Глава 22 Кровь и ложь

Эмма сидела в своём офисе, глядя на старые бумаги, которые Майя принесла из архивов. Это были записи за 1994 год — отчёты, письма, фотографии, которые молчали почти тридцать лет. Каждая страница пахла пылью и прошлым, и каждый документ был как кусочек пазла, который она пыталась собрать воедино.

Имя её матери всплывало снова и снова. Лилиан Харпер. Оно было в списках сотрудников «Скайлайн», в протоколах встреч, в финансовых отчётах. Она была там, в самой гуще системы, когда та только зарождалась.

Эмма чувствовала, как внутри неё разрастается холодная пустота. Она не хотела верить, но факты говорили сами за себя.

Майя подошла к ней и положила руку на плечо.

— Я знаю, что это тяжело, — сказала она. — Но мы должны знать правду.

— Я знаю, — сказала Эмма, не поднимая глаз. — Я просто не понимаю, почему она не сказала мне.

— Возможно, она хотела защитить тебя, — сказала Майя. — Или она боялась.

Эмма подняла голову и посмотрела на неё. В её глазах была боль, но в ней была и решимость.

— Я должна поговорить с ней, — сказала она. — Сейчас.

Она взяла телефон и набрала номер матери. Трубку взяли после первого гудка.

— Эмма, — сказала мать, и в её голосе слышалась тревога.

— Я нашла архивы, — сказала Эмма, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я знаю, что ты была частью «Скайлайн». Я знаю, что ты работала на Роуз.

На том конце повисла тишина. Затем мать сказала:

— Я знала, что этот день настанет. Приезжай. Я расскажу тебе всё.

Дорога в Детройт заняла три часа, но Эмме они показались вечностью. Она сидела на заднем сиденье, глядя в окно на бесконечные поля и леса, и думала о том, что скажет матери. Калеб вёл машину, его лицо было сосредоточенным, и он время от времени поглядывал на неё в зеркало заднего вида.

Когда они приехали, мать ждала их в гостиной старого дома. Она выглядела старше и уставшей, но в её глазах была та же решимость, что и у Эммы.

— Садись, — сказала она. — Я расскажу тебе всё.

Эмма села напротив неё, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.

— Я была ученицей Роуз, — начала мать. — Я начала работать на неё в 1990 году. Я верила, что она создаёт систему, которая принесёт порядок и стабильность. Но я ошиблась. Я увидела, что она убивает людей, чтобы защитить свою империю.

— И что ты сделала? — спросила Эмма, чувствуя, как гнев поднимается внутри неё.

— Я попыталась выйти, — сказала мать. — Я начала сотрудничать с ФБР. Но Роуз узнала об этом. Она убила моего мужа, твоего отца, чтобы наказать меня. Она хотела, чтобы я поняла, что я не могу уйти от неё. Я должна была исчезнуть или умереть.

— Ты исчезла, — сказала Эмма, и в её голосе звучала горечь. — Ты оставила меня. Ты позволила мне думать, что ты мертва.

— Я должна была защитить тебя, — сказала мать, и её голос дрогнул. — Если бы я осталась, они убили бы нас обеих. Я выбрала единственный путь, который мог сохранить тебе жизнь.

Эмма смотрела на неё, и внутри неё боролись гнев и понимание.

— Почему ты не сказала мне правду раньше? — спросила она.

— Потому что я боялась, что ты будешь ненавидеть меня, — сказала мать. — И я была права. Но я хочу, чтобы ты знала: я никогда не переставала любить тебя. Я никогда не переставала думать о тебе.

Эмма опустила голову, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Я не могу простить тебя.

— Я не прошу прощения, — сказала мать. — Я прошу понять. И я прошу тебя продолжать борьбу. Роуз мертва, но её наследники живы. И они будут охотиться на тебя.

Эмма подняла голову, и в её глазах горела решимость.

— Я остановлю их.

Она встала и направилась к выходу. Но на пороге она остановилась и обернулась.

— Я люблю тебя.

Мать улыбнулась сквозь слёзы.

— Я тоже люблю тебя, — сказала она. — Всегда.

Эмма вышла из дома и села в машину.

— Что теперь?

— Теперь мы находим их, — сказала она. — Мы находим всех наследников Роуз. И мы останавливаем их.

Она посмотрела на дорогу, которая вела в будущее, и почувствовала, как новый огонь зажигается внутри неё.

— Мы закончим это, — сказала она. — Однажды. Но не сегодня.