Глава VII. Лица Под Кожей

Запах палёного мяса и дария — первое, что встречает вас в раю или в медблоке корабля Самаэля. Разницы немного: там жгут грешников, а здесь собирают людей по частям после того, как их пожевали.

Я пришёл в себя от того, что мою челюсть свело судорогой. Попытка поднять руку отозвалась тупым эхом в плече. Впервые в жизни я не был прикован ремнями. Моё тело удерживали лишь хромированные щупальца медицинского аппарата жизнеобеспечения — их иглы манипулировали надо мной. Одна из них глубоко засела в вену на сгибе локтя, а холодный обруч нейросканера плотно охватил виски. Провода тянулись к мониторам над головой, рисуя мой пульс ровной зелёной линией.

— Твою мать, голова как колокол над алтарём, — просипел я в белый свет хирургических неоновых лент.

Не сразу понял, что не могу дышать через ноздри — они были закупорены кровавыми ватками. Я вытащил их, отшвырнув алые комки в сторону металлического подноса. Вдохнул стерильный озон. Стало легче.

Скосив глаза, насколько позволяла тяжесть черепа, я оценил ущерб, нанесённый нашей маленькой победоносной войне.

В соседнем боксе два дрона работали над санатором из отряда «Белла». Той самой, что поливала конструктов гепалмом в стоках Приуса. У неё не было ноги ниже колена — просто ровный срез, из которого торчали оплавленные провода гидравлики брони. Один дрон-манипулятор пережимал сосуды стальными пальцами, а второй примерял титановый штифт прямо к окровавленному мясу. Девушка молчала. Она смотрела в потолок пустыми глазами, пока её ногу заменяли кибернетическим протезом.

За полупрозрачной ширмой производились манипуляции со вторым объектом. Доспехи были вскрыты с помощью технического лазера. Я наблюдал бледную кожу и процесс, как врач ушивает рану на левой груди. Это был след от хвоста того существа. Удар был мощным и выполнен профессионально. Он был почти столь же впечатляющим, как тот, которым монстр ударил Лию, прижав её к доспеху в области плеча.

Охрана выглядела не лучше — переломанные игрушки. Двое вообще лежали синие под капельницами. А вот третий… Его я узнал по габаритам. Тот самый громила из столовой. Он сидел напротив, уже выйдя на службу охранять медблок. На голове намотан свежий бинт — след его ранения. Он держал стакан с мутной водой и тихо, стараясь не привлекать внимания, смотрел, как зашивают женскую грудь. Поймав мой взгляд, он чуть выпрямился. Ещё раз кинув взгляд на девушку, он медленно, словно боясь разлить драгоценную жидкость, оперся одной рукой о колено и поднялся.

Его шаги гулко отдавались в стерильном воздухе. Он остановился в метре от моей койки, чуть нависая надо мной. Помолчав, он взглянул на свою воду и перевёл взгляд на меня:

— Хочешь пить?

Я поморщился. Вода выглядела как из стоков. Он сначала не понял, но потом усмехнулся:

— Не, это обычная вода. Просто слегка разбавленная. Витамины, стимуляторы для кроветворения. Ты не заметишь разницы. Просто эффект лёгкого энергетика.

Я взял стакан, понюхал — безвкусно. Пригубил — тоже вода. Выпил залпом.

— А ты живучий, — констатировал он, разглядывая трубки, выходящие из-под моей больничной робы. — Правда, выглядишь паршиво.

Я поставил пустой стакан на тумбочку:

— Чувствую себя так, будто Октавиус пропустил моё тело через мясорубку, скормил фарш свиньям, а из фекалий собрал обратно.

Уголок его рта дёрнулся. Искренне. Без уставной вежливости. Ему действительно стало смешно.

— Отличное сравнение, — буркнул он. — Я бы рассмеялся, но бошка опять взорвётся. Тебя же сюда агна Лия на своём плече донесла. Так бережно, как ребёночка.

Мне показалось, что я ослышался. Меня принесла та, которая в моей реальности могла предложить помощь разве что волоком за ногу — если бы знала, что в конце пути нас ждёт работающий огнемёт с гепалмом другой соратницы.

