Глава 1

«Автор»

Первые лучи солнца едва-едва коснулись шпилей башен города Демгрейв, окрашивая их в бледно-розовый цвет, напоминая неосторожны мазки краски по ним. Новый день, как всегда, начинался с зевков и потираний глаз. Горожане, ещё не до конца проснувшиеся, потянулись к жизни, в то время как отморозки и бандиты заползали в свои логова, чтобы отдохнуть после долгой и беспокойной ночи.

Торговые лавки, с треском открывающие свои двери, наполняли улицы ароматами свежей выпечки, которая так и манила пробудить аппетит, ювелиры не торопясь выкладывали свои драгоценные товары на полки, отчего площадь заливалась всеми цветами радуги, пока остальные торговцы готовились принимать к себе покупателей. Тем временем на заводах начиналась новая смена, гремели машины, и жизнь, как старая, но верная лошадь, вновь начинала набирать свои обороты. Будни в Демгрейве проходили куда спокойнее, чем ночи, особенно если ты забрёл в Шёлковый угол. Чёрт возьми, не позавидуешь тому, кто оказался там в тёмное время суток — шансы вернуться живым были близки к нулю.

Полдень постепенно окутывал город, и слухи, как зловещие шёпоты, начали расползаться по улицам. Ночь выдалась поистине неспокойной: две преступные группировки столкнулись в жестоком противостоянии. Подробности о том, кто это были, умалчивались, как будто сами головорезы стыдились своих дел. Что они не поделили? Да хрен его знает! Но итог был печален: тринадцать человек, чьи жизни оборвались в один миг, как свечи, задутые сильным ветром.

Стража с недовольными лицами собиралась перекрыть одну из улиц Шёлкового угла, но кто, чёрт возьми, им это позволит? Отправленный туда отряд законников вернулся ни с чем, будто их просто не заметили. Что именно произошло, никто не афиширует. Кто-то шепчет, что глава одной из банд заплатил приличную сумму, чтобы территорию оставили в покое, другие же утверждают, что патрульных просто запугали. И кто из них прав — неизвестно, но в этом городе правда всегда была на вес золота.

В Бедном районе ситуация становилась всё более критической. Заболевших становилось всё больше, и у здешних жителей не хватало денег на лекарства. Простуда, казалось, стала здесь настоящим убийцей, и большинство людей умирало, подобно мухам. Родственники, не в состоянии выплатить «налог на смерть», вынуждены были отдавать тела усопших на переделку в голема. Только за сегодняшнее утро оттуда вынесли пять покойников, двое из которых были детьми. Бедняжки, они не должны были покидать этот мир в столь юном возрасте, и в глазах их родителей читалась безысходность.

В остальном время для города начиналось совершенно обычно. Происшествия случались, но они были не столь громкими, как могли бы быть. Для каждого жителя Демгрейва утро начиналось по-своему, и никто не знал, что ждёт его за углом. Каждый шаг мог стать последним, а каждый взгляд — предвестником чего-то ужасного.

897-й год с окончания Великой Войны. 21 мая, 00:22. Богатый район. Особняк маркиза Де Факруа.

В просторной комнате, окутанной полумраком, царила тишина, столь абсолютная, что даже слабый шёпот ночного ветра за окнами звучал как шорох страниц в старой книге. Едва заметные лучи лунного света пробивались сквозь тяжёлые шторы, падая на белоснежное покрывало кровати. На ложе, утопая в мягких складках одеяла, мирно спала девушка. Её длинные, шелковистые волосы тёмным каскадом покрывали подушку, создавая впечатление бархатной мантии. Свет луны ласково касался её лица, подчёркивая изящество черт: аккуратный носик, нежные щёки, бархатные губы. Она выглядела как ожившая статуэтка из слоновой кости — хрупкая, неземная, отрешённая от всего, что происходило вокруг.

У кровати, в старинном кресле с резными подлокотниками, неподвижно сидел молодой мужчина. Его осанка была ровной, а взгляд — устремлённым на спящую.

Эмир де Факруа. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, а на губах играла лёгкая усмешка, скорее механическая, чем нечто искреннее. Девушка напоминала ему белого лебедя, которого он когда-то наблюдал в городском парке. Тогда птица плыла по тихой глади ручья, изящно расправляя крылья, её движения были грациозны и наполнены каким-то природным достоинством. Эмир на мгновение отвлёкся, погрузившись в воспоминания, но реальность тут же вернула его.

Девушка во сне перевернулась, одеяло немного сползло, открывая изящное плечо. Эмир невольно задержал взор, но тут же отвёл его, перед этим запретным плодом. На его лице мелькнула лёгкая улыбка, едва заметная в полумраке комнаты. Однако она продлилась недолго, уступив место мрачной задумчивости.

Его взгляд упал на смятый лист бумаги, лежавший на столе. Письмо. Простой, но страшный символ того, что его покой скоро закончится. Он получил послание сегодня днём от личного курьера отца, и с тех пор текст жёг его изнутри.

«Михаил»

Имя, от которого леденеет кровь. Его отец, человек-легенда. Или, скорее, тень, которая нависает над всем, чего касается. Эмир знал: Михаила не интересуют оправдания, эмоции или какая-то мораль. Только результат, который должен быть идеальным. Любая ошибка каралась жестоко, а слабость — презрением.

Эмир глубоко вздохнул, едва слышно скрипнув зубами. Воспоминания о детстве хлынули на него, сбивая мощным потоком. В отличие от других отцов, он не воспитывал, а выковывал его, как меч. Каждый день был заполнен изнурительными тренировками, порой на грани человеческих возможностей. Его тело до сих пор помнило удары, растяжения, кровь и невыносимую боль, которую нельзя сравнить ни с чем. На протяжении многих лет над ним измывались, пытали и пытались выточить из него тот самый огранённый алмаз. Но физическая боль была лишь половиной страданий. Михаил требовал полного подчинения, методично и безжалостно ломая психику сына. Шрамы на теле, оставшиеся после бесчисленных инъекций и экспериментов, до сих пор иногда саднили, напоминая: ты — не человек, ты — оружие. Как раз после этого и изменился его цвет волос. Некогда прекрасные светлые пряди окрасились в тусклый пепельный оттенок, давая понять, что организм принял в себя всё то, чем его пичкали долгие годы.

Его взгляд вновь обратился к спящей. Эльза — дочь богатого купца Линкольна фон Крауса. Её отец был влиятельным человеком, успешным торговцем и предпринимателем, сколотившим на страданиях бедных целое состояние. Покупая и продавая человеческие жизни за бесценок, он беспринципно выкидывал людей на улицу. Нет, это было не рабство или что-то похожее. Просто работа на этого человека превращала подчинённых лишь в жалкую и беспомощную оболочку, которая только и может, что влачить остатки жизни, сгнивая в трущобах и грязных переулках. Но для Эмира это не имело значения. Ему было плевать на окружающих и на то, как ведёт дела напыщенный купец. У него была простая задача: убрать его дочь как пешку с шахматной доски, тем самым ослабив Линкольна и поставив ему шах. А вот когда приедет отец, то уже и мат не за горами.

