Глава 2

«Автор»

В мрачных тенях, обрамляющих этот город, каждое существо, как одержимое, стремится к своим целям, не щадя ни морали, ни принципов. Здесь, в Демгрейве, где жизнь и смерть переплетаются в зловещем танце, ошибки — это не просто часть пути, а неизбежная дань, которую платят все. Но лишь самые упрямые и трудолюбивые способны исправить свои просчёты и выжить в этом безжалостном мире. Закон жизни здесь жесток и беспощаден.

Демгрейв — в отличие от многих городов, как живое существо, готовое прощать множество ошибок, но у каждой души есть свои пределы. Здесь нет места для слабости, и каждый шаг может стать последним. Здесь звучит негласное правило: «Определяй свою судьбу сам!» Строй её на взаимовыручке или же на костях и трупах. Выбор только за тобой! Думай, решай! Ха-ха-ха!

Но не думайте, что всё так просто. Наши герои — противоречивые души. Каждый из них живёт в своём собственном времени, не поддаваясь влиянию вселенной или струнам судьбы. Когда одни начинают свой упорный день, другие, словно тени, едва ли предаются сладкому отдыху. Кто из них сможет лучше реализовать себя в этом безумии?

Демгрейв же следит за каждым движением, но эти четверо, ошибки временных линий жизни, остаются вне его досягаемости, и это приводит его в ярость! Ха-ха-ха! Его гнев сжимает кулаки до белизны, расцарапывая кожу на руках, ведь он видит то, чего они ещё не осознали сами.

Что же он видит? Ха, это тайна, на которую я вам лишь намекнул. В чём же смысл этой истории? Гадайте, размышляйте, прокладывайте путь в своих умах. Продумывайте варианты развития событий и ищите тех, кому может быть неугодна эта четвёрка смертных. Что? Ничего не приходит в голову? Не беда! Тогда внимательно следите за ходом повествования, и, возможно, вы к чему-нибудь придёте….

25 мая. 06.00. Богатый район. Военный плац городской стражи. Николас Грейхарт.

С первыми лучами солнца, которые были похожи на нежные мазки кисти, плац озарился мягким светом. Гарнизон выстроился ровными рядами, солдаты в начищенных доспехах замерли по стойке «смирно». Их лица были сосредоточены, а взгляды устремлены вперёд, где с тяжёлым выражением лица шагал капитан стражи — Филипп де Вольц.

Крепкий мужчина, ростом чуть ниже Николаса, носил бордовый офицерский мундир, украшенный аксельбантами и знаками отличия. Его хмурый взор мог бы заставить замолчать даже самых дерзких насмешников. Легенда стражи, ветеран Чёрных троп, вызывал уважение у всех: от простых рядовых до опасных личностей из Шёлкового угла. Его имя произносили с почтением даже монстры, которых он неоднократно изгонял обратно в преисподнюю Чёрных Троп.

Николас с теплотой вспоминал их первый поход под руководством де Вольца. Филипп был живым воплощением отваги и лидерства. Его речи, наполненные огнём и уверенностью, могли поднять на ноги даже самых измождённых бойцов. Он лично спасал людей из лап демонов, своей решительностью развеивая тьму, казавшуюся непреодолимой. Но сегодня перед Николасом стоял совсем иной Филипп — человек, чьё сердце было обременено грузом чужого предательства.

Перед строем стражников, закованные в кандалы, стояли пятеро предателей, некогда почётных офицера. Их лица, когда-то отражавшие гордость и силу, теперь скрывали страх и унижение. Губы дрожали в безмолвной мольбе, слёзы текли сами собой, а головы опущены от тяжести греха, что обрушился на них. Эти люди, как недавно стало известно, продались одной из банд Шёлкового угла. Вместо того чтобы защищать мирных граждан, они позволили себя купить, и тринадцать человек заплатили за это своими жизнями. Дети, женщины, старики — все они погибли из-за жадности тех, кто присягал их оберегать. Недавняя резня в самом «безопасном» районе обрушилась на город, как снег на голову.

Служба безопасности города разоблачила коррупцию. Теперь виновным зачитывали приговоры: трое были приговорены к публичной казни, а двое, запуганные и сломленные, с мокрыми штанами отправлялись на каторгу в шахты. Возможно, каждый из них рассчитывал на то, что сможет обеспечить тем самым свою семью, и они больше не будут нуждаться ни в чём, что их семьи будут в безопасности и не думать о том, что будет завтра, но не тут-то было.

Их семьи ожидала не менее горькая участь — конфискация имущества и принудительные работы в сточных каналах в уплату долга, была лишь малой частью того, что ждало их. После того, как закончится срок работы, изнеможённые, грязные и проклинающие своего отца, они будут направлены на рудники. Можно и не сомневаться в том, что дальнейшая судьба их будет крайне «весёлой» и «лёгкой». Даже если они и выживут на рудниках, то в конце срока их ждёт лишь вечная служба на благо королевства. Големы нужны всегда.

Голос капитана де Вольца прорезал напряжённую тишину, как стальной клинок:

— Стража! Смирно! — прокричал он, оглядев подчинённых суровым взглядом. — Каждый из вас, запомните это! Жадность и предательство — это не просто ошибки. Это кровь невинных на ваших руках. Вы здесь не для себя, вы здесь ради своих родных, ради тех, кого поклялись защищать. Не подводите их, как подвели эти мертвецы! — капитан указал на осуждённых офицеров, пока их уводили с плаца. — Подумайте десять раз, прежде чем пойти на такое. А на одиннадцатый — выкиньте из головы эту идею напрочь. На этом всё. Приступить к служебным обязанностям. Вольно! Разойтись!

Слова Филиппа эхом отдавались в сердце Николаса. Он задумался о своих братьях и сёстрах, об их безопасности. Вспышка эпидемии всё ещё уносила жизни бедняков, и он не мог позволить себе потерять кого-то из семьи. Уже сегодня он собирался зайти в аптеку за лекарствами, которые могли спасти близких от болезни. У него конечно есть средства на случай гибели родных, чтобы выплатить проклятый «налог на смерть», но лучше не доводить до такого.

Из раздумий его вырвал голос товарища:

— Николас! Ты там заснул, что ли? Давай скорее! — крикнул один из стражников, стоявший в группе таких же молодых солдат.

Николас усмехнулся и махнул рукой:

— Уже иду!

Он ускорил шаг, присоединяясь к отряду.

25 мая, 08:30. Центральная площадь. Таверна «Закуски Маркуса». Румер Гил.

Утреннее солнце рвалось внутрь сквозь тонкие занавески, когда Румер распахнула дверь старой кухни. Начинался новый день бестолковых забот, но… так тоже неплохо.

— Хм? С чего бы господин Маркус решил расщедриться с утра пораньше? — хмыкнула она, заметив на столе тарелку с парой красных яблок и подложенной запиской.

Господин Маркус писал, что у него уже уйма дел и он не успевает забрать товар, о котором вчера договорился с торговцем, поэтому поручает это ей. Девушка раздражённо скривила губы.

