1.3

— Джин, да ты спятил?!

Ирем буквально влетела в его кабинет. Её глубокие серые глаза пылали гневом, а звук каблуков стих, едва она остановилась возле двери, будто застыв в камне. Заметив одежду, валявшуюся на полу, нахмурилась еще сильнее.

— Зачем ты это устроил? — спросила она сдавленным голосом, словно слова вырывались сквозь комок в горле.

Она была потрясена, увидев, как Джин выставляет девушку вон и публично унижает ее. Никогда раньше она не видела от него подобного обращения, даже когда девочки допускали серьезные ошибки.

— Я, что похож на человека, который объясняет каждый свой поступок? — бросил он небрежно, откладывая бумаги, ожидающие его подписи, и потер переносицу ладонью.

— Нет, разумеется, ты ни черта никому не объясняешь! — выпалила Ирем, повысив голос и закрыв дверь, чтобы их никто не услышал. — Ты привык действовать самостоятельно и никого не ставишь в известность!

Джин поднялся из-за стола, взял стакан виски и подошел ближе к ней. После долгого молчания произнес спокойно, но напряженно:

— Да уж, стоило посоветоваться с тобой... Простите, не подумал. Ведь ты бы точно справилась лучше...

Ирем почувствовала, как напряжение нарастает внутри нее. Такой тихий и собранный Джин часто означал нечто плохое впереди. Обычно он становился спокойным непосредственно перед вспышкой гнева.

— Только не надо начинать снова, — взмолилась Ирем, глядя в сторону окна, чувствуя, что и сама отчасти виновата. Ведь именно ей поручили напомнить остальным, кого стоит слушаться беспрекословно. — Девочки тут вообще ни при чём, — добавила она нерешительно, защищая тех. — Их попросту запугали.

Джин слегка ухмыльнулся, отставляя бокал в сторону. Он прекрасно знал Ирем и понимал, что она переживает не столько за Гюнеш и остальных, сколько за свое собственное положение рядом с ним — уютное, комфортное место вдали от бедствий и насилия.

Жизнь Ирем сложилась непросто: сирота, прошедшая через кабалу в борделях, подобные владению циничного Хуссейна. Тот, кто сумел подняться над такими условиями, вряд ли начнет задаваться вопросами нравственности. Иногда человек становится другим, не тем, каким мечтал быть изначально, но обретает свободу — физическую и духовную.

— Достаточно, тема исчерпана, — сказал Джин жестко, подавляя желание высказать ей обвинения. Затем добавил: — Есть еще какие-нибудь вопросы?

— Нет, — коротко бросила Ирем, кусая губу и устремив взгляд в пол.

— Тогда свободна. Кстати, а что насчет нашей новой певицы?

— Просто девочка из провинции, милая и доверчивая, — раздраженно пробормотала, обиженная его грубостью.

— Хорошо, оставим это на потом. Сейчас можешь идти, у меня вскоре намечены встречи, — закончил Джин.

Ирем замешкалась на мгновение, прежде чем выйти. Джин заметил ее тревогу и разочарование, отраженные в глазах, словно боясь разделить судьбу Гюнеш.

— Разреши хотя бы забрать это, — наклоняясь, она подняла с пола брошенные вещи. — Выброшу, чтобы тебе не пришлось напрягаться.

— Будь добра, — сухо ответил он, возвращаясь к документам. Дверь тихонько открылась и закрылась вновь.

— Извини, — прошептала Ирем, держась за ручку. — Больше такого не повторится.

Джин настороженно смотрел в её сторону. За всю историю их знакомства Ирем крайне редко извинялась, практически никогда. Но здесь была своя логика — он предоставил ей такие возможности.

— Естественно, не повторится. Иначе конец будет тот же, что и у Гюнеш, — отрезал он.

Ирем ушла, бросив на прощание тяжелый взгляд, словно пообещав ему месть позже.

Джин осознавал, что задел ее самолюбие, тем более довольно жëстко. Однако, иного пути не существовало. Нельзя показывать слабину, нельзя реагировать на слезы и жалость, нельзя допускать мягкости, как он полагал. Цена превращения в уверенного лидера оказалась высока, и возвращаться назад он не планировал.

