Глава 2. Добро пожаловать в Рейвенз Рич

Автоматические ворота распахнулись открывая невероятный вид. Девушки каждый раз поражались масштабам особняка. Казалось, что этот дом был лишним в современном мире. Длинная дорожка к дому, мягкие газоны, идеально подстриженные кустарники и плодовые деревья. Каждый камешек словно лежал на своем месте. Каждая травинка росла четко там, где ей и полагалось. Все это было заслугой Мартина, дворецкого дедушки, а теперь и их. 

На пороге дома стоял Мартин. Два автомобиля остановились друг за другом, Лила и Мелисса вышли из салонов почти синхронно. Дворецкий спустился по идеально вымытым мраморным ступенькам. Встав перед девушками мужчина улыбнулся. Ему было около тридцати пяти, среднего роста с довольно необычными чертами. Их было невозможно описать и составить четкое представление о нем. Его образ все время уплывал из памяти. Но как только Мартин встречался вновь, будто из дымки сознания выливалась четкая картина, говоря “как я мог забыть эти синие глаза”. Его темные, почти черные волосы были, как всегда, идеально уложены назад. Прямой нос, четкие скулы и пронзительный взгляд напоминали манекена, которых так боялась Мелисса. Дворецкий выглядел так, словно сошел с картины конца 19-века. Он был живым и ярким, но в то же время его лицо могло не выдать не единой эмоции. Даже, когда он говорил, иногда казалось, что голос его звучит в голове, а губы не шевелятся. 

Мартин взял ключи от машин и начал аккуратно выгружать вещи. Лила и Мелисса прошли тем временем в дом. Особняк был ровно таким же, как и много лет назад. Чистый, с большим количеством экспонатов в центре гостиной. Тут всегда пахло теплом, камином, кофе и табаком. Дедушка курил трубку с настоящим табаком. Он любил сорта Берли и Перик. Всегда смешивал пропорции сам под настроение и всегда варил кофе себе самостоятельно. Это он не доверял даже Мартину. Сестры посмотрели друг на друга и улыбнулись. Они словно вновь очутились в далеком прошлом. Когда совсем маленькими приезжали сюда. Мама девочек — Хизер Ами Блосвей — была дочерью Оливера Ами Блосвея. Он был богатым собирателем редкостей, но странным, чем пугал свою дочь и ее мужа. Несмотря на то, что родители не особо принимали эти его «странности» и пытались минимизировать его общение с внучками — малышки любили приезжать к нему летом и слушать истории о разных артефактах и книгах, которые он привозил из своих путешествий. Именно поэтому сестрам достался огромный дом за городом со всеми его странными штуками, которые были повсюду. 

Лила присвистнула, прошла вперёд. Внутри помещение было просторным и очень аристократичным. Винтовая лестница вела ко второму этажу. Массивные шкафы были битком заполнены книгами и рукописями, а в центре, за креслами, красовался камин. Из коридора можно было попасть в несколько других комнат, включая кабинет дедушки

Мелисса подошла к одной из тумбочек и провела пальцем по стеклянной колбе, под которой лежал, как она помнила, кинжал какого-то древнего жреца из Египта. Девушка поджала губы. Ей стало жутко стыдно, что так вела себя с дедулей в его последнее время и перестала уделять внимание. 

— Слушай, ты не должна винить и злиться на себя, — голос ее сестры вывел девушку из воспоминаний. 

— Я знаю, — Мелисса улыбнулась.

Мартин вернулся незаметно. Тихо как мышка. Он всегда был очень тихим, будто жил на секунду впереди. У него были решения на все проблемы, он точно угадывал желание домочадцев даже лучше их самих. Он словно подстраивался под обстоятельства и был очень везучим человеком. 

— Госпожа Лила Ами Блосвей, госпожа Мелисса Ами Блосвей, — дворецкий легко поклонился по очереди к девушкам. — Добро пожаловать в особняк Рейвенз Рич.

— Спасибо, Мартин, мы скучали, — сказала Мелисса и улыбнулась ему как старому приятелю.

