Глава 3

Спустя пол года....

Я сижу на нашей кухне — в этом маленьком, но уютном доме, который мы наконец-то купили. Без бассейна, зато с огромным садом: пока он ещё почти пустой, только земля и трава. Но это даже лучше. Я сама посажу здесь деревья и цветы, сама решу, где поставить скамейки, где — стол, чтобы пить кофе или чай по утрам. По поводу деревьев я уже знала какие хочу посадить. Всю жизнь мечтала посадить катальпу, чтобы её цветы благоухали на весь сад. И даже крыльцо я украсила своими руками: повесила гирлянды из деревянных бусин и фонарикии необычной формы. Джо даже помог мне их повесить. 

Тем временем, в печи тихо томится пирог с яблоками — его тёплый, густой аромат уже расползался по дому. Где-то внутри тихонько тикает таймер готовности, совсем скоро пирог будет готов. Я знаю, что сейчас мой Джо занимается спортом в одной из комнат, после чего сразу же прибежит на кухню на запах пирога. Ведь я знала, что он обожает мои пироги и не раз признавался, что у меня талант. А еще любил подшутить, что мои пироги пересоленые. За что я отбирала кусок его пирога, и он начинал жутко по этому поводу переживать. 

 На столе прямо передо мной стоит ноутбук, я вытерла руки о кухонное полотенце и  снова открываю обновлённый персональный сайт Джо. Он мне сказал, что сайть переделали, убрали старые фотографии, добавили новые. Даже не забыли указать про предстоящие туры отдать ссылку на магазин с его мерчем. Затем провожу мышкой вниз страницы и вижу, что нет обратной связи и даже почты. Только ссылка на магазин и всё. 

Через пару минут таймер готовности сообщает мне, что пирог готов. Я встала из за стола и аккуратно с помощью полотенец его вынула. И ещё буквально через минуты на кухню зашёл и сам Джо. Он всегда умеет находить нужный момент. Его хитрый взгляд сначала остановился на пироге, а потом снова повернулся ко мне. Он понял, что я внимательно изучала его сайт. 

— Ну, что думаешь? — спрашивает меня Джо, кивая на экран, и садится рядом, вытирая ладонью лицо. — Кажется, теперь это похоже на меня. Не на афишу, а на настоящего.

Я закрываю крышку ноутбука и кладу ладонь поверх его руки.

— Похоже, — говорю тихо. — Очень похоже. 

Говори дальше. Я не обижусь – сказал Джо. На нём были надеты одни спортивные штаны, и я слышала как бьётся его сердце после тренировки.

Это невозможно! Ни почты, ни формы обратной связи. Только «свяжитесь с нашим менеджментом». Да где я его найду, этот менеджмент? Это квест какой‑то!

Я знаю, это бесит. Я бы тоже на твоём месте очень бы сердился.

И что, тебе вообще никто не пишет? А вдруг это будет что то важное?

Пишут конечно . Миллионы. Если я буду отвечать каждому, я перестану быть музыкантом. Я стану секретарём. И у меня не хватит ни на что времени. Даже мой график гастролей, сплошной квест.

Звучит как отмазка. Так, чтобы тебе писали лишь бренды или известные люди.

Это не отмазка. Это математика. Представь, что у тебя есть ровно двадцать четыре часа. И один процент из них ты можешь потратить на то, чтобы просто побыть собой. Не героем, не звездой, а просто человеком. Вот эти часы я берегу. А всё остальное фильтруют люди, которым я доверяю.

Но ведь кто‑то реально хочет просто сказать «спасибо». Или предложить что‑то крутое.

Да. И я благодарен за каждое «спасибо». Но «спасибо» я говорю не в ответ на письмо. Я говорю его на сцене. В каждом концерте. В каждой песне. Это мой способ сказать: «Я вас слышу». А если есть деловое предложение — для этого есть путь. Длинный, неудобный, но честный.

Не будь я твоей женой, я бы вообще не смогла найти твоих контактов, даже твоего менеджера. Всё это настолько скрыто. И знаешь, это мини расследование привело меня к одной идеи.

Ты ведь уже не работаешь журналистом, после нашей свадьбы. Или ты вернулась за старое?

Джо! Будь иногда серьёзнее!

Ладно, я слушаю.

наешь, что я думаю? Это просто несправедливо. Для каждой страны должен быть свой представитель. Один человек, у которого есть нормальная почта, куда можно просто написать: «У меня есть идея». И чтобы не надо было собирать портфолио, как будто я на работу устраиваюсь.

Ты знаешь… я бы тоже так хотел. Чтобы было просто: написал — и дошло.

Правда?

Правда. Иногда я смотрю на эту нашу «систему» и думаю: а если там сейчас сидит кто‑то, у кого самая крутая идея на свете, а мы её не видим, потому что она потерялась в трёх пересылках? Это обидно.

Значит, ты согласен, что это несправедливо?

Согласен. Но я ещё и понимаю, почему так вышло. Когда ты из маленького города и поёшь в гараже, тебе хочется отвечать каждому. А когда твой тур — это тридцать городов за два месяца, ты вдруг понимаешь, что единственный способ не сломаться — поставить фильтры. И эти фильтры иногда выглядят как стены.

С этими словами я взглянула мускулистый торс своего мужа и глубоко вздохнула.

