Глава 3

«Автор»

Мир, в котором мы живём, полон случайностей — обыденных и таких непредсказуемых, что разум начинает кружиться, подобно листу с осеннего дерева, уносимый ветром.

Кто мог бы предположить, что ничтожная стычка, разразившаяся между безмозглыми солдатами и беззащитными детьми, станет той искрой, что соберёт четверых героев в одном мрачном уголке этого безжалостного города? Ха! Не обманывайтесь, полагая, что произойдёт нечто величественное, что они вдруг ощутят друг друга, как будто невидимые нити судьбы свяжут их воедино. Нет-нет-нет! Они всего лишь жалкие обыватели, потерянные в бездне Демгрейва, где каждый шаг отдаётся глухим эхом, в предвестие чего-то ужасного.

Если бы их можно было с кем-то сравнить, то это были бы грязные свиньи, с наслаждением валяющиеся в зловонной грязи, не осознавая, что их существование — лишь капля в океане страданий. Они ничто, ничтожества, жалкая пыль на мостовой, и дышат лишь потому, что никому до них дела нет. Пока что… Ха-ха-ха!

История, как зловещий вихрь, закручивается в мрачные глубины. Четверо, связавшие свои судьбы в этом безумии, стоят на краю пропасти, и лишь тень собственной души отражается в их глазах. Каждый из них, похож на хрупкую марионетку в руках судьбы, и каждый должен осознать, что выбор — это не просто решение, а вопрос жизни и смерти, что доверие — это хрупкий хрустальный шар, который может разбиться от одного неверного движения. Кто из них друг, а кто враг? В мрачном лабиринте, где каждый шаг может привести к предательству, они должны быть осторожны. Вокруг них шепчут тени, и в этих шёпотах скрываются тайны, которые могут поглотить их целиком.

Даже среди них есть тот, чьё присутствие вызывает холодок на спине. Он — тот, с кем связываться страшнее, чем оказаться на Чёрных Тропах в одиночку. Его смех, подобен треску сломанных костей, который раздаётся в тишине, и каждый его шаг отзывается эхом в воздухе. Он знает, что значит жертвовать всем ради своей цели, и его намерения могут разрушить мечты и надежды.

«Как сохранить свою шкуру?» — этот вопрос терзает разум, из раза в раз каждую ненасытную душонку. Вы должны думать, сомневаться, предавать и разрушать, чтобы выжить в этом безумном городе. Каждый из них — это живое воплощение страха и надежды, а их мимика отражает внутренние терзания: глаза, полные ужаса, губы, сжатые в тонкую линию, и руки, дрожащие от напряжения.

— Помните, — шепчет он, отчего голос звучит как шорох мертвеца, — либо ты их, либо они тебя. Ха-ха-ха! Чего так напряглись? Я же просто шучу, раздуваю из маленькой тени целую бездну мрака. Или… всё же нет? Ха-ха-ха! Время покажет! Обязательно покажет!

Район Шёлковый угол, пристанище банды Тихий Шёпот.

— Шин, ты, вероятно, понимаешь, зачем я тебя вызвал? — не спеша произнёс мужчина средних лет, облачённый в строгий чёрный костюм, приближающийся к идеалу, с густой бородой, подстриженной с аккуратностью, присущей лишь внимательным людям. Его голос был глубоким, почти обволакивающим, похожий на морской бриз в жаркий день.

Помещение оказалось полутёмным — окна были завешены плотными шторами, впускающими лишь немного света от ярких ламп, разбросанных по углам. Эта холодная и слегка угнетающая атмосфера обвивала собеседников, подобно паутине. Сильные, искривлённые пальцы мужчины забарабанили по поверхности массивного стола с мелодией, напоминающей тревожный сигнал. На столе отдыхали три пистолета, как гвардейцы, дожидающиеся своего часа.

Бледно-зелёные глаза Шина скользнули по лицу собеседника, который сосредоточенно курил трубку из слоновой кости — дым медленно поднимался вверх, извиваясь и смешиваясь с напряжённой атмосферой. Его взгляд задержался на пистолетах, их холодная сталь была почти броской на фоне тёмного дерева стола.

— Могу предположить, что это связано с нашей стычкой, — сказал Шин, держась уверенно, несмотря на внутреннее волнение. Он скрестил руки за спиной, стараясь показать собственное спокойствие, но пульсирующая вена на шее мешала сосредоточиться.

— Мистер Ландвик, Босс, вы же как никто другой должны понимать, что это была необходимая мера. — его губы растянулись в ухмылке, но в этой улыбке проскользнуло другое. Даже в этот момент он не торопился показать полное уважение. — Кривозубые шавки будто забыли своё место и решили, что раз они на своей территории, то им всё можно.

Шин нарочито наблюдал за реакцией Ландвика, склонив голову; улыбка юноши несла в себе толику презрения.

— Сожалею и понимаю ваш гнев, — произнёс он издевательски, — ведь в том столкновении мы потеряли четырёх крепких ребят. Пускай земля им будет пухом. — В его голосе было что-то неискреннее, как будто он играл роль, где скорбь — просто очередной реквизит.

Мистер Ландвик приподнял бровь, его лицо бледнело в свете ламп, и он выдохнул облако серого дыма, делая паузу, которая длилась целую вечность. На мгновение в комнате повисло молчание — шум его барабанящих пальцев по столу стих, и лишь шипение трубки нарушало это напряжение. Затем он внезапно рассмеялся; его смех был громким и заразительным, как если бы он только что услышал отличную шутку.

— Чёрт с ними, с людьми! — хохотал он, прищурив глаза, словно пытаясь угадать, что повергло его в такой смех. — Как ты там сказал? «Кривозубые шавки»? Шин, мальчик мой, ты не перестаёшь меня веселить!

— Босс, так вы не злитесь? — с лёгким нервным смешком поправил галстук Шин.

— Злюсь?! Ха-ха, как же мне прикажешь злиться на тебя? — Ландвик улыбался, но это была улыбка павлина на фоне дремлющего хищника. — «Кривые зубы» потеряли людей и деньги! Но главное — их авторитет и положение дали трещину. Их люди проиграли на собственной территории! Ха-ха-ха! Святые угодники, как это уморительно… Проиграли на своей земле!

— Очень рад, что вы довольны, Босс, — Шин поклонился, его голос стал чуть более уверенным.