— Ну конечно, только так! Суета — наше всё, с самого утра… — Она вздохнула. — Нефи, у нас сегодня есть вкусное!

Из распахнутой левой ладони выпорхнула чёрная субстанция и повисла шевелящейся кляксой возле головы девушки. Та придвинула тарелку.

— На! Одно твоё, одно моё.

Похрустывая сладким яблоком, Румер наблюдала, как второй фрукт пропадает, обволакиваемый чёрным глянцем Нефти, и размышляла.

Шёл уже шестой месяц, как она работала в этом трактире. Конечно, заведение скромное, но и не такое уж плохое. Среднему классу тоже надо как-то грусть заливать за разговорами, а кому из них будет по карману «Пылающая устрица» в Пике Греха? Да и вообще, надо радоваться тому, что есть работа и крыша над головой. Господин Маркус хоть и ворчун, но старик годный.

Румер снова вспомнила, как пришла в себя ночью под холодным дождём возле подножия Башни, не вполне соображая, где находится и что вообще происходит. Ещё и рука почернела в уголь, а рядом шевелилось что-то чёрное, блестящее и бесформенное, которое сразу же заползло внутрь через ладонь… «Брр! Хорошо хоть на ночную стражу в тот день не напоролась!» Память начала возвращаться только после нескольких дней бесцельного шараханья по городу, когда она заново узнавала знакомые места и лица людей. Только вот воспоминания отматывались назад с пробелами, как будто кто-то специально затёр в них что-то очень важное.

Радовало лишь, что глянцевая жижа проблем не доставляла — она оказалась на удивление послушной и тихонько сидела внутри, выскальзывая лишь за закрытыми дверями и зашторенными окнами. Работа всё-таки была нужна, хоть денег в кошельке более чем хватало, чтобы провести несколько ночей не на улице. Но кому могут понравиться вопросы и слухи, из каких таких доходов девица платит за жильё?

Румер решила попытать счастья здесь, в этом трактире, тем более что он недалеко от Башни. Если повезёт остаться — вдруг что ещё вспомнится?

Исайя Маркус, хозяин — крепкий и бодрый старик с суровым взглядом — был не очень рад гостье. Но после того как она назвала своё имя, он и вовсе напрягся, однако работу дал охотно. Даже подсказал, где подыскать комнатушку. Правда, не забыл ворчливо добавить, полагая, что девушка не слышит:

— Вот уж малахольное семейство, эти господа Гилы! Вам тут что, мёдом намазано у Башни этой? Ну, может, хоть эта нормальная будет…

Румер надеялась как-нибудь развести старика на разговор о том, что он имел в виду, но тот больше никогда не вспоминал об этом. Теперь ей приходилось вечерами возиться вместе с ним на кухне, а днём бегать по городу с поручениями. Невеликие деньги за такую работу, но вполне хватает.

Со временем Маркус оттаял. Даже когда он случайно увидел Нефть, то никому не сказал, хотя и ходил несколько дней сам не свой. А после и вовсе согласился за пару серебряных монет из жалованья иногда баловать её чем-нибудь вкусным или класть лишний кусочек мяса в суп — чем не жизнь? Вот бы ещё дыры в памяти залатать — и вовсе прекрасно будет…

Румер снова вздохнула и протянула руку.

— Наелась? Давай обратно, и пойдём к торговцу.

Нефть, как довольный зверёк, со шлёпающим звуком пробежалась по столу и юркнула обратно в чёрную ладонь. Девушка встала, потянулась и, хлопнув входной дверью трактира, вышла на улицу.

25 мая, 09.40. Южная часть центральной площади. Дом Адьи Леир Митран.

Адья потёрла сонные глаза и, мельком взглянув в окно, поняла, что уже наступил рассвет. Сложив руки перед собой на столе, она уронила на них лицо.

— Ну во-о-от! — поднявшись, она сладко зевнула и, потянувшись, добавила: — Опять утро, а я и не заметила.

Проскрежетав стулом по полу, полуночница встала из-за стола.

— Ой-ой-ой-ой... О-хо-хо-хо-хонюшки-и-и, — пропищала Адья и, поскуливая, начала растирать задеревеневшее тело, затёкшее от долгого сидения в одной позе.

Эльфийские ушки едва колыхнулись, почувствовав дуновение ветра, а колючие мурашки ползали по ногам и рукам, не собираясь сдаваться. В один миг, она споткнулась, не рассчитав расстояние между тумбой и её телом, и с грохотом повалилась на пол. Когда способность двигаться наконец вернулась, девушка потихоньку встала и поковыляла к окну. Из её небольшой лаборатории, пристроенной к маленькому дому, была видна часть соседней улицы в ярких лучах солнца.

— Красиво! — восхищённо произнесла она.

Невольно её взгляд оторвался от созерцания прекрасного и сфокусировался на отражении в оконном стекле.

— Мать моя женщина! — выкрикнула девушка, глядя на себя. Полусонные зеленные глаза, скомканные, во все стороны торчащие рыжие волосы и помятое от недавнего сна лицо, было той ещё картиной. — Ещё немного, и ты будешь готовым материалом для голема!

Поспать нормально не удавалось третьи сутки: разразившаяся в трущобах эпидемия гриппа не давала ей покоя. Из-за этой черты характера у Адьи часто возникали ссоры с родителями: она пыталась помочь всем и вся, порой забывая о себе. Её магические способности в алхимии и зельеварении позволяли создавать любые лекарства и делать из них концентраты, но всегда было одно «но».

И это «но» определяло набор нужных ингредиентов для эликсиров и отваров, а также необходимость в деньгах для их покупки. Это раздражало и бесило девушку до такой степени, что на глаза наворачивались слёзы бессилия. Приходило жёсткое понимание: помочь всем она не сможет. Это одновременно и опечаливало её, и закаляло характер.

Девушка понимала, что родители правы, но всё равно спорила с ними со всем своим юношеским максимализмом. Болезненное осознание того, что тебе придётся выбирать, кому жить, глубоко ранило её нежную натуру.

Вот уже третий день она пыталась создать эликсир от простуды из тех компонентов, что были под рукой, но нескольких важных трав всё-таки не хватало. За ними придётся идти в лавку алхимика-аптекаря на другой стороне площади. Все эти мысли витали в сонной голове, но одна, самая назойливая, перевешивала остальные — ей нужно было вздремнуть.

— Так... Спать, спать, спать! — шептала девушка себе под нос, топая в сторону спальни.

Открыв дверь комнаты, она увидела кавардак, царивший на кровати, но её это абсолютно не заботило. Подойдя к окну, Адья задёрнула плотные шторы, кое-как стянула сапоги с брюками и со стоном рухнула в постель. Накрывшись одеялом с головой, она тут же провалилась в глубокий сон. Последняя внятная мысль, промелькнувшая в сознании, была о том, что если она не будет соображать нормально, то точно никому не поможет.

Мирное сопение наполнило тишину комнаты…

25 мая, 10.20. На въезде в столицу Демгрейв. Джеймс Кетер.