Справедливости ради стоило отметить, что девушки вроде Гюнеш часто сменяли друг друга, и этому способствовало множество факторов. Одни завязывали отношения с обеспеченными мужчинами, другие сталкивались с возрастом, кто-то погибал от передозировок на встречах с клиентами. Такие случаи создавали проблемы для Джина, потому он и решил избавиться от Гюнеш. Помимо своей дерзости она ещё имела слабость к наркотикам, несмотря на строгие запреты. Однако, когда клиенты совали доллары вместе с порошком, удержаться было непросто...

Заканчивая дела с бумагами, Джин машинально посмотрел на дорогие часы от «Патрика Филиппа», подаренные отцом в прошлом году. Такие события, вроде дней рождений, никогда не имели особого значения для Джина. Это был всего лишь очередной год, очередное напоминание о своем взрослении, мудрости... времени задуматься о счастье у него никогда не находилось.

Вскоре пришло сообщение от Искандера с указанием адреса жены режиссера, ставшей недавно источником личных проблем. Теперь задача состояла в том, чтобы незаметно встретиться с женщиной в любимом ею ресторане.

План был предельно прост: привлечь внимание Эллы Савджи, завоевать ее доверие, выяснить подлинные мотивы внезапного развода и аккуратно подтолкнуть ее обратно к мужу. Эта тактика должна была выглядеть чистой случайностью.

Забронировав заранее столик в ресторане, Джин отправился туда. Наслаждаясь видом панорамы Босфора, простиравшегося за окном высокого здания он ожидал появления Эллы с подругами. Сосредоточенно осматривал помещение зала, пока к нему не приблизилась официантка.

— Добрый вечер. Уже определились с выбором блюда? — приятный, но пронзительный голос вернул его к реальности.

Джин поднял взгляд. Девушка напротив вызвала неожиданную реакцию — сердце дрогнуло впервые за долгое время. Перед ним стояла будто та единственная, память о которой преследовала его годами. Та, кого он потерял навсегда.

Трепещущие взгляды незнакомки скользнули по его лицу, испуганные и осторожные. В ее глазах Джин уловил отблеск той самой души, которую однажды потерял.

— Нет..., — шепнул он, осознавая, насколько чуждо звучит собственный голос.

— С вами все в порядке? — осторожно уточнила она, пристально всматриваясь в черты его лица.

Джин не мог отвести взгляда от девушки. Вспомнил вдруг прошлое: лето в Бодруме, теплое море, ее фигуру, смех, нежную улыбку, аромат волос... Все исчезло моментально, оставив только боль и пустоту. Воспоминания, которых он пытался избежать много лет, вернулись, обрушиваясь огромной тяжестью.

***

Саид вошёл молча, тяжесть шагов предвещала нечто страшное. Замерев возле окна, Руя не оглянулась. Чувствуя спиной его пронзительный взгляд, она поëжилась, словно в неё воткнулись иглы.

— Руя, — прозвучал глубокий и грубый голос Саида, похожий на звон холодного металла. — Ты ведь понимаешь, почему я здесь.

Медленно развернувшись, девушка встретила его взгляд — мрачный и жёсткий, лишённый всякой доброты, полный холодной решимости и скрытого желания, годами мучившего его.

— Саид, пожалуйста... не надо этого делать, — тихо произнесла она, голос слегка дрогнул.

Словно хищник, приблизившись вплотную, Саид коварно ухмылялся:

— Сделаю, Руя. Обязательно сделаю. Если нет, твоя судьба будет такой, какой должна была стать изначально. Как и твоего мальчика. — Голос звучал злобно, цинично. — Может, вспомнишь свою любимую мамочку? Ах, моя Абиде… Представляешь – её жизнь может резко укоротиться…

От ужаса по телу Руи пробежал холод, дыхание перехватило. Угрозы Саида казались абсолютно серьёзными — властолюбивый мужчина привык получать желаемое любой ценой. Теперь Бахира, способного остановить его рядом не было, а сама она и её близкие оказались заложниками его амбиций.

— Ты не сможешь так поступить! — решительно возразила она, собрав всю волю. Затем добавила с отчаяньем: — Умоляю, Саид, пожалей нас!

Его грубый смех заполнил комнату.