Эльза же, наоборот, вела жизнь, о которой он мог только мечтать. Балы, пиры, светские разговоры. Всё это казалось ему чуждым и в то же время манило, как недостижимая звезда. На одном из таких празднеств он и встретил её. Она была окружена мужчинами, которые пытались произвести впечатление своим богатством или умением красиво говорить. Эмир, напротив, был сдержанным, излучающим холодное очарование. Несколько бокалов вина, пара комплиментов — и вот девушка уже смотрела на него как на единственного человека в комнате, способного понять её чувственную и ранимую натуру.

И теперь она лежала в его постели. Его задание было выполнено наполовину. Почему же он не смог завершить его сразу? Почему позволил ей остаться живой ещё хотя бы на день?

Симпатия? Желание? Любовь? Нет. Эти слова давно не имели для него значения. Скорее, это был простой интерес. Ему хотелось узнать, что она за человек, что скрывается за маской благородной аристократки. Но, к сожалению, он понял, что за красивой обёрткой ничего нет. Пустышка. Как и большинство в этом городе.

Эмир также не вдавался в подробности дел родителя, но понимал, что все эти люди ничего не значат для него — лишь инструменты. В глубине души он осознавал, что и сам в какой-то степени стал орудием, самым острым скальпелем, вырезающим опухоль. Ему было уже плевать на это: не осталось ни обиды, ни радости. Просто ничего… Возможно, этого и хотел отец в глубине души.

Эмир поднялся с кресла и подошёл к кровати. На его лице снова появилась лёгкая улыбка. Он медленно провёл рукой по её волосам, и спящая во сне улыбнулась.

— Красивая… Да и только, — прошептал он себе под нос.

Он стоял так несколько секунд, а затем резко отступил. Лицо снова стало холодным, взгляд — отрешённым.

«Скоро это закончится…» — подумал он. Ему нужно было подготовиться, ведь отец не простит задержки. Но в глубине души он знал, что каждое принятое решение отдаляет его от той жизни, о которой он мечтал. Или нет, и ему это всё причудилось как страшный сон — он не понимал. Мысли путались, и от этого становилось больнее. Не было ясности.

Эмир прошёл к столу, поднял письмо и развернул его. Последняя строка, написанная твёрдым, уверенным почерком Михаила, снова ударила в грудь:

«Жду отчёта. И помни, мальчик, слабость — это роскошь, которую ты не можешь себе позволить».

Эмир сжал бумагу в кулаке, а его глаза сверкнули холодным огнём. Он посмотрел пустым взглядом на девушку и подумал: «Ничего личного, просто тебе не повезло, как и многим другим в этом мире».

Взяв в руки лежавшую рядом подушку, он бесшумно подошёл к Эльзе и в последний раз взглянул на её прекрасное лицо.

— И вправду. Ты очень красивая… — шёпотом проговорил он и, не задумываясь больше ни секунды, приступил к завершению своей работы.

21 мая, 09:47. Богатый район. Особняк семьи фон Ашины.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь тонкие занавески, ложились мягкими узорами на полированную поверхность туалетного столика. В комнате царил порядок, где каждая вещь знала своё место и не смела покидать его без разрешения хозяйки. Девушка сидела перед зеркалом, аккуратно расчёсывая длинные чёрные волосы. Её оранжевые глаза, казалось, светились изнутри, отражая тепло раннего утра. На лице выделялись веснушки — маленькие, но такие характерные, они делали внешность Ребекки одновременно игривой и милой.

На ней был надет тёмно-коричневый приталенный жакет, под которым виднелся жилет с золотыми пуговицами. Он имел аккуратный крой, подчёркивающий фигуру, и дополнялся белым кружевным топом с высоким воротником. В центре ворота находилась крупная брошь с янтарным камнем. Этот образ завершали элегантные серьги из бронзы с удивительным узором, инкрустированные небольшим янтарём. Волосы украшал чёрный цветок в виде розы.

Ничего лишнего, всё в меру, как и подобает девушке её положения. Она всегда предпочитала практичность и изящество показной роскоши, что отличало её от многих других аристократок.

Рука замерла на миг, когда взгляд Ребекки упал на миниатюру и маленькую брошь в виде пчелы, стоящую на столике. Это был их совместный портрет: Андро, Майк и она, сидящая посередине. Трое друзей, запечатлённых в один из тех дней, когда жизнь казалась бесконечной чередой радостных моментов. Они смеялись и обнимались, будто весь мир принадлежал им. Девушка взяла рамку в руки, проводя пальцем по изображению.

— Как же давно это было… — прошептала она, улыбаясь своим мыслям.

Воспоминания нахлынули снова, забрасывая её в водоворот прошлого. Ребекка вспомнила тот день, когда они впервые встретились с Андро. Ей тогда было всего восемь лет, и она только переехала в Демгрейв вместе с семьёй. Отец приобрёл здесь небольшой, но роскошный по меркам дворянина дом. В первый день в новой школе она чувствовала себя потерянной, маленькой птичкой, выпущенной из клетки в огромный мир. Но именно тогда Андро подошёл к ней и протянул руку помощи, предложив погулять после учёбы. Конечно, она была немного растерянной и пугливой, но его улыбка и доброжелательность растопили тот лёд и помогли побороть страх. С тех пор они стали неразлучными друзьями.

А потом она познакомилась с Майком — весельчаком и душой компании, который всегда находил способ рассмешить даже самых серьёзных людей. Вместе они провели множество вечеров, играя в карты втайне от родителей, споря о книгах или просто болтая обо всём на свете. Особенно запомнился тот день, когда друзья решили устроить пикник на берегу реки. Андро принёс гитару, Майк — корзину с едой, а она собрала букет полевых цветов. Они смеялись, шутили и даже попытались построить плот, чтобы переправиться на другой берег. Судно, конечно, развалилось, стоило им отплыть на несколько метров, но это только добавило веселья и праздности. Конечно, вся праздность сошла на нет, когда об этом узнали родители. Ох и долго они ругались в тот момент, отчитывая молодых парней и юную дочь, за столь не подобающее поведение. «А что подумают люди, когда увидят вас в таком виде? Какое воспитание им дали родители?» — и море других вопросов были заданы в тот вечер. Но сейчас, всё это вспоминалось с улыбкой.

— Андро-Андро… Где же ты сейчас? — нежно прошептала она, касаясь лица мальчика, стоящего слева на миниатюре.

Она поставила портрет обратно на столик и продолжила расчёсывать пряди. Мысли о прошлом согревали сердце, но настоящее требовало внимания. Сегодня у неё были дела: нужно было закончить вышивку, начатую неделю назад, и подготовиться к встрече с подругами. Ребекка любила рукоделие, находя в нём успокоение и возможность сосредоточиться. Её пальцы ловко двигались, создавая сложные узоры на ткани. Каждый стежок был точным, как и всё в её жизни. До конца оставалось совсем немного, и можно будет отдохнуть.