Колёса повозки лениво стучали по неровной дороге, наполняя воздух ритмичным гулом — единственным напоминанием о жизни вокруг. Вдалеке вырисовывались мощные стены Демгрейва, окутанные утренним туманом, которые будто пытались скрыть свою судьбу от любопытных глаз. Возчик, старик с глубокими морщинами, устало вздохнул.

— Наконец-то добрались, — пробурчал он, поправляя изношенные перчатки. — Эй, парнишка! — прокричал он, оборачиваясь с выражением, в котором смешивались раздражение и облегчение. — Скоро будем на месте.

Внутри повозки, накрывшись плащом, дремал Джеймс. Басистый крик старика прервал его сон. Юноша медленно приподнялся, потирая глаза. Долгие часы ожидания разбойников, щекотавшие нервы в темноте, сменились утренним покоем, но теперь его мучила жажда.

— Вашу ж мать, — тихо проговорил он, зевая и вдыхая свежий воздух. — Дедуль, у тебя есть чего-нибудь попить?

— Увы, малец, — опечаленно пожал плечами старик. — Ничего нет.

— Срань господня! — Джеймс облокотился на стенку, безразлично глядя в небо. — Долго нам ещё?

— Да нет, через полчасика уж на месте будем.

Юноша слабо кивнул. Вскоре повозка плавно въехала в городские ворота. Навстречу вышли двое солдат, выглядящих в тяжёлых доспехах внушительно и серьёзно.

— Откуда прибыли? С какой целью приехали в Демгрейв? Надолго здесь? — задавали они вопросы с привычной важностью.

Пока старик вёл разговор, Джеймс присмотрелся к стражникам. Один из них казался слишком расслабленным, а под одеждой у него заметно колебался увесистый мешочек. Взгляд юноши заблестел, а на губах расцвела дерзкая ухмылка. В тот момент, когда повозка миновала ворота, он уже мысленно пересчитывал чужую добычу.

— Какой болван! — смеялся Джеймс про себя, укладывая «находку» в подсумок. — Нельзя же так бездумно относиться к деньгам. Считай, я преподал ему урок… Теперь он всё осознает.

Завершив подсчёт, Джеймс довольно хмыкнул: две золотые, одиннадцать серебряных и шесть медных дракинов. На эти деньги можно и поесть, и комнату снять.

Вскоре повозка выехала на центральную площадь, наполненную шумом и ароматом свежей выпечки. Заметив вывеску гостиницы «Вишенка», Джеймс попросил остановиться. Отблагодарив возчика пятью серебряными, юноша весело зашагал к заведению.

Внутри царил уютный полумрак. За стойкой стояла девушка: пёстрые светлые локоны обрамляли лицо, а вокруг неё витал тонкий аромат лаванды и табака.

— Привет, красавица, — произнёс Джеймс, не скрывая улыбки. — У меня что-то случилось с глазами, ведь я совсем не могу оторвать от тебя взгляд!

Девушка смутилась и отвела глаза, её щёки запылали румянцем.

— Эм-м… привет, — тихо отозвалась она. — Чем могу помочь?

— Ну, я надеялся, что ты предложишь мне что-то более интересное, чем просто комнату, — Джеймс подошёл ближе, понизив голос до интригующего полушёпота. — Или, может, ты просто хочешь обрадовать нового клиента сладким кофе?

Она поджала губы, и в её глазах засияли игривые искорки.

— Ну, для начала — я Вероника, — представилась она. — А ты, такой уверенный змей, не боишься рисковать?

— Риск — это моя вторая натура, — ухмыльнулся Джеймс, подаваясь вперёд.

Вероника слегка растерялась, её рука невольно сжала стакан.

— Правда? И как же ты собираешься рисковать?

Он наклонился ещё ближе и с подобающей грацией коснулся губами её ладони. Это был тихий вызов. От девушки пахло нотками жасмина и едва уловимого аромата, похожего на сладкий запах печенья.

— Я был бы счастлив прогуляться с тобой после твоего рабочего дня.

Смятение в глазах девушки боролось с притяжением. Прикусив губу, она протянула ему ключ, сияющий в мягком свете ламп.

— Вот. Это тебе. Но не забывай: следующий шаг будет только за тобой.

Джеймс взял ключ, задержав взгляд на её лице.

— Я непременно это учту, — бросил он на прощание.

Поднимаясь по лестнице, он чувствовал приятное электрическое возбуждение. Войдя в комнату, Джеймс сбросил плащ и рухнул на кровать. Мысли крутились недолго — вскоре он провалился в глубокий, спокойный сон.

…

Резко продрав глаза, Джеймс на мгновение застыл, не осознавая, сколько времени прошло с тех пор, как он погрузился в сон. Потолок, под которым он теперь лежал, казался ему знакомым, но в то же время далёким, как будто он провёл в этом состоянии целую вечность. Он перевернулся на спину и уставился в потолок, разглядывая замысловатые узоры на деревянных досках, которые, казалось, шептали ему свои тайны.

Пара минут прошла в тишине, пока он не решился на резкий шаг: ловким движением кувыркнулся на пол и, не теряя времени, начал делать отжимания. Каждое движение было наполнено энергией, кровь бурлила в его венах, а разум, пробуждающийся от долгого сна, начинал проясняться. Закончив свою разминку, он подошёл к зеркалу. Улыбка, отражающаяся в стекле, была полна уверенности и задора.

— Столько бы раз ни подходил смотреться в зеркало, вижу всё того же красивого, обаятельного пройдоху, — произнёс он игривым тоном, подмигнув своему отражению, как будто это был его давний друг.

Сунув руку в один из подсумков на поясе, он извлёк небольшую серебряную расчёску. Плавными, почти изящными движениями, он расчесал свои растрепавшиеся волосы, придавая им аккуратный вид. Закончив с прихорашиванием, он убрал расчёску, поправил тунику и ремешок, а затем, представляя себя королём, накинул на плечи свой изысканный плащ. Бодрой походкой он направился в холл, полный решимости и энергии.

План был прост: хорошенько поесть. На площади он заметил уютное заведение, и именно там собирался насладиться трапезой. Спустившись по лестнице, он первым делом взглянул на стойку регистрации. Увидев Веронику, он ловко подскочил к ней. Девушка слегка дрогнула от его внезапного появления, но её лицо быстро озарилось тёплой улыбкой, когда она приблизилась.

— Недолго же ты проспал, — произнесла она, бросив быстрый взгляд на настенные часы. — Всего-то три с половиной часа. Как себя чувствуешь?

Ярко улыбнувшись, Джеймс нежно взял её за руку, его прикосновение было лёгким, как пёрышко. От его внимание не ушло, то что к соблазнительному запаху добавился новый — запах свежесваренного кофе. Наклонившись к её уху, он тихонько прошептал:

— Как я могу спать, когда внизу дожидается такая горячая красавица? — произнёс Джеймс, его голос звучал слегка игриво, с некоторыми мурчащими нотками. Внезапно он резко отстранился, замахав рукой, как будто обжёгся.

