Глава 1. Остаточная стоимость

Кофе затекал под погрузчик. Сергей видел, как коричневая лужица добирается до трещины в бетоне, и никак не мог понять, почему до сих пор работает кофейный автомат. Электричество в ангаре погасло после второго попадания. Автомат, однако, светился.
Наверное, отдельная линия.
Он прижал ладонь к боку. Пальцы скользили по внутренней стороне бронежилета; там было горячо и тесно. Пуля вошла под край пластины, когда он разворачивался к воротам. Теперь даже неглубокий вдох что-то сдвигал в груди.
В наушнике настойчиво звали Штыря.
Сергей хотел ответить, но сначала нужно было набрать воздуха.
Двадцать два года он проверял перед выходом чужие магазины, застёжки, крепления аптечек. Ругался, если кто-нибудь совал жгут туда, откуда его нельзя достать одной рукой. Свой он нащупал сразу. Держал двумя пальцами и понимал, что здесь жгут бесполезен.
Кофе ручейком, извиваясь, добрался до трещины. Автомат щёлкнул, сбрасывая пустой стаканчик.

Он проснулся оттого, что не мог найти рану.
Ощупал рёбра, живот, зацепил шов незнакомой одежды. Ни бронежилета, ни крови - не обнаружил. Под пальцами шелестела сухая и тёплая кожа.
Сергей открыл глаза.
Над ним находилась полка с керамической кружкой. На кружке была нарисована рыба: выпуклый глаз, нелепо большой хвост. У ручки откололся кусочек глазури.
Он долго смотрел на этот скол. Потом поднял к глазам руку.
Запястье было узким. На костяшках не оказалось шрама, который он получил ещё до своего первого контракта. Он повернул ладонь, согнул пальцы. Большой палец дотянулся до мизинца иначе, чем должен был.
Сергей сел слишком резко. Комната наклонилась, и он ухватился за край постели.
Слева от кровати стояло кресло с откинутой прозрачной крышкой. Из-под крышки свисал отсоединённый шланг. На полу валялся пучок проводов.
На стене зажглась светящаяся надпись.
АРВИД ТАНН. АМБУЛАТОРНОЕ ЛЕЧЕНИЕ.
НЕ ПОКИДАЙТЕ ЖИЛОЙ МОДУЛЬ ДО ПОЛУЧЕНИЯ ДОПУСКА!
Буквы были чужими. Он успел это заметить прежде, чем осознал сообщение.
— Арвид, — произнёс Сергей.
Голос сорвался на втором слоге.
Он замолчал, прислушиваясь к комнате. Где-то в стене шумела вода. Дребезжала решётка вентиляции. За перегородкой кто-то кашлянул, спустил воду и открыл кран.
Обычные утренние звуки. От этого стало только хуже.
До зеркала он добрался вдоль стены.
Из зеркала смотрел худой мальчик с припухшими веками. Волосы с одной стороны были выбриты, над ухом темнела полоска медицинского клея. Сергей коснулся её. Мальчик сделал то же самое.
За его спиной отражались стол, две складные табуретки и кухонная ниша. Одна табуретка была придвинута вплотную к стене. На неё давно не садились: на сиденье скопилась пыль.
Он знал, кому она принадлежала.
Знание пришло само собой. Здесь сидел отец. Снимал ботинки, отодвигая их под стол носком ноги. Потом долго мыл руки, особенно под ногтями.
Сергей отвернулся от зеркала. Ему понадобилось несколько минут, чтобы снова подойти к постели.
Память возвращалась рывками.
Он смог вспомнить код от входной двери, но не фамилию соседа. Знал, что нижний ящик кухонного шкафа заедает и осторожно потянул его на себя. Внутри лежали пакеты с сухой едой, три ложки и маленькая отвёртка.
Арвиду Танну было шестнадцать.
Он учился в академии «Тангал-Секьюритиз», на отделении грузовых перевозок. Жил на орбите Танги в старом вращающемся кольце орбитальной станции. Мать умерла давно. Отец погиб на внешнем маршруте полтора года назад; страховой выплаты хватило на жильё и оставшиеся два года обучения.
Три дня назад произошла авария.
На этом месте воспоминания обрывались. Возникали: жёлтая рукоять, чья-то подошва у лица, ощущение, что из ушей тянут тонкую проволоку. Стоило задержаться на любом из этих образов и сразу начинало тошнить.
Сергей сел за стол и открыл сообщения на панели.
Уведомление о выписке. Ограничение физических нагрузок. Явка на восстановительную комиссию к девяти. Подтверждение доставки домашнего медицинского кресла.
И счёт.