В какой-то момент тишину комнаты нарушили приглушённые шаги за дверью. Лёгкий, почти робкий стук возвестил о приходе служанки.

— Мисс Ребекка, вам письмо, — произнесла вошедшая девушка, почтительно протягивая конверт.

Хозяйка удивлённо подняла бровь, принимая послание. Она не ожидала никаких вестей сегодня, тем более столь внезапных. Развернув конверт, Ребекка сразу узнала знакомый, слегка неровный почерк Андро — тот самый, который всегда выдавал его нетерпение и страсть. Её губ коснулась тёплая улыбка, когда она прочитала первые строки:

«Дорогая Ребекка! Я держу в руках это письмо, представляя, как ты открываешь его и скользишь глазами по строчкам, написанным от всего сердца. Хочу порадовать тебя хорошей новостью — скоро я буду дома!

Ты даже не представляешь, как сильно я скучаю. Каждый день, просыпаясь в незнакомых городах, я вижу перед собой только твой образ. Твои прекрасные глаза, в которых отражается целый мир, и яркая, согревающая улыбка — всё это заставляет меня идти вперёд, несмотря на трудности. Я мечтаю снова услышать твой голос, такой нежный и мелодичный, как шелест листвы в лесу. Он для меня как утешение в тяжёлые моменты. 

Во время своих странствий я повстречал множество удивительных людей. Каждый из них рассказывал мне свои истории, а я, в свою очередь, старался дарить им мелодии, которые мне нашёптывало сердце. Я играл для них, представляя, как ты сидишь рядом, слушаешь меня, улыбаешься и подпеваешь тихим голосом. В каждом аккорде, в каждой ноте звучала тоска по тебе и надежда на нашу встречу.

За время путешествия я повидал столько невероятных мест! Высокие горы, их снежные вершины, тянущиеся к небу, бескрайние равнины, усыпанные цветами, и волшебные озёра, отражающие звёздное небо. Всё это прекрасно, но ни одно из этих чудес не сравнится с твоей красотой, Ребекка. Везде, где бы я ни был, я искал хоть малейший намёк на твою улыбку в отблесках света или в волнах ручьёв.

Я пишу тебе это письмо, зная, что с каждой строкой приближаюсь к тебе. Если мои расчёты верны, когда ты читаешь эти слова, я уже преодолел «Плато Искателей» — последнее препятствие на пути домой. Осталось совсем немного, и я увижу тебя, обниму так крепко, как только возможно, чтобы компенсировать каждую минуту разлуки.

Сквозь все пройдённые дороги, горы и реки я мысленно всегда был рядом с тобой. Ты для меня — тот самый лучик, что освещает путь к родному порогу. Пока я в пути, прими мою любовь, нежность и самые тёплые объятия. Держи их авансом, ведь совсем скоро я буду рядом и смогу сказать это тебе лично.

С любовью, Андро Ван-Тек.»

Каждое слово письма согревало её изнутри, пробуждая целую бурю эмоций: радость, волнение, нежность и даже лёгкую грусть от того, что они пока ещё разделены расстоянием. Прочитав послание второй раз, она бережно поцеловала его уголок, стараясь передать бумаге частичку своих чувств, и аккуратно сложила листок, положив рядом с фотографией их троицы.

Сердце наполнилось восторгом и лёгкой ностальгией. Встреча с Андро всегда была особенной, ведь он давно перестал быть просто другом. Юноша стал той самой опорой, без которой она не могла представить свою жизнь. Той самой звездой, которая освещала её самые тёмные дни. Его понимание её мыслей, забота, способность предугадывать каждое желание — всё это делало его уникальным. Особенно трогательной была привычка друга всегда прикрывать её собой, даже если опасность казалась мелочной и незначительной.

— Милый мой… — прошептала Ребекка, глубоко вздохнув. Её глаза заблестели от слёз, но это были слёзы счастья. — Вот приедешь, я тебя поколочу за то, что так долго тебя не было… — она улыбнулась, представляя его смущённое лицо.

— А потом… — Ребекка закрыла глаза, позволив себе ещё мгновение побыть в грёзах. Она почти физически чувствовала его прикосновение, тепло его ладони в своей. — А потом я просто не отпущу тебя, — тихо добавила девушка, улыбнувшись самой себе.

Но её мечты прервал слабый стук в окно. Ребекка резко выпрямилась и огляделась, напомнив себе, что это, скорее всего, всего лишь ветер. Тем не менее сердце всё ещё билось так же быстро, как в моменты, когда она представляла долгожданную встречу.

Закончив с вышивкой, Ребекка подошла к окну. За стеклом расстилался сад, где она провела столько времени в детстве. Сейчас деревья уже выросли, а цветы разрослись, превратившись в настоящий райский уголок. Она задумчиво смотрела на всё это, представляя, как будет рассказывать ему о своих последних днях, а он, в свою очередь, поведает о странствиях и приключениях.

— Интересно, что он привёз на этот раз? — пробормотала она, улыбаясь своим мыслям.

В этот момент к ней снова постучали, и в комнату вошла служанка.

— Мисс Ребекка, завтрак уже накрыт на стол. Прошу вас! — сказала она, делая приглашающий жест рукой. — А я пока наведу у вас порядок.

— Благодарю, Виолетта. Я уже иду, — ответила Ребекка, одарив девушку мягкой улыбкой, после чего направилась в столовую на первом этаже.

Столовая встретила её уютной атмосферой: длинный дубовый стол был накрыт белоснежной скатертью, а сервировка сверкала хрусталём и серебром. За столом уже собралось всё семейство фон Ашинов. Отец, Роберт — статный мужчина с благородной сединой и яркими оранжевыми глазами, как и у дочери, — внимательно просматривал утреннюю газету. Мать, Мишон, элегантная женщина с мягкими чертами лица и шелковистыми чёрными волосами, поправляла цветы в вазе, добавляя последние штрихи к композиции. Младший брат Ребекки, Лукас, нетерпеливо крутился на стуле, явно мечтая поскорее закончить трапезу и отправиться на улицу.

— Доброе утро, дорогая, — тепло произнесла мать, заметив появление дочери. — Как спалось?

— Доброе утро, мама. Спасибо, отлично, — ответила Ребекка, занимая своё место. Она не могла сдержать улыбки, думая о письме Андро.

— Что-то случилось? — поинтересовался Роберт, откладывая газету и внимательно глядя на дочь поверх очков.

— Ничего особенного, папа. Просто хорошие новости, — ответила она, стараясь говорить как можно небрежнее, чтобы не вызвать лишних вопросов.

— Добрые вести всегда радуют, — улыбнулась Мишон. — Может, поделишься?

Ребекка чуть замялась, но затем решила, что скрывать нечего.

— Андро скоро вернётся. Письмо пришло сегодня утром.