- Просто хочется, чтобы между «я хочу сказать спасибо» и «я хочу предложить проект» была нормальная дверь. Не лаз, не чёрный ход, а просто дверь.

- И я хочу. Может, когда‑нибудь придумаем что‑то своё. Свой маленький канал, где люди могут писать напрямую. Пусть даже не мне, а кому‑то, кому я доверяю. Кому можно просто переслать письмо и сказать: «Посмотри, тут что‑то хорошее».Только нужна будет для этого отдельная команда людей чтобы читать все эти письма с предложениями о сотрудничестве.

– Звучит как новый план.

Это и есть план.

После этих слов, Джо погладил меня по волосам как маленького котёнка. Такие минуты откровенного разговора всегда были очень важны для меня. А он любил меня за то, что я не боялась предложить ему свои идеи. Пускай даже они и не всегда вписываются в его формат публичного человека.

Затем Джо потянулся к пирогу, отломил кусочек прямо руками — не стал ждать тарелку, — и, подув, отправил в рот. На секунду замер, будто весь мир сузился до этого вкуса, а потом расплылся в той самой улыбке, от которой у Элен всегда становилось теплее где-то под рёбрами.

— Идеально, — протянул он, прикрыв глаза. — Ни капли лишней соли. Ну, может, самую чуточку. Но я не буду жаловаться. Честно.

— Ещё одно слово про соль — и твой кусок отправится в сад. К будущим катальпам – произнесла я, и тоже отломила себе кусочек пирога.

Знаешь, это очень романтично звучит. ты, я и будущая катальпа – произнёс глядя мне в глаза Джо.

Ага, и если ещё скажешь про соль, я не тебе а катальпе буду пироги готовить!

Через несколько часов, должно было состоятся телевизионное шоу, куда гостями пригласили меня и Джо. Я надела длинное красное платье с минимум украшений, А Джо надел потрясающий чёрный костюм.

Мы вышли на крыльцо, вдохнули прохладный утренний воздух, и тут у ворот показалась знакомая фигура. Кевин, охранник Джо, стоял возле чёрного внедорожника и улыбался так широко, что морщинки у глаз стали совсем глубокими. Недавно он брал отпуск, чтобы провести время с семьёй — ездил с женой и детьми в горы, много гулял, жарил шашлыки и, как он сам говорил, «забывал, как выглядит расписание тура». И вот теперь он снова здесь, в своей привычной куртке, с рацией на плече и с этим особенным спокойствием, которое будто само по себе отгоняет любую суету.

— Ну наконец-то! — воскликнул Кевин, подходя ближе и чуть наклоняя голову, чтобы скрыть, как рад видеть Джо. — А то я уже начал думать, что вы решили сбежать от всех камер и жить в саду, сажая деревья.

Джо рассмеялся и хлопнул его по плечу — не сильно, по-дружески.

— Почти. Но, Элен сказала, что катальпа подождёт, а шоу — нет.

Кевин перевёл взгляд на меня и подмигнул:

— Значит, это ты его уговорила. Молодец. А то он бы и правда остался с лопатой в руках.

Я улыбнулась, чувствуя, как уходит лёгкое волнение перед съёмкой. Рядом с Кевином всегда становилось спокойнее — он был тем самым человеком, который знал, как уберечь Джо от лишнего стресса, и делал это так незаметно, что казалось, будто всё идёт само собой. Жаль, что он не был с нами в туре по Южной Америке. Мне кажется, что рядом с таким человеком можно было бы совершить ещё больше приключений.

— Садитесь, ребята, — он распахнул заднюю дверь машины. — Я вас так довезу, что вы даже не заметите, как приедете. Ни пробок, ни криков «Джо, посмотри сюда!».

Мы сели, и машина плавно тронулась. Кевин вёл уверенно, спокойно, время от времени комментируя дорогу так, будто это была не поездка, а часть их старой, проверенной рутины. К его ворчанию в последнее время мы оба уже привыкли.

— Кстати, Джо, — обернулся он на секунду, не отрывая взгляда от дороги, — я тут подумал: в следующем отпуске возьму вас с Элен с собой в горы. Покажу, где я жарил те самые шашлыки. Там тишина такая, что не слышно, как трава растёт. Я не шучу. И вода в озере нереально голубого цвета. Мы с детьми даже плавали на резиновой лодке.

Джо хмыкнул, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое. На мгновение он вспомнил, как плавал в резиновой лодке вместе с Дэном ещё в далёком детстве. Как они уплыли забыв про удочки, а отец с берега им начал кричать.

— Договорились. Только без марафонов. Я после тура могу только сидеть и смотреть на эту тишину.

— И это нормально, — спокойно ответил Кевин. — Иногда самое важное — просто сидеть и дышать. Можно даже сделать квадратное дыхание, или как оно там называется? Я слышал, что все психологи только и говорят что об этой особой технике дыхания.

Пока мы ехали, город становился всё оживлённее, а потом впереди показалось здание телестудии — современное, стеклянное, будто собранное из кубов и линий. Оно выглядело холодным и строгим, но в то же время в нём чувствовалась энергия: свет отражался в окнах, а у входа уже собралась толпа.

