Глава 3. Первые шаги

Большие открытия не рождаются мгновенно. Прежде чем получить возможность создать что-то своё, человеку приходится много лет учиться, наблюдать, ошибаться и заслуживать доверия.

Прошло много лет.

Детские рисунки давно уступили место чертежам, схемам и математическим моделям. Тетрадь, в которой когда-то появлялись записи о первом томате на подоконнике, закончилась. Но привычка записывать мысли, наблюдения и неожиданные идеи осталась.

Годы шли. Менялась работа, менялась сама Аня. Она вышла замуж, у неё появилась собственная семья. Теперь ответственность для неё была связана не только с исследованиями и людьми, которые от неё зависели, но и с теми, кто ждал её дома.

Со временем Аня поняла, что память человека ненадёжна. Даже самая удачная мысль может исчезнуть так же быстро, как появилась. Иногда решение сложной задачи приходило неожиданно — во время прогулки, разговора или даже во сне. И если его не записать, через несколько часов оно могло казаться лишь смутным ощущением.

После окончания университета она получила приглашение в один из ведущих научно-исследовательских институтов страны, занимавшийся искусственным интеллектом и цифровыми технологиями.

Попасть сюда было непросто.

Сотни выпускников мечтали работать именно здесь. Лишь единицы получали такую возможность.

В этот же день документы оформлял ещё один молодой специалист — Максим.

Они познакомились ещё в университете.

Работали над курсовыми проектами.

Побеждали в студенческих конкурсах.

И постоянно спорили.

Максим видел будущее искусственного интеллекта прежде всего в вычислительной мощности.

— Представь систему, которая сможет просчитать миллиарды вариантов за секунду. Разве это не интеллект?

Аня качала головой.

— Нет. Это очень быстрый калькулятор.

— Скорость меняет всё.

— Скорость помогает находить ответы. Но сначала нужно понять, какой вопрос действительно важен.

Максим улыбался.

— Ты слишком много думаешь о людях.

— А ты слишком мало.

Тогда эти разговоры заканчивались смехом.

Они не воспринимали их как спор. Скорее как игру, в которой каждый пытался проверить границы собственной идеи.

Максим искал пределы возможностей машин.

Аня пыталась понять пределы человеческого понимания.

Лаборатория оказалась совсем не похожей на ту, которую Аня представляла по фильмам.

Здесь не было гигантских экранов с трёхмерными моделями.

Не мигали сотни лампочек.

Не звучали тревожные сигналы.

Это было место, где почти всё выглядело удивительно обыденно.

Длинные ряды рабочих столов.

Мониторы с бесконечными графиками.

Серверные стойки, негромко шумевшие за стеклянной перегородкой.

Полки, заставленные оборудованием, измерительными приборами и коробками с экспериментальными модулями.

Белые доски были исписаны формулами настолько плотно, что свободное место оставалось только в углах.

На каждом столе лежали толстые папки.

Отчёты.

Журналы испытаний.

Результаты экспериментов.

Но очень быстро Аня поняла: отчёты здесь никто не писал ради отчётов.

Каждая строка была частью большой картины.

Каждый эксперимент рождал новые вопросы.

Каждая ошибка становилась ещё одной точкой в огромной системе знаний.

Главной работой сотрудников было вовсе не программирование.

И даже не создание алгоритмов.

Самым трудным было научиться видеть причины там, где остальные замечали только последствия.

За одним из столов сидел мужчина лет пятидесяти-пятидесяти пяти.

Перед ним лежала раскрытая папка.

Рядом стояла стакан с чаем в подстаканнике, никто уже не помнил, когда он появился у него в лаборатории. Казалось, он был там всегда но легенда гласила, что его ему подарили на очередную «круглую» дату, приуроченную к первому полету человека в космос.

Он неторопливо делал пометки простым карандашом, что это был не просто его привычный способ работы, это был принцип.

Никаких красных ручек.

Никаких ярких маркеров.

Ошибки должны исправляться спокойно.

Без эмоций.

Чай Сергей Павлович считал лучшим напитком для работы.

Не потому, что особенно любил чай.

А потому, что кофе, по его мнению, создавал иллюзию продуктивности.

Настоящая концентрация строилась совсем иначе.

На дисциплине.

Режиме.

И системном мышлении.

Он поднял взгляд поверх очков.

Несколько секунд внимательно рассматривал молодых сотрудников.

— Молодые специалисты?

— Да.

— Хорошо.

Он снова посмотрел в документы.

— Значит, ещё не успели испортиться привычкой делать красивые презентации вместо работающих решений.

Максим едва заметно улыбнулся.

Аня так и не поняла, была ли это шутка.

— Сергей Павлович.

Он коротко кивнул.

— Если хотите чему-нибудь научиться — задавайте вопросы.

Небольшая пауза.