— Лия? Серьёзно?

Он кивнул, сам не веря своим словам. Я позволил себе короткую усмешку. Губы дёрнулись сами собой, хотя веселья я не чувствовал. Но тут он замялся, переступив с ноги на ногу. Словно пытался выдавить из себя слова, которые приржавели к гортани.

— Ты… это… ну… спасибо тебе. За там, в коридоре. Ты вытащил меня из-под балки. Лежал бы сейчас куском раздавленного мяса. Для других долг превыше человеческих жизней, а тебе… нет, наверное.

Я смотрел на него немигающим взглядом. Голова всё ещё плохо соображала после спасения Лии, а тут откровенность уровня исповеди перед исповедником. Я отмахнулся:

— Я посчитал, что ты ещё не в полной мере испытал своё оружие, — намекнул я на сцену на складах, когда он утверждал, что сможет убить зверя.

Он кивнул — сдержанно и без эмоций. В нижних стоках благодарность оценивалась в один паёк просроченного мяса, а человеческая жизнь ценилась ещё ниже. По большому счёту, мне было безразлично его положение, но я руководствовался старым правилом матери: относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Порой это правило оказывается полезным даже для выживания.

— Джорн Вайс, — внезапно представился он.

— Что? — не сразу сообразил я, поскольку привык считать имена лишь условными обозначениями, позволяющими обращаться к человеку, не крича «Эй, ты» в толпе.

— А… Деон Каликс, — кивнул я в ответ.

Он кивнул, хотя, казалось, знал это имя задолго до того, как я проснулся. Механически оглядевшись вокруг — проверил дронов, врача за ширмой — он наклонился вперёд и прошептал хриплым голосом:

— Там, в зале… Когда эта гора мышц нависла над Лией… Я вышел из своей каюты. Мне не хотелось быть трусом, который сбежал с поля боя. Но я видел…

Я был немного удивлён и отстранился, готовый слушать.

— Видел что?

— Очнулся? — голос Лии разрезал воздух, словно силовой хлыст.

Мы оба обернулись. Она стояла в дверях медблока, словно воплощённая идеальность. Её пепельные волосы были зачёсаны набок, на виске синела вспашка импланта, а на скуле темнел свежий кровоподтёк. Её холодный тон мгновенно заполнил всё помещение, заставив замолчать даже пищащие мониторы. Взгляд скользнул по мне, задержался на стакане в руке Вайса и впился в самого охранника.

Джорн вытянулся, машинально поправляя тунику. Он послушно кивнул ей, бросил на меня последний взгляд — быстрый, понимающий — и молча ушёл в сторону выхода, растворившись в тенях коридора.

Лия подошла к койке выверенной, экономной походкой. Она опустилась на стул ровно там, где недавно стоял Вайс, но дистанция между нами осталась прежней — метр пустоты и насторожённости. Доспехов на ней не было: она сняла тяжёлую броню для ремонта, оставшись лишь в плотном комбинезоне с датчиками, который обтягивал её фигуру как вторая кожа.

— Я жду объяснений, — начала она ровным тоном аристократа низшего ранга.

Я понятия не имел, о чём идёт речь, но понял одно: вопросы будут серьёзными. Мне пришлось подключить все навыки выживальщика-канализационного червяка — умение лгать с честным лицом.

— Начну с простого. Как ты оказался на нижнем этаже, когда был заперт в своей каюте?

— Это лучше спросить у монстра, который вынес мою дверь, — я пожал плечами, стараясь звучать максимально буднично. — Потом я вытащил Вайса из-под завала, — я кивнул в сторону уходящего охранника, — а потом спустился к тебе. Ну… вдруг помощь какая-то нужна была. Не знаю. Как-то спонтанно всё произошло.

— Помощь… — Лия вскинула бровь. В её голосе звенело чистое презрение аристократа к грязи под ногами. — От тебя…

Я почувствовал лёгкий укол иррациональной обиды.

— Я что, радиоактивный кал? У меня нет права помогать людям, если они падают?