Мартин жил у дедушки чуть больше 20 лет, с тех пор, как дедушка спас во время наводнения в одной из экспедиций юного парнишку. Его семья погибла. От шока Мартин не помнил своего имени и вообще очень мало помнил из того, что с ним было до встречи с Оливером. Поэтому дедушка оформил опеку над парнем, и забрал его с собой. Спустя годы Мартин, это имя он сам выбрал себе, решил, что очень благодарен Оливеру и решил остаться работать в Рейвенз Рич в качестве дворецкого и помогать старику. Но даже после его смерти Мартин не ушел из особняка, а продолжил ухаживать за домом и двором. Он поливал клумбы, стриг кусты и опрыскивал плодовые деревья. Собирал урожай прекрасных яблок редких сортов “Розовая жемчужина”, “Черный оксфорд” и других фруктов и ягод. Мартин один справлялся со всем. Он был готов всегда подать чай и прикрутить полку, он мог сразу после обеда полить газон или покрасить крышу. Дворецкий из него был изумительный. Правда, Мартин часто был молчалив и отстранен. Он никогда не говорил, если его не спросить. И всегда его ответы звучали кратко, емко и по делу. 

Мартин вновь почтенно поклонился и показал девушкам в сторону лестницы. Из-за этого действия рукав его идеально отутюженного черного пиджака немного задрался показывая небольшой кусок татуировки. Сложный орнамент поднимался, прячась в одежде.

— Ваши спальни готовы. Я не знал, что вам может понравиться, поэтому просто убрал и застелил кровати. Рядом есть магазин, вы сможете приобрести все необходимое для уюта там. 

— Я схожу, но сначала осмотрюсь, — сказала Лила

***

Надев легкое пальто, чтобы укрыться от порывистого ветра. Девушка поправила свои бордовые волосы и надела платок, чтобы не намокнуть под мелким дождем. Лила любила серость, поэтому решила пройтись пешком. Она была счастлива побродить под мелкими каплями, которые попадали на лицо. Дождь ее успокаивал, она была всегда на взводе, всегда готовая к любым приключениям. Всегда очень яркая, чувственная. Она не умела делать что-то наполовину, когда дело касалось эмоций. Она не умела немного любить или слегка ненавидеть. Она всегда отдавалась чувствам с головой. И только прогулки под дождем дарили ей долгожданное спокойствие и умиротворение. Побродив по отдаленно знакомым улицам девушка нашла магазин со всякой всячиной с незамысловатым названием «у дяди Рона». Лила зашла в магазин и стянула с головы платок. Ее поприветствовал коренастый мужичок и тут же предложил товары по большой скидке. 

Вежливо отказавшись Лила взяла тележку и направилась бродить по отделам. Она не хотела провести первую ночь в неуютной комнате. Холодный свет от ламп местами мигал, чем сильно утомлял девушку. Она думала о том, что увидела недавно. О том самом вечере, который не просто создал ей с сестрой проблем, а разделил жизнь на "до" и "после". 

— Вы кажется не местная, — вкрадчивый голос вывел Лилу из размышлений. 

— Переехала сегодня. Но я бывала тут в детстве, — Лила провела рукой по плюшевому ковру молочного цвета. — Я возьму его. 

Лила посмотрела на молодого продавца. Светлокаштановые волосы забавными завихрушками были уложены вверх. Аккуратные черты лица и мягкий улыбчивый взгляд каре-зеленых глаз привел Лилу в чувства. Она полностью скинула с себя вуаль воспоминания, которая не давало ей покоя. 

— Мы можем оформить вам доставку, привезем сегодня, если будет удобно, — его голос был мягким, теплым, как осенний вечер где-то в Италии. 

— Да, было бы здорово. Я тогда закуплюсь полноценно, — Лила улыбнулась и отдала продавцу, который настойчиво пытался помочь, тележку. 

— Меня зовут Саймон, — парень мягко улыбнулся и повел девушку по отделам.

— Лила.

