Глава третья. Логово лжи

Три дня прошло. Или четыре? Может, неделя.

Стоило отдать должное той мрази, что треснул ее по затылку – удар у него что надо. Голова болела, напоминая о несдержанной глупости.

Импульсивность не в чертах и не в породе Ады. Холодный ум, трезвость мыслей – вот что вкладывали в нее. Она предала эти принципы ради девчонки и уже не в первый раз за это поплатилась. Бессмысленно и недальновидно.

После злосчастной бойни бессознательное тело женщины скинули в тюрьму – череда ям, укрепленных неумелыми руками, так что стены то и дело ссыпались, и по макушке прилетала мелкая галька.

Ада потерла разбитую бровь – малость, которой она отделалась, сверзившись с высоты пяти ярдов. Очнувшись, попыталась вылезти, используя упор от узких стен колодца. Цепляясь за щели между булыжниками, соскальзывая, пробуя снова, чтобы обнаружить: путь к свободе преграждала решетка. Кованая на совесть и жутко тяжелая, не подкопаешься. Понадобится двое крепких мужчин, чтобы ее сдвинуть.

Пришлось признать собственное поражение. Там, где правит грубая сила, ее умения бесполезны.

Еду первое время не подавали. По крайней мере в эту камеру. Судя по звукам снаружи, не одна Ада отбывала наказание.

Каждую ночь ей снилась сочная баранья нога и желудок сводило в приступах голода.

Воду заменял дождь. Он лился сквозь толстые прутья, стекал по песчанику, ручьями собираясь лужей на земляном полу. Оставалось удивляться, как здесь все не затопило.

Потом пришла Фариза. Лунной ночью, когда небо выдохлось, Ада сидела на пригорке, образованном обвалившимися кусками земли и камнями, подтянув ноги к груди, обняв колени, наблюдая, как капли одна за одной звучно падают в озерцо у ее ботинок, и прислушиваясь к стрекоту сверчков да редкому клекоту птиц.

Женщина различила звук перестукивающихся камешков под подошвами неспешных шагов. Две тени, одна маленькая, другая грузная, длинными искаженными линиями упали на стены и землю. Короткий свист и шепот:

– Ада! Ада, ты еще жива?

Это «еще» заставило ее недобро усмехнуться. Именно благодаря Фаризе она теперь влачит свое существование в склизкой яме, удивляясь, как при всем этом до сих пор не выплюнула легкие.

Ада была настолько зла: на себя, за то, что так легко попалась на крючок привилегированных сволочей, и на благородную, за ее, без сомнения, немыслимые умения в манипуляции, – что ответила не сразу:

– Из твоих уст это звучит почти что искренне.

– Прости, дорогая, что долго не навещала тебя, – сердечно почти пропела девушка.

– Ты очень мила. Что с Кайлой? – не поднимая головы, задала Ада мучивший ее вопрос.

– О, не волнуйся. За ней присматривают. Твоя девица ни в чем не нуждается.

Очень хотелось верить. Хотя бы потому, что не могла в этом убедиться самостоятельно. Все это время Ада корила себя за невозможность быть рядом. Отсутствие контроля над ситуацией будоражило ее ум.

На суровом лице проступила печать бессилия. Женщина выдохнула и прервала затянувшееся молчание:

– Зачем ты пришла? – она наконец посмотрела наверх, едва различая силуэты во мраке.

– Чтобы выразить свое искреннее восхищение твоей персоне, – мелодично проворковала Фариза. – Мой муж видел, что ты сделала.

Надо полагать, тот рыжий урод, что насмехался над пленницей в первую их встречу.

– Ты по-настоящему поразила его. Нас всех, – продолжила собеседница. – Но у него нет власти, чтобы освободить тебя. Сама понимаешь – не гоже правителю спускать подобное рабыне.

– Понимаю.

– Потерпи немного. Я подскажу нашему господину, что он потеряет, если оставит тебя здесь подыхать. А пока мой маленький подарок.

