Глава четвертая. На острие

Служанки крутились по комнате, точно две непоседливые курицы. Взбивали перину в подушках под тяжелым навесом балдахина, протирали резные спинки сидений и картинные рамы, чистили дымоход, чтобы растопить очаг. Махали метлами, подняв в воздух взвесь удушливой пыли.

Ада следила за ними на периферии зрения, опершись плечом о стену у приоткрытой створки окна, и чувствовала себя неестественно среди дворцовой роскоши.

Хотя герцоги других стран сочли бы это место выгребной ямой. Дом владетеля Сарги нисколько не походил на типичный дворец в их представлении. Ни башен, тянущихся к небесам, ни лестниц с сотней ступеней и позолоченными перилами, ни изумрудных, амарантовых, перламутровых залов, размером с рыночную площадь.

Однажды она наблюдала подобное великолепие собственными глазами. Поначалу издалека, пораженная открывшемся перед ней зрелищем. Северянка не была впечатлительной простушкой, раскрывающей рот от любого увиденного ею богатства, но город южного герцогства, Табрено, выросший на берегу Закатного залива, восхитил ее воображение.

Потом ей даже удалось побывать внутри, в Жемчужном дворце, и пройти всеми теми залами и коридорами с витражами в стрельчатых окнах.

Ада множество раз оказывалась во владениях сильных мира сего. По приглашению, или без.

В тот раз она была гостьей, пришедшей по своей воле. Теперь же – пленница, заключенная в душную клетку непонятно каких заговоров и интриг.

Соленый запах Штормового моря проникал в комнату, доносил рев неспокойных волн, врезающихся в скалы. Отсюда женщина видела, как затем они с разочарованным шипением отступали, не в силах сдвинуть камень. И наваливались с новым напором, безрассудные в своих попытках.

Это море буйствовало где-то внутри нее последние несколько часов.

Разговор с Фаризой, угрозы ее мужа, последние слова рыжего: все это переиначило и без того непростую ситуацию, где главным оставалось прежнее – вытащить их с Кайлой из этой западни.

Оторвавшись от созерцания местных пасторалей, Ада отлипла от стены и повернулась в комнату.

Служанки то и дело исподволь косились в ее сторону, должно быть задаваясь вопросом, кто она такая и отчего герцог столь щедр с ней.

Женщина рассуждала в том же ключе.

В мире, где власть и силу могут демонстрировать лишь мужчины да такие, как Фариза, ей не было места. И все же, она здесь. Оставалось только понять, почему, и как каждый из них собирается ее использовать.

В проеме выхода мелькнули высокие силуэты. Герцог, сложив руки на груди и подперев плечом дверной откос, без особого интереса разглядывал давно заброшенную, сейчас обновленную для гостьи комнату. Если не знать, кто перед тобой, и не подумаешь, что правитель может быть одет точно зажиточный горожанин, никак не выделяясь среди своих придворных.

За его спиной, смотря в одну точку, вытянулись два амбала, ранее охранявшие покои.

Служанки, завидев господина, низко склонили спины и, дождавшись кивка, покинули комнату, перешептываясь.

- Нравится? – переступив порог и прикрыв дверь, поинтересовался Алгар.

- Не сырая яма, где меня держали ранее, - без энтузиазма ответила Ада.

Он хмыкнул и было видно, что вины герцог вовсе не испытывает. Вновь обвел взглядом комнату, раззоженный очаг, разобранную постель, покачивающиеся занавески:

- Когда появляется владетель, принято отвешивать поклоны.

- И как часто владетель навещает своих подданных? – женщина хотела сказать «пленниц», но в последний момент осеклась, постаравшись смягчить сказанное.

Учитель часто напоминал ей, что язык Ады не доведет ее до добра. Говорил, что с сильными мира сего следует действовать осторожнее. Как с красной вдовой, опасной змеей, которая следит за каждым твоим действием и только и ждет, чтобы укусить. Надлежит держаться на расстоянии или вовсе не встречаться с подобными гадинами, а если уж встретил – бежать.