— Доволен? Я счастлив! — Мистер Ландвик проявил невинность столь мастерски, что любой собеседник мог усомниться в его истинной сути. Но Шин знал, что за этой маской скрывается хладнокровный разум тёмного мира.

После того как наконец насытился смехом, Ландвик удобно устроился в кресле и принялся забивать трубку свежей порцией табака, время от времени забрасывая взгляд на Шина.

— Ты и твои люди отлично постарались, — продолжил он с лёгкой улыбкой. — Но потери есть потери! Поручаю тебе найти рекрутов. На горизонте появилась возможность раздавить одного из наших главных конкурентов, и мы её не упустим! Однако нужны люди — умелые ребята. Хотя… — он задумался, потянувшись к трубке, — бродяги тоже сойдут, но лучше поищи действительно способных. Среди молодёжи сейчас таких много. Возможности подзаработать они точно не упустят!

— Слушаюсь, Босс! — кивнул Шин. — Это всё?

— Да-да, — отмахнулся Ландвик, погружённый в свои мысли, — Можешь идти.

Шин ловко развернулся на каблуках, оставляя за собой тень, и покинул кабинет главаря. Он с лёгкостью шагал по лестнице вниз, размышляя о предстоящих планах и о том, что за всей этой комедией на самом деле стоит слишком много крови и боли. Однако, что они могут значить, если деньги запросто покрывают эти незначительные мелочи.

Не успел юноша спуститься в главный холл, как к нему стремительно подскочила молодая девчушка Карина. Её светлые волосы развевались, как флаги на ветру, а глаза, полные тревоги, сверкали, отражая свет, проникающий сквозь высокие окна. Она была одной из его приближённых: верная, красивая, способная и умная. В её присутствии всегда ощущалась искра, которая притягивала к ней людей. Шин знал, что такая девушка — весьма выгодное вложение, одно из лучших, что он когда-либо делал.

— Шин! У нас проблемы! — воскликнула Карина, её голос дрожал от волнения, а губы слегка подрагивали. Она сделала шаг вперёд, и в её взгляде читалась чистая паника, будто весь мир вокруг неё рушился. — Марка убили!

Слова, произнесённые с такой силой, сродни удару грома, заставили юношу замереть. Он почувствовал, как холодок пробежал по спине.

Административный район. Главное управление городской стражи.

По коридору мчался солдат охранного гарнизона. Его дыхание было прерывистым, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Он ввалился в кабинет капитана, где старый лейтенант Ларгус, первый заместитель капитана стражи, погружённый в документы, вздохнул, снимая очки и протирая глаза, полные усталости и недовольства.

— Лейтенант! — воскликнул солдат, его голос звучал как тревожный колокол. — У нас гостья! Влиятельная гостья!

Взгляд старого командира на мгновение стал удивлённым, но затем вновь принял выражение усталого безразличия. Он поднял одну бровь, недовольно глядя на солдата, который, казалось, был пропитан страхом. Его руки дрожали, а губы едва сдерживали нервные всхлипы, словно он столкнулся с самой смертью.

— Что с тобой? — спросил лейтенант, его голос был строгим и требовательным. Отчего трясёшься, как травинка на ветру?

— Лейтенант, т-там… там… — солдат запнулся, его голос дрожал, как осенний лист.

— Хватит мямлить. Докладывай! — рявкнул лейтенант, его терпение иссякало.

Парнишка сглотнул, его глаза расширились от ужаса.

— Госпожа Анжелика здесь…

— ЧТО!? — проорал мужчина, ударив кулаком по столу с такой силой, что стражник замер, выпучив глаза. — Эта бестия здесь?! И почему я узнаю об этом только сейчас?!

Солдат задрожал ещё больше, его зрачки округлились, а ноги затрусили, будто он стоял на краю пропасти.

— Лейтенант, она прибыла так неожиданно, — произнёс он дрожащим голосом. — Мы и заметить не успели, как она уже шагала по коридорам.

— Твою мать! — гневался старый лейтенант, его лицо покраснело от ярости. — Чего этой суке здесь надо!?

Солдат озадаченно пожал плечами, не в силах ответить на этот вопрос.

— Как невежливо, Ларгус! — раздался мягкий женский голос.

В комнату вошла Анжелика. Её тело, состоящее из белоснежного пара, плавно колыхалось, а одежда, прикрывающая лишь самые интимные места, казалась продолжением её сущности. Она была помесью человека и духа воздуха, и могла принимать как человеческий облик, так и облик духа. Анжелика была белой розой в саду гнилых растений — сказочно красива и опасна. В свои двадцать три года она уже была командиром королевской гвардии, что добавляло к её и так отвратительному характеру ещё больше напускной важности.

Старый лейтенант не любил, когда она заглядывала. Она была сущей стервой. Для него было бы лучше дважды обойти весь город, чем разговаривать с этой женщиной. Тяжело вздохнув, лейтенант приложил пальцы к глазам, пытаясь подавить нарастающее раздражение.

— Чего тебе надо, Анжелика? — произнёс он, холодным и безжизненным голосом, который был направлен в сторону этой женщины, но девушка величаво проплыла по комнате, совершенно не замечая этого брезгливого отношения, и легонько коснулась щеки напуганного солдата холодной ладонью. Её улыбка была милой, но фальшивой, как и всё её существо. Затем она подошла к столу, сверкая глазами, и произнесла:

— Мне нужен Николас Грейхарт!

Ларгус удивлённо смерил её взглядом. Он ожидал любого требования или приказа, но не такого. Зачем этой грымзе понадобился Николас?

— Зачем он тебе? — заинтересованно спросил он, и в его голосе прозвучало явное недоумение.

— В ряды королевской гвардии нужны рекруты, — невзначай ответила девушка, осматривая свой маникюр с полным безразличием. — Я давненько присматривала достойных кандидатов, и мистер Грейхарт как раз подходит под это описание.

— Его здесь нет, — покачал головой лейтенант. — Он сейчас на патрулировании, вернётся через пару часов. Тебе лучше зайти в…

— Вот как, — не дала договорить Ларгусу девушка. — Что ж, тогда я подожду его здесь.

Взмахнув длинными серебристыми волосами, девушка уселась на удобный диванчик, расположенный недалеко от стола. Её взгляд метнулся к бледному солдату, и, взмахнув ручкой, приказала:

— Принеси мне что-нибудь вкусненького!