Девушка покупала все подряд начиная от нового постельного белья, заканчивая красивой статуэткой в подарок сестре. Они с Саймоном болтали обо всем: о городе, его жителях, о красивых вещах на полках. Магазин хоть и казался небольшим, вместил в себя, действительно тысячу разных мелочей. Дядей Роном был тот коренастый мужчина на кассе и по совместительству отцом Саймона. Первый раз за долгое время Лила отвлеклась от забот и проблем, перестала чувствовать вину и тревогу, которые ее съедали ежедневно со дня смерти Оливера. Ей понравилось болтать с этим простым, но заботливым парнем.

 День в магазине прошел быстро. Девушка купила все необходимое для начала проживания в особняке. По комплекту полотенец, милое постельное белье, какие-то милые штучки для уюта в спальне. Несколько новых гелей и шампуней, другие мелочи для ванной комнаты и прочие женские радости. Она потратила довольно крупную сумму, но зато была счастлива. В особняке, конечно, было много текстиля, но хотелось чего-то нового. 

Вернувшись домой на небольшом грузовике вместе с Саймоном и кучей покупок, Лила довольная, едва сдерживая восторг забежала раньше, чем Мартин успел открыть дверь. Она чуть не сбила дворецкого, который ошарашенно хлопал глазами. Мартин посмотрел на Саймона, который потирал затылок, пытаясь понять, как занести все товары в дом не намочив их под усилившимся дождем.

— Дождь скоро закончится, — сказал дворецкий. — Вы можете пока что выпить чай.

Саймон знал, что у них в деревне был один примечательно богатый дом. Он стоял почти на окраине и был по меньшей мере раза в четыре больше остальных домов. Все знали, что владелец умер, но о молодых девушках, которые будут тут жить, не было сплетен. Хоть Саймона и не интересовали сплетни, ненароком он слышал много новостей намного раньше, чем о них принято будет говорить вслух.

— Кажется дождь будет идти всю ночь, почему вы решили, что он закончится? — Саймон крикнул дворецкому и потоптался на месте его тяжелые замшевые ботинки противно захлюпали по луже, которая образовалась на каменной кладке.

— Чутье. Заходите, — коротко ответил Мартин и встал ровно, показывая, чтобы гость вошел.

Саймон разулся и засунул ноги в теплые тапки, которые на удивление были идеальны по размеру. Его парку горчичного цвета Мартин помог снять и убрал так быстро, что Саймон даже не успел среагировать. 

— Проходи, — Лила крикнула ему из соседнего помещения, и Саймон неловко пошел на ее голос. 

Для Саймона внутри дом был странным и больше походил на музей. Мужчина оглядывал помещение и поражался. Современная техника и кухонная мебель сильно контрастировала с экспонатами на входе. Ему на мгновение показалось, что его сейчас принесут в жертву, но он постарался отогнать от себя дурные мысли. Лила не была похожа на свихнувшеюся фанатичку. По крайне мере Саймон очень сильно хотел так думать.
Пока Саймон шел, оглядывая помещение, дворецкий уже успел накрыть стол и поставить дымящийся чайник, кофейник и горячие сливки. Мелисса пила исключительно кофе, всегда и везде. На съемной квартире Лила все время находила разбросанные стаканы, если Мел была увлечена каким-то расследованием до глубокой ночи. Лила выбрала чай. Гостю предложили выбор. 

— Что вам налить? — голос Мартина, как обычно, был ровный, спокойный и от того немного пугающий. 

— Кофе, пожалуйста, без сахара и молока, — Саймон неловко поерзал на стуле. Ему показалось, что они были очень старыми, хоть и выглядели идеально ухоженными. 

Мартин налил напитки и подал легкие закуски подходящие к ним. После этого он встал идеально ровно возле прохода. Он выглядел словно его ничего не могло застать врасплох. Так и было, он решал любые вопросы, мог починить абсолютно все, а если не мог, знал того, кто может. Он был всегда собранным и готовым ко всему. Кроме сестер, которые совали свои носики везде с самого детства и оказывались в самых неожиданных местах и очень быстро. Малышками они прятались и пугали Мартина, который был старше их примерно на восемь-десять лет. Он был спокойным и понимающим подростком, но эти шустрые девчонки часто ему досаждали и выбивали из колеи.