Фанаты Джо стояли за ограждением, держали плакаты, кто-то выкрикивал его имя, кто-то тихо шептал, будто боялся спугнуть момент. Рядом толпились журналисты с камерами, микрофонами, блокнотами — все ждали, когда появятся гости. Шум стоял такой, что даже сквозь закрытые окна машины он пробивался внутрь, напоминая о том, какой мир ждёт нас за пределами этого уютного салона.

Кевин припарковался у служебного входа, вышел первым и на секунду замер, будто настраиваясь. Потом кивнул нам:

— Готовы? Держитесь рядом. Я вас проведу.

Мы выбрались из машины, и в тот же миг шум стал громче, голоса слились в один гул, вспышки камер замелькали, как молнии. Но Кевин шёл уверенно, будто прокладывая коридор сквозь толпу. Он кивал знакомым охранникам, коротко переговаривался с кем-то по рации, и постепенно пространство вокруг нас становилось чуть спокойнее. Где то в стороне стояли полицейские машины, чтобы отгородить хоть немного места от посторонних глаз.

— Джо! Джо, сюда! — кричали со всех сторон, но Кевин не давал нам остановиться.

— Чуть левее, — тихо сказал он, направляя нас к дверям. — Сейчас пройдём через холл, там уже спокойнее.

И правда: стоило нам оказаться внутри, как шум будто отрезало. В холле было светло, просторно, пахло кофе и свежей краской. Администратор — молодая женщина в строгом костюме, с бейджем и планшетом в руках — сразу подошла к нам, улыбнулась, но в её улыбке чувствовалась деловитость.

— Добро пожаловать! Вы вовремя. Сейчас я провожу вас в гримёрную, там вас подготовят к съёмке. Джо, ваш стилист уже ждёт. Элен, для вас тоже всё готово.

Она повела нас по коридору, где всё было выстроено по линейке: двери, таблички, указатели. Казалось, что здесь даже воздух был под контролем — никаких случайностей, только чёткие маршруты и заранее продуманные шаги.

Гримёрная оказалась уютной, несмотря на всю эту студийную строгость: мягкий свет, зеркала с лампочками, столики с косметикой, на спинке стула — аккуратный халат. Администратор кивнула:

— Располагайтесь. Сейчас к вам подойдут. Если что-то нужно — просто скажите.

Как только она ушла, Джо тихо выдохнул, будто сбрасывая с себя этот внешний шум, и посмотрел на меня:

— Знаешь, иногда мне кажется, что вся эта суета — как разогрев перед концертом. Сначала кричат, мелькают огни, все чего-то хотят, а потом ты выходишь на сцену — и остаётся только музыка.

Я подошла к нему, поправила лацкан его пиджака, улыбнулась:

— Сегодня твоя музыка — это твои слова. И они будут услышаны.

Он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что за ними стояло, и тихо сказал:

— Спасибо, что ты здесь. Без тебя я бы, наверное, сбежал к катальпе ещё на подъезде к студии.

В этот момент в гримёрную вошла визажистка — улыбчивая, энергичная, с палитрой теней и кисточками в руках.

— Привет! Готова поработать с вами? Обещаю, сделаю так, чтобы вы выглядели естественно, но камера вас точно заметит.

Я кивнула, села в кресло, и пока она аккуратно наносила тон, я смотрела на Джо в отражении зеркала. Он стоял у окна, смотрел на город, потом обернулся, поймал мой взгляд и чуть приподнял уголки губ — так, что становилось ясно: да, впереди интервью, камеры, вопросы, но между нами всё останется своим, настоящим. Тем более он понимал, что это мой первый официальный выход в свет вместе и тем более на камеру. Мы хорошо старались скрывать наши отношения, многие даже не сразу узнали о том что мы поженились. Во время макияжа я пыталась не думать о том, что ждёт меня за этой дверью с узорами, хотя, нервничать от этого я не стала меньше. Заметив, что я часто смотрю на дверь Джо тихонько подошёл ко мне и положив свою руку мне на плечо. Когда макияж был готов, и последние штрихи готовы нас позвали в студию.

Эта студия оформлена в стиле «живого закулисья»: приглушённый тёплый свет, тёмно‑жёлтые стены, на фоне — крупные полупрозрачные панели, на которых в реальном времени мелькают кадры с концертов Джо, фрагменты интервью, афиши тура. В центре — полукруглый диван из мягкой тёмно‑синей ткани, напротив него — кресло ведущего, чуть приподнятое, чтобы он визуально «держал» кадр. Между ними низкий кофейный столик из тёмного дерева со стеклянной столешницей: на нём стаканы с водой, карточки с вопросами, небольшой планшет, куда продюсеры кидают подсказки.

Пол — тёмный паркет в виде квадратов, по периметру расставлены небольшие прожекторы, направленные вверх, чтобы создавать эффект «сцены». Вдоль задней стены — стеклянная перегородка: за ней сидят редакторы, операторы, звукорежиссёр, все в наушниках, и в любой момент готовы подать сигнал или вывести на экран нужный ролик. На одной из панелей вспыхивает логотип шоу и надпись: «Прямой эфир». Во время записи этот логотип загорится ярко красным светом.