На секунду солдат замешкался, но после опомнился и, отдав честь, пулей вылетел из кабинета, споткнувшись о порог.

25 мая 13.30. Джеймс Кетер.

Джеймс несколько раз успел пожалеть о том, что ввязался в разборки со стражей, но бросить детей он не мог — как после этого смел бы называть себя мужчиной? Стоило ему сделать пару шагов, как с одной из крыш спрыгнула девушка в плаще. Юноша незамедлительно отступил назад, на его руках была Анна. Пользоваться своим оружием он не мог, а раскрывать козырь в виде магии не хотел.

Будь девочка одна, ему бы не составило труда в тот же момент дать дёру и скрыться, но рядом ошивался мелкий братец, что не отходил от него ни на шаг.

— Я не буду спрашивать, что здесь произошло, я спрошу лишь одно... — произнесла она с явным беспокойством, её голос дрожал, как будто она сама не верила в свои слова. — Кому-то нужна помощь? Кроме них... — девушка указала на лежащих без сознания стражников.

Её взгляд неустанно метался по ним, от одного к другому, как оценивают товар на рынке. Дилан совершенно не привлёк её, как и сам Джеймс, а вот Анна заставила нервно заохать. Она явно желала сорваться с места, только ради того, чтобы помочь малышке, но суровый вид юноши её останавливал. Немного погодя, окончательно оценив обстановку, девушка развела руки в стороны, как бы показывая, что не несёт угрозы, и понемногу начала подходить, высказав такую фразу:

— Разреши осмотреть детей? Я не причиню им вреда.

Пускай эта особа и выглядела безобидно, но Джеймс не спешил подпускать её. Какой дурак — вот так заявиться посреди потасовки с вопросами: «нужна ли кому-то помощь? Так делают крутые креативные! — пронеслась забавная мысль в его голове. — Ну или больные ублюдки.»

Понять, что девушка из себя представляет, особенно не получалось. Ничего примечательного в ней не было, а накидка закрывала тело и лицо, поэтому рассмотреть её как можно чётче не удавалось. Да и эмоции не слишком выделялись, словно и они чем-то скрывались. Крайне непонятная особа предстала перед Джеймсом, но одно он приметил: она была крайне измотана. Кожа бледная и немного болезненная, только вот девушка ничем не болела.

«Она настолько измождена?» — размышлял Джеймс, осматривая кожу девушки.

— Мисс, — наконец произнёс он, косясь взглядом, — Вам бы самой выспаться не помешало. Да и порция супа не лишней была бы.

Кто бы говорил! Сам почти не спал и ничего не ел, зато геройствовать полез. Болван! Угораздило же вляпаться в такое дерьмо. Помочь хочет? Не особо-то она похожа на лекаря или целителя, скорее уж на измождённую, своим же упрямством, дурочку. Анне и вправду требовался осмотр целителя, только он был без надобности. Джеймс сам был способен залечить её раны, тем более такие незначительные, требовалась лишь капля крови девчонки. А из этого следует что, правильно, пусть эта помощница лесом идёт!

— Очень жаль, но мы в «вашей» помощи не нуждаемся! — произнёс Джеймс и уже было собирался уйти прочь, как…

— Всем стоять! Никому не двигаться! — прозвучал молниеносный приказ.

Юноша недовольно скривился и краем глаза осмотрел новых гостей. Двое стражей… Вот это просто «великолепно»! Грёбаная девка, если бы не она…

— Ёбаный свет! — злобно прошипел Джеймс. — Зачем я в это ввязался…

Вряд ли солдаты поверят в то, что он не причастен к «нападению» на их товарищей. И это крайне удручало. Положение становилось отвратительнее с каждой секундой и не в плане безысходности, а излишней мороки!

Пришедшие стражи не выглядели очень опасными, разобраться с ними труда не составит, но только зачем ему это? Тем более дети рядом… Как же трудно соображать на голодный желудок. Джеймсу хотел жрать, пить и хорошенько расслабиться с красоткой из гостиницы. Издав прерывистый вздох, он повернулся к солдатам, и в тот же момент Дилан завопил:

— Брат! — и со всех ног бросился к впередистоящему солдату.

Анна тоже весьма оживилась и радостно засияла.

«Сюрпризы не заканчиваются, — мысленно удивлялся Джеймс, его сердце забилось быстрее от неожиданности. — Но на этот раз он крайне приятный!»

— Дилан, Анна! — солдат с бритой налысо головой и густой бородой опешил, его голос дрожал от удивления. Он явно не мог поверить, что родные оказались в таком месте. — Как вы здесь оказались?

Мальчишка радостно обнял старшего брата, его глаза светились счастьем, и на мгновение он забыл о всех заботах и ужасах, которые с ними произошли. Было видно, что вера в брата была для него крепче любого щита. Джеймс же почувствовал, как его сердце сжалось от непонимания. Он давно забыл, что значит быть любимым и нужным, когда на тебя надеются поистине близкие люди.

— Боже, что ещё за сопли! — с раздражением закатил он глаза, стараясь скрыть свои эмоции.

Юноша не желал больше находиться здесь; свою задачу он выполнил, и остальное его не касалось. Напарник, видя, что ситуация стабилизировалась, спрятал мушкет и позволил себе расслабиться. Но девушка в плаще выглядела ещё более нервной, чем при попытке помочь детям. С чего бы это? Не в ладах с законом? Или что-то другое? Пёс его знает!

Джеймс стремительно подошёл к солдату и передал девочку.

— Ей нужна помощь лекаря, — произнёс он, сдерживая эмоции, и, не дождавшись ответа, рванул прочь.

— Спасибо большое! — прокричала ему вслед Анна, и Джеймс, улыбнувшись, помахал малышке рукой.

Убегая, юноша мельком заметил в одном из переулков ту самую девушку со шрамом. Интересный шрам, но сейчас его волновали только еда и приятный вечер с привлекательной девушкой.

«В другой раз поговорим!» — мысленно произнёс он и окончательно скрылся.

Догонять его никто не стал, и это радовало. Спустя некоторое время он вернулся на площадь и направился туда, куда собирался изначально, в «Закуски Маркуса». Завалившись в заведение по-королевски, наслаждался каждым укусом и глотком. Наконец-то он заполучил то, чего так яростно желал. Ужин прошёл великолепно! Настало время десерта. Прикупив бутылочку весьма недешёвого вина, Джеймс вернулся обратно в гостиницу, где его благополучно дожидалась Вероника.