Её слова вызвали лёгкий переполох. Мать радостно захлопала в ладоши, а Лукас фыркнул:

— Опять этот бродяга? Когда он уже угомонится?

— Лукас! — строго одёрнула его Мишон. — Это ещё что за слова!

— Да ладно, мам, я просто шучу, — примирительно поднял руки брат. — Хотя, правда, странно, что он всё ещё путешествует. Неужели нельзя было остаться дома и заняться чем-то полезным?

— Для Андро музыка и есть самое полезное, — тихо, но твёрдо произнесла Ребекка, защищая своего возлюбленного. — И я уверена, что его странствия принесут много ценного не только ему, но и всем нам.

Отец, до этого молчавший, кивнул:

— Пусть молодость и бывает безумной. Главное, чтобы она была осмысленной. А Андро всегда был человеком с головой на плечах, так что я не вижу в этом ничего дурного. — Отложив газету на край стола, он посмотрел на жену и с улыбкой добавил: — Я вот в юности тоже много где бывал. Помнишь, родная?

— Конечно, помню! — с небольшим укором, но с любовью в глазах ответила Мишон. — Особенно как я тебя, дурака, потом дубасила за то, что приезжал весь не пойми какой.

Ребекка благодарно посмотрела на родителей, и завтрак продолжился в тёплой атмосфере. Но мысли девушки всё ещё были далеко — там, где её ждал долгожданный путник.

После еды Ребекка планировала направиться к подругам, прихватив с собой законченную работу. Она уже предвкушала, как они будут восхищаться её мастерством, особенно тем, что она справилась в назначенный срок. Ей выпала нелёгкая задача — вышить свитер клана «Серебряной Ветви», откуда родом её подруга Джессика. И на всё давалась всего неделя. Внутри теплилось лёгкое волнение — хотелось поскорее увидеть, что получилось у остальных.

Джессика Дюбуа, чистокровная эльфийка, должна была связать шарф с гербом дома фон Ашина. Больше всего Ребекка хотела посмотреть, как та справится. Всё ли верно изобразит? Не допустит ли ошибок в сложном узоре?

Герб семьи фон Ашина представлял собой серебряный щит, на котором был изображён чёрный ворон с оранжевыми глазами. Над его головой располагались три звезды, олицетворяющие столпы влияния семьи: Умиротворение, Знание и Сила. Щит венчала корона, подчёркивающая высокий статус в обществе, а по бокам его поддерживали два льва — символ верности и могущества.

Джессика же происходила из древнего эльфийского рода, проживающего в Демгрейве с момента его основания. Представители её клана владели магией воздуха и обладали огромным объёмом знаний, накопленных за многие века. Они жили на верхних этажах башен Богатого района, поклонялись звёздам и защищали город от тайн Чёрных Троп.

Последними были сёстры-близнецы Анна и София Дюран, которым предстояло сделать два разных кардигана с гербом их дома. Их семья славилась своей скрытностью и дипломатическими талантами.

Каждая из работ была сложной из-за необходимости точного воспроизведения геральдики. Ошибка могла быть воспринята как неуважение, ведь оценивать труд будут родители на званном ужине всех семейств. Но Ребекка не переживала — она была уверена в своих навыках. Ей хотелось поскорее обсудить последние события и поделиться новостями. Каждая их встреча была маленьким праздником: бесконечные разговоры, секреты и даже сплетни.

Однажды она слышала историю о том, как её друг Майк долго пытался ухаживать за Джессикой, но в итоге её отец прогнал его за шиворот, посчитав недостойным дочери.

— Да, было время… — с улыбкой пробормотала Ребекка, аккуратно укладывая свитер в сумку. Собрав вещи, она направилась к выходу в приподнятом настроении.

Однако у дверей её остановила мать. Она стояла с задумчивым выражением лица, сложив руки на груди. Тёмные волосы, собранные в строгий пучок, подчёркивали её серьёзность. Изучающий взор карих глаз был пристальным.

— Уже уходишь? — спросила Мишон, следя за каждым движением дочери. В её голосе слышалась мягкая тревога.

— Да, пойду к подружкам. Будем хвастаться своими работами, — ответила Ребекка, поправляя сумку и стряхивая с неё невидимые крошки. Её голос звучал ровно, но в нём сквозила нотка нетерпения.

Мишон кивнула, но в её глазах вспыхнуло беспокойство.

— Хорошо. Только не забудь про позднее время, на улице темнеет рано... — начала она тише. — Сейчас под вечер очень опасно.

Ребекка, не заметив маминого волнения, улыбнулась.

— Не переживай, я до обеда вернусь. А что тебя так беспокоит? — удивлённо спросила она, запуская пальцы в волосы.

Мишон замолчала, её взгляд стал отстранённым. Она взглянула в окно, где лучи солнца мягко ложились на улицы города, и вздохнула.

— Ты разве не слышала? — произнесла она почти шёпотом. — В Шёлковом углу снова разборки между бандами. Не просто стычки, а настоящая бойня. Говорят, больше десятка людей пострадало. Убивали без разбора. — Мишон прикоснулась пальцами к губам. — Это просто кошмар...

— Что? — Ребекка растерялась. — Я ничего не слышала об этом. Возможно, пропустила новости...

— Да, и из-за этого туда отправили отряд гвардейцев для контроля. — Мишон нахмурилась и скрестила руки на груди. — Вот только все мы знаем, что толку от этого никакого.

— Почему никакого? Это же гвардия, а не обычные стражники. Они должны там шороху навести, — возразила Ребекка.

— Доча, тебе сколько лет, а ты всё думаешь, что они могут хоть что-то решить? — Мать покачала головой. — Эти банды давно пустили корни. Солдаты придут, покрутятся пару дней, а потом исчезнут. Проблемы останутся.

Ребекка задумалась, подойдя к зеркалу. Она аккуратно расправила волосы, её глаза встретились с отражением матери.

— Ну конечно, я понимаю. Но верить-то нужно. Может, поймают кого-нибудь, — сказала она, пытаясь сохранить оптимизм.

Мишон выдохнула, её плечи слегка опустились. В голосе слышалась усталость.

— Ага, конечно-конечно… Вот увидишь, их через день-два уже не будет там.

— Ладно, не будем спорить. Я пошла, — сказала девушка, открывая дверь. Она махнула маме на прощание.

Мишон стояла в прихожей ещё несколько секунд. Она знала, что последние события не были случайностью. Город трещал по швам, пожираемый интригами. Да, такое случалось и ранее, но за последнее время, таких случаев становилось всё больше и больше. И самое поганое было то, что власти совершенно не хотели решать эти проблемы. Но её размышления прервал резкий звук из столовой, вернувший её в реальность. Удар бьющейся тарелки сопровождался возмущённым криком служанки:

— Лукас!

Мишон неспеша вздохнула, и её губ на мгновение коснулась едва заметная улыбка. У неё появился шанс отвлечься от тревоги, сковывавшей разум. Уверенной походкой она направилась в столовую, чтобы отчитать непутёвого сына, и на мгновение всё остальное отступило на задний план.