По бокам, за невысокой декоративной перегородкой, в зоне для приглашённых гостей — несколько рядов удобных кресел. Там сидят люди из команды Джо, пара журналистов, знакомые из индустрии… и среди них — Скарлетт. Она пришла не ради шоу, а чтобы поддержать Джо: ведь сегодня у него тяжёлый день, дочка осталась с бабушкой и дедушкой. Скарлетт была одета сдержанно — чёрные брюки, бежевый свитер, длинное колье в виде цепочек. Волосы были распущены и завиты в кудри. Заметив её я не знала как реагировать, поэтому просто взяла мужа за руку. Потом нас проводили к дивану и сказали подготовиться, через четыре минуты начнётся эфир.

Я села рядом с Джо и мы молча кивнули друг другу. Вдруг в студию зашёл ведущий. У него были седые волосы и щетина, на вид ему было лет 50. Он был одет в белый костюм. Заметив, что всё готово, ведущий сразу начал свою речь:

Всем добро пожаловать! Мы давно ждали этого часа и вот, он уже наступил! Сегодня у нас особенные гости. Джо, звезда мирового турне, и Элен, журналистка, которая стала частью его истории. Расскажите, как вы вообще оказались вместе в этом туре? Это было спонтанно или всё-таки планировалось заранее

Джо, расслабленный, но внимательный, чуть улыбается и отвечает уверенным голосом:

— Спонтанно. Я вообще не люблю планировать слишком много. Иногда лучший маршрут — это тот, который ты придумываешь прямо в дороге.

А вы Элен, что добавите? – спросил ведущий.

Я тоже не планировала, — ответила я — Просто согласилась на одно интервью, а потом… оказалось, что это начало чего-то большего.

Сегодня вечером на нашем канале состоится первая серия вашего сериала. Какие ощущения, Джо?

Я очень благодарен Элен и её заметкам. Если бы не они, то всего бы этого не было – признался Джо, взяв меня за руку.

Расскажите нам о чём ваш сериал? В нём есть любовь?

Он о туре, о смехе, о драмме. Одним словом, там вся моя жизнь. И не только – коротко ответил Джо.

Элен, может расскажите нам о чём первая серия сериала? Мы все с нетерпением ждём премьеру.

Я не хочу спойлерить заранее – ответила я, не зная что сказать.

Я тоже не хочу спойлерить. В нашем сериале та жизнь, которая остаётся всегда за кадром. Поэтому лучше смотреть лично – добавил Джо, и улыбнулся залу. Честно говоря я сидела и жутко нервничала и так боялась сказать лишнего..

Ведущий кивает, будто принимает этот ответ, но в его глазах мелькает знакомый блеск — тот самый, который бывает, когда впереди заготовлен «крючок». Он делает паузу, давая моменту повиснуть в воздухе, и вдруг меняет интонацию:

— Знаете, зрители очень любят истории про внезапные встречи. Но, иногда эти истории обрастают… дополнительными деталями. Буквально сегодня в сети появились фотографии, сделанные в Лос Анджелесе, ещё до начала тура. На них Элен стоит посреди съёмок клипа Джо, в халате. На втором фото Элен стоит возле пальмы на пляже, также на съёмках клипа. А на третьем Элен стоит рядом со зрителями в то время, когда Джо с ними фотографировался. Ну, и это фото, оно сделано прямо в аэропорту. И некоторые комментаторы считают, что это не совпадение. Что Элен следила за Джо в поисках славы с самого начала, и что всё остальное – это лишь пиар ход, не более.Многие зрители также обвиняют Элен в её лжи и нечестности. Что вы можете сказать?

На панели за спиной ведущего вспыхивает коллаж с теми самыми фотографиями, которые неожаданным обраом пропали у меня в Санкт-Петербурге. Под фото — строчки из комментариев: «Она следила», «Это пиар», «Брак ненастоящий, она его использует», «кто нибудь спасите Джо».

В студии повисает тишина, которую слышно даже сквозь гул аппаратуры за стеклом. Я чувствую, как кровь приливает к щекам, но не отвожу взгляда. Смотрю не на ведущего, а на Джо — и в этот момент вижу в его глазах не растерянность, а спокойную готовность быть рядом даже в эту минуту. В минуту, когда кажется, что сейчас этот скандал навредит не только нам обоим, но и поставит сам сериал в непростое положение.

И в эту же секунду из гостевой зоны встаёт Скарлетт. Сначала она просто замирает, будто сама не верит, что собирается сделать. В её взгляде — сомнение, которое было с самого начала: «А вдруг это правда какой-то пиар? Вдруг Элен просто хочет оказаться в центре внимания?» Но потом она смотрит на Джо, на его спокойное лицо, на то, как он чуть наклоняется к Элен, будто готов заслонить её от всего этого шума. И в этот миг Скарлетт понимает: это не игра.

Она решительно проходит мимо перегородки, ступает на площадку, и свет софитов мягко ложится на её плечи. Ведущий на секунду теряется, но быстро берёт себя в руки.

— Скарлетт, вы тоже с нами сегодня?

Скарлетт не садится в предложенное кресло. Вместо этого она подходит к дивану, становится рядом с Джо и мной и поворачивается к камере. Её голос звучит твёрдо, но без агрессии — просто как голос человека, который знает, о чём говорит.

