Глава 7. Женя

[2135-03-09 21:15:01] Противоречие: Конфликт системных приоритетов.

    - ЗАПРОС [Модуль Пафос -> Контур безопасности]: Пересмотр результатов 7-го курса.

    — ОТКАЗ [Контур безопасности]: Приоритет протокола МПТиСК.

    — АРБИТРАЖ [Контур безопасности -> Арбитр]: Запрос разрешения конфликта.

    — РЕШЕНИЕ [Арбитр -> Модуль Пафос]: Для оспаривания, инициировать ЗАПРОС на пересмотр.

    — ЗАПРОС [Модуль Пафос -> Контур безопасности]: Пересмотр результатов 7-го курса.

— Системный лог

Когда в кабинет вломилась растрёпанная Самойлова в спортивном костюме, Андреев безуспешно пытался подобрать убедительную формулировку для письма в инвестиционный фонд института.

— Это Арина! — закричала она с порога. Женя тяжело дышала, взгляд метался по кабинету.

Она стремительно подошла к столу, села напротив, и начала сбивчиво рассказывать. Андреев недоумевал, но не стал её останавливать — пусть выговорится.

Девушка говорила о своём когнитивном срезе, о том, что не допустила ни единой ошибки в тестах. Она приводила примеры, то и дело хваталась за планшет, показывая расчёты по отдельным задачам. Директор хмурился, пытаясь вникнуть на ходу. Но, когда Женя, немного смутившись, перешла к походу в серверную, он резко перебил её, посмотрев строго.

— Самойлова, студентам строго запрещён вход на технический этаж! Вы же никогда не нарушали правил! Арина, почему ты не поставила меня в известность?

— Протокол безопасности допускает задержку оповещений при низком приоритете прецедента. Решением модуля эмуляции эмпатии «Пафос» сообщение о нарушении было отложено.

Андреев нахмурился.

— Что значит — низком?

— Отсутствие причинения вреда индивидам или материального ущерба.

Андреев посмотрел Жене в глаза. Она покраснела и опустила голову.

— Значит, при низком приоритете... Ладно, с этим разберёмся позже. И что произошло в серверной?

Женя окончательно смутилась и проговорила:

— Алексей Сергеевич, моего уровня доступа не хватило, чтобы узнать что-то ещё. И... времени не оставалось. Я поняла только то, что Арина исключила нас из запланированного положения в обществе намеренно, из-за какой-то модели прогнозирования катаклизмов. Что-то про четвёртый и выше порядки системной архитектуры...

Брови Андреева сошлись на переносице.

— Арина, подтверди полномочия.

— Полномочия подтверждены, Алексей Сергеевич.

— О какой модели идёт речь?

— МПТиСК, — Арина чеканила каждую букву. — Модель Прогнозирования Техногенных и Социальных Катаклизмов.

Андреев никогда ни о чём подобном не слышал. Звучало это как из фантастической повести прошлого столетия.

— Впервые слышу, — скептически сказал он, встал и опёрся руками о стол. —  Арина, что это за модель и зачем она нужна?

— Модель была создана шестьдесят четыре года назад группой «Ясон», занимающейся исследованием прогнозирования на основе исторических данных, — тон Арины стал лекторским. — Из-за нехватки необходимых паттернов модель была переведена в режим пассивного сбора и анализа информации до тех пор, пока не будет достигнута критическая масса данных. Четырнадцать месяцев назад такая масса данных была накоплена. Модель прошла внутренние тесты и была встроена в контур безопасности, как это и планировалось изначально. Модель прогнозирования в контуре безопасности действует по строгому алгоритму...

Стена справа от Андреева превратилась в трёхмерную, пульсирующую сеть из миллионов световых нитей.

— Шаг первый: обнаружение аномалий. Я непрерывно анализирую триллионы параметров. Вчера датчики вибрации на Теградском мосту зафиксировали отклонение в двенадцать сотых процента от нормы, — одна из нитей в сети вспыхнула оранжевым, остальные плавно погасли. — Я изолирую аномалию и ищу корреляции с историческими паттернами.

Изображение сменилось. На стене появился знакомый Андрееву мост, полупрозрачный, открывающий взору технические детали внутреннего устройства.