К ногам упал тяжелый кулек.

– Я обязательно навещу тебя завтра. Если ты еще будешь дышать.

Посетители ушли и Ада жадно, без стеснения набросилась на еду.

Фариза не обманула. Каждый вечер, примерно в одной и то же время, ибо по клочку неба нельзя было точно понять, через решетку спускали еду. Сама девушка больше не появлялась. Следует думать, ублажала своего властителя, дабы тот принял правильное решение.

И видят боги, чтобы это случилось поскорее.

На исходе второй недели, когда финальный месяц осени подходил к концу и дожди уже шли не переставая, еле живую Аду выволокли из темницы. Она едва держалась на ногах, заходилась в приступах кашля, дрожа от озноба.

Небо полыхало алым на закате, окрашивая улицы фиолетовыми тенями, отражаясь розовыми бликами в окнах строений и оживая желтыми огнями на лицах жителей. Они шептались, поворачивали головы, украдкой следили как обессиленную женщину несут через поселение на руках.

Затем череда помещений, прилив тепла, вспышки фонарей, освещавших казавшиеся бесконечными коридоры. Припарки, лекарства, ароматный дым, щекоткой отзывавшийся в носу.

Лекарь провел у постели больной следующие дни, пока той не стало лучше. Почтительные служанки отмыли, натерли кожу и волосы маслами, принесли платье, лучше того наряда, что был на ней, теплый и тяжелый, помогли завязать узлы на лямках и поясах.

На запястья, вместо золотых украшений, упали кандалы.

В сопровождении стражника и прислуги ее вновь провели по нескончаемым коридорам, залам и лестницам. Ада слышала, как из–за закрытых дверей доносятся звуки лютни, маленьких барабанов, разговоры и смех. Мимо то и дело поспешно проходили вельможи, игнорируя процессию.

Дворец, или как называли местные - tsalp, поражал своей простотой и суровостью. Вместо вычурных картин в позолоченных рамах – звериные трофеи, шкуры и головы. Массивные гобелены, повествующие о событиях прошлого. Вдоль стен ряды оружия. Не парадного. Боевого.

Наконец, переходы закончились. Перед ней распахнули створку большой двери, окованную полосами металла, и негрубо подтолкнули в неизвестность.

Просторная комната с узорчатыми сводами под потолком и тремя высокими окнами, за которыми догорал закат и быстро тускнело небо. Напротив – дубовый стол с ворохом бумаг, старыми томами и чернильницей с бронзовой крышкой.

Несколько десятков свечей разгоняли полутьму. У дальней стены в камине сухо потрескивали поленья.

Взгляд гостьи упал туда, где на ковре перед очагом сидела Кайла. Ухоженная, волнистые пряди причесаны и заколоты гребнем, в чистых одеждах и без следов побоев.

Ада невольно дернулась, и тяжелая ладонь с явным намеком опустилась на плечо. Девчонка отвлеклась от своего занятия, подняла голову и ее лицо просветлело. И тут же обратилось затаенным страхом, когда Кайла с опаской покосилась в сторону других людей, присутствовавших здесь.

У огня полукругом находились три кресла, повернутые к гостям.

Одно выделялось особо – настоящий трон. Он выглядел великолепно, но куда менее дорого, чем ей представлялось. Массивный, с орнаментами на спинке, подлокотниках и изножье. Черное и красное благородное дерево, отполированное временем. Без излишеств и вычурности, как и подобает властителю сурового края.

Мужчина, вальяжно развалившись в нем, одной рукой подпирал подбородок, другой держал кубок и не казался опасным или зловещим. Молодой, не больше двадцати пяти, загорелый, с скуластым лицом и широкими плечами. Щетина на щеках не делала его неопрятным. Густая грива рыжих волос была частично заплетена в косы.

По левую сторону от герцога с прямой спиной восседала Фариза, что–то негромко обсуждающая с сухоньким стариком. В изумрудном платье, струящимся по фигуре, с объемными рукавами и подолом, с высокой прической, неизменными браслетами на запястьях. Роскошна, как и всегда.

