоя на крыльце, она впервые за долгое время позволила себе выдохнуть.

Путь до общежития тянулся медленно: ноги будто налились свинцом, а холодный ветер настойчиво пробирался под куртку, заставляя ёжиться. В комнате она первым делом стянула промокшие ботинки и, не раздеваясь до конца, достала небольшой фиолетовый чемодан — тот самый, с потёртым уголком и любимой наклейкой с дельфином, которую она приклеила ещё в детстве. Дарья начала складывать вещи: свитер с высоким воротом, который пах домом, пару книги, которые всё равно не успела дочитать, любимую игрушку, без которой не представляла вечерний сон.

На следующее утро окна по‑прежнему казались тёмными, будто ночь никак не хотела уходить. На стёклах мороз выводил тонкие, замысловатые узоры — целые ледяные леса из крошечных снежинок. Дарья привычно начала утро: умылась, привела себя в порядок, навела лёгкую чистоту в комнате, заварила свой любимый чай и достала из шкафчика батончик — её маленький ритуал, который почему‑то помогал почувствовать, что день хоть как‑то поддаётся контролю.

Она села за стол, обхватив горячую кружку ладонями, и уставилась на морозные рисунки на окне.

— Совсем скоро Новый год… Поскорее бы закончить этот год, — пробормотала она себе под нос.

В голове тут же закружились воспоминания — не только тяжёлые, но и те, что хотелось удержать, словно хрупкие огоньки в темноте.

Сдача сессии, когда казалось, что сил больше нет и мир сузился до стопки учебников и бесконечных конспектов. Неудачные соревнования, после которых она плакала в раздевалке, пряча лицо в полотенце, — не от слабости, а от обиды на себя, от желания быть лучше. Разрыв отношений, оставивший не злость, а горькую пустоту и оставили её одну среди холодных стен. Стрессы, бессонница, моменты, когда хотелось просто исчезнуть…

Но среди этого хаоса были и светлые вспышки — яркие, живые, будто специально созданные, чтобы напомнить: ты не одна. Как в тот последний день соревнований по плаванию: уставшие, взвинченные, они с ребятами вдруг начали хохотать над какой‑то нелепой шуткой — и напряжение будто рассыпалось на мелкие осколки.

А ещё тот вечер, когда их неожиданно отпустили из спортивного колледжа пораньше. Вся группа, сбросив с плеч груз учёбы, высыпала на улицу и помчались смотреть финал масштабного чемпионата мира по ММА. Зал гудел, вокруг было столько людей, столько энергии — все кричали, спорили, подбадривали бойцов, и Дарья вдруг почувствовала себя частью чего‑то большого и живого.

Эти моменты не перечёркивали боли, не делали прошлое лёгким, но напоминали: даже в самые тёмные дни рядом есть люди, способные зажечь маленький свет. И сейчас, сидя за столом и глядя на морозные узоры на окне, Дарья тихо улыбалась этим воспоминаниям. Да, год был непростым. Но он был и живым — полным таких вот вспышек, за которые стоило держаться.

— Да, этот год был непростым… — снова прошептала Дарья, а потом вдруг осеклась и тряхнула головой, прогоняя эти мысли. — Но хватит. Не хочу больше об этом.

Она не хотела снова проваливаться в эту тяжесть, потому что чувствовала себя слишком слабой, чтобы сейчас с ней справляться. И в этот момент на столе тихо завибрировал телефон. На экране высветилось: «Мамочка».

Дарья на секунду замерла, а потом спокойно взяла трубку:

— Доброе утро, мама.

— Привет, Даша! Готова ехать? Мы тебя все ждём, — голос мамы звучал тепло, немного торопливо, будто она сдерживала радость, чтобы не спугнуть дочь.

— Да, мама, готова. Не переживайте там, — ответила Дарья, и в её голосе неожиданно проскользнула улыбка.

— Хорошо. Напиши, как будешь выезжать из города, ладно?

— Обязательно, мам. Я напишу.

Разговор закончился, но тепло от него осталось где‑то внутри, согревая лучше любого чая. Дарья положила телефон на стол, допила остывший напиток, аккуратно убрала кружку и всё, что было разложено. Потом надела тёплую чёрную длинную зимнюю куртку, натянула чёрную шапочку, спрятав под неё волосы, и подхватила фиолетовый чемодан.

Перед тем как выйти, она оглядела комнату — скромную, немного обжитую, но всё равно чужую.

— До встречи, — тихо сказала она, будто комната могла её услышать.

Уже на улице Дарья достала телефон и написала маме: «Мама, если что, я уже в пути. Только что проехали мимо Красного дракона».

И вот она ехала вперёд, к своему любимому родному городу — Югорску. Там её действительно ждали. Мама и папа уже, наверное, суетились на кухне, готовя что‑то особенное. Кот Барсик, который всегда встречал её у двери, громко мурлыча и тыкаясь мокрым носом в ладонь. Бассейн «Югорские дельфины», который с детства был для неё вторым домом, — там все её знали, там она чувствовала себя нужной. А лучшая подруга со школы, наверное, уже не могла усидеть на месте, так сильно ждала этой встречи. Когда они увидятся, подруга, скорее всего, не выдержит и расплачется, потому что так долго ждала этого момента.

Дарья думала, что в Ханты‑Мансийске она осталась совсем одна, что весь мир как будто отвернулся от неё. Но теперь, сидя в машине и глядя, как мелькают за окном заснеженные деревья, она вдруг осознала: добрые и светлые люди всё это время были рядом — просто она была слишком уставшей, чтобы их замечать. Тепло этой мысли медленно растекалось внутри, растапливая ту ледяную корку одиночества, которая успела образоваться за эти месяцы. И впервые за долгое время Дарья почувствовала, что впереди может быть что‑то хорошее.