— Милочка, — сказал Саид, приближаясь вплотную, и положил свою руку на её плечи, сжимая так сильно, что ей стало больно. — Твоя вера во что-то хорошее осталась далеко позади. — Наклонив голову, он пристально смотрел на неё. — Мне нужна ты, Руя. Только ты. Отдайся мне добровольно или поплатятся твои родные. Они заплатят жизнью за твоё сопротивление.

То, о чём он говорил, парализовало её сознание. Ловушка захлопнулась окончательно, выхода не существовало. Но мысль о сыне вызвала дикую злость внутри. Никто не заставит её склониться перед этим ничтожеством. И уж, точно не он будет управлять её жизнью и жизнью родных.

— Пожалуйста... дай мне шанс им всё объяснить. Давай похороним моего мужа достойно, — тихим голосом попросила она, искусно проигрывая свою роль.

Выражение лица Саида смягчилось, хотя взгляд оставался настороженным.

— Ты так сильно прониклась к мужу? — проговорил он задумчиво, сохраняя угрозу.

Приблизившись, Руя осторожно прикоснулась губами к его рту. Почувствовав замешательство Саида, она продолжила играть. Своим жестом она старалась не выдать притворство, а найти слабину врага. Однако Саид оказался крепким орешком. Поцелуй превратился в проявление власти над ней, каждый миг усиливая её чувство унижения.

Но в душе разгорался огонь ненависти. Он хотел её? Он думал, что может взять её силой? Он ошибся. Руя не была вещью, которую можно просто использовать. Она была матерью, она была женщиной, и её любовь к сыну была сильнее любого страха, который он мог в неё вселить.

— Хватит! — резко оттолкнувшись, сказала Руя. — Выполни моё условие. Хочу провести достойные похороны.

На мгновение Саид замер, впитывая вкус недавнего контакта.

— Ладно, — согласился он. — Даю неделю. Потом будешь принадлежать мне.

Руя стояла, не в силах пошевелиться, сердце её колотилось в груди, как пойманная птица. Казалось бы, слова Саида звучали как приговор, неотвратимый и ужасный. Однако, внутри Руи всё торжествовало: она смогла его обмануть, смогла выкроить для себя немного времени.

«Ошибаешься, Саид. Ошибаешься...», — мысленно повторяла она ему вслед.

Но каким бы не было её желание проклясть жуткого племянника мужа, временем она особо не располагала. Сейчас нужно было действовать осторожно и быстро.

***

Он осмотрелся вокруг. Неправильное место. Неверное время. И совсем другая девушка. Только глаза... эти ореховые глаза, окружённые веером длинных ресниц, смотрели точно так же, как когда-то давно.

Она была мечтой. Видением. Пропавшей мгновенно, словно исчезнувшей навсегда, оставив внутри его души глубокий шрам, покрытый солёными каплями слёз и болью потери. Годы странствий по миру, поиски хотя бы тени, намёка на её облик... и вдруг сейчас, в чужой оболочке тела, он обнаружил её образ. Или нечто настолько близкое, что сердце, застывшее много лет назад, вздрогнуло.

Девушка напротив поёжилась, пугливо втянув шею. Губы слегка задрожали.

— Что случилось? — тихо спросила она, судорожно перебирая пальцами винную карту.

Он не мог оторвать взгляда. Тысячи лиц, увиденные за долгие годы путешествий, смешивались и расплывались, становясь фоновым шумом по сравнению с этой встречей. Конечно, он понимал, что это иллюзия, игра воображения, рождённая отчаяньем. Но замученная душа жаждала ухватиться даже за такой слабый след, как тонущая рука хватается за соломинку.

— Руя... — еле слышно вырвалось у него, и имя, произнесённое спустя стольких лет молчания, прозвучало подобно вздоху в Космосе.

Глаза девушки округлились от изумления. Она понятия не имела, кто стоит перед ней и почему он назвал её таким именем, но произнёс это так, словно это был ключ к чему-то утраченному.

Высокий, стройный, Джин резко поднялся, возвышаясь над девушкой больше чем на голову.

— Меня зовут Хаяль, — ответила она, разрушив всю эфемерную картину.

— Хаяль... — невольно повторил, чувствуя всё ещё помутнение сознания.

— Я официантка, — добавила спокойно девушка.