Он перечитал его дважды.
Экстренное восстановление. Активация нейроинтерфейса. Расходные биоматериалы. Корпоративное обеспечение лечения.
Внизу стояла сумма: четыре миллиона восемьдесят две тысячи кредитов.
Сколько здесь стоил хлеб, он ещё не знал. Зато узнал символ, которым помечали задолженность. В памяти Арвида этот знак был связан с отцовским молчанием и запертой дверью кухни.
Сергей коснулся строки с подписью.
СОГЛАСИЕ ПОЛУЧЕНО В РАМКАХ ДОГОВОРА ОБ ОБУЧЕНИИ.
За стеной снова закашлял сосед.
В коридоре пахло влажной ветошью и едой. Под потолком шла труба в старой теплоизоляции; возле каждого соединения кто-то указал дату проверки. На ближайшем хомуте остался отпечаток грязного пальца.
Сергей остановился у развилки.
Ноги несли его на лево. Но, на указателе медицинский блок находился справа.
Нехотя он пошёл на право.
Переход между жилым и учебным секторами проходил вдоль наружной стены кольца. Здесь было единственное настоящее окно, узкое, почти от пола. Перед ним стоял служебный контейнер. Сергей обошёл его и замер.
Планета занимала половину обзора.
По охристому краю материка тянулись облака. Над ними, гораздо ближе, медленно двигалась решётчатая ферма дока. В её прямоугольных просветах белели корпуса транспортов. На одном корабле были раскрыты радиаторы; издали они напоминали тёмные листы, вывешенные для просушки.
Пока Сергей смотрел, док ушёл вверх. Окно развернулось к звёздам.
Кольцо вращалось.
Он знал это из Арвидовой памяти, но знание ничего не меняло. На Земле орбиту показывали на экранах: перед стартами, после аварий, в рекламе, которую никто из его знакомых не мог себе позволить. Здесь у стекла стоял контейнер с использованными фильтрами.
Сергей положил ладонь на поручень.
— Ты опять здесь?
Он обернулся.
К нему шла девушка с планшетом под мышкой. Следом протискивался между контейнером и стеной широкоплечий рыжий парень.
Имена нашлись не сразу.
Лера Ковач. Каспар Линдхольм.
— Мы стучали, — сказала Лера. — Ты не открыл.
— Не слышал.
Каспар хотел хлопнуть его по плечу, но увидел медицинскую ленту на воротнике и опустил руку.
— Тебе ходить-то можно?
— Написано явиться.
— Это не одно и то же, — сказала Лера.
Она смотрела на него внимательно, без улыбки. Сергей отвёл глаза к планшету.
— Что будет на комиссии?
— Сначала врач. Потом Дукат, если допустят.
— А потом?
Каспар шумно выдохнул.
Лера ответила не сразу:
— Проверка восстановления. Обычная, по твоему профилю. Можно отказаться.
— И что тогда?
Она поправила планшет под мышкой.
— Тогда тебя пока не вернут на занятия.
Сергей посмотрел на неё. Лера выдержала взгляд.
— Счёт уже открыл? — спросила она.
— Открыл.
Больше об отсрочке никто не говорил.
Врачом оказался пожилой мужчина в халате с протёртым краем кармана. Он проверил зрачки, заставил пройти по узкой полосе на полу и несколько раз коснуться пальцем движущейся точки.
На четвёртом повторе Сергей промахнулся.
Врач никак не отреагировал. Только изменил что-то на экране.
— Сон?
— Был.
— Я спрашиваю, спали ли вы, а не умеете ли отвечать коротко.
— Часа четыре.
— Боль?
— За ухом. И голова, когда пытаюсь вспомнить аварию.
Врач наклонился, осмотрел шов.
— Не пытайтесь.
— Это лечение?
— Это рекомендация не трогать заживающее место. В вашем случае не только руками.
Он разрешил двадцать минут в учебной капсуле. Без прямого подключения, без двигательной обратной связи. На попытку Сергея что-то возразить поднял глаза поверх экрана.
— Хотите доказать, что здоровы, начните с выполнения назначения.
В кабинете Дукат было холоднее.
Лейтенант сидела боком к двери и смотрела запись на большом экране. Сергей успел увидеть грузовую раму, перекошенный захват и белую россыпь мелких обломков. Дукат остановила запись.
— Садитесь, Танн.
На столе лежала распечатка его договора. Настоящая, на сероватой бумаге. Один угол загнулся от влаги.
— Сколько вы помните?
— Аварии почти не помню.
— А до неё?
— Не всё.
Дукат кивнула так, будто он подтвердил нечто ожидаемое.