Спустя примерно полчаса шум дождя стих. Саймон удивленный подошел и заглянул в окно. Он обернулся на Мартина. На его лице не было ни единой эмоции, но парень буквально почувствовал, что дворецкий ухмыльнулся, показывая свою правоту.

— Спасибо за кофе, я пойду занесу ваши покупки, Лила.

— Давай на ты, ладно? — Лила улыбнулась. За то короткое время, что они сидели за столом, все успели познакомиться поближе. Лиле подумалось, вряд ли это их последняя встреча, да и новые знакомства всегда будут полезны, особенно, когда никого не знаешь.

— Да, хорошо, – Саймон широко улыбнулся и едва ли не в припрыжку побежал к грузовику.

Мартин помог Саймону занести все покупки в коридор и попрощался, закрыв дверь перед носом гостя. Его холодный взгляд был направлен на Саймона все время, что не скрылось от любопытных девушек.

— Ты его знаешь? — спросила Мелисса.

— Я знаю всех в городе, – коротко ответил дворецкий

— И что ты можешь о нем сказать? — спросила Лила.

— Ничего.

— А он тебе понравился, да? — уже обратилась к старшей сестре Мелисса.

— А тебе? – с тем же напором спросила Лила.

— Влюбилась, влюбилась, Лила влюбилась, — Мелисса, как маленькая начала бегать по комнате и кричать забавные шутки про влюбленных из детства.

— Бе-бе-бе, — надула губки Лила и скрестила руки на груди. — Мартин, скажи ей.

 Лила, как в детстве начала дергать мужчину за рукав и делать вид, что плачет.

— Осталось всего лишь восемьдесят лет вас потерпеть, – вздохнул дворецкий и поправил костюм. Он часто шутил, что заключил контракт с Оливером на сто лет служения в Рейвенз Рич. Прошло двадцать. Его работа оплачивалась из определенного счета, который достался в наследство Мартину на определенных условиях. В детали девушки не вдавались, но были рады, что дом и сад имеют такого замечательного помощника.

Девушки бегали по комнате бросая друг в друга разные вещи, подушки, тапочки, пакеты и бумажки. В гостиной царил хаос. Но Мартин лишь устало покачал головой. Он знал их слишком хорошо, поэтому был рад, что сестры смогли немного отвлечься.

Их хохот прервал стук в дверь. Мартин подошел к двери и открыл ее. Сестры увидели, как устало поднялись и тут же опустились его плечи, словно он угрюмо вздохнул. И вздох этот был полон отчаяния. Кивнув кому-то, Мартин закрыл дверь

— Кто это был? — любопытно спросила Мелисса, устроившись на полу.

— Соседка через два дома. Она опять потеряла своего кото. Он сбегает каждую неделю. А после того, как однажды он залез к нам на дерево, и я его отнес к ней, старушка считает — кот у нас, — Мартин выглядел так будто он разгружал фуру цемента. Видимо эта старушка часто досаждала дворецкому.