Девушка только-только закончила работу, и, увидев озорного юношу, её щёки покраснели. Она тут же подскочила к нему.

— Вернулся наконец-то! — взяв его за руки, произнесла она, её голос звучал как мелодия. — Долго же ты!

— Сожалею, — пожал плечами Джеймс, игриво улыбаясь, — возникли… кое-какие проблемки.

Вероника подозрительно прищурилась и неожиданно поднесла его руки к носу, вдыхая запах.

— Пахнет порохом, — мгновенно произнесла она, её глаза расширились от удивления. — Ты стрелял?

— Чуть-чуть, — рассмеялся Джеймс, показывая соответствующий жест.

Он сделал всего два выстрела, и после них прошло порядка трёх часов, но она так просто распознала его… Удивительная девушка! Однако Веронику мало волновала ситуация, где юноше пришлось стрелять; она желала обещанного наслаждения. Соблазнительно расстегнув пару пуговиц на своей рубахе, она взглянула на Джеймса глазами, полными желания, в которых, как ему показалось, промелькнула искра и стремительно потащила его за собой.

— Надеюсь, ты не сильно устал? — игриво прошептав, улыбнулась она.

— Устал? — рассмеялся Джеймс. — Ничуть!

— Это замечательно!

Игривый настрой подобно пожару охватил Веронику; ей хватило одной маленькой искры, чтобы загореться так, что потушить уже было невозможно. Не дойдя до комнаты пару шагов, она запрыгнула на Джеймса, обвив прелестные, бархатные ручки вокруг его шеи.

— Милашка, — страстно вздыхая, произнесла она, — Я такая горячая. Потушишь меня?

Их губы слились в страстном поцелуе. Джеймс сжимал девушку, она была мягкой и воздушной, как облако, от неё прелестно пахло, а заводной настрой добавлял ещё большего шарма её и без того прелестной внешности. Кое-как открыв дверь комнаты, Джеймс бросил Веронику на кровать, как раз в тот момент, когда мимо номера проходила ещё одна работница гостиницы. Юношу не сколько это не смутило, он взялся за ручку двери и посмотрев на удивлённую сотрудницу произнёс:

— Мисс, прошу нас не беспокоить. — девушка понимающе кивнула и Джеймс захлопнул дверь.

25 мая 13.30. Адья Лейр Митран.

Молчание парня затянулось, и Адья начала немного нервничать и злиться.

— Мисс, — наконец произнёс Джеймс, косясь на неё взглядом, — вам бы самой выспаться не мешало. Да и порция супа не лишней была бы.

Девушка, хмыкнув в голос, ухмыльнулась и спрятала свою странную улыбочку. Её накрыло желание расхохотаться как умалишённую, но она подавила смех хмыканьем. «Чёртов засранец, будет мне указывать, что делать!» — подумала она.

— Очень жаль, но мы в вашей помощи не нуждаемся! — бросил фразу парень. Как тут же следом громогласно прозвучало:

— Всем стоять! Никому не двигаться!

Парень недовольно скривился и глянул на стражей, которые появились в начале переулка и решительно приближались, на ходу обнажая оружие.

— Да чтоб меня! — сквозь зубы процедила Адья, которая и так была на пределе.

— Ёбаный свет! — злобно прошипел Джеймс. — Зачем я в это ввязался…

Того, что её обвинят в нападении на стражей, она не боялась — слишком обособленно жил её клан. Выходцев из него было много, но они обычно держали нейтралитет и не встревали в дела города и горожан. Хотя даже если и происходило что-то, власти старались решить всё миром.

Адья наблюдала за происходящим и нервно теребила край накидки, осознавая, что её мягкость опять сыграла с ней злую шутку. «Ничему меня жизнь не учит», — подумала она. Не прошло и нескольких минут, как мальчишка с криком кинулся к одному из солдат:

— Брат!

Девочка тоже весьма оживилась и обрадовалась тому, кого увидела. Мальчишка радостно обнял брата, его глаза светились счастьем, гордостью и обожанием. Джеймс стремительно подошёл к солдату и передал девочку.

— Ей нужна помощь лекаря, — произнёс он, сдерживая эмоции, и, не дождавшись ответа, рванул прочь.

— Спасибо большое! — прокричала ему вслед Анна, и Джеймс, улыбнувшись, помахал малышке рукой.

Пока парень передавал ребёнка на руки брату, Адья незаметно достала небольшой флакончик из внутреннего кармана куртки. Зажав его в руке и не вытаскивая из-под накидки, она активировала жидкость на восстановление. Магия отозвалась тёплой волной и, сосредоточившись в ладони, наполнила эликсир нужными свойствами. Глубоко вздохнув, она подошла к детям и стражу.

— На! — она протянула открытую ладонь с флаконом. — Это поможет облегчить боль. Нужно смазать, и всё пройдёт.

И, не дождавшись ответа, положила флакон девочке в передний карман платья.

— Всего хорошего! — бросила она фразу и, перемахнув через стену тупика, скрылась.

…

Усталость снова накатила на неё с новой силой, отчего она, держась из последних сил, продолжила путь за нужными ингредиентами для эликсира. Осталось пересечь ещё несколько улиц, и она на месте.

Перемахнув через очередную стену и приземлившись, Адья на минуту остановилась и поправила сбившийся набок капюшон. Не успела девушка закончить осмотр, как ощутила потребность шагнуть в сторону — и вовремя: мимо неё пролетел небольшой камушек.

— Ну, очень смешно, — произнесла девушка, поворачиваясь. — Ничего лучше не придумал?

От тени здания отделилась сущность и материализовалась в высокого светловолосого парня, который, ухмыляясь, смотрел на девчонку.

— Я подумал о том, что ты слишком расслабилась и не хочешь усваивать урок. И меня это злит! — произнёс мужчина.

Он лёгкой походкой подошёл к ней и чмокнул в щёку.

— Я тоже тебя рад видеть, моя милая, — проговорил он.

Адья посмотрела на молодого человека и, улыбнувшись, ответила ему:

— Что-то я сомневаюсь в этом!

— Да ладно тебе! — смеясь, сказал мужчина и попытался щёлкнуть её по носу. Рука девушки взметнулась вверх и заблокировала его движение.