Рядом с ней стояла Ясмин. Брови Ады невольно поползли вверх, стоило ей заметить знакомую. Зееранка в свою очередь старалась не смотреть на новоприбывшую, отводила взгляд, притворяясь, что рассматривает гобелен над каминной полкой – пес с охотничьим рогом в оскаленной пасти на красном поле.

Третье кресло пустовало.

У ног властительницы возились трое забавных мальчишек. Кучерявые, каждый не старше десяти зим. И с ними Кайла.

Наконец, гостью заметили.

До этого увлеченный разговором правитель повернул голову и увидел Аду. От нее не укрылось, каким взглядом он сперва оценил ее фигуру, прежде чем посмотреть в лицо.

Они узнали друг друга. Момент первой встречи на грязной дороге всколыхнул воспоминания.

Различил ли герцог в устремленных на него глазах вызов или нечто иное, позабавившее его, но глумливо усмехнулся, показывая свое превосходство.

Отвлекшись от беседы, хозяйка дома обратила внимание на Аду. Небрежно махнула рукой, и собеседник вместе с Ясмин поклонились и спешно покинули зал. Зееранка так не взглянула на женщину, предпочтя сделать вид, будто они не знакомы.

Фариза встала, приблизилась к гостье, оказавшись выше на полголовы, придирчиво осмотрела. Довольно хмыкнула и внезапно обняла, поцеловав в обе щеки:

– Моя дорогая! Мы рады, что ты все же решила почтить нас своим присутствием.

– Я тоже, ваша светлость, – Ада, удивленная таким жестом, едва успела склонить голову, как девушка остановила ее.

– Ах, перестань. Вокруг и так полно тех, кто только и делает, что кланяется. Но что это с тобой? – она возмущенно нахмурилась и звонко щелкнула пальцами.

Воин, который, как оказалось, никуда не делся, открутил болты на кандалах и освободил руки от тяжелого груза. Ада смогла размять затекшие запястья.

– Так–то лучше, – Фариза одобрительно кивнула и, отослав стражника, потянула женщину за собой к камину.

Кайла вскочила, кинулась в объятья, зарывшись носом в мех на одежде.

– Прости, – тихо произнесла она. – Прости. Я не думала, что так выйдет.

– Ну–ну, – впервые за долгое время губы северянки тронула улыбка.

Ада успокаивающе погладила девчонку по спине и обратилась к Фаризе, сказав настойчиво:

– Пусть ее уведут.

- Что? – возмутилась Кайла.

- Не спорь. Не сейчас.

Девушка внимательно посмотрела на них и, помедлив, кивнула. Тут же из–за дверей появились две служанки, подхватили детей и подтолкнули Кайлу к дверям.

- Иди, - неохотно выпустив ее руку, Ада проводила младшую встревоженным взглядом.

Госпожа между тем взяла графин с маленького столика и наполнила кубок из узкого горлышка насыщенно-красным напитком, распространившим по комнате аромат спелых ягод и сладости. Протянула гостье и Ада не стала отказываться, сочтя, что такой жест могут расценить неверно.

– Благодарю, ваша светлость.

– Прошу. Нет, умоляю. Просто Фариза. Между лучшими подругами не может быть никаких условностей.

Обе прекрасно понимали, что они не подруги, и точно не лучшие. И обе вежливо улыбнулись друг другу, когда госпожа приглашающим жестом указала на свободное кресло, сама устроившись на прежнем месте.

Герцог, молча наблюдавший за ними, поднял бокал в немом тосте и Ада повторила этот жест, не спеша пробовать.

- В чем дело? – Фариза заметила ее нерешительность. – О, не волнуйся. Поверь, если бы я хотела тебя убить, то сделала бы это более... Изящно. Яд - оружие трусов. Я предпочитаю дыбу. Или охоту.

- Охоту?