— Воу-воу, видишь? Даже обожгла! — с радостным выражением на лице он подул на свои пальцы, демонстрируя, что остужает «ожог». Его смех, как мелодия, наполнил пространство, а Вероника, смущённо посмеиваясь, покачала головой, её глаза сверкали от веселья.

— Боже мой, откуда ты такой взялся? — спросила она, прикрывая ладошкой губы, её голос был полон удивления и восхищения. — У нас бывают разные гости, но такой игривый на моей памяти первый.

Джеймс сделал шаг вперёд, оперевшись локтями на столешницу. Он положил на руки голову и с глазами, наполненными нежностью, посмотрел на девушку. Его взгляд был полон искренности, и Вероника почувствовала, как её сердце забилось чуточку быстрее.

— Так я, значит, для тебя уже стал особенным? — промурчал он, подобно мартовскому коту. — Ради твоего внимания я и не такие фокусы могу вытворять.

Вероника кокетливо рассмеялась, и этот смех нежно ласкал его уши. Она ущипнула юношу за щёку, проверяя, не сон ли это.

— Какой же ты душка, не могу.

Сделав нежное, но резкое движение, Джеймс завёл правую руку Вероники за спину и, притянув к себе, легонько чмокнул её в щёчку. Девушка мгновенно залилась краской, её сердце колотилось, но, хитро усмехнувшись, она обвила шею парнишки руками, и их губы сомкнулись в жарком поцелуе.

Не теряя сноровки и отдавшись приятному моменту, Джеймс перемахнул через стойку и прижал Веронику к стенке, ни на секунду не отрывая своих губ от её. Их поцелуй был страстным и жаждущим, создающий атмосферу единения в этом мире. Обстановка вокруг не смущала ни на грош; пусть хоть вся гостиница смотрит, они продолжали, подобно изголодавшимся демонам, пожирать друг друга.

Внезапно Вероника дотронулась до его груди, её пальцы скользнули по ткани, вызывая у Джеймса мурашки. Он слегка отстранился, его глаза блестели от озорства и требовали продолжения, но всему своё время.

— Подожди, — сказал он, его голос был полон лёгкой настойчивости. — Не будем торопиться, мне нужно ещё кое-куда заглянуть.

— Куда ты собираешься? — удивилась она.

— Поесть, — ответил он, улыбнувшись и пожимая плечами. — Может, тебе чего-нибудь хочется? Только скажи, и я принесу.

— Я бы хотела бутылку вина и закуски, — произнесла она, её голос стал чуть более взволнованным, когда она добавила: — И тебя, Джеймс.

Он снова поцеловал её, на что она ответила ему взаимностью, слегка прикусив губу, прежде чем покинуть гостиницу.

— Скоро вернусь, — бросил он напоследок и выпорхнул на улицу подобно вольной птице.

…

Солнце приятно грело вечерними лучами, окутывая город мягким золотистым светом. Джеймс неторопливо шагал по мостовой, его шаги были размеренными, он наслаждался каждым мгновением. Вокруг него шумные горожане сновали туда-сюда, спеша по своим делам, и привычная городская суета наполняла воздух звуками: смех, крики, звяканье монет и чьё-то ворчание. Но для Джеймса это было лишь фоном — сейчас он находился в другом мире, где царила тишина, и его мысли плавно текли, подобно реке.

Спустя некоторое время его взгляд упал на вывеску: «Закуски Маркуса». На лице Джеймса расцвела довольная ухмылка, и он уже представлял, как с удовольствием набьёт брюхо ароматными блюдами которые так любил. Жаренная картошечка с лесными грибами и тушёным мясом в томатном соусе были его самым любимым блюдом. А если рядом стояла кружка холодненького эля, то день можно было считать святым. Его глаза блестели от предвкушения, когда он стал рассматривать трактир. Внезапно его внимание привлекла девушка, с черными, как уголь волосами и бордовой рубашке, которая, казалось, спешила забежать внутрь. На первый взгляд она была обычной, но что-то в её движениях выдавало тревогу.

«Видимо, работает здесь», — мелькнула мысль в голове Джеймса, но тут же его лицо напряглось. Он не успел точно рассмотреть, но на левой руке девушки был заметен чёрный шрам, который выглядел так, будто оставил его кто-то... чьё имя страшно вспоминать.

«Что за нах… — оглушительно прогремела мысль в его голове. — Мать твою, как…»

Внезапно поток размышлений прервал резкий рывок за рукав плаща. Опустив взгляд, Джеймс увидел перед собой маленького мальчишку лет девяти. Его лицо было заплаканным и испуганным, а глаза полны отчаяния. Мальчик явно искал спасения, дёргая юношу за рукав, и Джеймс почувствовал, как его сердце сжалось от беспокойства.

Он сопроводил взглядом загадочную девушку, но та уже скрылась в заведении, и он снова обратил внимание на мальчишку, который отчаянно пытался привлечь его внимание. Джеймс присел рядом, положив руку на его макушку, и спросил, стараясь звучать строго, но в то же время успокаивающе:

— Ты чего ревёшь?

Хлюпая носом и хныкая, мальчишка наконец выдавил из себя:

— С-сестра… её бьют. Помогите!

Лик Джеймса стал страшнее грозовой тучи, а слова мальчика пронзили его, как острый нож. Он не исключал возможности, что это может быть ловушка для простачков, но даже если так, обычной шпане с ним не справиться. Мальчишка выглядел слишком натурально, чтобы быть актёром, и в его глазах читалась искренность. Джеймс уверенно зашагал за ним. Не может же он оставить девушку в беде — это было не в его принципах.

Джеймс и мальчишка покинули площадь и углубились в узкие переулки, где тени сгущались, а воздух наполнялся напряжением. С каждым шагом юноша чувствовал, как переживания мальчишки накрывают его, становясь всё сильнее с каждой минутой.

— ВОТ ЖЕ НАГЛАЯ СУКА! — раздались гневные выкрики, за которыми последовали прерывистые, горькие стоны.

Когда они вышли на широкую улицу, Джеймс увидел ту самую девушку. Но напали на неё отнюдь не бандиты.

«Мундиры, атласная вышивка, начищенные мечи и мушкеты», — мелькнула мысль в голове юноши, когда он заметил пару крепких мужчин, стоящих над беззащитной девчушкой. На вид ей было лет тринадцать, может, чуть больше. Она сжалась в калачик, жалобно вдыхая воздух, и пыталась выдавить из себя что-то совершенно невнятное.

— П-прошу… х-хватит, — её голос дрожал от страха, но очередной удар армейским сапогом заставил её замолчать и застонать от боли.

— Заткнись, мразь мелкая! — разъярённо ворчал один из мужчин, его лицо исказилось от злости. — Гордон, ты только погляди на неё, смеет перечить офицеру стражи! Такая же наглая, как и этот выскочка Николас! — Он с силой харкнул малышке прямо в лицо и ещё раз пнул её, заставив её тело изогнуться от боли.

— Вот-вот! — поддакивал второй, голос которого был полон презрения. — Челядь забыла своё место! Ну ничего, сейчас мы тебе всё наглядно объясним.