Но Джин не слышал её слов. Перед глазами оставалось лишь одно единственное лицо, невозможное, идеально схожее с памятью. Мир сократился до этого ресторанного зала, а течение времени замедлилось, позволяя заново пережить её присутствие. Но голос... он был другим, неуверенным, неглубоким.

— Значит, ты Хаяль, — медленно проговорил он, осознавая бессмысленность сказанного имени.

Это имя не имело волшебства, таинственности, ничего общего с той женщиной, которой он поклонялся. Опустив взгляд на тонкие пальцы девушки, беспокойно крутившие край меню, он осознал простую истину — это не она. Совершенно другой человек.

— Да, — осторожно согласилась девушка, недоумённо смотря на него.

Ненадолго зародившаяся надежда угасла, оставив после себя горькую пустоту. Он остался стоять неподвижно, неспособный говорить, отвлечься от лица, которое выглядело знакомым и чужим одновременно.

— Прости, — сказал наконец он, тяжело сглотнув, — я принял тебя за кого-то другого...

Голос звучал грубо, непривычно. Стараясь сохранить достоинство, он продолжил несвязную речь, но глаза продолжали выдавать внутреннюю тревогу. Девушка смотрела на него вопросительно, и в её глазах промелькнул оттенок сочувствия.

— Ничего страшного, — мягко сказала она.

Джин коротко кивнул, сосредоточившись на возвращении контроля над собой. Нужно восстановить равновесие, выбросить из головы мимолётную слабость. Ведь это не Руя. Просто Хаяль.

Отведя взгляд, он стал внимательно изучать обстановку вокруг. Тёплый рассеянный свет, звяканье хрусталя, приглушённый гул разговоров — всё это стало иллюзорным фоном его личного поражения.

Хаяль, лишь отчасти догадываясь о причине его внезапного возбуждения, оправила фартук и попыталась возобновить беседу.

— Вам предложить напиток? — спросила она своим обычным голосом, который казался ему грубым контрастом той загадочной мелодии, что хранилась в памяти.

Подняв глаза, он попытался найти подтверждение своему первому впечатлению. Цвет и форма глаз, линия щёк и губ — всё совпадало идеально, словно сделано руками мастера. Но внутренний огонь, сияние которого наполняло её взгляд раньше, теперь скрывалось за маской обычной вежливости официантки.

— Нет, благодарю, — ровно ответил он, подавляя эмоции. — Думаю, мне пора идти.

Бросив несколько банкнот на стол, он быстро двинулся к выходу. Каждый шаг ощущался как в кандалах, но это было единственным правильным решением. Он оставлял позади всего лишь отражение, копию, тщетную надежду, всколыхнувшуюся в сердце напрасно.

— Подождите! — воскликнула Хаяль, схватив деньги со стола и бросившись вдогонку. — Вы ведь ничего не заказывали! Ах, да…тут ещё визитка…

Джин приостановился, не оборачиваясь. Он только сейчас понял, что среди брошеных денег случайно поделился своей визиткой, предназначенной исключительно избранным клиентам.

— Забери их... — процедил он сквозь зубы и поспешно покинул заведение, едва успев заметить открывшийся лифт.

Оглянувшись краешком глаза, он удостоверился, что девушка осталась там. Когда дверь лифта открылась, прямо перед ним стояла сама Элла Савджи. Увы, энергии и желания осуществить задуманный ранее план относительно неё уже не осталось. Позже. Всё позже...

Тяжело дыша, Джин зашёл внутрь кабины и нажал кнопку вызова этажа. Как только двери закрылись, мир снаружи растворился, оставив его наедине с воспоминаниями и чувством невыносимого разочарования.

***

Заметив чемодан Арзу, который она притащила с собой, Аслан тут же задался вопросом, где девушка собирается остановиться.

— У тебя есть в городе родственники? — спросил он.

— Нет, — Арзу печально покачала головой. — К сожалению.

— И где же ты собираешься жить, позволь узнать? — не унимался Аслан.

— Ну… — Арзу задумалась. Хватит ли ей денег на ближайший отель? Изначально запланированная комната теперь оказалась слишком далеко от клуба. Это сулило лишние траты времени и денег. — Я посмотрю цены на отели, а потом, может быть, мама вышлет.