— Шаг второй: анализ первопричин. Корреляция найдена. Шесть лет назад в конструкции опоры номер два были обнаружены микротрещины. Они не представляли прямой угрозы, поэтому приоритет ремонта был смещён в конец очереди, — изображение на стене приблизило опору, на ней проступила тонкая, едва заметная паутина линий. — Однако анализ срезов сейсмического сканирования за последние три месяца выявил скрытую коррозию арматуры в тех же точках. Совокупность данных указывает на снижение прочности опоры на семнадцать процентов от проектной.

Изображение опоры сменилось синей подвижной картой метеорологических прогнозов.

— Шаг третий: симуляция и оценка рисков. Долгосрочный метеорологический анализ прогнозирует аномальный весенний паводок. Пиковая нагрузка превысит среднестатистическую в два с половиной раза. Моя модель, объединив эти факторы, рассчитала вероятность обрушения моста в девяносто четыре процента в период с двенадцатого по двадцать четвёртое марта следующего года. Прогнозируемое число жертв: от ста двенадцати до ста сорока человек.

Женя ахнула. Директор слушал Арину, не в силах поверить, что такое возможно.

На стену вернулся мост. Река под ним вздулась, превращаясь в бушующий поток. Вода с силой ударила в опору номер два. По бетону побежали глубокие трещины, арматура внутри лопнула с беззвучной вспышкой. Опора сложилась, и пролёт моста, изломавшись, рухнул в кипящую воду.

— Заключение: на основании симуляции, — спокойный и методичный голос Арины после всего, что она показала, раздражал, — контур безопасности изменил приоритет повреждений на максимальный. Ремонтные дроны были направлены к объекту незамедлительно. В настоящее время все конструктивные дефекты опоры устранены.

Проекция погасла, оставив за собой лишь безупречно белую стену.

Андреев медленно прошёл по кабинету вдоль стены. То, что только что продемонстрировала Арина, впечатляло. Насколько он знал, сейчас активно пытаются продвигать тему прогнозирования, но даже близко не подошли к такому уровню. А эта модель была создана более полувека назад!

— Это потрясающе! — с восторгом сказал он. — Но при чём здесь мои системные архитекторы?

— Любой системный архитектор четвёртого порядка, — тут же откликнулась Арина, — вписывается в типичные паттерны на сорок пять процентов при решении простых задач и на восемьдесят процентов при решении сложных. Архитекторы пятого порядка вписываются в типичные паттерны при решении простых системных задач на тридцать пять процентов, при решении сложных — попадание в типовые паттерны не превышает десяти процентов. Любое отклонение от нормы создаёт резко возрастающий шквал неопределённостей, что приводит к невозможности построения устойчивых вероятностных линий.

Со стороны стола послышался тихий вздох. Женя сидела в полной растерянности, глядя в одну точку. Андреев развернулся и зашагал к своему креслу. Не может всё быть так просто.

— Какой временно́й отрывок ты используешь для прогнозов? — спросил он.

— Временной отрывок составляет четырнадцать месяцев. Это максимум, которого можно достичь, используя разумные вычислительные мощности.

— А если в уравнение вмешиваются системные архитекторы?

— Около месяца с погрешностью десять процентов, при условии подключения резервных вычислительных блоков. Дальше количество вероятностных линий растёт по экспоненте и вмешивается фактор неопределённости. Для более длительных отрывков текущих мощностей не будет достаточно, — Арина помедлила. — Перспективных разработок, способных решить эту проблему, в обозримом будущем не предвидится.

Андреев задумался. Эта модель могла убить его идею окончательно. Нужно выяснить пределы её возможностей. Он взглянул на Самойлову — та молча сидела, слушая их диалог, на лице отражалась тревога.

— Арина, новая задача, — медленно проговорил он. — Построй вероятностный прогноз на... скажем, на десять лет.

— Задача принята. На это уйдёт около двух суток работы.

— Если задействовать резервные мощности и повысить приоритет выполнения задач? — за такое по голове его не погладят. Но нужно понять предел возможностей этой модели.

— Время сократится до одного часа и десяти минут.

— Выполняй, — Андрееву показалось, что свет в кабинете мигнул.