— Если хотите произвести впечатление — это не ко мне.

Дальше он снова погрузился в документы.

Только спустя несколько лет Аня поймёт: именно так Сергей Павлович выражал уважение.

Он не хвалил заранее.

Он давал возможность доказать.

Дверь лаборатории неожиданно распахнулась.

— Доброе утро!

В помещение буквально влетел молодой инженер с рюкзаком за плечами.

Из кармана торчал свёрнутый в трубочку лист бумаги.

В одной руке он держал термокружку с кофе.

В другой — ноутбук.

— Лебедев, — спокойно произнёс Сергей Павлович, не поднимая головы.

Молодой инженер остановился.

— Уже понял...

— Я ещё ничего не сказал.

— Но собирались.

По лаборатории прокатился тихий смех.

— Добро пожаловать, — улыбнулся парень, протягивая руку Ане. — Дмитрий. Но все зовут Димой.

Энергии в нём хватило бы на половину отдела.

Если Сергей Павлович создавал порядок, то Дима создавал движение.

Он мог одновременно обсуждать архитектуру нового алгоритма, искать потерянный кабель и рассказывать историю, которая начиналась совершенно не по теме, но почему-то всегда оказывалась связанной с работой.

И удивительным образом эти два совершенно разных человека прекрасно работали вместе.

В дальнем конце лаборатории почти незаметно сидела девушка.

Она не участвовала в разговоре.

Не подняла головы, когда вошли новички.

На её столе лежали раскрытые книги, несколько мониторов показывали разные модели, а рядом остывала забытая чашка чая.

— Это Елена, — тихо сказал Дима.

Он немного понизил голос, словно находился рядом с работающим прибором.

— Если она не отвечает, значит думает. Если отвечает односложно — значит думает ещё сильнее.

Аня улыбнулась.

Елена действительно производила впечатление человека, который большую часть времени находился где-то глубже обычного разговора.

Елена  практически всегда приходила первой и почти всегда уходила последней.

На столе у Елены всегда была бутылочка с чистой водой которую она пила в течение дня, так как она позволяла сохранять ясность ума и высокую работоспособность.

Дмитрий и Елены придерживались разных подходов в работе.

Дмитрий сначала нажимает кнопку, потом читает документацию.

Елена сначала пишет документацию, а потом разрешает нажать кнопку.

Они регулярно спорили о том, как правильно работать, не редко подкалывали друг друга при каждом удобном случае и искренне считали, что второй всё усложняет.

Но если возникала настоящая проблема, они действовали как давно сыгранная команда: Дмитрий находит решение быстрее всех, Елена делает так, чтобы это решение не пришлось искать ещё раз.

Поэтому их споры никогда не заканчивались победой одного из них. Заканчивались они обычно словами: — Ну вот, опять сработало... — Да. К сожалению, благодаря нам обоим.

Сергей Павлович давно перестал искать победителя в их спорах.

Он знал: если Дмитрий неожиданно согласился с Еленой — значит, либо не понял вопрос, либо задумал что-то особенно опасное.

Если Елена без возражений приняла предложение Дмитрия — значит, она уже мысленно придумала три ограничения и два способа откатить изменения.

Он редко вмешивался. Не потому, что ему было всё равно, а потому, что слишком хорошо знал обоих. Дмитрий заставлял команду двигаться вперёд, Елена не позволяла ей сорваться в пропасть.

Иногда Сергей Павлович, сделав глоток чая, с улыбкой говорил:

— Не мешайте им. Они сейчас не спорят. Они проектируют.

И действительно, через полчаса из кабинета обычно выходило решение, которое по отдельности ни Дмитрий, ни Елена никогда бы не придумали.

Казалось, время внутри лаборатории действовало на неё иначе.

Первые месяцы пролетели незаметно.

Работа оказалась совсем не похожей на университет.

Здесь никто не выдавал готовых задач.

Не существовало правильных ответов.

Каждое решение приходилось обосновывать и доказывать.

Каждую гипотезу — проверять.

Каждый вывод — подтверждать экспериментом.

Иногда на поиск причины одной ошибки уходила неделя.

Иногда — несколько месяцев.

Именно тогда Аня поняла главное правило настоящей науки:

Недостаточно найти решение.

Нужно понять, почему именно оно оказалось правильным.

Однажды она впервые обратилась к Елене напрямую.

— Елена, ты не подскажешь...

Елена не подняла глаз от монитора.

— Если вопрос про данные — спрашивай. Если про людей — я плохой советчик.

Аня немного растерялась.

— Хорошо. Тогда пока только про данные.

Елена кивнула и показала несколько строк на экране.

Разговор занял меньше пяти минут.

Но после него Аня ещё долго смотрела на изменённую структуру анализа.

Через несколько дней она заметила, что работа с экспериментальными данными стала значительно проще.

Кто-то изменил систему хранения результатов.