Заметив её замешательство, Аслан перебил:

— Не стоит так переживать. Если уж так случилось, что тебе негде остановиться, я могу предложить хороший вариант. К тому же, познакомишься с остальными девочками. Это важно. Мои артисты должны быть в хороших отношениях.

Арзу удивлённо подняла глаза. Такое предложение было неожиданным и несколько странным, ведь она была совсем чужим человеком для них. Но в его словах не было и намёка на двусмысленность. Он говорил искренне, желая помочь.

— Думаю, Силин тоже будет рада тебе, — продолжил Аслан, будто предлагая пустяк. — Силин Торун. Слышала о такой певице?

— Вы серьёзно? — Арзу на всякий случай переспросила, не веря своим ушам. Познакомиться с двумя знаменитостями за один день казалось чем-то из области фантастики. — Та самая Силин, которая…

— Да, та самая, — улыбнулся Аслан. Он ожидал именно такой реакции. Силин Торун была не просто дивой их клуба, но и звездой медиапространства с миллионами подписчиков.

К вечеру Аслан загрузил вещи Арзу в багажник и лично отвёз её в дом, затерянный среди таких же роскошных особняков в жилом комплексе «Жасмин». Выйдя из машины перед фешенебельным фасадом, Арзу почувствовала неловкость, смешанную с радостью от такого поворота событий. Ей казалось, что столь внимательное отношение нового начальства внушает доверие.

— Силин, детка, встречай свою новую подругу! — крикнул Аслан, войдя в холл.

Служанка, тут же открывшая дверь, взяла чемодан из рук Аслана и улыбнулась Арзу. Та улыбнулась в ответ.

Вскоре к ним спустилась Силин. Она была одета в домашний спортивный костюм, но даже в нём выглядела потрясающе. Длинные тёмно-каштановые волосы были собраны в высокий хвост, а на точёном лице играл лёгкий макияж. Арзу не сводила с неё глаз, думая, что в реальности она ещё прекраснее.

— Как это понимать? — Силин, нахмурив брови и скрестив руки на груди, ждала объяснений, не спеша радоваться.

Аслан заметил, как Арзу занервничала, ища глазами свой чемодан.

— На минутку, душа моя, — взяв Силин под локоть, он скрылся с ней в гостиной.

Арзу почувствовала себя ужасно неловко, как незваный гость, забывший предупредить о своём визите. За стеной слышался оживлённый спор. Через несколько минут они оба вышли к ней.

— Мне лучше уйти! — выпалила Арзу, чтобы не выглядеть ещё большей дурой. — Спасибо вам большое, но…

Договорить она не успела. Силин, натянув на лицо не слишком искреннюю улыбку, сказала:

— Всё в порядке. Можешь распаковывать вещички и занимать комнату на первом этаже. Горничная покажет. — Её голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь. Она повернулась к Аслану, её глаза недобро сверкнули. — А ты мне за это должен, Асланчик. Учти, я не забуду того, что ты мне обещал.

— Ладно, — буркнул Аслан и, мягко улыбаясь, обратился к Арзу: — Не переживай, всё действительно хорошо.

Вскоре он ушёл. Арзу почувствовала себя уязвимой в его отсутствие. Поняв, что, наверное, лучше провести здесь ночь, а потом самостоятельно решить жилищный вопрос, она последовала за горничной.

Комната оказалась небольшой, но уютной, с видом на красивый сад. Позже Силин постучалась и предложила выпить чего-нибудь в гостиной.

— Я не слишком дружу с алкоголем, — смущённо сказала Арзу.

— Не беда, я тоже, — Силин хмыкнула. — Всё время напиваюсь. — Она жестом показала, что отговорки не принимаются.

В гостиной, когда служанка принесла им по красному коктейлю, Арзу немного расслабилась. В глазах Силин больше не читалась враждебность, и чувство неловкости потихоньку испарялось.

— Значит, ты у нас новенькая? — Силин окинула гостью оценивающим взглядом, в котором смешивались любопытство и лёгкая ирония. — Джин уже успел тебя обработать?

— Кто такой Джин? — Арзу растерялась.

— Наш босс. Хотя для меня он скорее старый друг, — усмехнулась Силин. — Мы вместе учились, а потом он первым позвал меня петь в клуб. Можно сказать, я ветеран этой сцены.