Но бежать некуда, а говор воспитанницы дна нечета речи благородных.

Рыжий приблизился, встал с противоположной стороны окна, заложив руки за спину: 

- Случается, - ответил, пожав плечами. - Я не так честолюбив, как того требуют приличия, и предпочитаю говорить лицом к лицу, чем подсылать слуг, соглядатаев да шпионов. 

- Мне казалось, мы уже все обсудили.

- Почему бы не пообщаться с интересными людьми подольше? - Алгар улыбнулся, но эта расслабленность никак не вязалась с его образом. - Я впечатлен. Ты сумела меня поразить. 

- Это чем же? - тон собеседницы остался прежним. Холодным и отстраненным.

- Твоя неприступность. Смелая, уверенная, при этом достаточно осторожная. Не боишься меня.

- Я имела дело с людьми куда опаснее.

Он не обиделся. Наоборот, взглянул на нее по-новому, с куда большим интересом и, ей показалось, во взгляде мелькнул азарт.

- Любопытно. Редко можно встретить подобную волю. Даже среди мужчин. Не каждый может стоять передо мной вот так и смотреть столь горделиво. Я уважаю эту силу.

Ада в раздражении подумала, как много пустых слов и скользких фраз. Этот индюк любил трепаться, вместо того чтобы перейти от пространных намеков к увесистым аргументам. Словно неумелый мальчишка, дорвавшийся до власти, пытается запутать опытного игрока цитатами из умных книг, которые вычитал накануне.

- Вы ошиблись, - сказала она твердо. – В моем взгляде, как и в позе, нет никакой гордыни. Лишь гордость человека, которого против его воли пленили и теперь удерживают.

Алгар изогнул бровь, выражая сомнение:

- Я думал, ты привычна к подобному. Сперва клетка работорговцев. Теперь покои при дворе. Не устраивает?

- Они ничем не лучше, - слова прозвучали резче, чем ей хотелось. – Для свободного человека.

- Ах, свобода, - снисходительная усмешка, будто услышал нечто нелепое. – Многие на твоем месте забыли бы это слово уже в первый день.

- Потому что не видят – чем ближе к вам, тем больше опасности вьется вокруг.

Он сделал шаг, сокращая расстояние:

- Разве ты не хотела бы оказаться достаточно близко? Замечательная возможность исполнить оба наших желания.

- А вы уверены, что знаете, чего я хочу?

- Несложно догадаться.

- Тогда чего хотите вы? Скажите прямо. Или отпустите. Вокруг вашей светлости и без меня чересчур много тех, кто готов использовать свою силу, чтобы бездумно сложить головы во славу короны.   

Ей удалось его задеть. Герцог умел справляться со своим лицом, но уголок рта все же предательски дернулся, и рука коснулась щетины, скрывая этот недостаток.

- Думаешь, твои желания имеют здесь значение? – понизив голос, вкрадчиво спросил он.

Ада бы усмехнулась, горько и зло, чтобы позлить рыжего еще сильнее. Но сдержалась. Ей не стоило в очередной раз совершать старые ошибки.

- Именно так я и думаю, - спокойно, будто разговаривает с неразумным зверем, ответила женщина. – Будь вы правитель или жалкий крестьянин, должны сдержать слово, если хотите заслужить мое доверие. Так мы условились.

Они еще какое-то время смотрели друг на друга, затем его черты разгладились и голосу вернулась прежняя расслабленность и ирония:

- Ты права. Будем честны друг с другом.

Еще два шага и герцог оказался непозволительно близко, так, что ей пришлось поднять голову. Дыхание заметно участилось и хищные ноздри на бледном лице стали раздуваться сильнее.

Тяжелая рука поднялась и грубые пальцы, принадлежавшие скорее плотнику или войну, нежели благородному, легли ей на волосы у виска.