- Когда вместо дичи используют человека, - голос мужчины оказался низким и чересчур бархатистым для того, кто отдает приказы. – Загоняют, сбивают стрелами, топчут лошадьми. Отличный способ продемонстрировать моим недругам серьезность собственных намерений.

Затем он самостоятельно наполнил кубок и пригубил вино.

- Я поняла, ваша светлость, - только теперь Ада соизволила сделать глоток.

Внезапное озарение отразилось складками в уголках губ: она оказалась дичью, Ясмин – приманкой. И вот капкан захлопнулся.

– Видишь? – любезно почти пропела Фариза. – Я сдержала слово. Кайла в безопасности.

– Полагаю, потребуется плата за эту услугу?

– Это позже, – с деланным равнодушием отмахнулась девушка. – Для начала хочу представить тебя моей семье. Мой муж тебе уже знаком, – она указала рукой куда–то в сторону.

Мужчина, все это время недвижимо стоявший в углу, шагнул на свет. С черными вьющимися волосами и кустистой бородой, крупный и высокий, с тяжелым взглядом темных глаз, в которых таилось предостережение. Такой при надобности способен разорвать человека голыми руками.

Ада узнала его. Именно он доставил ее к лекарю.

Женщина попыталась вспомнить имя, услышанное ею тогда.

– Рейног, – подсказала Фариза, видя замешательство на лице собеседницы. – Начальник охраны и командир воинов его светлости.

Мужчина сдержанно кивнул, показав, что принял их знакомство, и встал за спиной супруги, как бы невзначай откинув полы плаща, демонстрируя небольшой, но увесистый топор на поясе.

– Забавно, – прокомментировала Ада, покосившись на лезвие. – Я считала тебя герцогиней, но роль жены правой руки подходит тебе больше.

Фариза ничем не выдала, что ее задели эти слова, продолжая приветливо улыбаться:

– Наш konüng[P1]  и мой дражайший брат – Алгар.

Ада наконец уловила то, чего не различила сразу: они были удивительно похожи. Те же карие глаза с вспыхивающими время от времени искрами властности, затаенная угроза в темных зрачках и алые, едва заметные всполохи в смолистых волосах Фаризы.

И пусть различий казалось больше, общие черты все же находились.

Надо полагать, славные детишки, которых она видела ранее – отпрыски Фаризы и Рейнога. Наследников не представили, значит, их либо нет, либо рыжий не спешит показывать свою главную ценность, что предусмотрительно.

Ада подумала о той грызне, что начнется за власть, стоит Алгару найти жену и наделать ребятню. Сыновья сестры отправятся под пирс. Так что той стоило устранить угрозу в тот момент, когда старший сможет править.

– Я хотел убить тебя, – произнес правитель, изучая лицо чужестранки. – Ты опасна, и доказала это. Сам я не видел, но слухи, коим я позволил растечься по улицам, подтверждают.

– Получается, я доказала что–то еще, раз остаюсь жива, – осторожно предположила женщина.

- Моя любезная сестра остановила меня. Она умна, и способна просчитывать ходы наперед. Фариза полагает что ты можешь послужить нашему… - он поразмыслил, прежде чем закончить, - делу.

–  Надеюсь, между нами больше не возникнет недопониманий, – вмешалась сестра герцога. 

– Рассчитываю на это, – ответила Ада, отпив из кубка, спрятав за этим жестом недовольство.

– Раз с разногласиями покончено, – продолжил Алгар. – Мне интересна твоя история, Ада.

– Смею предположить, Фариза уже поведала вам ее.

– О да, – он утвердительно кивнул. – Но я желаю знать ту часть, которую ты, вероятно, не по злому умыслу, утаила.

Женщина испытующе глянула на него, и герцог не отвел взгляда.

– Что ваша светлость желает знать?

– Кто тебя нанял? – спросил Рейног из–за спины вместо своего господина.

- Что?

- Девчонка. Она не какая-нибудь простолюдинка, это всем видно. Какой интерес?