Арзу кивнула, пытаясь уложить в голове новую информацию. Силин — не просто знакомая, а давний соратник главного босса. Это многое объясняло в её заносчивости и отношении к Аслану.

— Я под большим впечатлением от обстановки, — говорила Арзу, делая ещё один глоток терпкого коктейля, снимавшего напряжение. — Этот клуб давно открыт? Кто его посетители?

Всё ещё обдумывая пункты недавно подписанного договора, Арзу посчитала, что сейчас самое время проявить любопытство.

Силин рассмеялась, и на этот раз в её смехе не было иронии, только тёплая ностальгия.

— О, всё началось очень давно. Примерно десять лет назад. В то время я бегала по кастингам, хотела стать актрисой, но мне не очень везло. Знаешь ли… я была немного крупной девушкой, — Силин словно засмущалась. — Ну, для индустрии. И как-то однажды наткнулась на объявление о наборе танцовщиц в тогда ещё совершенно неизвестный клуб. И встретилась там с Джином – своим одноклассником, представляешь! Я, конечно, была не в восторге, но он меня уговорил. Его страсть к делу передалась и мне. Конечно, я уставала от бесконечных репетиций, изнуряла себя голодом, чтобы сбросить вес, но оно того стоило.

— Ничего себе, — улыбнулась Арзу, увлечённая её рассказом. — Мне вот повезло гораздо меньше, я не была знакома с людьми, с которыми бы поднималась и делала себе имя вместе. Мне кажется, это здорово.

— Ещё как! — Силин присвистнула, её щёки зарделись от алкоголя. — Мне не пришлось унижаться и выбивать себе работу, я всё сама.

— Здорово… — В какой-то момент Арзу показалось, что Силин немного преувеличивает. — А что за имя такое – Джин? Это как-то странно звучит…

— Он наш волшебник! — Силин вновь засмеялась. — Исполнитель желаний. Ну и гений, кстати говоря. В Стамбуле ты не найдёшь подобного места, как клуб «Девушки мечты».

Арзу задумчиво кивнула. Видимо, этот Джин действительно был таким, каким она его описывала. Силин была знаменита, богата, красива, и всё равно с таким упоением рассказывала о человеке, который был с ней с самого начала. Обычно такие вещи быстро забывались с ростом популярности.

— Я надеюсь, что познакомлюсь с вашим волшебником, — улыбнулась Арзу, теперь уже по-настоящему загоревшись этим желанием. И сделала ещё глоток, ощущая невероятную лёгкость.

Следующие полчаса Силин продолжала делиться с Арзу своими творческими успехами, рассказывала о богатых поклонниках, заграничных поездках и даже участии в дефиле. А потом Арзу услышала шаги. Она обернулась и увидела, как к ним направляется девушка с копной огненно-рыжих волос.

— Ох, Силин, и мне налей чего-нибудь, — простонала она, плюхнувшись в кресло. — Я только оклемалась после операции… Уже задолбалась себе девственность восстанавливать.

Арзу оторопела. Подобные вещи она слышала впервые. А Силин лишь усмехнулась, закатив глаза:

— Перевалишь за двадцать пять — и в этом не будет никакой необходимости.

— Скорее бы! — всё стонала незнакомка. — Не могу больше строить из себя невинную овечку в лапах этих стариканов!

В гостиной повисла тишина. Арзу с грохотом поставила свой бокал на журнальный столик. Девушка не понимала, что происходит. Все эти слова о «девственности», «стариканах» и необходимости постоянного восстановления заставили её задуматься: а всё ли так прекрасно?

— Чего ты так глаза вытаращила? — Силин, заметив её недоумение, пожала плечами. — Или же тебя ещё не посвящали?

***

Руя выждала, пока звук шагов Саида окончательно растворится вдали коридора, после чего быстро вернулась в гардеробную комнату. Открытая дверь сейфа Бахира, спрятанного среди рядов белоснежных рубашек, быстро извлекла содержимое — бамаги со счетами, три заграничных паспорта с фальшивыми именами, и наличку. Всё это отправилось в дорожную сумку, отчего по спине Руи пробежала волна неприятного холода. Она бежит из собственного дома, подобно воришке. Однако еще тяжелее оказалось осознать другое: Бахир заранее приготовил весь этот запас лично.