- Любопытно, - повторил Алгар, и в его тоне растеклось удовольствие, пока он перебирал пряди. – Ты не старуха, но носишь серебро в волосах. Хотя здесь осталось напоминание о твоей крови. Пламя севера. Любопытно.

Говорил он без угрозы, но Ада каждой крупицей тела чувствовала разлившееся напряжение и воздух буквально искрился от пропитавшей ее ненависти к этому человеку.

Первым желанием было ударить. Вывернуть кисть, чтобы хрустнуло запястье, сломать кости пястей, перемолоть в труху. Так она поступала с теми, на кого был обращен ее гнев.

Или же вогнать кончик клинка под основание шеи, отточенными движениями подарив легкую смерть, как делала ни раз, когда требовалось выполнить работу быстро и без лишней крови.

Сейчас под рукой не было верного ножа, потерянного где-то в степях и об утрате которого она жалела больше всего. А рисковать, бросаясь вслепую, не учитывая разницу в весе и телосложении – глупо и недальновидно.

Он мог позволить себе все. Положить голову женщины на плаху или возвысить, что даже боги позавидовали бы ее положению.

Ей же оставалось терпеть и спускать каждую его придурь. Не забывать, ради кого все это.

Ада стоически молчала, претерпевая неуемное желание поддаться инстинкту лисицы, попавшей в капкан, и перегрызть себе лапу.

- А ты забавная, - Алгар убрал руку, глумливо улыбнулся и отодвинулся, дав наконец возможность вдохнуть уверенно.

Отошел от распахнутого окна, из-за которого все так же доносились всплески волн, блеяние овец, удары кузнечного молота по наковальне. Опустился в кресло у камина, закинув ногу на ногу. Задор по-прежнему плясал в карих глазах.

- Ну же, - мужчина указал ладонью на кресло по соседству.

Ада не двинулась, чем вновь позабавила герцога.

- Неужто боишься, что укушу?

Она не стала говорить, что скорее испугалась бы влетевшей в дымоход мухи, чем этого слащавого прощелыгу, у которого вряд ли даже есть зубы.

Некстати вспомнился гобелен в герцогских покоях с изображением животного. Пес, решивший, что он волк.

Женщина все же приблизилась, села, исподлобья наблюдая, как из графина высокой струйкой льется вино, наполняя бокалы. Один герцог протянул ей, другой поднял прежним жестом и сжал губы, когда кислинка попала на язык.

- Я не мастер плести словесные кружева, в отличие от моей сестры. И вижу, что все эти игры не доставляют тебе никакого удовольствия. Как и мне. Мы двое слишком честны и прямолинейны.

Теперь настал черед Ады усмехаться, хотя ей было нисколько не весело, оттого губы странно исказились.

Это сравнение и фраза, что они «двое» вызывало в ней отторжение. Заносчивый герцог и женщина без роду и племени – вот уж они ни разу не были похожи.

Они не равны.

Заметив реакцию собеседницы, мужчина спросил:

- Что?

- Я словно в дурном сне, ваша светлость. Все это, - она обвела рукой комнату, - внимание, попытки меня задобрить. Теперь диалог, водящий по кругу, раз за разом. Я для чего-то нужна вам, но вы никак не можете дать прямого ответа, словно сами не понимаете его.

Алгар склонил голову, соглашаясь:

- Дурная привычка. У правителей есть обыкновение ходить вокруг столба, точно покорный козленок на цепи. Но ты уже поняла, что вместо покладистого ягненка за этим образом зачастую скрыт хищник. Наблюдательный и осторожный.

- И вы наблюдаете за мной таким образом?

- За твоей реакцией. Хочу понять, будешь ли ты мне полезна.

- Каким образом?

Герцог отставил бокал, откинулся в кресле, расслабленно пристроив ладони на подлокотниках.

- Мне нужна сильная герцогиня. 

Ада бы рассмеялась, если бы только было уместно. Вместо этого сдержанно улыбнулась, едва не расплескав напиток: 

- Не понимаю, при чем здесь я.

