Глава 8

ГЛАВА 8. Люциан. Ревность Короля

Я стоял в скрытой наблюдательной ложе над полигоном, скрытый от глаз студентов плотным пологом Тьмы. Мои пальцы сжимали каменные перила с такой силой, что гранит под ними жалобно крошился, превращаясь в серую пыль.

Я видел всё. От начала и до конца.

Когда эта сумасшедшая сук Кассандра сформировала «Черное копье», мой внутренний демон сорвался со всех ментальных цепей. Первородная Тьма Ада в моих венах закипела, готовая выплеснуться наружу и превратить всю эту арену в филиал кровавой преисподней. Моя пара. Моя женщина была под ударом.

Но то, что произошло дальше, заставило меня затаить дыхание. Ангелина не испугалась. В ее зеленых глазах, которые я видел сквозь призму следящего артефакта, промелькнул холодный, трезвый расчет. Она искусно вплела микроскопическую искру Хаоса в свой бытовой щит, изменив траекторию удара так, чтобы минимизировать ущерб, но при этом внешне остаться проигравшей. Она сознательно подставилась под остаточную волну, чтобы сохранить свою маску тихони!

— Сумасшедшая... Чертовски умная, дерзкая сумасшедшая, — прорычал я сквозь зубы, чувствуя, как ревность и восхищение борются внутри моей души.

Но настоящий приступ ярости накрыл меня, когда к ней подбежал Кристиан. Я видел, как этот так называемый «профессор» опустился перед ней на колени. Видел, как его руки коснулись её плеч. Того самого левого плеча, где вчера, после нашего тактильного контакта в кабинете, начала проступать моя метка истинности. Древний демон во мне взвыл от собственнического инстинкта. Ни один мужчина в обоих мирах не имел права прикасаться к ней. Даже её предполагаемый отец. Мне хотелось спуститься туда, оторвать Кристиану руки и забрать Ангелину в свои покои, заперев от всего мира.

Мое левое плечо, зеркально отражая метку на её теле, отозвалось дикой, пульсирующей болью. Метка горела, требуя завершения ритуала, требуя полноценного слияния наших сил и тел.

— Люциус, успокойся! Ты сейчас всю академию по бревнышкам разнесешь! — в ложу ворвался Бальтазар, тяжело дыша. Его собственные защитные амулеты дико звенели, реагируя на мою взбесившуюся ауру. — Я видел бой. Девчонка гениальна. Она развела Кассандру как младенца. Но Кристиан... он явно что-то знает. Ты видел, как он на нее смотрел?

— Я видел, как он её трогал, — процедил я, и мой голос больше не был человеческим — это был низкий, вибрирующий ультразвук истинного Повелителя Ада. — Баль, она не замечает метку. Она думает, что это просто ушиб или раздражение. Она блокирует свои ощущения так же жестко, как и свою магию. Она не доверяет этому миру, не доверяет мне.

— И правильно делает, учитывая твоё нынешнее состояние, — хмыкнул Бальтазар, хотя в его глазах читалась серьезная тревога. — Если ты сейчас сорвешься и утащишь её к себе, ты подтвердишь все её худшие страхи. Она решит, что ты видишь в ней только источник силы или дорогую игрушку. Ты ведь слышал, что она сказала тебе вчера? «Я не принадлежу никому».

Я закрыл глаза, делая глубокий, судорожный вдох. Тьма неохотно втянулась обратно под кожу, оставляя лишь черные всполохи в зрачках. Бальтазар был прав. Чертовски прав. Земное прошлое Ангелины — предательство того ублюдка, которого она пыталась залить виски в баре — сделало ее раненой, дикой птицей. Нажмешь сильнее — она сломает крылья, но не покорится.

— Я не трону её. Пока что, — выдохнул я, открывая глаза. — Но правила игры меняются. Кассандра ди Эмер отправилась в карцер, но ее отец, лорд Эмер, не оставит это просто так. Он приедет в академию. Он захочет увидеть девчонку, из-за которой его дочь лишили магии. Я должен перевести Ангелину под свой личный контроль.

— И как ты это сделаешь, не привлекая внимания? — насупился друг.

— Очень просто. Как Ректор, я имею право взять любого адепта со слабым потенциалом на индивидуальное кураторство под предлогом «подтягивания базовых дисциплин». Официально я буду мучить ее дополнительными занятиями по бытовой магии. На деле — я буду держать её рядом со мной, в моем кабинете, под защитой моих личных контуров. И заодно... я заставлю её принять мою Тьму. Шаг за шагом. По капле. Пока она сама не умоется этим пламенем.

Я бросил последний взгляд на полигон. Ангелина уже уходила в сопровождении одной из студенток, слегка прихрамывая. Ее каштановые волосы развевались на ветру, и я мысленно пообещал себе, что очень скоро эти пряди будут рассыпаны по шелку моих подушек.