Лия чуть осеклась. На долю секунды её идеальное лицо дрогнуло, выдавая замешательство, но она тут же вернула себе маску ледяного равнодушия.

— Допустим. Переходим к сложным вопросам: как ты поднял мои именные ионные клинки?

Я снова дёрнул плечом:

— Просто взял за рукоять.

— Это невозможно, — холодно отрезала она. — Их биосканер реагирует только на мои отпечатки. Чужак просто разорвёт себе руки выдвижными лезвиями при попытке активации.

— Лия, — я чуть приподнял голос, чувствуя, как начинает ныть висок от напряжения. — Откуда мне знать про твои биосканеры на клинках? Я просто поднял их и нанёс удар туда, куда он смотрел. Всё. А то, что они работают только в твоих руках… проверь получше аккумулятор.

Лия моргнула, её взгляд скользнул по моим рукам и вернулся к лицу. Она сделала мысленную пометку — я буквально видел, как шестерёнки в её голове пришли в движение.

— И третий вопрос: как тебе удалось убить этого монстра?

— Он был измотан, — начал я импровизировать, опираясь на логику уставшего бойца. — Я видел, как его хвост швырнул тебя о стену. Монстр потерял темп, оступился, но всё равно двинулся к тебе, чтобы добить. Я не мог этого допустить. Схватив клинки, пока он разворачивался, я вонзил их ему в спину. Он умер.

— И ты отключился, — закончила она за меня, словно ставила точку в отчёте.

— Да, наверное, переволновался. Или кровопотеря. Не знаю.

Я умел врать. Нижние уровни учат этому быстрее, чем грамоте: преувеличить угрозу, скрыть свою слабость, недосказать правду до конца, внеся некоторые корректировки, чтобы после сказанного сразу не вспыхнуть в огне. Я действительно помню тот бой отчётливее, чем стерильные стены медблока. До каждого хруста костей на его теле. До запаха горелого мяса от собственных ладоней. И самое страшное во всём этом безумии было не чудовище. Самым страшным был пульсирующий комок в горле, когда её тело бессознательно сползало по стене.

Мои чувства были на пределе. Я не понимал, что со мной происходит. Если бы мне предложили выбрать одну из всех женщин Помпея-Приуса — грязных рабочих, надменных аристократок, да хоть всех шлюх с ярусов — я бы прошёл мимо них всех. Но рядом с ней мой внутренний компас сходил с ума. Даже сейчас, подключи меня к сенсорам сердцебиения, линия кардиограммы чётко выбила бы её имя ритмичным скачком адреналина.

Лия выдержала паузу. Звучит всё логично, по делу. Ей понятно, что говорю размыто. Но если я был заражён, то вполне вероятно, он бы предпочёл добить её и всех на палубе в сговоре с этим монстром. Она чуть кивнула, переваривая информацию, и продолжила:

— Беатрисс.

— Что? — мой пульс мгновенно дал скачок, пробив фильтры мониторов.

— Почему ты произносил это имя, будучи без сознания? В медблоке. И почему повторял его в бреду здесь, пока симштаты штопали твою голову?

Я замер, пытаясь вспомнить события того дня, очистив разум от адреналинового тумана. В памяти всплыл голос, который я услышал в темноте каюты.

— Это имя прозвучало у меня в голове, когда я сидел там, — начал я осторожно, тщательно подбирая слова. — Кто-то разговаривал с ней, звал её и обещал отомстить. Голос был не мужским, а… каким-то монструозным. Он просил выпустить его, а затем раздался хлопок, похожий на звук лопнувшей струны. Остальное ты знаешь.

Лия заметно вздрогнула. Имя «Беатрисс» носила только одна женщина из нашей ячейки — Агна группы «Белла». В момент нападения монстра её не было рядом. Если бы она была там, вдвоём они бы справились с монстром за минуту.

— Ясно, — коротко бросила она.

Я видел, что она мне не верит. Ни единому слову о голосе. Это одновременно огорчало и спасало. Сейчас я нахожусь под личным патронажем Самаэля, и если бы не он, допрос уже вёлся бы с хирургической пилой Октавиуса.