***

Лила забежала на второй этаж, откуда раздавались звуки борьбы. Громкие удары, словно кто-то бросил мешок на пол, ломающаяся мебель. Все это пугало молодую девушку, ведь именно туда ушла ее сестра. Когда ее ноги коснулись верхней ступеньки, последняя заскрипела. Этот звук заполнил собой пространство, словно тысячи маленьких пауков, которых так не любила Мелисса, побежали по деревянному полу, стенам, забираясь холодными мохнатыми лапами под кожу. Лила от ужаса замерла и уставилась в проем. Ее любимая, дорогая сестра висела под потолком. Ее тонкие бледные пальчики сомкнулись возле горла, словно пытались высвободиться из удавки. А снизу стояла женщина злобно ухмыляясь. Ее глаза изменили цвет и были полностью красными, словно их залило кровью. Ее худощавая рука с ярко-выраженными венами и сухожилиями тянулась к Мелиссе, словно душили ее на расстоянии. Мерзкий смех заполнил пространство. Но это успокоило Лилу, ее не заметили. Труп Раина, мальчишки, который оказался не в то время, не в том месте, лежал весь изуродованный под ногами старухи. Он выглядел так же, как и их заказчик. Разрезанные вдоль вен руки, глаза выколоты. На оголенном торсе красовался, если можно так сказать, вырезанный, словно когтями, перевернутый крест. Легкая тошнота подкатила к горлу, но Лила не могла больше видеть мучений сестры. Она не знала, кто перед ней, как поступить. Но девушка уже не была уверена, что это человек. Эта женщина еще час назад была красивой, молодой, с очаровательной улыбкой, а сейчас это была иссохшая старуха с мерзкими чертами лица. Лила бросилась на спину существу, словно разъяренная пантера. Мягкие лучи утреннего солнца проникли сквозь заколоченные деревянные ставни. Полоски света нырнули в комнату скользя по лицу Лилы, от чего девушка поморщилась и тихонько застонала…

Тяжело дыша Лила подскочила на кровати. Сон. Это был просто сон.

— Черт, черт, черт! – Когда же это прекратится. — зашипела Лила. 

От ее голоса Мелисса проснулась и крайне недовольно посмотрела на сестру. Ее аккуратные губки надулись, а карие глаза были сощурены. Девушка проворчала что-то неразборчивое и упала обратно лицом в подушку. 

Лила поняла, что больше не сможет уснуть, поэтому встала с кровати и потянулась широко зевнув. Ее босые ноги опустились на новый плюшевый коврик, который она принесла вчера из магазина, чтобы создать уют. Первую ночь сестры решили провести в одной комнате, чтобы привыкнуть к атмосфере старого особняка. Решив дать поспать младшей сестре еще немного, Лила спустилась вниз. Предупредив Мартина, что сама приготовит завтрак для них, девушка прошла на кухню. Новый электрический чайник зашипел, когда девушка решила заварить себе чай. Мелисса любила сэндвичи и могла бы питаться только ими. Но Лила заботливо приготовила дополнительно яичницу с беконом и крепкий кофе со сливками без сахара. Сама Лила предпочитала чай. Его глубокий терпкий вкус. Этим она была в мать. 

Когда родители девушек разводились и «поделили» дочерей, Лила осталась с матерью. Их мать, Хизер Блосвей, была очень набожной женщиной. Она хотела, чтобы ее дочь служила обществу, стала врачом, поэтому заставляла дочь учить латынь. Маленькая Лила сидела часами над книгами вместо прогулок, но зато в возрасте 14 лет очень бегло читала рецепты лекарств и какие-то незамысловатые тексты. Тогда в их с матерью жизнях появился новый мужчина, которым Хизер восхищалась. И это стало спасением для уже повзрослевшей Лилы. Тогда все внимание стали уделять Джереми, совсем маленькому мальчугану с черными волосами и ярко-голубыми глазищами. Это был сын нового мужа матери, Джаспера Вайта. Лила проводила с малышом много времени, она учила его стрелять из лука и ездить на лошадях. Тогда-то их связь с сестрой и начала слабеть. И этого Лила не могла простить себе по сей день. Она стали меньше общаться, а после перестали и вовсе. Дежурные смски в праздники, и пару раз в год договаривались обязательно встретиться на следующий праздник, который никак не наступал. После развода родителей девушки стали все реже ездить к дедушке, а чуть позже даже звонить. 

Все изменилось 18 августа четыре года назад. В тот день в двух домах раздались звонки. 

— Добрый день, меня зовут Чарльз Перл, я нотариус господина Оливера Ами Блосвея. С грустью сообщаю вам, что мистер Блосвей вчера скончался в свой постели. Просим приехать, чтобы отправить его в последний путь, — прозвучало в трубках. Сердца обеих девушек пропустили несколько ударов подряд. И с того дня сестры вновь стали ближе, ведь поняли, что могут потерять друг друга. 