Она помедлила, прежде чем ответить:

- Моя личная инициатива, - и добавила. – Уверяю, Кайла не представляет для вас никакой ценности.

– Сомневаюсь. Я был при тех событиях и видел, как ты двигалась. Обычный человек, без необходимой подготовки, не смог бы провернуть такое.

Ада в очередной раз укорила себя за то, как глупо поступила. Благородные не простые люди из народа, умеют сопоставлять факты и приходить к определенным выводам.

– Допустим, вы правы, – как можно более безразлично ответила она. – Так или иначе я обычная женщина, которую выкрали из родного дома и привезли сюда. Мои умения, сила и дерзость – лишь отголоски непростого прошлого. А Кайла… Я обязана ей.

По лицам присутствующих было видно, что они сомневаются в ее словах.

– И где же ты обрела подобные… – герцог покрутил пальцем, – навыки?

– Чего вы желаете добиться, господин? – сбросив с себя притворную учтивость, прямо спросила женщина. – Надеетесь, что я буду откровенна? С людьми, которые притворно мне улыбаются, хотя в любой момент могут лишить головы? Я не заискивающая Ясмин и не благородная, как ваша сестра. Оставьте эти игры тем, кто умеет льстить и боится каждого вашего вздоха.

Ей показалось, что Фариза затаила дыхание от подобной дерзости. Краем глаза заметила, как ладонь Рейнога легла на рукоять оружия.

Негромкий смех заставил Аду вскинуть брови. Плечи Алгара тряслись от едва сдерживаемого веселья:

– Я слышал, что северянок отливают из стали, а затем бросают в холодные морские воды, чтобы закалить, – он улыбался, но глаза его оставались серьезны. – Ты не спешишь заискивать, говоришь честно и без пустых намеков. Это достойно уважения. Хоть отчасти и глупо.

– Ваша светлость?

– Я предлагаю тебе дружбу.

Теперь она смотрела участливо и с куда большим вниманием. Дружба благородного. В подобном она вряд ли нуждалась. Выросшая среди ворья, убийц и насильников, Ада чувствовала себя среди этого сброда подобно хищной рыбе в зарослях осоки. Без вранья, вежливости и ненужных загадок.

Во дворце же правили иные силы, очень тонкие и хрупкие, вместе с тем невероятно прочные. Но кто же тот паучок, что расставил сети? Это и предстояло выяснить, прежде чем у нее появится шанс на достойный ответ.

– Считаете, если запереть меня в золотой клетке и выдать чудесный поводок, я останусь довольна?

– Разумеется, нет, – Алгар склонил голову. – Но золотая клетка все же лучше сырой темной камеры.

– Свобода, – Рейног вышел вперед, глядя на гостью сверху вниз, – это роскошь. И она требует силы. Сможешь ли ты показать эту силу? Не разочаруешь ли моего господина? Или мы просто впустую теряем здесь время?

Они долго смотрели друг на друга. Ада с вызовом, Рейног – с угрозой. «Одно неверное движение – и я убью тебя» - говорили его глаза. Женщина же размышляла, в какой момент стала так открыто заявлять о своей дерзости.

– С вашей властью рискованно иметь много друзей, ваша светлость, - переведя взгляд на правителя, ответила она. – Я не знаю, что приобрету и что потеряю, если окажусь слишком близко. Меня воспитывали в иных условиях, и я опасаюсь, что тень моих деяний падет на вашу семью. Потому не могу дать гарантий прямо сейчас.

– Лучший ответ из всех, что я слышала, – Фариза беззвучно хлопнула в ладоши. – Остальные начинают лебезить и уверять тебя в своей благосклонности, брат.

Алгар сощурился в задумчивости, провел рукой по щетинистому подбородку, рассматривая собственное отражение в кубке:

– Ты опасна, Ада. А все опасные вещи я стараюсь держать под контролем. У нас будет достаточно времени, чтобы научиться доверять друг другу.

 [P1]вождь