— Я должна доложить обо всём претору, — Лия резко встала. Комбинезон тихо пискнул датчиками. Она окинула меня взглядом сверху вниз, профессионально оценивая повреждения. Её глаза чуть сузились, фокусируясь на моих плечах и предплечьях. Внезапно она коснулась пальцами моего предплечья, и я вздрогнул.

— Кажется, ты стал больше, — в её голосе прозвучали нотки озадаченности. Её профессиональный взгляд уловил изменение мышечного каркаса, которое пропустили приборы. Но, отбросив это как оптическую иллюзию от усталости, она развернулась к выходу.

Я позволил себе выдохнуть.

— Я хотела сказать… — её шаги оборвались на полпути. Она стояла ко мне спиной, застыв, как статуя из белого мрамора. Плечи едва заметно напряглись, словно следующие слова физически застряли у неё в горле.

— В общем, спасибо, — словно выдавила она через секунду, сбрасывая напряжение. Развернулась и скрылась в коридоре, оставив после себя лишь запах озона и жжёного дария.

---

В зале совещаний претора царил полумрак. В это непростое время свет был слишком дорогим удовольствием. Генераторы работали на пределе своих возможностей, преобразуя пространство — поглощая его впереди и восстанавливая позади. Большая часть энергии передавалась полупространственному минералу — Рубию-7. Никто не знал, какие ещё существа могут быть привлечены к этому плохо изученному экзо-пятну.

Единственным источником освещения было тусклое голубое сияние тактического гололита, которое выхватывало из темноты строгие переборки цвета оружейной стали и фигуру Самаэля, стоявшего у стола, словно изваяние из бледного мрамора. Он внимательно изучал мерцающие строки отчётов Октавиуса и Евы. В воздухе ощущались запахи озона от систем жизнеобеспечения, едва уловимый аромат дария и лёгкий запах синтетической пищи, проникающий через скрытые вентиляционные решётки.

Тяжёлые шаги Лии нарушили эту мёртвую тишину. Она вошла без стука, минуя посты внутренней стражи одним движением головы. На ней был лишь плотный комбинезон, ионный клинок покоился на поясе, напоминая офицерскую шпагу, а с другой стороны виднелась кобура револьвера. Лицо Лии было серым от усталости, но глаза горели сухим, праведным огнём.

Она не стала тратить время на приветствия или формальности. Остановившись ровно в пяти шагах от края стола — дистанция атаки или доклада:

— Здравствуй, Лия.

Самаэль даже не повернулся, продолжая внимательно изучать свиток данных. Лия чуть кивнула его спине в знак приветствия и заговорила ровным, звенящим голосом:

— Претор Самаэль. Докладываю по инциденту нападения. Большая часть состава получила ранения различной степени тяжести. Трое охранников мертвы. Также мертва механоид Елена. Мы не успели её спасти. Общими усилиями мы истощили монстра. Но он оказался настолько силён, что вывел из строя всех моих боевых подруг, включая меня. Последний удар нанёс… — она запнулась, словно слова застряли у неё в горле, — Деон. Если бы он не оказался рядом, последствия были бы катастрофическими. Если это не была мутация, то чистое везение.

Самаэль медленно поднял голову. Его стальные глаза встретились с её взглядом, в них не было ни злости, лишь краткое удивление аналитика:

— Деон?

— Да, его гермодверь была выбита плитой палубы, которую монстр швырнул в охрану. Я проверила протокол вскрытия замков.

Самаэль хмыкнул и на секунду отвёл взгляд, задумавшись о чём-то. Глубоко вздохнув, он отбросил лишние мысли и заговорил:

— Я ознакомился с рапортом старшего охраны, Лия. Они живы благодаря тебе. О действиях Деона там нет ни слова. Лишь упоминание, что объект помещён в медблок для устранения повреждений тканей.

— Зато Елена мертва, Претор Самаэль! Из-за вашей опрометчивости! — голос Лии сорвался на сталь. Она сделала шаг вперёд, положив руку на рукоять меча. Претор заметил этот жест и взглянул ей прямо в глаза.