Без совещаний.

Без предложений.

Без отдельного задания.

Когда Аня спросила Диму, кто это сделал, он только пожал плечами.

— Елена.

— Её попросили?

Дима усмехнулся.

— Нет.

— Тогда зачем?

Он посмотрел в сторону её стола.

— Наверное, потому что теперь так лучше.

Когда позже Аня спросила об этом саму Елену, та ответила спокойно:

— Если что-то можно сделать удобнее, зачем оставлять сложнее?

И снова вернулась к работе.

Однажды Аня предложила изменить алгоритм обучения одной из экспериментальных систем.

Расчёты выглядели безупречно.

Логика казалась правильной.

Но результат оказался неожиданным.

Система стала менее устойчивой.

А в некоторых ситуациях — совершенно непредсказуемой.

На утренней планёрке Аня подробно объяснила свою логику.

Когда она закончила, Сергей Павлович сделал глоток чая.

— Хорошо.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Что хорошего?

Он поставил чашку на стол.

— Теперь ты знаешь ещё один способ, который не работает.

Сергей закрыл папку.

— Наука именно так и устроена.

Он посмотрел на неё поверх очков.

— Неудачный эксперимент — это тоже результат, если ты поняла, почему он оказался неудачным.

Вечером, уже дома, Анна долго смотрела в окно.

Ей вспомнился тот крошечный росток на подоконнике.

Тогда она тоже очень хотела, чтобы всё получилось сразу.

Но растение не выросло потому, что она заставила его.

Оно выросло потому, что получила возможность расти.

Время летело быстро.

За это время сменилось три поколения серверов.

Дима успел дважды сменить ноутбук и один раз — мировоззрение.

По его словам, ноутбук поменять оказалось проще.

— Новый процессор поставил, память увеличил — и всё понятно, — говорил он. — А вот с собственными взглядами иногда приходится долго разбираться.

Сергей Павлович по-прежнему пил тот же чай из того же стакана в подстаканнике.

Аня редко задерживалась на одном решении.

Едва закончив один проект, она уже бралась за следующий.

Она умела слушать и не боялась признавать ошибки.

Но главное — обладала редкой способностью соединять знания из разных областей.

Если большинство специалистов искали ответ внутри своей дисциплины, то Аня пыталась увидеть всю систему целиком.

За время работы Аня первой в институте добилась того, что сложная модель не просто выдавала ответ, а могла объяснить, почему пришла именно к нему. Многие считали это лишним, пока не оказалось, что без объяснений системе никто не доверяет и пне редко полученный результат не соответствует требованиям. Также Анна разработала архитектуру, позволяющую нескольким специализированным моделям совместно искать решение сложной задачи, именно эта идея станет одной из основ архитектуры всех моделей с искусственным интеллектом. Интерфейс естественного общения, который по настоянию Ани был внедрен в вычислительные машины позволял  понимать контекст человеческого разговора, а не только команды. Тогда над ней посмеивались: «Мы искусственный интеллект создаём или психолога?»

Именно это постепенно сделало её незаменимой.

Максим тоже быстро рос как исследователь.

Его проекты отличались точностью и продуманностью.

Он умел строить системы, в которых каждый элемент имел своё назначение, а каждое решение можно было объяснить и проверить.

Самооптимизирующееся ядро процессора,  которое разработал Максим, позволило системе перестраивать собственные вычисления без остановки работы. Благодаря этому производительность выросла в разы. Гибридная вычислительная архитектура, в которую он объединил несколько разных методов вычислений  позволяло оптимально использовать сильные стороны каждого. Многие считали это слишком сложным, но решение оказалось чрезвычайно эффективным и очень перспективным для дальнейшего развития. Распределённая отказоустойчивая среда алгоритмы которой позволяли системе продолжать работу даже при выходе из строя части инфраструктуры.

Но чем опытнее они становились, тем отчётливее проявлялось различие их взглядов.

Для Максима интеллект оставался, прежде всего, совершенной вычислительной системой.

Системой, которая должна быть надёжной, предсказуемой и полностью контролируемой.

Не потому, что он боялся умных машин.

А потому, что он слишком хорошо знал людей.

Он понимал: самая опасная часть любой технологии — не сама технология, а человек, который использует её без понимания последствий.

Для Ани главным вопросом было другое.

Может ли машина однажды научиться понимать человека?

Не выполнять команды.

Не просто распознавать эмоции.

А действительно понимать смысл, который стоит за человеческими решениями.

Ответа пока не существовало.

Но именно этот вопрос всё чаще не давал ей покоя.

Однажды вечером, когда лаборатория уже почти опустела, Анна посмотрела на Максима поверх монитора.

— Ты ведь знаешь, почему начинающие садоводы чаще всего губят растения?

Максим оторвался от экрана.

— Потому что не умеют ухаживать?