24 мая, 23:30. Богатый район. Особняк семьи Ван-Теков.

В небольшой комнате, утопающей в полумраке, сидела девушка. Единственным источником света была старинная лампа с абажуром, покрытым мелкими царапинами. Её тёплый свет падал на аккуратный деревянный стол, расчерчивая его поверхность мягкими бликами. Тени от причудливого узора на ткани дрожали на стенах, придавая помещению налёт таинственности.

Укутанная в вязаный плед, она сидела в старом кресле с потёртыми подлокотниками. Оно когда-то было ярким, с бордовым орнаментом, но теперь ткань выцвела, а на краях проступили следы времени. В руках она держала потрёпанный дневник, страницы которого слегка пожелтели от старости. Её пальцы медленно скользили по обложке, чувствуя каждый изгиб кожи.

Обитель, несмотря на свой малый размер, казалась уютной. На одной из стен висели полки, уставленные книгами. Их корешки были разными: одни блестели позолотой, другие выглядели изношенными и старомодными. У самого края стояла маленькая фарфоровая статуэтка в виде птицы. Рядом примостилась небольшая деревянная шкатулка с резьбой, откуда выглядывали старые письма. На подоконнике у окна, затянутого плотной шторой, лежали несколько сухих веточек лаванды. Их аромат наполнял пространство, смешиваясь с запахом старой бумаги. Девушка поднялась и, осторожно придерживая плед на плечах, подошла к окну. Отодвинув занавеску, она посмотрела наружу. Ночной город простирался перед ней, окутанный лёгким туманом. Где-то вдали тускло светились фонари, а вдоль улиц мерцали огоньки в окнах. На мостовых уже не было ни души, лишь изредка проходили стражники, патрулируя район.

Она на миг задержалась, глядя на улицу. Мысли, казалось, унеслись далеко за пределы этих стен и этого момента. Её взгляд скользнул по стеклу, запотевшему от разницы температур. На мгновение она увидела своё отражение: красные, как рубины глаза, тонкие черты лица, пряди ярко-рыжих, больше красноватых волос, выбившиеся из аккуратной причёски.

Вздохнув, она вернулась к креслу. Дневник, оставленный на столе, ждал её возвращения. Она вновь провела рукой по переплёту, прежде чем снова открыть его.

На столе стояла чашка с давно остывшим чаем. Рядом валялись три-четыре закладки из плотной бумаги, которыми, раньше отмечали важные места. Девушка перебирала их с улыбкой — они были украшены маленькими детскими рисунками.

Снова устроившись в кресле, она перелистнула несколько страниц, внимательно читая записи из прошлого. Лампа за её спиной бросала на бумагу мягкий свет, словно тоже пыталась заглянуть внутрь. На лице читательницы играла улыбка, но в глазах затаилась лёгкая тень грусти.

Всё здесь, от потёртого сиденья до аккуратной стопки томов, хранило отголоски былых времён. Каждый предмет был частичкой истории, которую она пыталась собрать воедино, вчитываясь в строки, оставленные рукой того, кто давно стал для неё чем-то большим, чем просто родственником.

27 сентября

«Никогда не думал, что буду вести дневник. Даже не знаю, что в него записывать. Пока буду писать всё подряд, а там посмотрим».

«Меня зовут Андро Ван-Тек. Мне 9 лет. Исполнилось вчера. Отец с матушкой устроили сюрприз и подарили его старую гитару. Мама вручила этот дневник и сказала: «Записывай все запоминающиеся моменты, которые будут происходить в твоей жизни». Спасибо, матушка. Я правда пока не знаю, какие мысли сюда записывать, но что-нибудь придумаю.

Но больше всего было неожиданно получить папину гитару. Я думал, он никогда не даст мне её. Он так бережно за ней следил, ухаживал и гордился. Огромное спасибо ему. Очень люблю их.

Вечером попробовал поиграть, но пока ничего не вышло. Отец послушал и, посмеиваясь, сказал, что научусь со временем.»

Девушка провела пальцами по аккуратно выведенным строчкам, пытаясь прикоснуться к тому, кто их писал. Она перевернула страницу. Почерк становился увереннее, как и сами мысли.

24 октября

«Днём ходил через улицу к другу Майку. Взял с собой инструмент. Майк умеет немного играть. Он показал мне пару аккордов. К вечеру я уже мог исполнить небольшую мелодию. Был очень рад. Время пролетело незаметно. Пришёл домой поздно. Матушка ругалась, говорила, чтобы я не гулял так долго».

Мари усмехнулась, вспомнив, как её саму постоянно подгоняли домой, когда она была ребёнком.

8 декабря

«Утром проснулся рано и увидел, что за ночь выпал первый снег. Улицы и дома покрыты белоснежным покрывалом. Наш город в зимнее время особенно красив. Днём мы собрались с Майком и Ребеккой на ярмарку. Там выступали бродячие музыканты. Когда-нибудь и я буду так выступать, окружённый толпой поклонников. Концерт закончился ближе к ночи. Мы шли домой, довольные и смеясь. Матушка уже ждала на входе. Если сказать, что она была зла, то лучше ничего не говорить. Она грозилась забрать гитару, если я снова буду так задерживаться. Постараюсь больше не опаздывать».

— Ха-ха, вот дурачок, — рассмеялась девушка, представив себе сердитую мать.

С каждой страницей она всё больше погружалась в эти мемуары, проживая вместе с автором его радости и переживания. На её щеках то и дело играла улыбка, но иногда взгляд становился задумчивым. Девушка пролистала ещё множество листов, пока её внимание не задержалось на новой дате.

… год. 16 июня.

Она вчитывалась в строки, написанные рукой Андро. Его записи казались волшебными и будто оживали в руках, открывая окна в прошлое, где каждый абзац был маленькой частью истории.

«В академии сегодня рассказывали про… Каждые полтора года отряд сол… Раньше немногие возв…ались из этих тёмных мест, но сей…»

Её взор застыл на строчках, где почерк вдруг стал неровным и слегка дёрганым. Чернила растеклись, скрывая часть текста. Она нахмурилась.

— Брат… Ну как так? На самом интересном месте и ничего не понятно, — пробормотала она раздражённо.

Она внимательно изучила страницу: слова местами были размазаны и, будто специально, становились неразборчивыми.

«Вечером провожал Ребекку до её дома… Она такая красивая, её веснушки на носу такие мил… … а какое … платье н…» «У её дома мы задержа… …ы обнялись на про…н…. Я не удержался и решился на шаг…»

Девушка прикусила губу от досады.

— На какой шаг ты решился?! Ничего не понятно… — она шлёпнула себя по лбу. — А-а-а… Ну кто так делает?

Её голос дрожал от смеси любопытства и раздражения.

«Обратно по дороге встретил Майка и поделился своей радостью. Он улыбался и поздравлял меня».

