Глава 5

Глава 5. Первый участок

Выход

Окно сдвинули на шесть часов, и «Крыло Дюны» ушло из дока в половине четвёртого утра.

Сергей стоял у переборки в грузовом проходе, потому что Грач поставила его там: смотреть за креплениями во время разгона. Разгон был слабый, всего четверть от того, что он привык ощущать телом, но тело было не его, и всё равно его повело вбок на первой же тяге.

Он ухватился за скобу и остался стоять.

Док уходил из обзора медленно. Сначала прошла стойка с документами, где Грач разговаривала с ним в первый раз. Потом длинная решётчатая ферма с рядами транспортов, у одного из которых были раскрыты радиаторы. Потом Танга повернулась краем, и охристый материк поехал вниз, к нижней кромке окна.

Нина прошла мимо, не взглянув.

— Смотришь?

— Смотрю.

— Смотри на крепления, а не в окно.

Он посмотрел на крепления.

Вахты
Расписание вахт висело в кают-компании, и в нём было сделано карандашом две поправки.

Первая вахта: Грач и штурман. Вторая вахта: Олкас и Нина. Стажёры — по четыре часа в каждой, впритык к основным. Лера работала с документами, Сергей — с креплениями и расходом.

Вахта была не тяжёлой. Тяжелее было было ни чего не делать.

Между проверками оставалось двадцать минут, потом десять, потом снова двадцать. Он ходил по проходу, останавливался, слушал гул. Гул шёл отовсюду и ниоткуда: его производили насосы, вентиляция, работа механизмов. Делать было абсолютно нечего.

На четвёртой вахте он понял, что стоит и вслушивается в самого себя — ему мерещатся звуки, которых здесь быть не может: щелчок затвора, шаги за стеной, чужое дыхание.

Он вернулся к креплениям, будто только там мог удержать мысли в порядке.

Расход

Расход он считал плохо — не потому, что не умел, а потому что впервые считал его так, как нужно.

Олкас дал ведомость и велел сверять каждые четыре часа.

Сергей выводил цифры в столбик, на бумаге — бумаге он доверял больше, чем панели.

— Ты чем занят? — спросил Олкас спустя два часа.

— Считаю.

— Показания врут.

— Мои расчеты верны.

Олкас посмотрел на лист.

— Через час панель покажет другое.

Так и случилось: значение упало на единицу. Сергей сам подошел к Олкасу.

— Есть расхождение.

— Я в курсе.

— Так ты знал?

— Это датчик барахлит. — Олкас взял лист в руки. — Третий в линии. Занижает показания. Я его уставливал — у меня выбора не было.

— И ты его оставил?

— Оставил. — Он вернул листок. — Считай на бумаге. Панель — для индикации. Если разница будет больше трёх единиц — сразу ко мне. Если меньше — запиши в журнал, я гляну на стоянке.

Сергей сделал запись в журнале.

Вот она — настоящая работа. — это не тебе неинструкции читать. На практике — все выглядит совершенно иначе.

Неисправность.

Она приключилась на третьи сутки, в семь часов по корабельному времени, во время второй вахты. Сергей был в грузовом проходе. Сначала изменился гул — на четверть тона, будто кто-то снял руку со струны. Через секунду панель у переборки замигала желтым цветом.

Он не побежал. Он стоял и ждал ещё десять секунд, потому что было неясно, что означает этот сигнал и на какую зону ответсвенности указывает.

Оказалось, что аварийный сигнал относился к его участку.

Четвёртый захват крепления стоял под нагрузкой, которой в ведомости не было. Он и сам не сразу понял, что произошло. Два блока в третьей секции сдвинулись, и ремень натянуло так, что он начал резать крайнюю панель ящика.
Сергей пошёл в рубку.
Дверь была открыта. Грач стояла у навигационного стола, Олкас — у панели. Никто не разговаривал.
Он собирался сказать. Он уже открыл рот.
— Знаю, — сказала Грач, не оборачиваясь.
Он не успел ничего сказать.
— Второй и третий, — сказала она Олкасу. — Сбрасывай тягу, малый ход. Пока не закрепим, тягу не давать.

— Нина, к четвёртому. Возьми ремень и подтяни вручную, без натяжителя. Пиши, сколько оборотов.

— Поняла.

Она перевела взгляд на Сергея.

— Ты — держи пятую секцию. Стой и смотри, чтобы ничего не поехало. Не трогай руками. Если поедет — скажи, и только тогда.

— Понял.

Он занял место у пятой секции и простоял там сорок минут.

К счастью, ничего не поехало.

Разбор был после смены, в кают-компании, за тем самым столом с заварником.

Олкас сидел и вытирал руки. Нина стояла у стеллажа с планшетом. Штурман ушёл спать, потому что его это не касалось.

— Сдвинулись два блока, — сказала Грач. — Ремень резал крайнюю панель. Панель целая.

— Почему сдвинулись? — спросил Сергей.

— Потому что в доке нам грузили пять позиций по ведомости и шесть по факту. — Она посмотрела на него. — Шестая была закреплена отдельно и не по нашей схеме. Кто-то поставил её так, чтобы она не попадала в общий счёт.

— Тогда это же и в ведомости должно быть.

— Должно.

Она не сказала больше ничего.

— И что теперь?

— Теперь мы идём дальше, — сказала Грач. — Потому что разбираться с этим будем не здесь. Здесь у нас нет ни склада, ни приёмки, ни людей, которые подпишут акт.

Она встала.

— Танн.

— Да.

— Ты в рубку пришёл вовремя.

Он не понял, комплимент это или нет.

— Я собирался сказать.

— Я видела. — Грач пошла к выходу. — Все собираются сказать. Вопрос в том, что делают, пока не сказали.

Дверь закрылась.

Олкас отложил тряпку.

— Она не про тебя.

— Про кого?

— Про всех. — Он поднялся. — В прошлый раз один такой сказал. Стало хуже.

Сергей остался в кают-компании один.

Заварник стоял на столе, помятый с одного бока. Он налил себе чаю, и чай был холодный.

Ночью

Он вписал в журнал новую строку: две позиции сдвинулись по креплению, ремень резал панель, шестая позиция закреплена по схеме, которой нет в ведомости.

Он написал это коротко, без выводов.

Потом открыл личное дело и вбил запрос по прежнему курсанту ещё 

раз — теперь не по имени, а по кораблю и дате.

Ответ пришёл в трёх строках. Первая: заявка на практику. Вторая: заявка на «Крыло Дюны». Третья была пустая.

Он перепроверил номер.

В третьей строке раньше стояла фамилия того, кто закреплял шестую позицию.

Теперь там стоял прочерк.

Сергей закрыл дело.

В переходе капало — где то на стыке панелей собирался конденсат, и его не убирали, потому что добраться туда можно было только с лестницы обслуживания.

Вот это, подумал он, было уже не совпадением.

Это была чья то работа.

Конец 5 главы.