Закатив глаза, Джеймс положил правую руку на один из пистолетов. Он шагнул вперёд, готовый вмешаться. Мальчишка, собиравшийся было пойти следом, остановился, когда юноша кивком указал на переулок.

— Сиди там, я сам! — приказал он, и тот послушно спрятался.

Осмотревшись вокруг, Джеймс понял, что в этом переулке не было никого, кроме них. Удачное стечение обстоятельств, меньше слухов будет.

Выхватив пистолеты из кобуры, Джеймс не медлил. Его пальцы нажали на спусковой крючок, и пуля, свистнув в воздухе, попала в плечо одного из стражей. Мужчина, охваченный внезапной болью, упал на колени, его крик раздался в тишине предсмертным воплем. Напарник, испуганно обернувшись, схватился за ружьё, но в ту же секунду тоже получил свою долю — пуля пронзила его ногу.

Джеймс, обнажив наглую ухмылку, медленно шагал к ним, напоминая хищника, который наслаждается моментом, когда его жертва уже не может сопротивляться. Оба мужчины корчились от боли: один держался за левое плечо, другой — за правую ногу. Эти ранения не были смертельными, но страдания, которые они испытывали, были очевидны.

Изящно и ловко перезарядив по очереди пистолеты, Джеймс подошёл к стражам и, не колеблясь, отправил Гордона в нокаут, с силой ударив его сапогом по лицу. Тот беспомощно распластался на земле, как тряпичная кукла. Мужчина, который только что наносил девочке удары, попытался подняться, его руки тянулись к оружию, но Джеймс, не теряя времени, приставил дуло пистолета к его лбу. Офицер застыл как статуя, его глаза расширились от страха.

— Ублюдок… — прошипел тот, его голос звучал как шипение змеи, полное ярости. — Какого хера ты творишь!? Ты хоть знаешь, кто мы…

— Ну и кто же? — перебил его наглый юноша, сверкая улыбкой, полной презрения. — Бездарные сволочи, что вымещают злость на маленькой девочке? Если ты это хотел сказать — то да, я знаю. Ты же это хотел сказать? Верно?

Джеймс наклонился ближе, его лицо стало угрюмым, а курок пистолета застонал под натиском его пальца. Глаза стража округлились до невероятных размеров, он едва не наложил в штаны от ужаса.

— Да-да-да… именно это я и хотел сказать! — жалобно протараторил он, его голос дрожал, как у испуганного ребёнка, стремящегося спасти свою шкуру.

— Видишь, какой я догадливый, — усмехнулся Джеймс, но внезапно его лицо омрачилось. — Грязная тварь! Моли свою Богиню, чтобы я сохранил твою никчёмную жизнь. Ненавижу таких уродов, как вы!

Курок сухо щёлкнул, и лишь мгновение отделяло стража от смерти, но…

— Прошу, не надо! — воскликнула девочка, её заплаканные глаза, полные страха и надежды, встретились с взглядом юноши.

Джеймс смутился, не понимая, почему малышка защищает этого выродка. Желание выстрелить закипало внутри, но он не выстрелил.

— Скажи спасибо этой юной леди! — мрачно отрезал он и с размаху ударил мужчину по голове. Тот мгновенно потерял сознание и повалился на землю, как мешок с картошкой.

Убрав пистолеты в кобуру, Джеймс подошёл к девочке, его голос стал мягче.

— Сильно они тебя? — спросил он, стараясь помочь ей подняться, но она не могла. Левое колено кровоточило и опухло, её лицо искажалось от боли.

Недовольно цыкнув, Джеймс резко поднял малышку на руки. На удивление, она была лёгкой, как пёрышко. Он конечно был уверен в своих силах, но тут вес девочки говорил о том, что она не из богатой семьи.

— Не планировал я сегодня в героя играть… Эй, малец, — прокричал он мальчишке, — иди сюда.

Тот сразу же выскочил из переулка и стремительно подбежал к юноше.

— Сестра, сестра, как ты? Ты в порядке?

Девочка всё ещё была напугана и смущена резкими действиями Джеймса, поэтому лишь кивала, не в силах произнести ни слова.

— Вас как зовут-то? И откуда вы? — спросил он, стараясь отвлечь её от страха.

Наконец-то девочка смогла немного прийти в себя и ответила:

— Меня зовут Анна Грейхарт, — произнесла она, её голос дрожал, но в нём уже слышалась уверенность. — А это мой младший брат Дилан. Мы из бедного района. Б-большое спасибо за помощь…

«Как я и думал… Потрёпанный вид, рванная и без всяких побоев одежда, и худощавое телосложение говорило само за себя.»

— Джеймс Кетер, — кратко представился юноша, встряхнув плечами, сбрасывая с себя тяжесть увиденного. — Ничего личного, просто ненавижу таких уродов. Что ж, бедный район значит. Малой, сможешь дорогу показать? Так и быть, сопровожу вас, а то ты, Анна, вряд ли сможешь дойти до дома самостоятельно.

— Да! Смогу! — радостно выпалил Дилан, его глаза светились надеждой, и он устремился вперёд. Джеймс последовал за ним, чувствуя, как напряжение уходит.

— Ещё раз большое спасибо, — смущённо пролепетала девочка, пряча глаза. — Простите, но я вряд ли смогу вас чем-то отблагодарить… мы бедно живём и…

— Пустое, не нужно мне ваших пожитков! — скорчил он недовольную гримасу. — Тем более я уже изъял свою плату.

Он ярко улыбнулся, ведь на его поясе появилось ещё два мешочка, набитых деньгами.

25 мая, 12.30. Южная часть центральной площади. Дом Адьи Лейр Митран.

Сон Адьи был тяжёлым и прерывистым: хоть тело и спало, мозг старался разрешить неразрешимое, и мысли даже в сонном состоянии бродили в её голове.

Открыв глаза, она уставилась в потолок и с грустью подумала о том, что, наверное, стоит пересмотреть свои взгляды на жизнь, иначе с таким подходом она долго не вывезет. Нужно быть жёстче, нужно быть злее, иначе тебя поглотит эта бездна человеческой жадности. Тяжело вздохнув, она встала с кровати, опустив ноги на холодный пол, и, слегка поёжившись, потянулась. Подняв руки вверх и потянувшись всем телом, она прохрустела всеми суставами, которые болели от трёхдневного сидения на стуле.

— И который теперь час? — спросила сама у себя. — Время, как же ты беспощадно…

Накинув на плечи домашний халат, девушка увидела, что на ней трёхдневная грязная рубашка, в которой она ещё и уснула. Скривившись, как от кислого лимона, засоня произнесла:

— Дожила! Просто замечательно! Даже этого не замечаю. Ну так же нельзя, ну что же ты делаешь? — Подняв руку, она нюхнула рубаху в области подмышки. — Чтобы мне провалиться! — крикнула Адья и понеслась в ванную.

Послышался шум воды, и пока набиралась ванна, девушка, как угорелая бегала по комнате, ища в кавардаке нужные вещи.

— Так, бери себя в руки. Нужно решить эту проблему любым способом. Быстренько приведи себя в порядок, позорище-то какое!