Да, я здесь. И я знаю Джо очень давно. Знаю, как тяжело ему доверять. новы людям. И знаю, что он не стал бы никого тащить за собой в этот тур, если бы не был уверен. Элен не планировала ничего заранее. Я видела её реакцию, когда узнала про поездку, — она была в шоке, собирала вещи впопыхах. И да, я сначала сомневалась. Думала: «А вдруг это просто история для обложки?» Но теперь я вижу, что это не так. Рядом с Элен Джо снова дышит. А это самое главное. (Про то как я сидела с её дочкой во время тура она решила смолчать)

Мы с Джо посмотрели на Скарлетт с благодарностью, а я не сдержав слёзы начинаю плакать.И за чего Джо при всех обнимает меня и своей спиной загораживает от зала. Затем объявляют перерыв на рекламу от спонсора. Во время неё я прекращаю плакать, и Скарлетт просто обнимает меня и тихо возвращается на своё место. После рекламы, я решила ответить залу и ведущему:

Эти фотографии… да, они настоящие. Но история за ними совсем не такая, как пишут в комментариях. В то время я даже не знала Джо, и мы не были знакомы. Всё это была череда совпадений. И уж точно я не планировала никакой «стратегии». Если честно, я тогда вообще не думала о том, чтобы стать частью чьей-то истории. Я просто пыталась найти своё место. И когда Джо предложил поехать с ним, я согласилась не ради славы и не ради заголовков. Я согласилась, потому что впервые за долгое время почувствовала, что мне доверяют. И я не хочу превращать это доверие в тему для сплетен.

После моих слов раздались аплодисменты. Даже Джо нашёл, что добавить к моим словам:

Если кто-то хочет верить в теории заговора — пусть верит. Но правда в том, что я не из тех, кого можно «поймать» в кадр и заставить делать то, чего я не хочу. Я сам решаю, с кем ехать, кого брать с собой и кому доверять. И если я пригласил Элен в тур, это не потому, что кто-то что-то спланировал. Это потому, что рядом с ней я могу быть не «звездой», а просто человеком. Да, мы познакомились в Петербурге. Да, потом она поехала со мной. Но между этими событиями нет никакого сценария. Есть только жизнь, которая случается. И я не позволю никому превратить её в дешёвый сюжет.

Ведущий, явно не ожидавший такой спокойной, но твёрдой реакции, чуть откидывается назад, будто даёт истории пространство, чтобы она сама себя объяснила.

— Спасибо, что говорите об этом прямо. Иногда правда звучит громче любых заголовков.

Он делает паузу, а затем мягко переводит тему:

— А теперь расскажите, что было самым неожиданным для вас обоих в этом туре? Не про скандалы, а про хорошие моменты.

И тут напряжение в студии будто растворяется. Я улыбаюсь, вспоминая, как Джо пытался объяснить мне разницу между кабелями, а Джо смеётся, вспоминая картину, упавшую в аэропорту.

— Самым неожиданным было то, что мы стали командой, — говорю я — Не потому что так надо, а потому что так получилось.

— И ещё то, что кто-то рядом не боится сказать: «Ты опять забыл поесть», — подмигивает Джо. — Это дорогого стоит.

Камера студии ловит наши улыбки, и на панели за спиной ведущего кадры из первой серии сериала.

Сразу же после возвращения домой, мой телефон буквально взорвался: три входящих видео вызова подряд — Ванесса, Эбигейл и Стефани. Я улыбнулась им сквозь усталость: ну конечно, они не могли ждать ни минуты. Я нажала «принять все» и запустила групповой звонок в ватсап.

Через пару секунд на экране появились три лица, каждое со своим настроением.

Ванесса, в своей фирменной рабочей униформе отеля, но с расстёгнутым верхним пуговичным рядом и чуть растрёпанными волосами, первой не выдержала паузы:

— Элен! Ты видела, сколько у тебя уже просмотров?! Я прямо на ресепшене стояла и смотрела, пока гость не позвал. Но я должна была досмотреть! Ты была такая сильная! Просто вау!

Эбигейл, сидя в полутёмном зале своего антикварного магазина — на фоне виднелся старинный буфет и пара изящных ламп, — смотрела серьёзно, будто оценивала всё не как подруга, а как человек, который привык видеть суть вещей за внешней отделкой:

— Ты не плачешь? Ты в порядке? Скажи честно. Если хочешь, я закрою магазин на час и приеду. Или ты можешь просто выключить телефон и не смотреть ни на один комментарий. Я знаю, как это выматывает — когда на тебя смотрят тысячи чужих глаз. У меня тут как-то один блогер снимал обзор на мой магазин, и я потом неделю не могла нормально спать.

Стефани, в строгом офисном костюме, но уже с расстёгнутой верхней пуговицей и с уставшим, но тёплым взглядом, чуть наклонилась к камере:

— Я прямо на перерыве в переговорке сидела и смотрела. Коллеги думали, что у меня совещание, а я смотрела твой эфир. И знаешь, что меня поразило? Ты не оправдывалась. Ты говорила спокойно, по делу, без лишней драмы. Это очень профессионально. Как будто ты всю жизнь брала интервью у звёзд, а не наоборот.

Я наконец-то позволила себе выдохнуть. Напряжение, которое я держала в студии, потихоньку отпускало.

— Я в порядке, — тихо сказала я, присаживаясь на низкую бетонную ограду рядом со входом в дом. — Правда. Было страшно, когда эти фото вывели на экран. Казалось, что сейчас всё рухнет. Но когда Скарлетт встала рядом… я вдруг поняла, что я не одна. И Джо… он даже не стал кричать или обвинять кого-то. Просто спокойно сказал правду.