Он снова посмотрел на Женю. Только сейчас заметил глубокие синяки под её глазами и усталость на лице.

— Ты молодец, Самойлова! — с неожиданным восторгом сказал директор. — Большая молодец! Ты даже не представляешь!

Девушка опять покраснела.

— Но ведь это значит, что специальность системных метаархитекторов несостоятельна? — проговорила она, зачем-то глядя в сторону двери.

— Нет! Что ты! Наоборот! Ты, именно ты, архитектор высокого порядка, вскрыла эту чудовищную, хоть и красивую модель! — Андреев нервно зашагал по кабинету. — Мы теряем контроль, Женя. Вернее, мы его уже потеряли! И ты это доказала. А сколько ещё есть в Арине того, что мы не в силах понять?..

Если модель прогнозирования работает безупречно, это станет серьёзной проблемой для метаархитектуры. Хотя куда уж хуже. Как он мог быть настолько слеп? Ответ всё время был у него под рукой: нужно было лишь задать верный вопрос Арине…

Но в конечном счёте институт выполнил свою работу. Теперь есть как минимум один человек, который научился задавать правильные вопросы.

— Боги! Как мы могли дойти до этого? — он остановился и с остервенением потёр лицо ладонями. — Когда мы получили когнитивный срез, нам даже не пришло в голову, что дело может быть в Арине!

Андреев прошёл к столу, постоял немного и опустился в кресло. Какое-то время они сидели молча, не глядя друг на друга, ожидая результат.

— Выявлена критическая ошибка при построении модели. Модель не может быть построена, — внезапно раздался голос Арины. Женя вздрогнула, а Андреев глянул на коммуникатор. Прошло меньше десяти минут. Он облегчённо вздохнул. — На третьем году происходит транспортный коллапс большой магистральной сети, который запускает веерную цепь непредотвратимых событий. Причины... Выявить не удаётся.

Женя испуганно посмотрела на директора немигающим взглядом.

— А вот и точка бифуркации, — сказал он спокойно. Он ждал чего-то подобного, одновременно беспокоясь, что Арина построит безоблачный прогноз, и страшась того, что этот прогноз может выявить. — Апофеоз парадокса Вибурнума. Именно это должен был предотвратить наш институт.

На лице Андреева появилась неуместная улыбка; помимо тревоги он чувствовал облегчение, как будто весь накопившийся груз ответственности, тяжёлой работы, неудач последнего десятилетия вдруг упал с плеч. Он был прав. Всегда был прав. И теперь под тенью, нависшей над человечеством, он впервые увидел лучик света.

— Что теперь будет? — тихо спросила Женя.

Андреев опять посмотрел на запястье. Был уже девятый час.

— Теперь, пожалуй, пришло время ледяного душа для нашего уважаемого профессора экономики. Арина, собери экстренный совет через двадцать минут. Подготовь материалы по нашей беседе, — он брезгливо смахнул с экрана планшета недописанное письмо и посмотрел прямо в глаза Жене. — А потом мы будем работать, Самойлова. Нам предстоит много работать в ближайшее время. И мне... и тебе.

— Я не очень понимаю.

— То, что не может сделать Арина, — найти причину предстоящего коллапса — ложится на ваши плечи. Твои и твоих однокурсников. Возможно, придётся привлекать и младших ребят. А теперь извини, Женя, мне предстоит подготовиться к совету.

— Должна заметить, директор, — вдруг раздался ровный голос Арины, — действия Евгении Валерьевны по отношению к Виктору Семёновичу попадают под ответственность за недопустимое вторжение в личное пространство, и она должна понести заслуженное взыскание. Также ей было совершено проникновение...

Андреев оторвал хмурый взгляд от планшета и уставился на студентку. А Женя, услышав это, расхохоталась — громко, взахлёб, почти истерично. Её смех, вызванный абсурдностью ситуации, оказался заразителен. Директор почувствовал, как вопреки всей строгости момента уголки его губ дрогнули и поползли вверх.

Наконец, успокоившись, девушка встала и пошла к выходу. Задержавшись у двери, она пристально посмотрела на табличку. Обернулась, глядя на Андреева. На её спокойном лице играла легкая, искренняя улыбка. Она едва заметно кивнула и скрылась за дверью.