Глава 14 Соратники и враги

Они вернулись в отель после полуночи. Нью-Йорк спал, но Эмма не чувствовала усталости. Она сидела за столом в своём номере и смотрела на список имён, который нашла в офисе Кейна. Сенатор Харрисон был лишь одним из многих. Там были судьи, генералы, бизнесмены — все они были частью системы, которую она поклялась разрушить.

Калеб стоял у окна, глядя на огни города, и его лицо было напряжённым.

— Мы должны быть осторожны, — сказал он. — Кейн знает, что мы ищем его. Он будет готов к нам.

— Я знаю, — сказала она, не поднимая глаз. — Но у нас есть его расписание. Мы можем перехватить его на встрече с сенатором Харрисоном.

— Это рискованно, — сказал он. — Если он узнает, что мы там, он может просто не прийти.

— Тогда мы должны сделать так, чтобы он не узнал, — сказала она.

Она подняла голову и посмотрела на него. В её глазах была решимость, которая не оставляла места для сомнений.

— Мы подготовимся. Мы будем ждать. И когда он появится, мы схватим его.

Калеб подошёл к ней и положил руку на плечо.

— Я с тобой, — сказал он. — Всегда.

На следующий день они начали подготовку. Майя установила прослушку в кабинете сенатора Харрисона. Лео подготовил каналы для публикации, если что-то пойдёт не так. Сайлас искал информацию о связях Кейна с другими политиками. Эмма сидела за столом и просматривала документы, которые дала ей мать. Она искала любую информацию о Кейне, которая могла бы помочь им.

В одной из папок она нашла фотографию — старую, сделанную в 1990-х. На ней были её мать и молодой человек, которого она не знала. Но его глаза были те же, что и у Кейна. Он был его отцом. Она перевернула фотографию и прочитала надпись: «Лилиан Харпер и Майкл Кейн, 1992 год».

Эмма замерла. Её мать знала отца Кейна. Она была частью этой системы с самого начала.

— Я должна поговорить с ней, — сказала она, чувствуя, как холод пробегает по спине.

— С матерью? — спросил Калеб.

— Да. Она знает больше, чем сказала мне. Она знала отца Кейна. Возможно, она знала его самого, когда он был ребёнком.

Она взяла телефон и набрала номер, который дала ей мать. Трубку взяли после второго гудка.

— Эмма, — сказала мать, и её голос был спокойным. — Я знала, что ты позвонишь.

— Ты знала, что Кейн был сыном человека, которого ты знала? — спросила Эмма, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

На том конце повисла тишина. Затем мать сказала:

— Я знала. Майкл Кейн был моим информатором. Он хотел выйти из системы, как и твой отец. Он был убит за это. Его сын, Элиас, вырос с мыслью, что его отца убили те, кто хотел защитить систему. Он стал её частью.

— Почему ты не сказала мне?

— Потому что я боялась, — сказала мать. — Я боялась, что ты не поймёшь. Что ты будешь ненавидеть меня за то, что я знала и молчала.

Эмма сжала телефон, чувствуя, как гнев поднимается внутри неё.

— Я хочу встретиться с тобой, — сказала она. — Сегодня.

— Я буду ждать тебя, — сказала мать. — Ты знаешь, где меня найти.

Через три часа Эмма стояла у старого дома во Французском квартале Детройта. Дождь стих, и воздух был свежим и чистым. Она постучала в дверь, и мать открыла её почти сразу, как будто ждала на пороге.

— Входи, — сказала она, отступая в сторону.

Они прошли в гостиную, где пахло старыми книгами и лавандой. Мать села в кресло, а Эмма осталась стоять, глядя на неё с вызовом.

— Расскажи мне всё, — сказала она. — Всю правду.

Мать посмотрела на неё долгим взглядом, затем начала говорить:

— Майкл Кейн был моим другом. Мы работали вместе в 1990-х. Он был информатором, который пытался разоблачить систему. Он знал слишком много. И его убили. Я попыталась защитить его сына, но он уже был частью системы. Он был воспитан в ней.

— Ты знала, что он стал убийцей? — спросила Эмма.

— Я знала, что он стал частью того, что разрушало жизни, — сказала мать, и в её голосе послышалась горечь. — Но я не могла остановить его. Он был слишком глубоко.

— Ты могла предупредить меня, — сказала Эмма. — Ты могла сказать мне, что он опасен.

— Я не хотела, чтобы ты страдала, — сказала мать. — Я думала, что смогу защитить тебя, если ты не будешь знать.

Эмма смотрела на неё.

— Я не могу простить тебя, — сказала она. — Но я понимаю, почему ты это сделала. И я хочу, чтобы ты знала: я остановлю его. Даже если это значит, что я должна идти против тебя.

Она повернулась и направилась к выходу. Но на пороге она остановилась и обернулась.

— Если ты знаешь что-то, что может помочь мне, скажи сейчас.

Мать помедлила, затем сказала:

— У него есть слабость. Он боится, что кто-то узнает правду о его отце. Если ты сможешь использовать это, ты сможешь остановить его.

Эмма кивнула и вышла из дома, оставляя мать в прошлом, которое больше не могло её удерживать.

Когда она села в машину, Калеб спросил:

— Что теперь?

— Мы едем в Вашингтон, — сказала она. — Мы найдём его на встрече с сенатором Харрисоном. И мы остановим его.