— Анадар, брось эти детские уловки. Ты меня больше не проведёшь!

— Не Анадар, а дядя Анадар! — поправил он.

— Иди к… своим теням! — усмехнувшись, сказала девушка. — Я уже давно вышла из того возраста, когда тебя так называла.

— Адья! — обратился к ней теневик, взял за плечи и потряс. Взгляд его стал суровым и колючим, лёгкие отблески улыбки застыли на лице, а голос приобрёл металлические нотки.

— Я не хочу! — возмущённо вскрикнула девушка.

— Адья, ты должна! — нахмурившись, прошептал парень. — Ты должна, и я устал тебе это толковать! Будь серьёзней, сколько можно играть в детство? Если бы ты ещё несколько минут там простояла, я бы не сдержался…

— А какого чёрта ты таскаешься за мной? Это твои проблемы! — прошипела девушка.

— Я переживаю, глупая девчонка! — вскрикнул парень и ещё раз её встряхнул.

— А ты не переживай, нервов не хватит! — сбросив его руки, сказала она. — И как тебя только старейшины отпустили?!

— Меня временно заменяет Яор, он со всем справляется, — ответил мужчина.

— Чайни тоже с тобой? — спросила девушка и улыбнулась.

— Да разве от него можно избавиться, если речь идёт о тебе, — засмеялся Анадар.

— И вы всё это время?! — удивлённо вскрикнула Адья.

— Да-да-да-да-да, — ответил Анадар. — Таскались за тобой в тенях, прикрывая твой зад.

— Знаешь что? Идите вы оба в задницу! — вскрикнула она, развернулась и пошла прочь, зло чеканя шаг.

— Тебе не избавиться от нас! — засмеявшись, крикнул ей в спину молодой человек и, шагнув в тень, снова растаял.

…

Адья шла по улице в сторону аптеки и думала о том, что ей не избавиться от тотального контроля людей, которые за неё переживают. «Они меня маленькой считают?! Как же это бесит! Ну и пусть ходят за мной, лишь бы не мешали», — решила про себя девушка. Срезав путь через очередной тупик, она увидела в конце улицы аптекарскую лавку.

— Ура! Конец моим мучениям! — радостно прошептала она себе под нос и ускорила шаги.

Увидев заветную дверь, Адья уже почти бежала. Она так вымоталась событиями с детьми и неожиданной встречей с Анадаром, что казалось — ещё немного, и она упадёт от усталости и желания заснуть прямо на мостовой.

Толкнув дверь, она вошла в аптеку и с удовольствием вдохнула приятный запах трав, эликсиров и микстур, но нотка этилового спирта подпортила настроение. Сердце забилось быстрее, и улыбка на лице немного подувяла. «Чтоб его!» — подумала девушка, но отогнала грустные мысли.

Колокольчик звякнул при её появлении, пропуская вглубь помещения, и лицо Адьи стало ещё кислее, когда она увидела, кто стоит за стойкой.

— Ух ты ж… твою мать! — шепнула она себе под нос.

Этот эталон красоты будоражил сотни женских сердец, но на Адью не производил никакого впечатления. Красивый темноволосый парень с серыми глазами улыбнулся ей поверх очков и плотоядно уставился на девушку. Свой зелёный капюшон она надевала не первый раз, и Энэй точно знал, кто к нему пришёл…

— Я к дядюшке! Справлюсь без тебя! — произнесла девушка, перебив приветствие парня.

— Ты, как всегда, сама прямолинейность, — ответил он, продолжая улыбаться и, как дурачок, пускать слюни, глядя на неё.

«Я бы тебе с удовольствием врезала, как меня учил Анадар», — подумала девушка, но вслух сказала:

— Я по делу, а это важно, и время тоже, — пояснила она Энею, как деревенскому дурачку. — Ты меня задерживаешь. Поболтай с кем-то другим!

Взгляд парня немного потух, и улыбка стала растерянной.

— Ну хорошо, я всё понял, понял, не показывай свои острые зубки! — примирительным тоном произнёс парень.

И, подняв столешницу, он пропустил Адью вперёд. Девушка зябко передёрнула плечами: она прям всеми фибрами души ощутила сальный взгляд Энэя, благо накидка скрыла этот жест, и уверенным шагом пошла вдоль полок.

— Куда идти, ты же знаешь, а то могу проводить, — выкрикнул в спину парень.

— Да нет, я уж как-нибудь сама, — прошипела девушка. Дорогу она прекрасно знала, потому что выросла в этом заведении и помнила каждый его закоулок.

25 мая 13.30. Николас Грейхарт.

Николас стоял, крепко сжимая рукоять меча, готовый в любую секунду сделать выпад. Каждый мускул его тела был напряжён, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего звука. Холодный, цепкий взгляд был прикован к двоим незнакомцам. Павел стоял рядом плечом к плечу, держа мушкет наготове; дуло оружия застыло, целясь в грудь неизвестного в плаще. Атмосфера в переулке была накалена до предела. Запах сырости и крови смешивался с неприятным ощущением надвигающейся беды. Николас понимал: секунда промедления или одно резкое движение — и этот тупик захлебнётся в новом кровопролитии. Больше всего на свете он хотел избежать схватки здесь, где находились напуганные дети. «Главное, чтобы они не пострадали…» — лихорадочно билась мысль в его голове.

Парень в плаще, стоявший напротив, не выказывал и тени страха. Напротив, он излучал пугающую уверенность. В его манере стоять, в том, как он изучает своего противника, а мы для него были именно ими. Он был совершенно другого уровня по сравнению с обычными уличными пройдохами или мелкими воришками. Николас сразу узнал этот типаж — перед ним стоял профессионал, хищник, зверь, способный действовать быстро и беспощадно. Но в следующую секунду мир перевернулся.

Из-за спины мужчины в плаще показался маленький мальчик. Его большие глаза, полные первобытного ужаса, внезапно обрели другие эмоции: от удивления и шока, до радости и встречи с тем, кого так хорошо знал. Николас встретился с ним взглядом и в одно мгновение вся ярость и напряжение исчезли, уступив место ледяному онемению.

— Этого не может быть… — едва слышно прошептал Николас, чувствуя, как слабеют ноги.

Его мысли были прерваны отчаянным, захлёбывающимся радостью криком:

— Брат!