— Ты обвиняешь меня в предательстве? — он чуть приподнял правую бровь. Его голос оставался ровным, почти скучающим. Казалось, ситуация его скорее забавляла.

— Мне нужны ответы, Претор Самаэль. Если я их не получу, буду действовать согласно Протоколу «Службы Санации» об угрозе дестабилизации и мутации внутри Нексуса. — Лия выпрямилась во весь рост, возвышаясь над Самаэлем, пытаясь подавить его своей волей. — Вы знали, какую угрозу представляет эта тварь. То, что зверь выбрался, лежит на вашей ответственности. Его нужно было сжечь там же, в стоках Приуса, а не тащить в брюхо корабля ради сомнительных целей. Елена заплатила за это своей кровью.

Самаэль глубоко вздохнул. Сейчас между ними пролегла тонкая грань между верностью ячейке и государственной изменой. Он сделал полоборота к столу позади себя, протянул руку и активировал пикт-проектор.

— Твои эмоции излишни, Лия. Ты говоришь со мной как обвинитель с подсудимым. Но мои действия были согласованы с доктриной «НЕКСУС», утверждённой тобой лично на агнессе «Служба Санации» в Поднебесном Помпее.

Он увеличил схему тюремной клетки.

— Это доклад Октавиуса. — сделав паузу, чтобы дать Лии изучить данные, — Клетка была надёжной, как слово самого доминуса, — сухо начал он, чеканя слова. — Решётка класса «Инферно» разработана Октавиусом по схемам учёных из НЕКСУС-ДЕЛЬТА по удержанию мутантов вплоть до класса «Титан». Он лично перепроверил каждый шов после инцидента с объектом С-65/АБЕРР-ГАММА. Коэффициент прочности девяносто девять и восемь десятых. Сплав выдержал бы прямое попадание из плазмы. Кинетический заслон и энергетический барьер работали на полную мощность. Объект сломал бы все клыки, физический прорыв исключён. Полевальтрамовый брезент блокировал любые психические волны изнутри. Если он и мог с кем-нибудь телепатически связаться, то только в пределах нашего корабля. Клетка была взломана не изнутри, а снаружи.

Лия сжала челюсти с такой силой, что они скрипнули, и почувствовала, как натянулся комбинезон. Если это не сбой систем, значит…

Самаэль переключил канал данных и взглянул на Лию, словно предупреждая её о чём-то. Однако он не остановился и продолжил. Изображение на экране сменилось, и теперь это была объёмная пикт-запись, снятая камерами внутреннего наблюдения в коридоре. Качество изображения было хирургически чётким.

В кадре появилась Беатрисс — высокая статная брюнетка с фиолетовой прядью волос, агна группы «Белла», близкая подруга и соратница Лии. Они вместе провели десятки боёв, прикрывая друг другу спины.

Беатрисс стояла у панели управления и нажала на кнопку активации. Дверь распахнулась, и изображение перешло на вид из складского отсека. Беатрисс прошла мимо пленённого полуконструкта, который тянул к ней тонкие руки сквозь прутья соседней камеры. Однако её целью была массивная клетка, накрытая брезентом. Она тихо, аккуратно сбавила шаг. Подойдя к клетке, она откинула ткань и прижалась к адамантиевому корпусу, словно была возбуждена.

Сунув взломщик в пульт управления клетки, она запищала, словно отказываясь сдаваться. Писк. Сухой звук, выдающий ошибку. Треск протоколов. И клетка вспыхнула сигналами деактивации защиты и распахнулась. Монстр стал выходить из заточения, оковы с лязгом откинулись в сторону. Слышалось влажное, хриплое дыхание твари. Беатрисс кинулась к нему в объятия, словно они были знакомы много лет. Её руки начали ласкать монстра: обвили массивную шею, гладили лицевые пластины. В следующий момент запись показала то, ради чего претор затеял этот разговор: губы Беатрисс прижались к пульсирующим жвалам монстра в долгом, омерзительном поцелуе. Это выглядело не как акт безумия, а как встреча любовника после долгой разлуки.