— Потому что это и есть правда, — кивнула Эбигейл. — И ты её сказала. Без оправданий, но очень честно. Знаешь, это самое сложное — не оправдываться, когда на тебя нападают. Или делают тебе больно и пытаются обесценить.

Ванесса вдруг нахмурилась:

— Только не смотри комментарии, ладно? Там столько людей, которые вообще ничего не знают, а пишут так, будто разбираются в твоей жизни лучше тебя. У нас в отеле иногда гости оставляют такие отзывы, будто они прожили мою жизнь вместо меня.

— Я и не буду, — улыбнулась я. — Мне хватило первых десяти. Но знаешь, что меня удивило? Там уже есть и хорошие. Люди пишут, что верят вам. Просто они не до конца поверили во всю эту историю простой девушки из России и Американской супер звезды. Они же привыкли к тому, что артисты встречаются лишь с себе подобными.

Стефани чуть приподняла бровь — в этом жесте читался весь её банковский опыт: привычка отделять эмоции от фактов:

— Это потому что ты и есть настоящая. И Джо тоже. На сцене он может быть кем угодно, но в тот момент, когда он говорил про доверие, — это было не для камеры. Это было для тебя. И люди это почувствовали. И Боже, как он обнял тебя когда ты заплакала. Это было так трогательно.

— Спасибо вам, — тихо произнесла я, что мне показалось что я могу снова расплакаться. — Я даже не думала, как мне нужно было просто услышать ваши голоса. Спасибо большое, что вы есть у меня. Вы абсолютно правы во всём, что говорите.

Ванесса тут же расплылась в улыбке:

— Конечно. И мы всегда будем. Даже если ты будешь снова летать по всему миру и брать интервью у суперзвёзд.

Эбигейл чуть наклонила голову, будто подбирая слова, как подбирают редкий предмет на полке:

— Если вдруг станет слишком шумно, ты всегда можешь приехать ко мне. В магазине тихо, пахнет старым деревом и пылью, и никто не будет тебя фотографировать. Просто посидим, выпьем чаю, и ты расскажешь всё по порядку, без спешки. И кстати, я нашла тео, что ты просила для украшения своего сада.

Стефани кивнула:

— А если нужно будет просто «заземлиться» — давай я тебе пришлю список самых скучных, но надёжных вещей. Про курсы валют, про расписание поездов, про то, как правильно заполнять форму на возврат товара. Иногда именно скучное помогает почувствовать, что мир всё ещё на месте.

Я рассмеялась — впервые за весь день по-настоящему, после всего этого скандального шоу:

— Знаешь, Эбигейл, я, пожалуй, возьму тебя за слово про магазин. А ты, Стефани, если вдруг я захочу почувствовать себя обычным человеком — присылай про возврат товара. Это звучит как идеальный антидот от всей этой звёздной суеты.

Они ещё минут десять болтали о пустяках: о том, что Ванесса наконец-то договорилась с упрямым гостем, который хотел поменять номер в третий раз за день; о том, что Эбигейл нашла на блошином рынке старую фарфоровую чашку, которая «смотрит на неё с подозрением»; о том, что Стефани случайно подписала не тот документ, но всё вовремя заметила. И в этом потоке обычных новостей я почувствовала, как возвращаюсь к себе.

Когда звонок закончился, я ещё посидела пару минут, глядя на погасший экран. Потом встала, поправив подол своего платья и зашла домой. Там меня сразу встретил Джо, и прижав к себе спросил:

Всё хорошо? Ты сегодня была красивой как никогда.

Да – ответила я, сделав шаг назад и посмотрев на подол своего платья. Всё же я его испачкала когда сидела на этих камнях в саду. Но, всё это не важно. Ведь важнее всего то, кто рядом с тобой.

Знаешь, я тут подумал… Если тебе вдруг станет казаться, что сегодняшний эфир — это самое неловкое, что вообще случалось в твоей жизни, просто вспомни одну историю. На концерте в Торонто, прямо посреди самой пафосной баллады, у меня расстегнулся ремень. Просто щёлк — и всё. И ладно бы я стоял неподвижно, как статуя, но нет: я как раз делал этот свой «эмоциональный шаг вперёд», ну, знаешь, чтобы зал ахнул от драматизма… А вместо этого чуть не потерял штаны.

Я невольно хихикнула, прикрыв рот ладонью.

— И что ты сделал? — прошептала я, уже чувствуя, как сейчас будет очередная фирменная шутка в стиле Джо.

Мой муж закатил глаза и театрально вздохнул:

— Что я мог сделать? Закончил куплет. Потом незаметно подтянул ремень, будто это часть хореографии: типа «я так чувствую музыку». А после концерта менеджер сказал: «Джо, это теперь твой фирменный жест. Мы назовём его The Belt Slide».

Я рассмеялась уже в голос, и этот смех был как глоток свежего воздуха после долгого дня под софитами. С подругами смеяться это одно, а когда рядом такой муж как Джо...

— Ты это выдумываешь, — покачала я головой, но улыбка никак не хотела исчезать.