Дилан рванул с места, спотыкаясь и едва не падая. Он бросился к Николасу, обхватив его руками с такой силой, будто боялся, что если отпустит, то брат растворится в полуденном мареве.

— Дилан… — только и смог вымолвить Николас, не в силах пошевелиться.

А затем его взгляд упал на девочку. Она повернула голову и это была его маленькая сестра, Анна, которая висела на руках незнакомца, как тряпичная кукла. Она была измучена, в порванной местами одеждой, лицо в кровоподтёках и ссадинах, но когда их взгляды встретились, на её губах расцвела слабая улыбка облегчения. Шок накрыл Николаса с головой. Павел, всё это время державший палец на спусковом крючке, растерянно опустил мушкет, глядя на эту сцену в полном оцепенении.

— Дилан, Анна! — наконец выдавил Николас, дрожащими руками убирая меч в ножны. Он крепко прижал к себе брата, чувствуя, как того колотит мелкая дрожь. — Как вы… Как вы здесь оказались?

К нему подошёл парень в плаще и осторожно, почти бережно, передал избитую Анну на руки Николасу. Голос незнакомца прозвучал низко и сухо:

— Ей нужна помощь лекаря. И быстро.

Не дожидаясь ответа или благодарности, парень резко развернулся. Его плащ взметнулся, и через мгновение он стремительно скрылся в конце переулка.

— Спасибо большое! — успела прокричать ему вслед Анна, из последних сил махнув рукой. Джеймс лишь коротко вскинул ладонь, помахав на прощание.

В этот момент из тени выступила девушка в накидке. Она двигалась на удивление бесшумно, ступая так, что её шагов было практически не слышно. Быстро оценив состояние Анны, она подошла вплотную, игнорируя направленные на неё взгляды стражников.

— На! — коротко бросила она, протягивая небольшой флакон. — Это поможет унять боль и остановить воспаление. Нужно смазать раны, и всё пройдёт.

Не дожидаясь согласия, девушка аккуратно вложила флакон в карман платья Анны. Её глаза на миг сверкнули из-под капюшона, прежде чем она добавила:

— Всего хорошего.

Одним ловким движением она вскочила на ящики и, перемахнув через высокую стену тупика, бесследно исчезла.

Николас тяжело выдохнул, чувствуя, как наваливается свинцовая тяжесть. Появление детей в центре города, в эпицентре стычки, было подобно грому среди ясного неба. Он опустился на одно колено, стараясь как можно осторожнее осмотреть Анну. Девочка тихо улыбалась, хотя каждое движение отдавалось болью в её теле.

— Анна, — голос Николаса невольно стал строгим, скрывая за собой жгучую тревогу. — Посмотри на меня. Что здесь произошло? Я же наказывал вам носа не высовывать из дома! Почему опять меня ослушались?

Анна замялась, её глаза забегали по переулку, но суровый взгляд брата не оставил путей к отступлению. Она шмыгнула носом и начала рассказывать, запинаясь от пережитого стресса.

— Мы... мы услышали, как соседи шептались, что на площади будут давать бесплатную еду для детей из Бедного района. Дилан так хотел есть… в-вот я и подумала, что если мы быстро добежим, то сможем поесть. Прости, Ник… — она опустила голову и опустила голову на плечо. — Когда мы дошли до рынка, то там и правда давали хлеб. Нам выдали по два батона на каждого и мы радостные побежали обратно. Но когда мы забежали за угол, эти двое в форме преградили нам путь. Они кричали, хватали нас за руки… Говорили, что мы воры, что мы украли эту еду, а потом вообще начали кричать, что мы «шпионы» каких-то банд, — её голос дрогнул, и по щекам поползли слёзы.

— Они начали нас бить! — выкрикнул Дилан, сжимая кулаки. — Аня закрыла меня собой, а они не останавливались!

Николас почувствовал, как внутри него вскипает первобытный гнев. Кровь зашумела в ушах. «Свои же… Ублюдки! Как солдаты городской стражи могут избивать детей за кусок хлеба. Суки!» — злость переполняла его, он взглянул на лежачие тела в луже крови и от этого вида, ему совершенно было не жаль их. Он сдержал рычание, чтобы не напугать Анну ещё сильнее.

— И тогда пришёл он, — Анна вытерла слёзы ладошкой. — Парень в плаще. Он появился будто из воздуха. Я сначала испугалась, думала — бандит, но он выхватил пистолет и… и выстрелил в них. Он защитил нас. А потом та девушка тоже подошла…

Тяжесть легла на сердце Николаса. Если бы не эти двое — молодой юноша и таинственная незнакомка — его близкие могли погибнуть в этой вонючей подворотне от рук тех, кто давал присягу их защищать. Он ещё раз бросил взгляд на лежащие в лужах крови тела «коллег» и сплюнул на землю. Живы они или нет — ему было плевать.

— Пойдёмте, — глухо сказал Николас, помогая Анне подняться. Лицо девочки исказила гримаса боли, но она лишь крепче стиснула зубы.

Обернувшись к Павлу, он добавил:

— Нужно доложить сержанту. И тела… их тоже нужно показать.

— Согласен, — кивнул Павел, чьё лицо за это время стало белее мела.

Николас подхватил Анну на руки. Её лёгкое, почти невесомое тело прижалось к его доспеху, как маленький беззащитный зверёк. Дилан, вцепившись мёртвой хваткой в его рукав, шёл рядом, стараясь не отставать.

Когда они выбрались на светлую улицу, Николас сразу увидел Майка и Александра. Сержант что-то обсуждал с торговцем, но стоило ему заметить Николаса с раненым ребёнком на руках, как его лицо мгновенно преобразилось.

— Что случилось, Грейхарт? — рявкнул Майк, шагая навстречу.

Николас остановился, пытаясь унять бешеный стук сердца, и заговорил, чеканя каждое слово:

— Сэр, это мои брат и сестра. На них напали двое офицеров… там, в тупике.

Он вкратце пересказал историю, и с каждым его словом лицо сержанта становилось всё мрачнее. Майк скрестил руки на груди, в его глазах вспыхнул опасный огонёк.

— Офицеры напали на детей? — переспросил он, словно не веря, что в его гарнизоне завелась такая гниль.

— Да, сэр. Обвинили в шпионаже и избили. Сестре срочно нужен лекарь. Мне нужно увести их отсюда.