Все наследство досталось двум сестрам. Ни детям, ни друзьям, ни любовницам. Только двум внучкам. Особняк со всеми его экспонатами. Три автомобиля и капитал в размере 650 000 фунтов. По машине девушки забрали себе сразу. Одну оставили в гараже. Небольшую часть денег сняли со счета, чтобы оплатить долги по учебе и немного потратить на развлечения. Девушки переехали в одну квартиру и устроились работать в одно агентство. Они вновь стали близки, но Лила после смерти дедушки стала сходить понемногу с ума от накатывающий паранойи. Она боялась, что может потерять кого-то из близких, поэтому стала отстраненной. Не подпускала к себе никого нового, запретила себе влюбляться. И все шло идеально по ее плану. Какие-то легкие ни к чему не обязывающие романы, где вместо «люблю» было «хорошо». Отстранилась от матери с ее гиперопекой. Даже пыталась перестать общаться со сводным братом, но он настойчиво добивался ее внимания. Мелисса в тот период очень переживала за сестру, она всячески пыталась помочь ей, вытаскивала из депрессии и передряг, хотя сама нуждалась в поддержке. Время и забота младшей сестры привели Лилу в чувства. Она стала лучше себя чувствовать и даже начала звонить родителям хотя бы поздравлять их с праздниками. Ей стало жутко стыдно, что позволила младшей сестре видеть ее упадок. Лила поняла, что ни ей одной было больно, и несмотря на это Мелисса положила все силы, чтобы помочь сестре. Теперь Лила считала своим долгом оберегать свою сестру от всего. Иногда она даже перебарщивала, чем смущала Мелиссу. Поэтому Лила готовила этим утром. Когда яичница была почти готова, Лила быстро сделала несколько сэндвичей, любимую еду сестры, и накрыла на стол. Как раз в этот момент, как по зову, по лестнице в огромной футболке спускалась Мелисса. Ее волосы были убраны в неаккуратный пучок, а изящные пальчики терли немного опухшее личико. 

— Почему ты такая шумная сегодня, выспалась? — Мелисса села за стол и опять недовольно надула губки. 

— Ох, кто-то не в духе. Но сейчас я подниму тебе настроение, — Лила быстро поставила на стол завтрак и села рядом. 

Карие глаза Мелиссы тут же загорелись довольным огоньком. Девушка принялась уплетать сэндвичи, не обращая внимания на жареные яйца под самым носом. 

— Яйца тоже ешь, — строго проговорила Лила и взяла один сэндвич. 

— Ты такая злая и жестокая женщина, — сказала Мелисса, но послушалась сестру и начала есть яйца.

После завтрака девушки поднялись в комнату Мелиссы и продолжили наводить красоту там. Расставили статуэтки, развесили фото и рисунки. Постепенно комната из пустой превратилась в уютную и обжитую. Мягкий свет проникал из большого окна, которое смотрело в сад. Мелисса открыла окно и вдохнула аромат осеннего сада. Некоторые фрукты созревали особенно поздно. Например “черный оксфорд”. Эти яблоки всегда были на столе в новогодние праздники. Их собирали в ноябре, а потом ждать приходилось целый месяц, чтобы съесть хоть яблочко, ведь этот сорт дозревал и становился вкуснее со временем. Девушка грустно улыбнулась вспоминая дедушку. Они приезжали последний раз к нему на праздники, когда Мел было 17 лет. Тогда они последний раз ели утку с яблоками. В тот год все было как-то по-другому. Истории дедушки уже не так завораживали, сестра больше раздражала, чем радовала. Даже яблоки не были такими вкусными, как раньше. Наверное, это был переходный возраст или регулярное капание на мозг от отца сказалось на отношении юной девушки к своей семье. Но отношения становились все прохладнее. Поэтому смерть Оливера стала пощечиной. Оказалось, что люди не живут вечно. Мел сильнее отстранилась от деда, поэтому она часто винила себя в этом холоде. Но когда Лила стала впадать в депрессию и пропадать в барах, Мелисса поняла, что пора что-то менять. Она нашла им работу, будучи психологом-профайлером и зная интерес Лилы к тайнам, вариант с детективным агентством показался прекрасной идей. И действительно через какое-то время Лила стала намного спокойнее, прекратила убегать ночами в бары и посвятила себя работе. Но большой особняк сильно мешал сосредоточиться и был далеко от агентства, поэтому съем жилья решил сразу две проблемы. Постепенно боль от утраты стихала, девушки приходили в норму и становились более опытными сыщиками. 