— Клянусь гитарой, — Джо приложил его к сердцу, и в этом жесте было столько мальчишеского обаяния, что я окончательно растаяла. — И знаешь, что самое смешное? Фанаты потом писали в соцсетях: «Какой символичный момент! Он сбрасывает оковы славы!» А я просто забыл застегнуть пряжку.

Джо чуть подвинулся, и посмотрел на меня с этой своей тёплой, чуть виноватой улыбкой:

— Так что если завтра кто-то опять напишет, что мы «не подходим друг другу» или «всё это пиар», ты просто вспомни: у твоего напарника по пиару однажды чуть не упали штаны на глазах у десяти тысяч человек. И мир не рухнул. Концерт доиграли, фанаты аплодировали, а я с тех пор проверяю пряжку дважды.

Я покачала головой, всё ещё улыбаясь, и произнесла:

— Ты выдумщик.

— Зато честный, — подмигнул Джо. — И если честно, я бы предпочёл, чтобы обо мне вспоминали из‑за музыки. Но иногда жизнь подкидывает такие сюжеты, что никакой сценарист не придумает. Именно такие сюжеты потом и делают нас именно теми, кем мы в итоге станем.

Слова мужа, очень придали мне сил, и я пошла прямо на кухню и принесла оттуда шоколадку. Затем вернулась к мужу, развернула её, отломила кусочек и протянула половину ему.

— За пряжку — т сказала я, словно произнося тост.

— За то, что мы не теряем штаны, — серьёзно кивнул муж, принимая кусочек, и тут же снова расплылся в улыбке. — Ну, по крайней мере, стараемся не терять.

И в этой маленькой, нелепой шутке было столько тепла, что весь вечерний шум и злые комментарии вдруг стали казаться чем-то далёким, ненастоящим — просто фоном, который легко заглушить смехом.

На следующее утро наш дом будто дышал по-другому — в нём поселилось какое-то новое, спокойное чувство. Не тишина после бури, а тишина, которая приходит, когда самое тяжёлое уже произошло. Мы столько всего пережили, что это получается целая неповторимая история. И пусть кому то покажется, что всё слишком наивно или сказочно. Но, знаете что? Это только моя история. Я её создатель. иногда нам кажется, что на одном моменте всё заканчивается. Хотя, по мне так это простое заблуждение. если заканчивается, что то одно обязательно начинается что то другое. Свой момент, который не будет похож на предыдущий. Из этих моментом и состоит наша жизнь. Мои моменты жизни попали в сериал под названием: «Элен и Джо». Теперь миллионы людей смотрят этот сериал. Каждый день под новой серией появляются подобные комментарии:

«Тот момент, где он запнулся и засмеялся – это самое настоящее».

«Я думала, звёзды не забывают слова. А оказывается они тоже волнуются».

«Джо возьми петуха себе на подпевки».

«Сериал не про славу. Он про то, как оставаться собой когда на тебя смотрят миллионы».

«Этот сериал наглядный пример в какие ситуации попадают музыканты».

«Элен, мы ждём совместную песню с Джо».

«Сколько интересно литров кофе они выпили во время тура».

И таких комментариев становилось всё больше и больше. Все они они были искренними как и сам сериал. В нём была лишь правда. Может немного и про быт, но без сильного нытья на камеру. Вряд ли зритель такое запомнит. Если меня спросит, какой же всё таки мой самый любимый комментарий, я отвечу вот этот. он написал от известного популярного певца. Ему тоже приходилось сталкиваться с самыми нелепыми ситуациями на своих турах. Вот, что ответил: «Когда я впервые увидел этот сериал, я не искал себя в деталях. Я искал себя в ощущениях. И нашёл. То, как Джо запнулся на сове и засмеялся, это правда. Мы все такие: хотим быть идеальными, а в итоге просто хотим, чтобы кто то рядом кивнул и сказал всё будет нормально. Мне нравится сериал, что он не делает из славы красивую картинку. Он показывает, что за каждым выступлением стоит человек, который тоже волнуется, переживает, и не смотря на забытые слова в припеве он всё равно остаётся самим собой. Спасибо за ваш сериал, это лучший сериал, где показана вся изнанка концертов».

Несколько дней спустя...

Весна за окном разливалась по саду, как будто её кто то нарисовал акварелью: трава стала ярко‑зелёной, на ветках набухли почки, а воздух пах влажной землёй и чем‑то свежим, будто мир только что проснулся после долгого сна. В доме пахло кофе, корицей и ещё тем особенным уютом, который появляется, когда рядом свои люди.

Я сидела на полу в гостиной, скрестив ноги, передо мной лежала стопка листов с заметками, карандаш и потрёпанная книга правил «Подземелий и драконов». Напротив устроился Джо — в футболке с потёртым принтом, с видом человека, который вот‑вот поймёт, что его втянули в нечто очень странное, но уже слишком поздно отступать. А рядом, вытянув длинные ноги и откинувшись на подушку, развалился Дэн — старший брат Джо, с хитрой улыбкой и взглядом, который говорил: «Сейчас я покажу вам, как надо».

— И так, — Дэн постучал пальцем по обложке книги, будто это был магический артефакт, — вы оба новички, а значит, сегодня я ваш мастер подземелий. Но предупреждаю: я добрый, но не милосердный. Если бросите единицу — поцелуете жабу. Или, скажем, получите штраф к харизме.

— Жабу? — переспросил Джо, приподняв бровь. — Я объехал тридцать городов, выступал перед стадионами, а теперь мне угрожают жабой? Всего то?