— Да что за радость-то, с чем поздравлял?! — громко воскликнула она, запрокидывая голову к потолку. После глубокого вдоха она тихо добавила: — Это безнадёжный случай… Но я не сдамся, я узнаю.

Она перелистнула дневник. Местами текст был полностью скрыт пятнами, будто Андро писал в темноте, роняя чернильницу на бумагу. Новые строки привлекли её внимание, и она склонилась ближе.

28 июня

«Сегодня день был самым насыщенным по событиям. Матушка говорит, что к нам прибудут гости. Интересно, кто это?»

«В обед зашёл к Ребекке, по пути сорвав пару цветов, которые росли в парке. Поздравил её с днём рождения и вручил букет. Она меня поцеловала в щёку».

На лице девушки появилась мягкая улыбка.

«Пошли гулять. Она сегодня была очень весёлой и нарядной. Зелёный сарафан с накидкой на плечах был просто превосходным. Глядя в её глаза, я видел, как они светились от счастья».

— Ребекка… Ты и правда была особенной для него, — тихо произнесла она.

«Прошлись по рыночной площади. Долго стояли у лавки с украшениями. Хотел что-то ей подарить. Выбрали миниатюрную брошь в виде пчелы».

«Зашли в наше любимое заведение — «Сладость и Радость». Заказали различные десерты с соком. Морковный торт оказался восхитительным. Ребекка была довольна».

Девушка улыбнулась ещё шире, но по её напряжённому виду было ясно, что она жаждет главного признания.

«Поздним вечером проводил её до дома. Долго думал, как признаться в своих чувствах, но боялся. Каково же было моё удивление, когда она внезапно поцеловала меня в губы и засмеялась. Поблагодарила за прекрасный день. Моё сердце тогда чуть не выпрыгнуло из груди от неожиданности и восторга. Как же я её люблю!»

Девушка резко выдохнула.

— Ну конечно… Ребекка и по сей день намного смелее тебя, братец, — пробормотала она, закусывая губу. — Дурачок ты…

«Когда я пришёл домой, я уже предвкушал, как моя гитара отправится на хранение к матушке за опоздание. Но её лицо было каким-то грустным. Она сказала, что к нам приехали родственники. Это были тётя Елизавета и моя двоюродная сестра Мари.»

Мари замерла, держа страницу раскрытой.

— Ох… Сколько времени прошло с того момента… — произнесла она почти шёпотом.

Её пальцы скользнули по краям листа, пытаясь ощутить тёплое прикосновение прошлого.

— Так, и что ты ещё про меня написал? — с любопытством спросила она сама у себя и, не сдержав улыбки, перелистнула несколько страниц вперёд.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь шелестом дневника. Мари продолжала увлечённо читать, полностью погружённая в строки былого. Свет лампы мягко освещал её лицо, а слабый аромат лаванды всё так же витал в воздухе.

Неожиданно дверь отворилась. Скрип был почти неслышным, но девушка была настолько поглощена чтением, что не обратила внимания на тень, скользнувшую по полу. Вошёл высокий молодой мужчина с тёмными, слегка растрёпанными волосами. Его взгляд тут же упал на тетрадь в руках девушки.

Мужчина беззвучно подошёл ближе, стараясь не выдавать своего присутствия. Остановившись позади Мари, он наклонился, так что его дыхание едва касалось её уха. Лёгким движением он положил руку ей на плечо и тихо спросил:

— Ну как, интересно?

Мари от неожиданности резко дёрнулась, дневник выскользнул из её рук и с глухим стуком упал на пол.

— Ты чего меня пугаешь, а? — она вскочила, прижимая ладонь к груди, чтобы успокоить бешено стучащее сердце.

Мужчина сдержанно улыбнулся и, подняв записи с пола, с укором посмотрел на сестру.

— А нечего было читать то, что не предназначено для твоих глаз, — проговорил он с наигранной строгостью. — Ты ведь знаешь, что ты лиса любопытная?! Как ты вообще его нашла?

Мари насупилась, сделала вид, что её задели его слова, но тут же лукаво улыбнулась.

— Скучно было. А он лежал на самом видном месте, — небрежно ответила она, пожимая плечами. Подойдя к шкафу, она провела пальцем по пыльным корешкам книг. — Думала, это просто книга. А оказалось, тут намного интереснее.

Она обернулась и, подмигнув мужчине, добавила с усмешкой:

— Вот только ты, как всегда, растяпа. Чернила пролил прямо на самых интересных местах! Как ты так умудрился? Ни стыда, ни совести к читающим!

Мужчина скрестил руки на груди, его взгляд стал суровым.

— Ой, простите меня, окаянного. В следующий раз буду поаккуратнее писать, — проговорил он, выдерживая паузу, но уголки его губ уже предательски дёргались, сдерживая смех.

Они молча смотрели друг на друга, и с блеском в глазах, молча ожидали, кто первый рассмеётся. Через несколько секунд оба не выдержали и захохотали. Смех эхом разнёсся по комнате, заполнив её живым теплом.

— Рад видеть тебя, Мари, — с мягкой улыбкой сказал он, подойдя ближе и крепко обняв её. — Держи, всё равно знаю, что ты его дочитаешь.

Он протянул дневник, и девушка не смогла сдержать радостной улыбки.

— Спасибо… И я рада тебя видеть, братец, — ответила она, принимая тетрадь.

Андро подошёл к дивану и, небрежно опустившись на него, вытянул ноги. Мари, устроившись рядом, положила записи на столик у изголовья. Несколько секунд она молча смотрела на брата.

— Знаешь, — начала она задумчиво, — время так быстро летит. Когда мы с мамой приехали сюда, мы ведь были совсем маленькими. А теперь… — она ненадолго замолчала, в её взгляде появилась лёгкая грусть. — Уже десять лет прошло. И три года, как ты отправился путешествовать.

За это время многое изменилось. Её приняли в ту же школу, что и Андро, причём сразу, без экзаменов, едва услышав фамилию. Казалось, что имя семьи Ван-Тек открывало любые двери. Учёба далась ей легко. Она быстро стала одной из лучших в классе, добилась уважения однокурсников и даже подружилась с Ребеккой и Майком. Хотя ей и было известно, что Ребекка встречается с её братом, но прочитать в дневнике подробности их отношений было в тысячу раз интереснее.

Она мельком взглянула на Андро, который сидел с расслабленным видом, наблюдая за ней.

— Знаешь, — сказала она, покачав головой, — Иногда мне кажется, что читать твои записи — это как смотреть оперу в главном театре. Там столько всего…

Андро засмеялся.

— Ну что ж, рад, что смог тебя удивить. Но всё-таки это моя жизнь, а не сюжет для романа, — ответил он, чуть смущённо проведя рукой по волосам.

— Может, для тебя и не роман, а вот для меня это точно лучшая история, — отозвалась Мари, легонько толкнув его в бок. — Как вы тут, кстати? А то я только приехал, ещё не видел никого. Где все-то?