Надев чистую одежду и почувствовав себя гораздо лучше, она села у окна и, взяв расчёску, начала расчёсывать волосы, время от времени втирая в них какие-то настойки и масла. Комната наполнилась приятным ароматом эфирного масла с древесной ноткой и шлейфом сочного красного яблока. Блаженно вздыхая, девушка поднялась и пошла на кухню, приготовила себе завтрак и сварила очень крепкий, очень чёрный кофе. Выйдя на террасу своего дома, которая выходила в сад, она села на ступени.

Солнце было уже в зените, озаряя окрестности ярким светом. Допивая кофе, девушка подумала о том, что пора. Она очень не любила выходить из дома, ей было комфортно в её маленьком мире, но ситуация была такова, что необходимости никуда не девались. В принципе, по этой причине родители её и выперли из дома — чтобы она набиралась самостоятельности и перестала сидеть со своими книгами и пробирками.

— Ну что ж... Пора! — Встав и стряхнув с себя невидимые крошки, Адья вернулась в дом. — Надо значит надо!

В небольшой прихожей она обула любимые ботинки. Накинула старую потёртую коричневую кожаную куртку, которая видела уже немало на своём веку, кинула сумку через плечо. На голову натянула глубокий капюшон-накидку, в котором выходила в город. Она называла его «Накидка спокойствия».

Из-за того, что она была наполовину эльфийка, её вечно разглядывали как какую-то диковинку, даже не зная того, что она полукровка. Хотя кого это когда-то волновало? Уши есть, значит эльфийка. И когда на неё глазели на улице, это очень не нравилось девушке, поэтому она старалась не привлекать лишнего внимания. Свои рыжие волосы девушка заплетала в косы и закалывала в тугую гульку на голове, тоже пряча под накидкой.

Хлопнув входной дверью, Адья вышла на крыльцо и покинула свой уютный уголок. Топая по переулку, до площади нужно было пересечь ещё несколько улиц, она рассеянно бродила взглядом по окрестностям. В голове роилась куча мыслей: «Господи, что я здесь делаю? Ведь могла жить без бед и забот». Но желание помочь и спасти жизнь было тем самым, что превозмогало всё и вся и было превыше всего. Выйдя на площадь и попав в мир суеты, девушка огляделась.

Мирно спешащие люди... При одном упоминании о них защемило в груди, и носки ботинок неосознанно повернулись в их сторону, но девушка пересилила себя и отвернулась. По своим делам спешат все вокруг, и никого не заботят чужие проблемы. У каждого были свои, и он старался их решить. На площади было очень шумно и весело, да только девушка знала, чего хотела, и двинулась в заданном направлении. Скользнув в переулок за таверной «Закуски Маркуса», она медленно шла к старому знакомому её родителей — господину Короксу.

Он был выходцем из семьи клана Гор Лейр. Это был старый полукровка-гном, обладавший очень интересной магической способностью — поиском любых ингредиентов для создания зелий. «Клеверок», так его прозвали в клане Лейр. Старичок был неприятный и ворчливый, как и все гномы, но к семейству Адьи относился хорошо, и девушка не стеснялась пользоваться его расположением. В каждом семействе большого клана Лейр было что-то уникальное. Бывало, рождались дети абсолютно обычные, совсем без способностей или с заурядными, но иногда рождались дети с очень уникальным даром, и тогда старейшины клана берегли их как зеницу ока. В этом как раз и не повезло Адье.

Покинуть родовое гнездо удалось только с большим скандалом, и то она знала, что практически каждый день за её домом наблюдают члены клана Лейр. Но они не вторгались в личное пространство, поэтому девушка старалась этого не замечать. Старейшины очень боялись, что с ней что-то случится, потому что её дар был слишком уникален даже в своей уникальности. Девушка иногда думала, за что ей такое счастье выпало и что она предпочла бы родиться обычным ребёнком.

Сначала Адью хотели просто запрятать, закрыть, чтоб, не дай бог, с ней что-нибудь не случилось или она не попала не в те руки. Но родители пообещали, что научат своего ребёнка уму-разуму и как правильно защищать себя. И только когда она пройдёт испытание, ей будет позволено покинуть клан для самостоятельной жизни. Но если она не справится, тогда её возьмут под опеку старейшины клана Лейр.

Каким-то чудом и изнуряющими тренировками ей удалось перенять всю науку родителей и понять, что первоочередная задача — это сохранять инкогнито и не выдавать свои способности, иначе это повлечёт массу проблем. В первую очередь для неё, потому что, если кто-то узнает о них, на Адью начнётся охота даже чистокровными эльфами. Они наплюют на всё для достижения своей цели.

Проблема разразившейся эпидемии в трущобах заставляла девушку принять участие. Она чувствовала, что должна помочь, хоть и очень рисковала. И из-за ощущения, которое грызло как червь уже несколько дней, она не находила себе покоя, понимая, что должна сделать важное. Все эти мысли крутились в её голове, пока она двигалась по переулку.

Обычно девушка срезала дорогу в этом месте: ведь если перемахнуть через стену тупика, можно сократить путь больше, чем наполовину. Но сегодня удача была не на её стороне, и услышав возню и тихий скулёж в переулке, девушка решила не рисковать и бесшумно взобралась на крышу соседнего дома, с которого открывался отличный обзор на тупик. Немного пригнувшись, она осторожно двинулась в сторону звуков и успела к концу представления, в котором увидела, как парень отправил в беспамятство второго мужчину.

«Хм, как интересно всё», — подумала девушка, но её внимание привлекла парочка детишек, которые жались к парню. Вдруг парень поднял малышку на руки. Адья почувствовала, что её как магнитом потянуло в их сторону, и, бесшумно спрыгнув, она оказалась между лежащими и троицей.

— Я не буду спрашивать, что здесь произошло, а спрошу лишь одно... Кому-то нужна помощь? Кроме них. — Она махнула в сторону лежащих.

Внимательный взгляд пробежал по парню, у которого она не увидела серьёзных травм. У мальца тоже было всё в порядке, он был просто сильно напуган. Но, обратив внимание на девочку, она еле удержалась, чтобы не подлететь к ней, и даже блеск пистолета из кобуры, который она уловила, не помешал бы ей. Левое колено кровоточило и опухло, гримаса боли, которую та прятала за несмелой улыбкой, искажала заплаканное лицо. Не делая резких движений, Адья развела руки в стороны, показывая, что безоружна, и произнесла:

— Разреши осмотреть детей? Я не причиню им вреда, — бросив мимолётный взгляд из-под накидки на парня, сказала девушка и замерла.

25 мая, 12:20. Неподалёку от центральной площади. Николас Грейхарт.

Солнце уже вовсю освещало улицы Демгрейва, наполняя город привычной суетой. Одни спешили на работу, другие открывали лавки и магазины, а третьи, уставшие от ночных гуляний, ковыляли к ближайшим тавернам за новой порцией огненной воды. Для Николаса утро началось на плацу, где их сержант-наставник повёл отряд на патрулирование. Сегодня им выпала честь охранять центральную площадь — участок, который обещал быть «лёгким и спокойным».