Сержант посмотрел на бледную Анну, которая выдавила из себя слабую улыбку, пытаясь подбодрить брата. Затем он перевёл взгляд на Александра.

— Ладно, — отрезал Майк. — Александр, пойдёшь с Грейхартом. Доведёте детей до лекаря, а потом — до самого дома. Чтобы ни один волос с их голов больше не упал.

— Есть, сэр! — гаркнул Александр.

— А ты, Грейхарт, сначала покажи мне этих «героев», — Майк кивнул в сторону переулка. — Посмотрим, чьих они будут.

Николас кивнул и осторожно передал Анну на руки Александру.

— Пожалуйста, будь с ней аккуратнее. Она почти не может стоять.

Александр принял девочку с неожиданной нежностью, а Дилан пристроился рядом, настороженно поглядывая по сторонам. Николас развернулся и повёл сержанта назад, в переулок.

Увидев тела, Майк замер. Он долго всматривался в лица лежащих, и его кулаки сжались так, что кожа на костяшках затрещала.

— Это хуже, чем я думал, — пробормотал он себе под нос.

Николас молчал, ожидая приговора. Он не знал, как сержант отреагирует на то, что незнакомец расправился со стражниками, как с новобранцами.

— Хорошо, Грейхарт, свободен, — наконец произнёс Майк, не оборачиваясь. — Возвращайся к своим. Я сам вызову подкрепление и разберусь здесь. Позаботься о семье. Как закончишь у лекаря — жду доклад.

Николас уже развернулся, чтобы бежать к своим, как хриплый голос сержанта, остановил его:

— И, Николас… ни единой живой душе об этом. Понял меня? — он многозначительно указал на офицеров в крови.

— Понял, сэр, — ответил Николас и, не оглядываясь, бросился догонять Александра и своих младших.

Майк стоял посреди переулка, мрачно разглядывая двух лежащих в крови офицеров. На его лице читалось отвращение, смешанное с долей холодного презрения. Раны на телах не были смертельными, но их серьёзность говорила о намерении стрелявшего — не убить, а обезвредить и заставить страдать. Майк не мог не отметить, насколько точно выстрелы были нанесены: плечо и нога — болезненные, но не фатальные места. На импульсивный поступок или случайный выстрел, это не было похоже. Здесь работал профессионал, уверенный в своей руке и умеющий использовать оружие с пугающей эффективностью.

«Меткий стрелок, да ещё и с холодной головой», — подумал Майк, с досадой глядя на испачканную кровью мостовую.

Его презрение же было направлено не на стрелявшего, в своём роде он им очень гордился, а на этих двух «офицеров». Майк узнал их сразу. Ворота гарнизона уже давно должны были быть для таких закрыты, но они по-прежнему оставались частью городской стражи, как заноза в заднице. Их постоянно кто-то, да отмазывал от всех неприятностей. Офицеры, которые предпочли продать честь за звонкую монету, давно превратились в шестерёнки в преступной машине этого города. Каждый раз, когда они упоминались в докладах, Майк едва сдерживал гнев.

— Ублюдки, — прошептал он, склонившись ближе, чтобы разглядеть их лица. Он даже не пытался скрыть своё презрение. Плюнув в морду одному из них, на душе стало чуть легче, но не сильно.

— Жалкое отродье… только детей и могут грабить. Скоты!

Сержант не сомневался, что эти двое были замешаны в очередной грязной игре, и, возможно, в этот раз они наткнулись не на беззащитных жертв, а на кого-то, кто сумел дать им отпор. Кто бы ни был этот стрелок, Майк почувствовал уважение к нему. Если такие, как эти «офицеры», начинают страдать, значит, в этом городе ещё есть люди, которые не боятся противостоять мраку.

Майк двинулся стремительно, не издавая лишнего шума. Из потайных ножен в сапоге он извлёк короткий, но верный ему кинжал — старую привычку, которая ещё не раз его выручала. Один резкий выпад, и лезвие со свистом рассекло воздух, а затем и горло первого офицера. Из широкой, кровавой улыбки-раны хлынул тёмный фонтан, густо пропитывая утрамбованную землю под ногами.

Пока первый враг безвольно оседал, Майк шагнул ко второму. Тот уже начал шевелиться, сознание медленно возвращалось к нему. Не дав опомниться, Майк медленно наклонился над ним, заглянув в затуманенные ужасом глаза. В них не было ни гнева, ни отваги — лишь животный, всепоглощающий страх, предсмертная мольба, которую уже некому было услышать. Он нахмурился, пригладив волосы рукой, и выпрямился. Взгляд его стал ещё более жёстким. Вокруг витал запах пороха и крови, а в воздухе висела напряжённая тишина.

Офицер попытался что-то произнести, но вместо слов из его перерезанного горла вырвался лишь пузырящийся, чавкающий хрип. Этот влажный, сиплый звук, смешанный с бульканьем захлёбывающейся кровью жизни, на мгновение заполнил собой весь грязный переулок, став похоронным маршем для того, кто его издавал. Майк смотрел на медленно гаснущее сознание этого выродка, и на душе становилось спокойнее, по крайней мере за то, что двумя отбросами меньше.

— Отправляйтесь в бездну, к своему хозяину. — вымолвил он.

Выпрямившись, Майк бесстрастным движением вытер клинок о мундир одного из убитых. Сталь, окрашенная алым, начисто стёрла следы недавней работы. Затем он так же ловко, почти не глядя, убрал кинжал обратно в сапог. Готово. Тишина снова воцарилась вокруг.

В этот момент из-за поворота осторожно вышел Павел, его лицо вытянулось при виде двух бездыханных тел.

— Сержант? Всё в порядке? Я слышал странные звуки.

Майк медленно повернулся к нему. Его взгляд был спокоен и холоден. Он кивнул в сторону тел, и в его голосе прозвучала беспрекословная уверенность, не оставляющая места для сомнений.

— Да, Павел. Всё просто замечательно. — на его лице появилась улыбка, которую Майк уже не увидел, когда сержант повернулся к телам.

«Всё просто идеально.»

25 мая 13.30. Румер Гил.

Румер выдохнула, когда поняла, что никому из этих людей она не интересна, если они её вообще заметили. Разговора особо не было слышно — так, только отдельные фразы. Девушка и парень явно хотели побыстрее покинуть это место. Наконец, юноша передал девочку стражнику и тут же скрылся из виду. Рыжеволосая незнакомка последовала его примеру, предварительно положив что-то в карман платья ребёнка и обратившись к одному из служителей закона.