На мостике повисла тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей «Элары». Лия смотрела на голограмму, не моргая. Чёрный полимер её стержня вдруг показался душным саваном. Цвет схлынул с её лица, оставив лишь пепельную бледность фанатички, заглянувшей в бездну абсолютной скверны. Это была не одержимость — слепую ярость она бы поняла и выжгла огнём. Это было хуже. Холодный, осознанный союз плоти. Губительный симбиоз. Её лучшая подруга. Предала их не под пытками, а добровольно.

— Нет… — прошептала она одними губами. — Беатрисс…

— Сотри это имя из реестра, — холодно оборвал её Самаэль. — Перед тобой теперь только биологический мусор.

Лия вспомнила, как Деон бредил этим именем, когда был без сознания. Он словно пытался предупредить её… Или указать на человека, который был в этом виновен.

— Деон тоже бредил этим именем, когда был в бессознательном состоянии, — погружаясь в туман воспоминаний, заключила она.

— Наш Деон начинает приносить пользу всё чаще, — заметил Самаэль, сложив руки на поясе. Он перехватил инициативу в обвинении, возвращая себе статус хозяина положения.

Лия повернула голову к нему. Шок отступал, сменяясь холодной, сосредоточенной ненавистью.

— Зачем? — процедила она сквозь зубы, её глаза сузились до щелок. — Зачем ты сохранил эту грязь? Чтобы тыкать ею мне в лицо, когда я в следующий раз приду с претензиями?

Самаэль лишь вздохнул, деактивировав запись. Помещение вновь погрузилось в интимный полумрак.

— Потому что я знал, что ты придёшь сюда с осуждением, — произнёс он тихо, но его голос резонировал в пространстве сильнее любого крика. — Ты пришла судить меня за смерть Елены. Я понимаю твоё состояние, Лия. Мне искренне жаль, что мы несём потери. Но хуже всего — это ослепнуть и начать судить своих боевых товарищей вместо врага. Между нами не может быть недомолвок, Лия. Я показал тебе это не для того, чтобы причинить боль. Я сделал это, чтобы лично ты приняла соответствующие решения.

Он обошёл стол и приблизился к ней. Потёр переносицу, словно от усталости, и с искренностью в голосе произнёс:

— Я не стремлюсь к дружбе между нами, Лия. Сейчас время великого испытания, и это был жест доверия. Я не нарушаю наш долг. Ты доказала свою преданность «Нексусу» и своему клану. Беатрисс открыла эту клетку. Октавиус пришлёт мне личный шифр, где она достала вирус взлома. Возможно, она не единственная, кто предал команду здесь. Но монстр вышел не потому, что сломал прутья. Его выпустила на волю Беатрисс.

Он заключил:

— Не переживай, Лия. Данные с общих архивов уже стёрты. Я позаботился об этом. А эта единственная запись будет в твоём личном распоряжении. Можешь её сжечь, а можешь оставить как память — мне всё равно.

Остановившись, он дал словам осесть. Самаэль позволил себе скупой дружелюбный жест — короткий кивок, заменяющий улыбку.

— А теперь иди. Приведи свои ряды в порядок. Что делать с Беатрисс — решать тебе.

Не дожидаясь ответа, претор присел на своё кресло с откидной спинкой и принялся печатать отчёты в общий архив механическими движениями пальцев.

Лия ещё постояла с минуту, переваривая информацию. Она пришла с обвинениями, но обвинили её саму. Не её личность, но её подразделение «Служба Санации». Запах дария внезапно стал тошнотворным, вызывая рвотный рефлекс. Впервые в жизни агна почувствовала ледяной ужас не перед врагом снаружи, а перед гнилью, пустившей корни внутри собственного сердца.

Самаэль проводил Лию взглядом, убедившись, что она удалилась по коридору достаточно далеко от зала. Её тяжёлые шаги постепенно растворились в монотонном гуле корабельных систем — лишь на миг эхом отозвались в перекрёстке коридоров, а затем стихли.