— Сегодня мы не определяем вашу квалификацию. Мы проверяем, можно ли продолжать обучение. Доступ к штатным тренажёрам остаётся закрыт.
— Что будет, если нельзя?
Она положила ладонь на договор.
— Другое направление. Наземное обслуживание, учёт, склад.
— Долг остаётся?
— Да.
— А ставка ниже.
— Обычно.
Сергей посмотрел на загнувшийся угол бумаги.
— Тогда давайте проверим.
Дукат убрала руку с договора.
— Вы прежде просили отсрочку даже на зачёт по креплению паллет.
Это было сказано негромко, почти рассеянно.
— Теперь знаю, сколько она стоит.
Капсула пахла нагретой обивкой. На подлокотнике облезло покрытие, под ним проступал гладкий серый пластик. Кто-то выцарапал у основания кресла три буквы.
Сергей устроился, потянул ремень.
Рука сама нашла защёлку.
На этом помощь Арвида закончилась.
Первое меню он закрыл случайно. Во втором долго искал грузовую ведомость, пока не обнаружил, что держит палец на значке голосовой связи.
— Подсказки разрешены, — сказала Дукат через динамик.
— Вижу.
— Пока нет. Они справа.
Он нашёл их.
Учебная задача оказалась небольшой: ремонтный буксир, неисправный манёвровый двигатель, ограниченный запас рабочего тела. До убежища у старого рудника несколько часов хода. Рядом дрейфовал аварийный катер с шестью людьми. Буксир вёз оборудование и два контейнера дыхательной смеси.
Пилотирование выполняла автоматика. От курсанта требовалось выбрать режим, проверить ограничения и подтвердить операции.
Сергей запросил сближение.
Экран покраснел.
ОПЕРАЦИЯ НЕДОПУСТИМА ПРИ ТЕКУЩЕМ ПОЛОЖЕНИИ ГРУЗОВОЙ РАМЫ.
Он потратил почти минуту на поиск рамы.
За это время аварийный катер повернулся. Его антенна прошла в нескольких метрах от условной траектории буксира. Внизу появилась первая отметка ошибки.
Сергей убрал руки с подлокотников.
Он ничего здесь не умел.
Не знал, сколько времени нужно этой машине, чтобы остановить вращение. Не понимал половины сокращений. Даже обозначение остатка топлива сперва принял за время.
Сходство с прежней работой существовало, но было опасным: знакомая задача заставляла забывать о незнакомом инструменте.
Он открыл справку. Потом ведомость. Потом показания датчиков.
Бортовая система предлагала стандартную последовательность: оставить груз на временном маяке, принять людей, идти к убежищу. По расчёту топлива хватало с небольшим запасом.
Сергей посмотрел, что именно предлагалось оставить.
Оборудование. Баллоны дыхательной смеси. Аварийный маяк.
На буксире находились двое. После эвакуации стало бы восемь. Он нашёл расход воздуха, переключил расчёт на полную загрузку и увидел, что до убежища они дойдут уже после срабатывания предельного предупреждения.
Не обязательно погибнут. Но любая задержка у шлюза станет проблемой.
В условии об этом не говорилось.
Он сохранил баллоны, исключил из сброса маяк и повторил расчёт. Топливный запас исчез.
За спиной тихо работал вентилятор. Воздух дул в шею.
Сергей увеличил схему.
Аварийный катер был герметичен. Не работал двигатель, заклинило стыковочный узел, но люди внутри дышали. Перевозить их немедленно не требовалось.
Он открыл раздел буксировки.
Система предложила два варианта крепления. В одном стоял жёлтый знак, в другом — красный. Сергей выбрал жёлтый и прочитал объяснение целиком.
Снизить ускорение. Ограничить вращение. Проверять натяжение через заданные интервалы.
До убежища придётся добираться дольше. Зато не нужно выравнивать корпуса для стыковки и снова разгонять их порознь.
Новый расчёт сошёлся.
Он отправил план.
— Что оставляете? — спросила Дукат.
— Насосный блок.
— Его стоимость?
Сергей открыл строку.
Сумма была неприятной даже без знания местных цен.
— Вижу.
— Подтверждаете?
Он ещё раз проверил ведомость. Насос не требовался ни катеру, ни буксиру. Маяк оставался при грузе.
— Подтверждаю. С координатной меткой и заявкой на подбор.
Автоматика вывела предупреждение об ответственности оператора. Сергей нажал согласие.
Когда крышка открылась, он не сразу сумел расстегнуть ремень. Пальцы мелко дрожали.
Дукат подождала, пока он справится.
— Восемнадцать минут, — сказала она. — Одно нарушение последовательности. Пропущенная проверка связи. План буксировки допустимый.