Отряд из четырёх человек возглавлял сержант Майк Линковски, тридцатилетний ветеран с суровым характером и солидным опытом. За его плечами были не только походы на Чёрные Тропы, но и множество схваток с бандитами и другой нечистью. По совместительству он был ещё наставником и учителем для молодых бойцов. Сержант старался изо всех сил вбить в их дурные головы, как правильно вести службу и не сдохнуть в этом тяжёлом мире.

Два других стражника — братья Александр и Павел Михайловы — были родом из того же Бедного района, что и Николас. Александр, крепкий и немного грузный, специализировался на огнестрельном оружии, тогда как его младший брат Павел, худощавый и ловкий, стал настоящим мастером фехтования.

Патруль двигался уверенно, наблюдая за горожанами и чётко выполняя свой маршрут. Однако спокойствие ненадолго покинуло ряды, когда Александр, не удержавшись, нарушил тишину:

— Сержант, разрешите спросить? — начал он с напускной серьёзностью.

— Говори, — буркнул Линковски, не оборачиваясь.

— Может зайдём в трактир? Мы с утра и крошки в рот не брали. Там рядом есть одно местечко — кормят дёшево, но вкусно! — с притворной невинностью продолжил Александр.

— Да! — подхватил Павел. — Там такая курочка, что, съев, почувствуешь себя небожителем. Даёт силы даже мёртвому.

— Я же говорю, — не унимался Александр, — за пару медяков накроют такую поляну, что на целый день хватит!

Майк устало вздохнул, пытаясь игнорировать доводы братьев. Благо ещё Николас молчал. Но, будто назло, ветер донёс до них аромат свежеиспечённого хлеба с чесноком, отчего желудок Майка предательски заурчал.

— Сержант, не мучьте себя! Вон, ваше урчание слышно на всю улицу, — с улыбкой подколол Александр.

— Ладно! — сдался Линковски, остановив отряд. — Полчаса. Александр, веди нас в свою харчевню.

— Есть! — радостно воскликнул Александр и оживлённо повёл отряд к ближайшей таверне с вывеской «Закуски Маркуса».

Трактир оказался небольшим заведением, но не менее уютным. Утренний час обеспечивал почти пустой зал, где играла тихая музыка от гитары барда, а из кухни доносились аппетитные запахи и шкворчание готовящихся блюд. Солдаты заняли стол у окна, и к ним тут же подошла молодая официантка в клетчатом сарафане и белом фартуке.

— Доброе утро, господа! Меня зовут Мишель, — девушка подошла ближе к столику, мило улыбаясь. Её глаза слегка сверкали, от падающих лучей солнца, отчего её выражение лица было ещё милее. — Что будете заказывать?

Недолго думая, сержант выбрал яичницу с колбасками и тёмным пивом, братья — тушёную говядину с сидром, а Николас — жаркое из овощей и кружку медового эля.

— Отличный выбор! Сейчас всё будет, — сказала Мишель и скрылась на кухне.

— Сэр, разрешите после обеда зайти к аптекарю? Хочу купить лекарства для семьи. В нашем районе эпидемия, не хочу рисковать, — обратился Николас к сержанту.

Сержант, до этого погружённый в свои мысли и созерцанием аппетитной фигуры официантки, от которой с трудом отвёл взгляд, когда она наклонилась за подносами, открывая взору то, что должно быть скрыто, посмотрел на Николаса и кивнул:

— Хорошо. Только быстро.

— Спасибо, сэр, — ответил Николас, украдкой глянув в окно. Там мелькнули двое детей, похожих на его брата и сестру.

«Нет, показалось, — подумал он, отворачиваясь от окна. — Я же сказал вчера сестре никуда не выходить и присматривать за братьями, а им — слушаться её и помогать по дому. Порядок, сам себя не наведёт. Тем более, что эти мелкие паршивцы умудрились наворотить дел, рассыпав мешок муки, помогая его перенести. — Николас тяжело вздохнул, но уголки рта слегка приподнялись. Он пригладил рукой свою бороду и расслабив плечи, успокоился. — Нет, Анна не могла меня ослушаться, а мне нужно уже отдохнуть. Эта работа точно загонит последний гвоздь в крышку гроба». — он снова взглянул на улицу, но оба ребёнка забежали в переулок, скрываясь из виду.

Тем временем через двадцать минут Мишель вернулась с заказом. Её голос был как бальзам для оголодавших мужчин:

— Приятного аппетита, господа!

Она поставила на стол тарелки с горячими блюдами и незаметно передала сержанту записку. Николас заметил эту деталь, но не стал задавать лишних вопросов. Через минуту из комнаты персонала вышла миловидная девушка, она поправила свои чёрные волосы и бросив короткий взгляд на зал, встретилась взглядом с Николасом и быстрым шагом покинула трактир.

Майк раскрыл тайную записку и, прочитав её, слегка улыбнулся.

— А я гляжу, наш сержант времени зря не теряет. Да и правильно, возраст даёт уже знать… — заржал Паша и принялся уминать свой завтрак.

— Ах ты зараза такая! Я ж тебе сейчас по твоему пустому котелку этой тарелкой заряжу! — пригрозил ему Майк, но все понимали, что за этой грозной тирадой скрывалась добрая душа.

Спустя час все закончили с приёмом пищи и направились на выход. Животы были набиты до краёв, и теперь с полным удовлетворением можно было продолжить патрулирование.

Патруль, на удивление был очень спокойным. Всё шло своим чередом. Горожане шли по делам, торговцы продавали товары, дети сновали мимо прохожих, пиная камни по мостовой. Несколько часов в патруле пролетели так быстро, что и не заметили. Смена уже подходила к концу, как, проходя чуть дальше по улице, Николас краем глаза заметил в одном из переулков странную сцену: мужчина в плаще стоял рядом с девушкой, склонившейся над ребёнком, а неподалёку лежали два неподвижных тела.

— Сэр, там что-то странное, — сказал он, указывая на переулок. — Разрешите проверить?

Майк на мгновение прищурился, оценивая обстановку, и кивнул:

— Иди. Павел, с ним.

— Есть! — откликнулся Павел.

Николас и Павел направились к переулку, готовя оружие. Чем ближе они подходили, тем явственнее Николас видел, что происходит. Мужчина в плаще выглядел опасным, а девушка держалась уверенно — её жесты говорили о том, что она помогает раненой девочке. Рядом стоял мальчишка, прижавшийся к мужчине, явно испуганный. Лиц детей и девушки не было видно, а вот лицо молодого человека было заметно прекрасно. Оно было полно решимости и гнева.

Позади этой сцены лежали два офицера в луже крови. Издалека было непонятно, живы они или без сознания. Николас почувствовал, как адреналин наполняет тело. Обстановка была напряжённой, ситуация могла выйти из-под контроля в любой момент. Он посмотрел на не менее удивлённого Пашу и кивнул ему, давая понять, что готов к действию. Тот ответил взаимным кивком.

— Всем стоять! Никому не двигаться! — его голос прозвучал резко, как удар грома. Вытащив меч, Николас шагнул вперёд, готовый к любой реакции.