«Ну, пора и мне честь знать». — Румер аккуратно, оставаясь в тени стены, выскользнула обратно на улицу. Нефть же, кажется, уходить не хотела, она крутилась и вертелась внутри, как заведённая. Было бы интересно узнать, что будет, если дать ей свободу действий в такой ситуации, но вышедшие следом стражники с детьми напоминали: не в этот раз.

— Угомонись уже. — Девушка сказала это негромко, как будто обращаясь сама к себе. — Будет тебе ещё радость.

Нефть, крутнувшись ещё разок, замерла… обиделась? Пару раз глубоко вдохнув для успокоения и равновесия, Румер тряхнула головой, придавая себе будничный вид, и неспешно зашагала к таверне.

Но вместо того чтобы идти прямиком в заведение, Румер свернула в сторону рынка. Ей нужно было забрать заказ у торговца пряностями — пару мешочков сушёного перчика «Адское пламя», без которого знаменитая маринованная капуста Маркуса теряла всю свою ценность. Затем пришлось задержаться у портного, чтобы забрать починенный фартук, и выслушать долгую историю о его внуке, который, кажется, собирался жениться.

Эти бытовые поручения действовали на Нефть усыпляюще, и к тому времени, как Румер направилась к таверне, внутри царила почти что благодушная тишина. Она даже позволила себе не торопиться, наблюдая, как огни зажигаются в окнах домов, а город постепенно меняет дневную суету на вечернее оживление.

Когда до знакомого крыльца оставалось всего ничего, девушка заметила, как из заведения вышел тот самый парень, которого она видела в переулке. Неся в руках бутылку вина, он явно был в предвкушении чего-то очень приятного. Скептически вздёрнув бровь от самого факта повторной встречи за столь короткий срок, Румер всё же успокоила себя тем, что таверна — место проходное и там может находиться кто угодно. Подумаешь, лицо знакомое. Ну и чёрт с ним!

Открыв дверь старой кухни, она услышала знакомое шкворчание и стук ножа. Спиной к входу, закатав по локоть рукава и завязав волосы с проседью в хвост, Маркус разделывал куриную тушку.

— О, явилась! — с некоторым неудовольствием произнёс он, заметив девушку. — Нагулялась?

— Ну, если б это прогулка была, — равнодушно ответила она, достав с полки шпильки для волос и закалывая их. — Просто Беннету маленько не повезло.

— А! — коротко ответил мужчина, казалось, ответ его удовлетворил. Он указал ножом на соседний стол: — У нас солений маловато остаётся. Пока народу немного, с заказами я сам справлюсь. Замаринуй капусту под клюкву и этот… как его? Который острый из рыбы?

— Хе. Поняла, принято.

Девушка взялась за работу. Маркус молча продолжал возиться с птицей, иногда гремя посудой на плите, где что-то шипело и булькало. Запахи витали довольно вкусные. Да и методичные движения ножа и мерный хруст шинкуемой капусты успокаивали. Настроение не то чтобы улучшалось, но хотя бы разочарование становилось не таким острым.

— Господин Маркус! Господин Маркус! — Во второй двери, ведущей из кухни в зал, показалась растерянная девушка-официантка. — Там гость спрашивает про какое-то блюдо… Я не знаю, что и ответить. У нас, кажется, нет такого в меню? Может быть, вы поймёте, чего он хочет?

— Интересно, что ж такое ему понадобилось, — несколько удивлённо полюбопытствовал мужчина, вытирая руки полотенцем. — Ладно, пошли.

Хозяин вышел в зал. Едва Румер раскроила пополам новый кочан, как из коридора, шелестя юбками, на кухню влетела Мишель.

— Эмма!! — громко позвала она. — А? Ты Эмму не видела?

— Только что ушла с Маркусом в зал, — ответила Румер через плечо и поморщилась: сколько шума из ничего! — Гость там чем-то интересуется.

— А-а-а-а, вот как… Ну ладно тогда… — разочарованно протянула девушка.

Облокотившись на косяк и сложив руки на груди, она надула губки и обиженно вздохнула: — Эххх… Опять ей достался такой красавчик!.. И наверняка ещё и чаевые щедрые даст…

Румер медленно выдохнула, раздражённо закатывая глаза, промолчала и продолжила резать вилок. «Завелась шарманка…»

— Такой хорошенький! Иностранец, наверное, торговец какой-нибудь…

— Очень может быть.

— Вроде одет как щёголь, а такой обходительный! Голубенькие кисточки на его куртке такие милые, честное слово!

— Действительно, франт.

— А ещё знаешь что? Он так улыбается, мм… просто прелесть!..

— Ммм… Правда?

Поняв, что Румер нормально отвечать не собирается, Мишель фыркнула: — А ты всё продолжаешь чахнуть тут, на задворках? Ну, хотя да, куда тебя, такую красивую, к людям выпускать…

Длинный нож молниеносно блеснул и с громким стуком вонзился острием в толстую разделочную доску. Мишель, хоть и стояла далеко, отпрыгнула и испуганно взвизгнула. Пальцы Румер всё ещё покоились на рукояти, сжимая её с какой-то странной нежностью:

— Мишель, золотко моё драгоценное… — Девушка наконец обернулась и рявкнула, грозно сверкнув глазами: — Сгинь отсюда на хрен! — и добавила с милой улыбкой: — Пожалуйста.

Нефть снова завозилась, норовя выползти из-под пальцев. Похоже, тихое негодование хозяйки её воодушевляло. Румер сжала кулак сильнее: «Не хватало ещё, чтобы эта охмурёжница узнала, у неё же язык без костей!»

— Ты совсем больная, что ли?! — чуть не плача, выпалила Мишель, хлопая ресницами. — Ну и сиди тут сычом тогда!

В этот момент на кухню вернулся Маркус. Мужчина был на удивление задумчив. Он перебирал все мешочки и коробочки, которые попадались ему под руку, открыл шкафчик, заглянул в ящик стола. Это было на него так не похоже, что обе девушки тут же забыли о конфликте, с удивлением наблюдая за ним. Наконец Маркус спросил:

— Румер… Гость просит самое острое мясо, которое мы можем сделать. Что у нас есть подходящего? Ты же любишь острое, и абы чем тебя не прошибёшь…