- Ты достаточно умна, чтобы я говорил очевидные вещи.

Поджав губы, она смотрела на рыжего, пытаясь разгадать, насколько его намерения серьезны, или это просто очередная игра.

- Странно такое слышать.

- Возможно, в других странах правители предпочитают брать в жены изнеженных дамочек, которые рады заглядывать им в рот, менять пышные платья и выдавливать из себя смех в ответ на любую сказанную глупость, - он правильно расценил ее сомнения. - Но герцоги Диких земель не берут в жены овец, если хотят достойных наследников.

Ада поразмыслила над сказанным, отметив про себя, как герцог внимательно следит за изменениями на ее лице.

- Тогда вам стоило бы направить свой неуемный пыл на собственную сестру.

Он негромко рассмеялся и сказал с ожесточенным превосходством:

- Лживая сука. Плетет свои интриги, думая, будто я не замечаю.

- Или хочет, чтобы вы так считали, - поправила она его.

Смех прервался и Алгар внимательно посмотрел на нее:

- С этой стороны я еще не рассуждал. Мне бы пригодился твой ум.

- Чтобы править?

- Быть рядом. Поддерживать мой статус. Защищать дом. Давать мудрые советы.

Женщина не нашлась, что ответить, и он подстегнул ее:

- Так каково твое решение?

Ада не успела открыть рот, как дверь с шумом распахнулась, ударившись о стену, и в комнату вбежала Кайла.

- Ада, это так… Ой, - она осеклась, заметив гостя.

Остановилась, сразу вся как-то сжавшись и потупив взгляд.

Следом за девушкой появилась Ясмин, ведя под руку старшего из сыновей Фаризы.

- Мы еще продолжим, - с этими словами герцог встал, обворожительно улыбнулся дамам и, подняв на руки мальчишку, вышел, оставив Аду в смятении.

Яс проводила его задумчивым взглядом, затем покосившись на северянку.

- Ты здесь зачем? – не слишком вежливо поинтересовалась Ада, поднимаясь.

- Яс показывала мне поселение, - вступилась за девушку Кайла. – Мы ходили на конюшни, она учила меня держаться без седла.

Девчонка еще что-то восторженно рассказывала, перебивая саму себя, но женщина слушала ее в пол-уха, не отрывая глаз от Зееранки. На этот раз та смотрела прямо, не отворачивалась и не стыдилась. В ней что-то неуловимо изменилось и этот стержень позволил ей расправить согбенные плечи.

Молчание между ними сейчас было громче любого крика. Тихая дуэль, в которой ни одна не желала уступать.

- Кайла, - обратилась Ада к девчонке, продолжая смотреть с вызовом. – Сходи погуляй.

Та хотела было возразить, но видя напряжение на лице сестры, такое, которое она давно знала и которое не терпело возражений, ретировалась, оставив девушек одних.

Когда шаги в коридорах стихли, женщина продолжила:

- В какой момент ты стала так близка к ее светлости?

- Смотрю, у тебя дела идут не хуже, - нагло хмыкнула собеседница. – Охмуряешь герцога.

- Мне нет дела до всей их светской братии. Я спрашиваю тебя – зачем?

- Не нужно так напрягаться, - Ясмин подняла руки в жесте мира. – Я всего лишь приглядываю за маленькой Кайлой.

- Для этого есть я.

- Перестань. Когда это мы стали врагами?

- С тех самых, когда ты отчего-то решила примкнуть к ним, - кивок в сторону выхода.

- Не понимаю тебя, - стараясь не показывать раздражения, улыбнулась Яс. – Ты из шкуры вон лезла, чтобы вытащить нас из той каталажки. А теперь, когда тебе подарили свободу, воротишь нос?

- Это не свобода, - чеканя каждое слово, ответила Ада. – Стоит оступиться, и ты окажешься в яме со змеями.

- Тогда стоит поторопиться и стать этой самой змеей, - теперь улыбка напоминала оскал. – Надо быть покладистой, подруга. И уметь подстраиваться под обстоятельства.