— Именно, — серьёзно кивнул Дэн. — В этом мире жаба — это метафора всех твоих неловких моментов. И она всегда рядом.

Я хихикнула, и тут же сделала вид, что изучаю лист своего персонажа.

— Ладно, ладно, — пробормотал Джо, будто сдаваясь перед неизбежностью. — Я буду… э‑э… бардом. Потому что я уже бард. В жизни. Буду как Ромео сейчас петь под балконом.

— Отлично, — кивнул Дэн. — Значит, твоя сила — в словах. Но если ты забудешь заклинание, я разрешу тебе просто спеть куплет. Это будет считаться спасброском.

— А я буду воительницей, — решительно сказала я, чувствуя, как внутри просыпается азарт. — С топором. И с историей про то, как я однажды чуть не уронила камеру на интервью у рок‑звезды.

Джо фыркнул:

— Это не история про топор, это история про нервы.

— Зато реалистичная, — подмигнула я своему мужу.

Дэн начал рассказывать историю: мы шли по тёмному коридору заброшенного замка, где тени шевелились сами по себе, а в воздухе витал запах сырости и тайны. Джо, как бард, пытался очаровать стража песней, но вместо заклинания выдал строчку из своего хита — и страж, к удивлению всех, замер, будто узнал мелодию.

— Он фанат, — прошептал Дэн, сдерживая смех. — Твой спасбросок по харизме прошёл. Но теперь он хочет автограф.

— Серьёзно? — Джо закатил глаза, но в них плясали смешинки. — Ладно. Подпишу на щите. Пусть будет артефакт.

Я тем временем пыталась прокрасться мимо ловушки, но споткнулась о невидимую верёвку — и с грохотом рухнула на пол, едва не сбив лампу.

— Ну вот, — протянул Дэн, театрально вздыхая. — Ты активировала ловушку. Теперь на тебя бежит орк.

— Какой орк?! — воскликнула я, в панике хватаясь за воображаемый топор. — Я же только вошла! Это не честно!

— В этом мире справедливость — редкий ресурс, — философски заметил Дэн. — Зато у тебя есть преимущество: ты злая. А злая воительница бьёт сильнее в несколько раз.

Джо, не выдержав, расхохотался:

— Ты злая? Да ты вчера отказалась есть пирог, потому что в нём было «слишком много корицы». Это не злость, это принципиальность.

— Это тактика, — строго сказала я, но уголки её губ дрогнули. — И сейчас я использую её против орка.

Я «замахнулась» топором — и в этот момент за окном чирикнула птица, солнце скользнуло по подоконнику, и вся эта нелепая, смешная сцена вдруг наполнилась светом.

Дэн сделал паузу, будто прислушиваясь к чему‑то, и вдруг сказал тише:

— Знаете, в этой игре самое важное не победить орка. А не потерять друг друга по дороге.

В комнате стало тихо — но не напряжённо, а так, как бывает, когда все понимают: вот оно, самое настоящее. Джо посмотрел на меня потом на брата, и в его взгляде мелькнуло что‑то тёплое, глубокое.

— Спасибо, что ты здесь, — тихо сказал он Дэну. — Что не даёшь нам слишком серьёзно к себе относиться.

— Кто‑то же должен, — усмехнулся Дэн, но в его голосе тоже была нежность. — А то вы оба вечно пытаетесь быть идеальными. А идеальность — это скучно. В ней нет места для орков и жаб.

Я улыбнулась, чувствуя, как наша игра наполняется этой особой семейной атмосферой. Впереди у Джо, моего мужа будет большой концерт в Нью Йорке и пусть это будет его трамплином перед прыжком на новую сцену при лучах софитов.

— Ладно, — сказала я, делая вид, что снова беру себя в руки. — Я готова. Пусть этот орк боится моего топора. И моей принципиальности. А если он тоже скажет, что я пересолила яблочный пирог, то ему не жить!

— Ох, не завидую я этому орку, дорогая —  ответил мне муж.

Дэн кивнул, снова становясь мастером подземелий:

— Орк замирает. Он впечатлён. Против женщины воина он точно не устоит!

Мы рассмеялись — все трое, — и этот смех был как весенний ветер: лёгкий, живой, прогоняющий тени. Вот ради таких моментов с родными людьми жизнь и становится спокойнее, и обретает тот самый необходимый баланс. И он в свою очередь способен утолить хотя бы на мгновение всю эту усталость.

Джо хитро прищурился, будто только что придумал гениальный план, и тихо пробормотал:

— Знаешь, если этот орк всё-таки выживет… я предложу ему бэк-вокал на концерте в Нью‑Йорке. У него наверняка эпичный рык — фанаты будут в восторге!

Мы с Дэном расхохотались, а Джо расплылся в своей фирменной улыбке — такой, от которой даже воображаемые орки теряли боевой настрой.

И в этот миг я поняла: неважно, сколько миллионов зрителей будут смотреть наш сериал, сколько комментариев напишут в сети и сколько городов останется позади. Главное, что где-то посреди всех этих сцен, гастролей и интервью есть вот такие минуты — когда рядом свои люди, когда можно просто посмеяться над нелепой шуткой и почувствовать: жизнь идёт своим чередом, и она удивительно хороша.