Сестра на минуту задумалась, глядя в потолок, но тут пришло озарение.

— Точно, они же все в театр пошли тут недалеко. Должны уже скоро вернуться. Сегодня такую пьесу показывают, заслушаешься.

— А что ж ты сама не пошла, раз заслушаешься? — брат рассмеялся.

— Ну ты знаешь ведь, я такое не люблю. Мне больше нравятся твои песни, — игриво ответила Мари, толкнув его плечом. — Ты лучше расскажи, как твоё путешествие? Тебя ведь три года не было. В каких городах бывал? Исполнил свою мечту бродячего музыканта?

Андро улыбнулся ещё шире и сложил руки за головой, откинувшись на спинку дивана. Его взгляд рассеянно скользил по потолку, а в голове оживали обрывки воспоминаний. Он прикрыл глаза и просидел в тишине пару минут, после чего тихо заговорил:

— Ох, сестрёнка, ты даже не представляешь, сколько всего я успел пережить за эти три года. — он сделал паузу, погрузившись в своим мысли, глядя перед собой. Могло показаться, что в глазах пробежала тень сомнения или грусти, но в тот же миг, Андро улыбнулся, посмотрев на сестру. — Иногда мне самому кажется, что всё это — какой-то сон. Да, я исполнил свою мечту. Играл в разных местах: от самых маленьких деревушек до огромных торговых городов и бастионов за крепкими стенами.

Мари, скрестив ноги, внимательно слушала, её глаза блестели от любопытства.

— Помню, в одном из портовых городов, — начал Андро, улыбаясь, — я выступал на площади, и ко мне подошёл старик. Такой, с бородой, как у пиратов в книгах. Он молча слушал, а потом сказал, таким голосом, пророческим: «Эй, парень, у тебя талант, это видно… но ты никогда не научишься настоящей музыке, пока не услышишь, как поёт море». И что ты думаешь? Он предложил мне место на своей лодке.

— И ты согласился? — Мари рассмеялась.

— Конечно! Я же музыкант. Хоть и аристократ, но об этом никто не знал. Жил у него пару недель. Слушал, как волны бьются о борт, и, знаешь, он был прав. С тех пор я всегда пытаюсь уловить в своих песнях этот ритм моря.

Мари подпёрла подбородок рукой, представляя себя на той лодке.

— А дальше что? — нетерпеливо спросила она.

— Дальше было всякое. В одном из городов меня приняли за бродягу, и местная стража долго не могла поверить, что я музыкант. Пришлось играть на старой, расстроенной гитаре прямо перед ними, чтобы доказать свои слова. Кстати, они потом стали моими лучшими слушателями!

— Да ты просто герой! — восхищённо заметила сестра.

— Это ещё что, — ухмыльнулся Андро. — В небольшом городке я попал на ярмарку талантов. Там проходил праздник-карнавал, разные костюмы, маски, в честь дня любви. Представляешь, там был парень, который жонглировал горящими факелами. И знаешь, что он сделал? Позвал меня на сцену и сказал: «Ты играй, а я буду под музыку крутить свои трюки».

— И что было?

— Был полный восторг! Толпа аплодировала, смеялась, а я играл, как никогда раньше. До сих пор помню, как искры летели прямо над моей головой, — он провёл рукой по волосам, как будто проверяя, не осталось ли там пепла.

Мари рассмеялась и покачала головой.

— Я себе даже представить это не могу, насколько это интересно звучит. Каждый день, как приключение.

Андро улыбнулся ей в ответ, а затем, будто что-то вспомнив, хлопнул себя по колену.

— Ну что, хочешь услышать ещё одну историю? — спросил он с заговорщицким видом.

Мари тут же придвинулась ближе, её глаза вспыхнули от интереса.

— Конечно! А расскажи какую-нибудь милую историю.

— Как раз это и хотел тебе поведать. Это случилось в городке на границе леса, рядом с эльфийским княжеством. Там стоял старый замок, в котором, по слухам, жила одинокая девушка. Её называли «заточённым сердцем», потому что она никогда не покидала своих стен. Местные говорили, что её отец, старый барон, боялся за её безопасность и держал дочь под замком.

Мари раскрыла рот от удивления.

— И что ты сделал?

— Ну, как любой бродячий музыкант, я решил, что должен увидеть её. Поднялся к замку, сыграл мелодию прямо под окнами. Она сначала не реагировала, но потом вдруг створки распахнулись. Она выглянула и попросила сыграть ещё.

Мари прищурилась, её губы искривились в усмешке.

— И ты, конечно, сыграл?

— Разумеется. Мы говорили всю ночь через это окно. Она рассказала, как мечтает увидеть мир, а я пообещал, что в следующий раз приду не один, а с большой историей о её красоте.

— А потом? — не выдержала сестра.

— Потом? Барон заметил нас и выгнал меня со двора. Но я оставил для неё свою гитару. Сказал, что она сможет увидеть мир через музыку, — завершил Андро с улыбкой.

Мари сидела в задумчивости, её взгляд блестел.

— Это… это очень трогательно, но ты меня обманываешь! — внезапно заявила она, надув щёки. Её алые глаза весело сверкнули. — Ты бы в жизни не оставил свою гитару не пойми кому! Тем более Ребекка тебя бы точно убила за такое! — Мари придвинулась ближе и слегка ткнула брата пальцем в лоб.

Андро рассмеялся от души.

— Ха-ха… Тебя не проведёшь, сестрёнка. Ты права, свою гитару я никому не отдам, кроме вас с Ребеккой. Но девушку я действительно видел. И даже спел ей одну песню, которую сочинил, когда уже возвращался домой.

— Смотри, Ребекке такое не скажи, а то она потом тебе так споёт. Будешь потом ходить и сверкать фонарями. — Мари чуть пододвинулась ближе и посмотрела на брата. — А мне споёшь её? — Андро взгляну на сестру и усмехнулся. Её глаза заискрились от ожидания.

Андро с лёгкой улыбкой поднялся с дивана и направился к двери.

— Ну раз ты просишь… подожди пару минут, я спущусь за инструментом.

— Да, конечно! — Мари устроилась удобнее, подперев подбородок рукой.

Хотя Андро ушёл всего на пару минут, но для неё они показались вечностью. Она даже не заметила, как начала постукивать пальцами по столу в такт воображаемой мелодии. Взгляд блуждал по комнате: от старого кресла до полок с книгами, где среди корешков пряталась фарфоровая птица. Мысли путались и она представляла, какую песню может исполнить брат. Вскоре послышались шаги на лестнице. А затем из коридора донёсся мягкий перебор струн. Первые аккорды прозвучали тёплым, завораживающим звуком, а по телу побежали мурашки, подхватывая её и приглашая окунуться в историю, которую Андро собирался рассказать.