 — Я хочу сходить в магазин за продуктами, как ты на это смотришь? — голос Лилы вывел сестру из размышлений. 

— Я останусь дома, хочу перебрать заметки и выбросить дела, которыми мы занимались у Пиквика, — Мелисса улыбнулась и отошла оттолкнувшись руками от подоконника.

Она почти не соврала. Ей действительно нужно было перебрать записи и выбросить ненужное, но больше ее интересовали детали последнего расследования. Ее беспокоило это расследование, беспокоил убитый Раин, беспокоило все, что происходило с того самого дня, как его мать перешагнула порог агентства.

***

Мелисса сидела в позе лотоса, подперев голову руками, в глубокой задумчивости. Она имела удивительную способность — отрешаться от внешнего мира и не слышать то, что происходит вокруг, полностью погружаясь в свои мысли. 

Вокруг нее были разложены бумаги с исследованиями, информация о нераскрытых делах. Она знала, что должно быть хоть что-то, хоть какое-то объяснение. 

Девушка коснулась шеи. Перед ней всплыл образ той самой женщины.

— Вот она, стоит с ужасной гримасой, в нескольких метрах от меня, протянув худую кисть в мою сторону, — Мелисса мысленно перенеслась в тот злосчастный вечер. — Я чувствую как мое горло сдавливает невидимая, но ощутимая сила. Это не похоже на сон или галлюцинацию. Боль ощущается так реально. Далее последовал выстрел и какой-то грохот, крик сестры, в глазах помутнело, — она водила пальцами по заметкам, зарисовкам аккуратно разложенным на полу в хронологии. — Очнулась уже в госпитале. И почему начальство так резко отреагировало? Даже если наше признание выглядело столь неправдоподобно — как они могут объяснить смерть того парня, которая последовала от неестественных причин? Что-то здесь не так... Еще эти сны, — Мелисса закрыла глаза.

***

Лила отворила массивную деревянную дверь локтем, так как руки были заняты огромными пакетами с различным содержанием, и придерживая её ногой, проскочила внутрь. 

«Сегодня этот дом не внушает такой страх, как прошлой ночью, — подумала она. — Вероятно, после последних событий и жуткой усталости нам и представилось всё в таком мрачном свете». 

— Я дома! — крикнула она куда-то наверх, зная, что сестра до сих пор копошится в старых вещах. — На ужин овощное рагу, твое любимое! 

Лила передала пакеты Мартину и попросила приготовить ужин. Но сестра не спешила спускаться.

— Опять погрузилась в себя, — Лила потерла переносицу и пошла наверх. Она медленно поднималась по винтовой лестнице из натурального дерева, боясь издать какой-то сильный шум, но при этом стараясь немного шуметь, чтобы не напугать сестру.

Мелисса снова и снова повторяла. Мать-Раин-дом-смерть-женщина-вены-пауки-мать-Раин… Её размышления вслух нарушило поскрипывание лестницы, и она спешно собрала все бумаги, «натянув» лицо попроще. 

— Ты здесь! — Лила сверлила сестру пытливыми глазками. — Я попросила Мартина приготовить твое любимое рагу с кроликом, урвала последнего.

 — Спасибо, — Мел быстро переключила свое внимание и постаралась избавиться от наваждения как можно скорее.