Из тени у дальней переборки послышался голос, низкий и чуть хриплый, словно пропитанный пылью вентиляционных шахт:

— Ваш опыт общения, манипуляций и перевода обвинений меня восхищает.

Зикс появилась из темноты, словно сотканная из ночи: её силуэт на мгновение слился с мрачным рельефом стены, а затем шагнул вперёд, оставив за собой едва уловимый запах машинного масла и озона. Она двигалась беззвучно, как призрак, привыкший оставаться незамеченным.

— Обычная работа преторов, Зикстра, — спокойно произнёс Самаэль, повернув голову в её сторону. Его пальцы слегка скользнули по холодному краю стола, словно проверяя реальность происходящего. — Нам нужно было ослабить её фанатичный пыл жестом доверия и внутреннего конфликта. Эта ситуация оказалась идеальной. Ты всё сделала?

Зикс небрежно бросила на стол сумку с планшетами — та глухо стукнулась о металл, и по столешнице прокатилась короткая дрожь. Из сумки выглядывал край оплавленного чипа, а на корпусе одного из планшетов темнел след термического ожога.

— Весь архив уничтожен, — коротко бросила она, чуть наклонив голову, словно прислушиваясь к чему-то за пределами комнаты. — Даже если сам Октавиус решит его восстановить, он наткнётся на полное ничто. Ни следа, ни копии, ни резервного копирования. Весь кэш почищен. Только чистый код и тишина. Осталось только это.

— Замечательно, — Самаэль удовлетворённо кивнул, взяв единственный уцелевший галоархив с памятью. Он с прищуром взглянул на неё. Свет гололита скользнул по его лицу, на мгновение высветив жёсткие черты и тень усталости в уголках глаз. — Ты не находишь местные вентиляционные шахты слишком тесными для постоянного проживания?

— На что вы намекаете? — в голосе Зикс проскользнула холодная искра. Она скрестила руки на груди, и тусклый свет отразился от тонкой пластины скрытого бронежилета под тканью её чёрного комбинезона.

Самаэль вздохнул, откинувшись на спинку стула. Переплёт из эко-кожи тихо скрипнул, отзываясь на его движение. Где-то в глубине переборки щёлкнул клапан вентиляции, и в зал ворвался короткий порыв воздуха — холодного, с привкусом синтетической еды и перегоревшей проводки.

— У меня есть для тебя ещё одна работа, — произнёс он. — Она поможет окончательно вывести тебя из тени в нашей ячейке.

— Мне удобно работать так, — резко возразила Зикс. — У меня нет желания делить блок с этими мужланами, ловя на себе их похотливые взгляды.

— Рано или поздно ваша деятельность будет раскрыта, Зикстра, — произнёс Самаэль спокойно, но твёрдо, не отводя от неё взгляда. — Согласно протоколу Помпея-Приуса, преторам запрещено нанимать людей, чей статус ниже Верхнего Яра. Это является грубым нарушением и может нанести ущерб репутации. Однако существуют некоторые исключения. — Он сделал небольшую паузу, словно отложив раскрытие этой информации на более подходящее время. — Вы не являетесь центром галактики и не можете считать себя умнее и хитрее всех. Я не желаю вновь проходить рутинные проверки искренности в «НЕКСУС». Моя цель — устранить этот недостаток.

Самаэль медленно провёл ладонью по столу, стирая невидимую пыль. В воздухе витал слабый запах дарии — он всё ещё не выветрился после разговора с Лией, смешиваясь с металлическим привкусом корабельной атмосферы.

— Я не прошу тебя стать частью их мира, — тихо, почти шёпотом произнёс он, но в этом шёпоте звучала непреклонность. — Я прошу тебя стать видимой для тех, кто должен тебя видеть. Для ячейки. Для меня. Это не про комфорт, Зикс. Это про доверие. Ты сама убедилась, что это слово здесь шаткое.

Она помолчала, глядя куда-то мимо него, в темноту за пределами светового круга. Где-то вдалеке коротко взвыла сирена — обычный фоновый шум корабля, который никто уже не замечал. Она ощутимо вздохнула. Самаэль понял этот жест как «хорошо».