Когда он появился в дверях, его силуэт был очерчен мягким светом лампы. Пальцы уверенно скользили по струнам, создавая мелодию, которая наполнила комнату уютной атмосферой погружая в захватывающее приключение. Андро остановился на пороге, его глаза встретились со взглядом Мари, и он начал петь.

Город молча наблюдает,

Как шагаю в ночь пустую…

Вижу тени мне рисуют,

Старый, стёртый поворот…

Голос в сердце, будто камень,

Тянет вглубь, зовёт назад.

Но, сорвав оковы с пальцев,

Я уже не буду рад…

Мари слушала, слегка покачивая головой в такт музыке и щёлкая пальцами. Её глаза были прикованы к брату, а уголки губ медленно поднимались. Она видела, как он полностью погружён в песню, где каждое слово было частью его души. Голос звучал глубоко и искренне, а мелодия гитары обволакивала комнату своим бархатным звучанием.

Андро замолчал на мгновение, его пальцы замерли на струнах. Он посмотрел на сестру, и в его взгляде читалась смесь грусти и решимости. Затем он снова начал играть, и ритм стал чуть более энергичным, будто юноша пытался прогнать тени прошлого.

Дым клубится под мостом,

Ветер гонится за мной.

И где-то там, за чертой,

Ждёт ответа на вопрос.

— Уооу! — Андро сделал эффектный поворот, приседая в конце фразы, отчего Мари не смогла сдержать смешок. Она хлопнула в ладоши, поддерживая такт, и её глаза заблестели от восторга. Он подошёл к сестре почти вплотную и игриво наклонился к ней во время пения, задержав лицо рядом с ней. Мари всё больше увлекалась композицией: её движения стали свободными, а лицо озарилось радостью.

Призрак прошлого в руках,

Пепел гаснет на глазах.

И каждый шаг даётся с болью,

Пока ищу спасения в тенях...

— Уооу! — Андро выдал эффектное соло, демонстративно закрыв глаза и качая головой. Сестра сидела, затаив дыхание, её взор лучился восхищением. Андро отошёл и принялся расхаживать по комнате, продолжая отыгрывать приятную мелодию.

Каждый вдох, как яд в бокале,

Каждый шаг за гранью боли.

Звёзды манят, словно дали,

Но их свет обманет вновь.

В переулках горький смех,

Я сжигаю этот грех.

Но гитара плачет на руках,

Путь указывая вдаль…

Мари задумчиво смотрела на брата, её улыбка стала мягче. Она чувствовала, что каждое слово несёт в себе глубокий смысл. Он словно открывал перед ней дверь в свои сокровенные мысли, где каждая дорога петляла в разные стороны. Где каждый подъём приводил к безумному спуску.

Андро приблизился к окну. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне ночного света, проникающего сквозь щель в шторах. Пальцы продолжали порхать по струнам, в то время как гитара была продолжением его тела. Каждый аккорд звучал уверенно, но одновременно в нём сквозила меланхолия, делавшая исполнение ещё более проникновенным.

Мари наблюдала за ним с края дивана. Эмоции переполняли её — музыка брата вызывала бурю чувств, касаясь самых глубоких струн души.

— Браво, братец! — воскликнула она, не в силах скрыть восторга. — Ты просто удивителен!

Андро улыбнулся, не прерывая игры. Он снова подошёл к Мари, приглашая её разделить этот момент, и запел спокойнее:

Пусть гроза ломает стены,

Пусть огонь пылает в венах.

Я пройду через года,

Чтобы вернуться вновь назад.

Дым клубится над мостом,

Ветер стих, я вижу дом…

Тени скрылись, лишь луна

Освещает путь сюда...

Он медленно кружил по комнате, растворившись в звуках, представляя, как весь мир вокруг исчезает.

Призрак прошлого [1]в руках,

Пепел гаснет на глазах.

И каждый шаг даётся с болью,

Пока ищу спасения в тенях...

Финальное соло заставило Мари аплодировать стоя. Она замерла, словно загипнотизированная, глядя на брата с гордостью.

— Это… Это было невероятно, Андро. Ты настоящий волшебник, — произнесла она прерывающимся от волнения голосом.

Он прислонил гитару к стене и сел на диван. Мари придвинулась и крепко обняла его.

— Знаешь, эта песня… Она потрясающая. Я даже не знаю, как выразить это словами, — тихо проговорила она, прижимаясь к нему сильнее.

— Спасибо, сестрёнка. Я рад, что тебе понравилось, — Андро обнял её в ответ. — А теперь твоя очередь. Расскажи, что происходило здесь, пока меня не было.

Мари отстранилась и задумчиво посмотрела на инструмент.

— Ты знаешь, после такого исполнения мне даже сложно что-то рассказывать. Я чувствую себя серой мышкой.

— Ну-ну, не скромничай, — Андро игриво толкнул её плечом. — Уверен, у тебя найдётся пара историй.

— Поверь, мои будни не такие яркие. Может быть, однажды я тоже начну вести дневник, чтобы ты мог его почитать.

Андро ухмыльнулся:

— Даже в повседневности есть нечто особенное. Я запомню твои слова и с радостью изучу твои записи.

— Ты рассказал мне пару случаев, а я хочу ещё! Скажи, был ли момент, который ты никогда не забудешь?

Глаза Андро загорелись воспоминанием.

— Знаешь, был один вечер в Валенсии. Его называют городом огней, потому что по ночам улицы освещают тысячи бумажных фонариков.

— Звучит как в сказке, — мечтательно прошептала Мари.

— Почти. Там я встретил необычный дуэт, Лину и Генри. Они были уличными артистами, танцевали под кастаньеты. Когда я начал играть рядом с ними, толпа собиралась мгновенно. Мы устроили целое представление. А потом они вдруг взяли меня за руки и сказали: «Теперь твоя очередь двигаться».

— Я представила тебя танцующего, это смешно. Особенно вспоминая, как в детстве ты любил оттаптывать ноги учителю. В этот раз обошлось? — Мари рассмеялась, представляя брата-танцора.

— Что мог, то и сделал. Я не особо хороший танцор, ты права. Но в тот момент я был поглощён атмосферой и не мог отказаться, — он развёл руками, смеясь. — Но главное, после выступления они показали мне старую башню с колоколом. Оттуда открывался вид на все огни Валенсии. Мы сидели там до самого утра в полном молчании, лишь изредка бросая короткие фразы.

— Волшебно… — вздохнула сестра, откинувшись на спинку дивана и склонив голову на плечо брата.

— Именно ради таких мгновений и стоит преодолевать все трудности пути, — согласился Андро и нежно погладил её по голове. — Ну что, теперь твоя очередь совершить что-нибудь необычное. Кто знает, может, через пару лет ты будешь делиться своими приключениями.

— Может быть… А может, я просто останусь твоей самой преданной слушательницей.

Они рассмеялись, и этот смех наполнил комнату теплом. В этот момент снизу донёсся звук открывшейся двери и радостные голоса вернувшихся домочадцев…

1. [1]Песня — «AndroTech_AI – Призрак прошлого»

   ↩