«Почему ты ничего не рассказал?» — вновь и вновь проносилось в мыслях Руи, пока она осторожно оглядывалась вокруг и кралась вслед за прислугой в детскую.

— Мамочка? — усталым голосом позвал сын, его взъерошенные волосы и темные, точно отцовские, глаза отражали полное недоумение. — Что стряслось?

Она опустилась рядом с мальчиком на пол, прижала его к груди. Ее ребенок, Эфе, источающий аромат детского мыла и едва уловимую нотку сладости — он явно успел съесть шоколадку перед сном. Запах возвращал силы.

— Мое сокровище, — нежно прошептала она, целуя сына в лоб. — Произошло кое-что серьёзное... Нам срочно надо уехать.

Взгляд Эфе мгновенно округлился, однако, он молча кивнул головой, отказываясь задаваться лишними вопросами. Мальчик всегда мыслил старше своих девяти лет, словно давно понимал шаткость положения семьи.

Пока Руя лихорадочно укладывала необходимые вещи ребёнка, Эфе надел повседневную одежду поверх пижамы. Взяв с письменного стола талисман на тонкой серебряной цепочке, подаренный отцом («Это твой защитный амулет»), он взглянул на мать с тревогой.

— Когда мы вернемся назад? — вопрос прозвучал робко, пока они шли вниз к гаражу.

— Не знаю, малыш, — тяжело выдохнула Руя, понимая, что возвращение практически невозможно.

— Куда мы вообще поедем? Где папа? — допытывался мальчик.

Руя погладила сына по плечу, стараясь сохранить спокойствие несмотря на заметную дрожь пальцев.

— Отец сейчас занят делами, — солгала она, подавляя ноты тревоги в голосе. — Потом мы снова его увидим...

— Ну ладно, — неуверенно согласился Эфе, ощущая фальшь в словах мамы. — Только скажи хотя бы, куда именно мы отправляемся?

У черного автомобиля их ожидал шофер, чьё доверие было испытано годами и мать Руи. Женщина держала в руках паранджу, предназначавшуюся скрыть внешность в аэропорту.

— Ты действительно хочешь этого? — обеспокоенно спросила Абиде, лицо которой теперь искажалось беспокойством.

Руя строго посмотрела на неё.

— Мы ведь решили держать голову спокойно. Давай, садитесь быстрее.

Шофёр Бахтияр повез их прямо в аэропорт. Помощник в роли водителя появился здесь впервые, встречая молодую жену хозяина в день прибытия в ОАЭ. За долгие годы преданности Бахтияру удалось завоевать искреннюю симпатию своей хозяйки. Сегодня мужчина собирался стать помощником в опасном деле — побеге из страны. Хотя Руя верила ему безусловно, она чувствовала необходимость перестраховаться.

— Бахтияр, — обратилась она к нему, вытаскивая из дорожной сумки шелковую сумку с тяжёлым грузом внутри. Послышался звон металла. — Возьми это.

Поняв, что она вручает ему собственные украшения, скопившиеся за десятилетия замужества, Бахтияр почувствовал смущение.

— Госпожа Руя, я хочу помочь бескорыстно! — возмутился он.

— А я хочу выразить благодарность за твою службу и заботу о нашем благополучии, — улыбнулась Руя мягко, намекая, что эта плата должна предотвратить ненужные разговоры среди персонала.

Выражение лица Бахтияра изменилось. Покойный хозяин использовал подобные меры гораздо жестче, но понимание между ними возникло моментально.

— Сделаю всё возможное, можете быть спокойны.

Забрав мешочек, Бахтияр усадил пассажиров внутрь машины.

Автомобиль покинул пределы ворот особняка, увозя их прочь от прежней жизни. Напоследок бросив взгляд на дом, в котором провела последние десять лет, Руя ощутила одновременно облегчение и боль утраты. Несмотря на мечты покинуть эту золотую клетку, ощущение потери оказывалось сильнее радости освобождения.

За окном стремительно сменялись пейзажи, открывая новую главу в жизни Руи и ее сына. Главу, наполненную страхом и неопределенностью, но также скрепленная крепкой нитью материнской любви, способной преодолеть любые преграды.