Лила помогла убрать остаток заметок и аккуратно поставить коробки с оставшимися вещами. С первого этажа уже скоро начал доносится запах еды. Мартин засервировал стол, поставил свечи и принес из погреба вино. Красивые тарелки были наполнены сырами, медом и орехами с фруктами подходящими к вину. Нежно-оливковая скатерть, кружевные салфетки, ваза со свежесрезанными цветами — все это выглядело очень романтично. Сестры начали ужин пригласив Мартина присоединиться к ним. После ужина Мартин помыл посуду и ушел в свою комнату, оставив сестер сидеть возле камина. Девушки выпили еще немного вина, вспоминая детство и дедушку, не касаясь темы о последнем происшествии. Лила на самом деле очень волновалась за младшую сестру, хотя та всего лишь на два года была младше её. Где-то внутри она дала себе обещание — не оставлять сестру одну.

Было уже около полуночи, когда телефон Лилы завибрировал. На лице девушки появилось замешательство и беспокойство.

— Джереми? Что-то случилось? — Лила удивленно вскинула брови. Брат крайне редко звонил ей просто так.

— Привет. Ты сейчас в Харборне? — голос молодого человека дрожал. 

— Не совсем, что произошло? Что у тебя с голосом, Белоснежка? — Лила встала и отошла от Мелиссы. Ей не нравилось, что приходилось «делить» себя, как сестру между ними. Хоть Мелисса и хорошо относилась к Джереми, а тот, в свою очередь, ни разу не высказал ничего дурного о ней, Лиле казалось, что она предает кого-то из них, «выбирая» другого. 

— Я сбежал из дома, не могу там больше находится. 

— Ты с ума сошел? Что опять случилось? Где ты сейчас?

— Я сейчас в Люмендейле, останусь на несколько дней или неделю у друзей. Но можно я приеду? 

— Слушай, я сейчас переехала, не думаю, что тебе тут понравится. Я живу в старом доме дедушки. 

— Это не важно. Родители сошли с ума, буквально. Твоя мать все время орет на отца, а тот срывается на мне. Он даже ударил меня за то, что я не развесил белье, понимаешь? — юноша начал постепенно повышать голос на эмоциях. Это было странно для уравновешенного парня. Да и тот факт, что его отец поднял на него руку, так еще из-за такой мелочи — был крайне странным. Джаспер Вайт отличался особым спокойствием. Он всегда говорил медленно и уравновешенно, почти никогда не повышал голос и был чутким отцом. Конечно Джереми, как и любой парень-подросток мог устроить сцену, прийти домой пьяным или угнать машину родителей. Но это настолько редко было, что можно было даже не обратить внимание на его зарождающийся бунтарский нрав.

— Я… Да, я, думаю, ты смог бы остаться тут на какое-то время.

— Спасибо, я позвоню, как все улажу, хорошо? — голос молодого человека стал гораздо веселее.

— Да, буду ждать, — Лила убрала телефон в карман и громко сказала. — Вот мелкий говнюк. Приедет, дам ему в репу, будет знать.

— Что Джер опять сделал? — Мелисса засмеялась и отпила еще немного вина.

— Опять сбежал. Просится пожить с нами, — Лила потерла переносицу и закрыла глаза. 

— Так пусть приезжает. Дом большой, места нам слишком много. К тому же, ты очевидно волнуешься о брате, поэтому у меня никаких претензий к его приезду.

— Спасибо, — Лила села на диван и обняла сестру. — Это для меня очень важно.

Еще немного посидев с сестрой, Мелисса ушла в комнату готовиться ко сну, а Лила осталась прибраться после ужина. Она помыла всю посуду и когда хотела убрать бокалы на верхнюю полку, заметила тонкую щель. Ее сердце забилось чаще, к горлу подкатывала тошнота. Очередное странное обстоятельство. Чуть надавив на стенку, девушка обнаружила, что она довольно легко откатывается в сторону. Лила заглянула внутрь потайного места и увидела кожаный блокнот. Ее тонкие пальцы схватили его. Руки девушки тряслись, а в голове было столько мыслей, что она начала волноваться. «Может, стоит позвать Мелиссу, прежде, чем открыть его?» — подумалось Лиле. — «А вдруг ничего важного, тем более она уже наверняка спит. Лучше утром покажу ей». Но сразу как она открыла, поняла, что не хочет показывать этого сестре.