— Нет.

Анна улыбнулась.

— Потому что слишком стараются.

Максим заинтересованно посмотрел на неё.

— Слишком много поливают. Слишком много удобряют. Ставят на самое яркое солнце. Или, наоборот, прячут в тень. Каждый день проверяют корни, рыхлят землю...

— Они хотят как лучше.

— И именно поэтому растение иногда погибает.

Максим задумался.

Он долго смотрел на экран, но было понятно, что уже не читает данные.

— А если растение вырастет кривым? — спросил он наконец.

Анна улыбнулась.

— Тогда это будет его форма.

Она сделала небольшую паузу.

— Не та, которую мы для него придумали.

Максим ничего не ответил.

Он снова повернулся к монитору.

Но оба понимали: этот разговор был не о растениях.

Он был о том, каким должен быть интеллект, который однажды может появиться рядом с человеком.

О том, должен ли он идти только по пути, который люди заранее для него проложили.

Или способен искать собственное направление.

На этой теме между ними часто возникали жаркие обсуждения.

Но это никогда не было конфликтом.

Они не пытались победить друг друга.

Максим заставлял проверять идеи на прочность.

Анна заставляла задавать более глубокие вопросы.

Их разговоры постепенно превращались в рабочие схемы, новые алгоритмы и неожиданные решения.

Почти семь лет спустя директор института собрал ведущих сотрудников в комнате совещаний. Повод был не рядовой, об этом говорило большое количество руководителей всех подразделений и лабораторий.

Комната совещаний была похожа на летопись института. Вдоль стен — фотографии ключевых проектов разных лет: первые вычислительные комплексы, испытания экспериментальных систем, запуски, совместные международные исследования. Рядом — дипломы, государственные награды и благодарности за разработки, которыми институт по праву гордился. В застеклённых витринах стояли модели созданных здесь устройств, памятные медали, кубки научных соревнований, а также десятки сувениров, подаренных коллегами из других институтов и университетов мира. Каждый из них напоминал не о визите, а о совместной работе и общем результате. Особое место занимала большая фотография первого коллектива института. Многие лица давно стали легендами, но именно с них начиналась история всего, что было создано позже. В конце зала висела доска с портретами директоров института разных лет. Каждый оставил после себя что-то своё: новые лаборатории, научные школы, международные проекты или талантливых учеников. На стене, напротив большого овального стола, висела небольшая металлическая табличка. Простая, без эмблем и украшений. «Не думайте о том, возможно ли это. Сначала мечтайте.»

В комнате совещаний царила возбужденная обстановка.

На столе лежали документы нового проекта.

— Мы начинаем новый долгосрочный проект, — обратился к собравшимся директор института.

Он сделал небольшую паузу.

— Нам нужна не очередная аналитическая система. Не ещё один цифровой помощник. Перед нами поставлена задача сделать следующий шаг. Создать интеллект нового поколения.

Сотрудники молчали. Все понимали масштаб задачи.

— В нашем институте немало выдающихся специалистов. Многие из вас могли бы возглавить этот проект.

Директор посмотрел в сторону Максима.

— Максим Владимирович за последние годы создал решения, благодаря которым мы сегодня вообще можем говорить о проекте такого масштаба. Его разработки стали основой нескольких ключевых направлений института и получили признание далеко за его пределами.

Затем он перевёл взгляд на Анну.

— Анна Викторовна не раз доказывала, что умеет не только находить нестандартные научные решения. Она умеет объединять людей. Рядом с ней специалисты перестают быть отдельными исполнителями и становятся командой. Она слышит разные точки зрения, не боится признавать сильные идеи коллег и умеет сделать так, чтобы каждый чувствовал свою ответственность за общий результат.

Он снова обвёл взглядом зал.

— Проект такого масштаба невозможно построить усилиями одного, даже самого талантливого человека. Поэтому руководителем проекта назначается...

Директор посмотрел на Анну.

— Анна Викторовна. Поздравляю.

На несколько секунд в кабинете стало совсем тихо. Аня медленно кивнула. Она не чувствовала радости победителя. Скорее, в этот момент на неё легла ответственность. Слишком большая задача не оставляла места для самоуверенности. Максим с улыбкой принял назначение Анны и первым подошёл поздравить её. Он пожал ей руку.

— Поздравляю.

Несколько секунд они молчали.

— Ты к этому стремилась, — сказал он.

Аня посмотрела на него.

— Да. Она улыбнулась.

— Но теперь самое сложное только начинается.

Максим кивнул. У него были свои планы, и он не собирался от них отказываться. Они оба знали: впереди будет работа, которая потребует от них не только знаний, но и ответа на вопрос, который они задавали себе много лет: Что именно человек хочет создать, когда создаёт разум, способный думать? Именно с этого вопроса начался путь, к которому Анну незаметно готовили всю жизнь.