- Какая же ты дура, - не сказала, а выплюнула женщина. – Вместе у нас могло быть больше шансов.

- Мы все еще вместе. Я и ты. Здесь. И Кайла. Не забывай о ней.

Было отвратительно слышать имя девчонки из уст гадины.

Сжав кулаки, так, что ногти больно впились в ладони, Ада сделала несколько шагов навстречу и с яростью прошипела:

- Держись подальше.

Угроза ничуть не впечатлила Яс, ехидная улыбка по-прежнему не сходила с губ девушки.

Ада, бессильная в своем гневе, отступила, понимая, что ее слова ничего не значат.

Игра в переглядывания длилась еще какое-то время, затем Зееранка опустила плечи и сказала устало, без прежнего бахвальства:

- Ты не понимаешь, какого это, быть никем.

В ее словах женщине послышалась вина. Надежда на понимание. И обида.

- Здесь я хоть что-то значу.

- Наслаждайся вниманием Фаризы, пока можешь.

Поняв, что разговор окончен, собеседница развернулась на пятках, собираясь уходить, но женщина вдруг перехватила ее предплечье:

- Верни его.

Ясмин обернулась, выдернула руку из хватки и в непонимании уставилась на женщину. Взглядом Ада указала на то, что было приторочено к ее поясу.

Зееранка открыла было рот, чтобы бросить что-то колкое, но передумала, сжав губы и открепив ножны, вложила в протянутую ладонь нож с приметной рукоятью. Пальцы привычно сжались на выемке над перекрестием.

Когда незваная гостья покинула покои, из-за двери показалась Кайла. Тихим мышонком она скользнула внутрь, встала перед сестрой, покорно сложив руки на груди и виновато потупившись, замечая в остром взгляде неодобрение.

Ада устало выдохнула, разом сбрасывая прежнее напряжение и становясь будто старше своих лет.

- Ада? – аккуратно, вполголоса, попыталась начать разговор Кайла.

Женщина подняла руку с раскрытой ладонью, прося ее помолчать.

- Разве я не говорила тебе, что мы здесь не на прогулке?

Девчонка кивнула.

- Разве я не предупреждала, что никому не стоит верить?

Вновь кивок.

- Тогда почему ты бегаешь за ней, словно послушный щенок?

- Это не так! – вскинулась Кайла. – Я просто хотела осмотреться. Из развлечений здесь только скучные книги. Ясмин не так плоха, как ты думаешь.

- Она тебе не друг, - жестко отмела ее аргументы Ада. – Никто из них. Всех волнует лишь сохранность собственной шкуры. Чем раньше ты поймешь это, тем проще мне будет вытащить нас отсюда.

- Надоело, - поджав нижнюю губу, с обидой высказала младшая. – Ты только и делаешь, что говоришь: не доверяй той, не доверяй этой, смотри глубже, будь внимательна.

- Потому что так и есть.

- Я не маленькая девочка, которой требуется надсмотр, - она качнула головой. – У меня такое чувство, что и мне ты перестала доверять. Мы ведь теперь семья. А в семье нет места сомнениям. Ты сама говорила.

Женщина, будто очнувшись, взглянула на нее иначе.

Девчонка с первого дня их знакомства заматерела, приосанилась, вытянулась и стала старше. С каждым годом все больше походила на свою мать, а та была такой же непомерно дерзкой, потому что знала себе цену.

И умерла с гордо вздернутым подбородком и достоинством в погасших глазах.

- Я не стану заламывать руки и связывать тебя. Потому что обещала. Ты же обещала не ввязываться в неприятности, - теперь Ада говорила спокойнее. – И куда нас это привело?

- А ты дала слово, что не бросишь меня. Но ушла. И случилось это.

Кайла не оправдывалась, только защищалась.

- Показываешь зубы? - женщина вдруг одобрительно улыбнулась. – Хорошо. Запомни этот свой оскал.