— Люди?
— В рамках модели доставлены.
— В рамках?
— Реальный трос может иметь дефект, которого нет в учебном задании. Реальный капитан может отказаться от вашего плана. Вы пропустили проверку связи, Танн. Вы с ним даже не поговорили.
Сергей посмотрел на погасший экран.
Это было справедливо.
— Понял.
— Почему не воспользовались рекомендованным решением?
— Оно считало топливо.
— Оно считало всё, что вы запросили.
Дукат коснулась экрана у выхода. На нём появилась его схема, несколько полей были обведены.
— Система не забыла про воздух. Вы сначала не включили его в расчёт.
Он кивнул.
Она не пыталась поймать его на мелочи. От этого слушать было труднее.
— Вас интересует маршрутная подготовка? — спросила Дукат.
— Я недостаточно знаю, чтобы ответить.
— Наконец-то.
Впервые за разговор она посмотрела на него не как на медицинскую запись.
— На «Крыле Дюны» есть учебное место. Работа с ведомостями, контроль расчётов, обслуживание. Под наблюдением. До рейса ещё нужно получить допуск.
— Кто оплачивает перевод?
Дукат чуть откинулась назад.
— Это вам объяснит Ким.
— А вы можете?
Несколько секунд она молчала.
— Могу. Но тогда вы услышите только то, что знаю я.
Лера и Каспар ждали у автомата с едой.
Каспар держал три упаковки. Одну протянул Сергею.
— Бери. Эта без рыбы.
Сергей надорвал край.
Лера посмотрела на его руки.
— Что?
— Ничего.
Он принюхался к тёплой начинке. Сладковатый жир, перец. Желудок болезненно сжался.
— Арвид, ты же такое не ешь, — сказала Лера.
Он остановился.
Каспар перевёл взгляд с неё на упаковку.
— Там правда нет рыбы.
— Я не про рыбу.
Сергей опустил еду.
Он мог вспомнить, где лежит отвёртка. Мог прочитать чужую письменность. Но не знал, что этот мальчик ел на завтрак.
— После лечения всё какое-то другое на вкус, — сказал он.
Лера кивнула не сразу.
— Наверное.
У неё в руке была такая же упаковка, только синяя. Она протянула её ему.
— Давай поменяемся.
В мед блок его вернули на дополнительное обследование.
Техник уложил левую руку в жёлоб сканера, закрепил запястье и ушёл за перегородку. Аппарат несколько раз щёлкнул. На экране проступила кость, внутри неё светилась тонкая неоднородная полоса.
Техник вернулся.
— Переломы были?
— Не помню.
— До аварии.
— Не помню, — повторил Сергей.
Техник посмотрел на медицинскую ленту у него на воротнике.
— Да. Извините.
Он вызвал врача. Того самого, с протёртым карманом.
Они некоторое время рассматривали изображение молча.
— Это не имплантат, — сказал техник.
— Я вижу.
— Но библиотека определяет…
Врач поднял палец. Не угрожающе, скорее попросил дать дочитать.
Сергей повернул голову.
В углу экрана находилась короткая справка:
РЕГЕНЕРАЦИОННАЯ МАТРИЦА: АРХИВНОЕ СОВПАДЕНИЕ.
ПРОТОКОЛ ВЭЛЛАНА.
ПРАВООБЛАДАТЕЛЬ: КОНСОРЦИУМ «ГУРСТА».
Ниже стояла дата двухсотлетней давности.
— Что это значит? — спросил Сергей.
Врач закрыл справку.
— Что нам нужно проверить, чем вас лечили.
— А чем меня лечили?
— Вот это я и собираюсь выяснить.
Он снял крепление с запястья сам.
Дома он открыл медицинскую справку.
Большая часть записей уже была недоступна. Остались рекомендации, время следующего осмотра и уведомление об изменении условий хранения персональных данных.
Сергей нашёл историю уведомлений.
Вчерашнее согласие на расширенное использование нейроинтерфейса было подтверждено в три семнадцать ночи.
В это время Арвид находился в стазисе.
Он проверил подпись.
ПОДТВЕРЖДЕНО ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ.
Сергей положил руки на стол.
В комнате было слышно, как дребезжит вентиляционная решётка. Он уже знал, где лежит отвёртка, и почему-то именно сейчас захотел встать, подтянуть крепление, прекратить этот мелкий надоедливый звук.
Вместо этого сохранил копию.
На экране появилась новая строка.
КОПИЯ УЖЕ СОЗДАНА.
Дата была та же. Время — три шестнадцать.

Конец 1 главы.