25 мая 13.00. Центральная площадь. Румер Гил.

Румер скептически смотрела на две приличного размера корзины, которые стояли перед ней. Нет, она, конечно, справится, но сколько они весят?! За раз дотащить столько на своём горбу — то ещё удовольствие. Мысль о том, чтобы соорудить что-нибудь из Нефи себе в помощь, девушка отмела: она слишком маленькая, хоть и сильная, но прежде всего её не стоит светить лишний раз…

Заметив поджатые губы и сомневающийся взгляд, торговец сочувствующе посетовал:

— В этот раз много, уж прости. Маркус тебе ничего не сказал, да? Вот же старый лис! А ведь всегда тебя присылает! Но ты не переживай, я тебе Беннета в подмогу дам.

Девушка наконец выдохнула и улыбнулась:

— А вот за это спасибо!

Вскоре Румер шагала по улице вместе с жилистым блондинистым парнем лет двадцати, который нёс обе корзины так, будто они ничего не весили. Беннет помогал ей уже не впервые, и вообще, казалось, всегда был очень рад, когда она заходила. Обычно от людей чувствовалось какое-то скрытое сомнение, даже если в целом они могли быть весьма милы и радушны. Наверное, из-за руки — вид у неё и правда был жутковатый. А Беннету на это было всё равно.

— Суров старик Маркус, — заметил парень, впечатывая каблуки в мостовую, — мог бы и пожалеть тебя. Ты же девушка всё-таки.

Румер покосилась на него и хитро улыбнулась:

— А не потому ли суров, что знает: ты наверняка меня проводишь и дотащишь добрую половину?

— Каков плут, однако! — негромко возмутился парень, отводя глаза и перехватывая корзины поудобнее. — Ну… В общем-то так и есть, что греха таить…

— Да я-то не против, только что у тебя и без меня работы полно.

— Работа от меня не убежит, а вот ты — да. — Беннет лукаво прищурился, оглядывая девушку с головы до ног. — Старик ведь тебя даже в зал не пускает, только когда совсем народу тьма…

— А куда мне в зал с такими-то руками? — Румер покрутила перед собой левой рукой. — Народ пугать? И без того косятся… Вот тебе — пофиг, ты не суеверный. Так что с тобой хоть поболтать можно. Ты-то мне все уши не прожужжишь про широкие плечи стражников и про то, как тебе замуж охота!

— Это ты про Мишель? — заливисто рассмеялся Беннет. — Да уж, она у вас та ещё штучка! Кстати, о стражниках. Ты слышала, что сегодня казнят тех, кто продался бандам? Подумать только, тринадцать жизней за горсть монет… Гады!

— Так ведь справедливо. Как говорят: собаке — собачья смерть.

— Ага. И ведь наверняка такую шваль даже в Големы не возьмут потом, только башку снесут почём зря… — с досадой вздохнул парень. — Хотя они не первые. В прошлом году тоже было несколько, помнишь?

— Конечно, помню, — нарочито язвительно ответила Румер, состроив недовольное лицо. — Как вчера же было, ну!

— Прости, Руми, вырвалось…

Руми… Нечасто её так называли. Что-то тёплое, как одеяло или чужая куртка в холод… Хотя от этого «Руми» почему-то становилось немного грустно, как будто она протягивала руки к тому, что ей не принадлежит. От этого чувства Нефть внутри беспокойно заворочалась. Она постоянно ощущала малейшие изменения в настроение хозяйки и всячески пыталась показать это своим поведением. То брыкнется, то спрячется, а бывало, что мечется по всему телу, не найдя себе места.

Торговец жил недалеко от площади, а за будничной болтовнёй путь обратно стал и без того короче — они и не заметили, как пришли. Занеся корзины внутрь, Румер вышла на улицу проводить парня. Она уже было открыла рот, чтобы поблагодарить за помощь, но в этот момент из-под колёс проезжающей мимо телеги вылетел камень и отрикошетил от стены, летя прямо в лицо Беннету.

Девушка бессознательно бросилась вперёд, распахивая ладонь — Нефть выпорхнула, но раскрыться щитом не успела — бровь всё-таки рассекло. Парень схватился за лицо, посылая вдогонку вознице крепкие ругательства.

— Ты как, цел? Голова не кружится? — Румер обеспокоенно разглядывала Беннета, убирая со лба слипшиеся покрасневшие пряди. Рана, к счастью, была небольшая. — Может, к аптекарю сбегать?

— Да ладно, и так сойдёт. Не уличная драка же…

Нефть проскользнула под пальцами, возвращаясь обратно в ладонь, но случайно задела парня и втянула вместе с собой несколько багровых капель, попавшихся ей на пути. В эту секунду Румер как будто огрели чем-то тяжёлым. Мысли смешались; в голове, как в калейдоскопе, стали складываться какие-то мрачные картинки с каменными стенами, разбросанными кельмами и киянками, лежащими вповалку истощёнными людьми и чем-то бесформенным, и отвратным, снующим посреди этого бедлама… Девушка зажмурилась, взвизгнула и затрясла головой — до чего ж мерзотные виды! Только ощущение чужой руки на запястье привело Румер в себя.

— Так вот в чём дело… — тихо произнёс Беннет, сжимая пальцы крепче и отстраняя ладонь девушки от своего лица. — Тогда понятно, что имел в виду твой старик, когда говорил, что ты странненькая, как и все Гилы… — Он помолчал и добавил, опустив глаза: — Чёрт, Руми! Я вроде не трус, но у меня от этой хреновины мороз по коже! Пожалуйста, не доставай её больше! И вообще, будь осторожнее. И стража, и люди — один фиг; если узнают — сожрут и не подавятся.

Парень убедил её, что с ним всё в порядке и помощь лекарей ему не нужна, распрощался, и Румер осталась стоять одна. Глядя на удаляющуюся спину, девушке стало ужасно грустно. Пнув несчастный камешек, она засунула руки в карманы и медленно зашагала по улице, глядя себе под ноги. «А хорошо, что можно спрятать лицо за копной волос...»

Пустота внутри заполнялась какой-то безысходностью — даже самые стойкие и безрассудные сдаются под давлением того, что понять не могут. «Значит, даже он боится. И вроде не отвернулся, а доверие как будто треснуло…» Останется ли хоть кто-то и дальше? Чувство досады и разочарования начинало захлёстывать.

Порыв ветра донёс из переулка липкий сладковатый запах. Нефть заметалась внутри руки и стала настойчиво тянуть туда. Странное, новое ощущение. Ну, хотя и чужую кровь она сегодня попробовала впервые.

Румер услышала голоса — несколько мужских, пару детских и женский. Девушка сделала ещё пару шагов и отпрянула назад — стальная броня и щит? Городская стража?! Ещё и сразу двое?! «Твою ж… только этого счастья не хватало! И ещё два стражника лежат в стороне, в луже крови… Хах, тогда понятно, что тут так понравилось Нефти…»

Румер решила не отсвечивать и понаблюдать из тени, что же здесь такое происходит.