Глава вторая. Когти

Глава вторая. Когти

Дорога вела неблизко. Рогатый месяц сменялся тусклым полуденным солнцем, раз за разом выныривая и скрываясь в пожухлой, пепельно-желтой траве.

Пленниц поставили в колонну и, задав быстрый темп, погнали вперед. На привалах не заставляли прислуживать, готовить еду и собирать хворост. Из пожитков работорговцев каждой выдали по теплой одежде и одеялу. Даже кормили сносно.

Все это время Ада не видела Кайлу. Та постоянно находилась где-то в начале вереницы всадников, остальная компания плелась позади. Оставалось надеяться на заботу Ясмин.

Примерно на десятый день ветер принес с собой запах моря. Затем шум волн, шипение пены у скалистого берега, и из тумана, стелющегося над холмистой местностью, показались высокий частокол, дозорные башни, скошенные крыши далеких построек и дым из их печей исчезал где-то в свинцовых тучах. Аромат горького разнотравья и соленого бриза перемежался с дыханием уютного очага, приветливого тепла и сытного ужина.

Жители покидали мастерские и дома, чтобы приветствовать вернувшихся воинов – своих защитников и кормильцев. Расступались, кланялись, складывали ладони в молебном жесте и осеняли себя святыми знаками. Женщины в волчьих капюшонах смотрели с интересом и обреченным сожалением, прячась за спинами своих мужей в кожаных доспехах при оружии. Дети льнули к матерям, наблюдая со страхом. Старики безмолвно провожали взглядом из–под морщинистых век. Цепные псы из-за ограды скулили и выли, чувствуя общее настроение.

Группа остановилась на большой площади в окружении разномастной толпы. Пленниц согнали в центр, и Кайла, завидев Аду, хромая, кинулась к ней.

Старшая заключила девчонку в крепкие объятья, и та прижалась к груди, плечи сотрясали рыдания облегчения.

– Никогда больше не отпущу тебя, – женщина гладила ее по волосам и успокаивающе шептала в макушку.

Поселение представляло собой мрачное, недружелюбное место, как и ее суровые обитатели. Они не сводили с новоприбывших угрюмых недоверчивых взглядов.

Среди новых продолговатых домов – покосившиеся, еще неотремонтированные к новому сезону хижины; старый плетень, перемежающийся с крепким забором; ухоженные сады и огороды вкупе с заброшенными грядками; каменные мостовые, чередующиеся с разбитой брусчаткой. Над всем этим на высоком холме, по которому изгибалась широкая улица, высилось громоздкое строение, отсюда напоминавшее дом зажиточного дворянина.

Пересчитав, точно скот, невольниц в сопровождении строгого надзора старших женщин провели мимо утопленных в землю лачуг с резными орнаментами на ставнях, изображавших переплетения колючих лоз и зверей с разинутыми пастями, к постройке, из трубы которой валил сизый дым. Объемный зал с чанами горячей воды, несколько очагов, распространяющие густой пар и запах хвойной смолы, скамьи вдоль стен.

Девушки, разом забыв о невзгодах, которые им пришлось пережить за долгие недели путешествия, поскидывали пропахшие потом и выделениями тряпки и залезли в очищающие источники. Налипшая грязь кусками отваливалась с тел и растворялась в окрашенной растительными маслами воде, постепенно приобретающей вид тухлого болота.

– Так хорошо, – облокотившись на край чаши, сказала Кайла. – Блаженство.

– Рано радуешься, младшая, – укорила ее Ада, наблюдая, как работницы меняют воду и сжигают одежды.

Ясмин горько усмехнулась. Она понимала все то же, что и сестра по несчастью – это лишь краткая передышка. Мгновение свободы, растянувшееся на часы. Затем все снова станут рабынями, жалкими и пресмыкающимися перед новыми господами.

Женщина, немолодая, с неприятным, испещренным морщинами лицом, и паклей вместо волос, торчащей из-под цветастого платка, подошла к тройке, сказала невнятно, показав на Кайлу. Ада тут же напряглась, выпрямившись в спине.

– Кажется, она хочет помочь ей. С ногой, – перевела Яс.

– Скажи, что только в моем присутствии, – процедила женщина, затравленно глядя на старуху.

Та, задумавшись, отошла к своим, шепнула что–то девушке, на вид едва младше самой северянки, невысокой и привлекательной. Вокруг нее вились служанки, старательно натирали темную кожу цветочным мылом, смазывали длинные каштановые волосы маслом и те тяжелели, падая на плечи.

Карие раскосые глаза сосредоточились на чужестранке. Липкий, оценивающий взгляд, в то же время расслабленный, уверенный в своей власти. Холодок пробежал по загривку, будто ее только что взвесили, оценили и теперь размышляют, где бы Ада могла пригодиться.

Вот, кто здесь всем заправляет, что бы там не думали о себе мужчины. Ясмин длинными холодными вечерами порой рассказывала подруге о своем народе. О столице Зеерана и других городах Арафат - Великой пустыни, что стала им домом и прибежищем. Если чего–то жаждешь, сколь угодно обращайся к правителю, стелись перед ним, целуй его туфли. И только если заслужишь расположение его жен, тех самых из многочисленного гарема герцога: один лишь краткий шепот и твое желание исполнится.

То, как она сидела, как вела рукой и говорила. Благородная, и этого не отнять даже если надеть на нее крестьянскую робу, толкнуть в грязь и объявить деревенщиной.

Красавица кивнула и девушкам тут же поднесли свежую одежду, помогли затянуть пояса и зашнуровать сапоги.

Кайла крепко сжимала ладонь Ады, старалась не отставать, подволакивая раненную ногу, пока их вели скудно освещенными переулками к строению, у входа в которое натянули веревки с сушеными ветками толокнянки, цветами багульника и ягодами брусники.

Одуряюще пахло травами, лечебными мазями и настоями. Дым от воскурений и благовоний призрачной дымкой осел под потолком. Встретившая гостий женщина, кажется, еще более древняя чем та, что их сопровождала, одетая в расшитое вязью разноцветных нитей платье, усадила девчонку перед собой, сняла обувь и осмотрела травмированную лодыжку. Та за последние дни опухла еще больше, наливной синяк был отчетливо различим и уже подполз к стопе.

Целительница недовольно цокнула, зашептала что–то неразборчивое, поднимаясь с колен. Отошла, начала перебирать баночки и сосуды, бросала в ступку растения, перетирала и те темнели, пуская сок. Добавила труху, похожую на древесную кору и залила месиво густым растопленным жиром, томившемся на огне.

Ада отметила, какими четкими и привычными движениями она работала. Облегченно выдохнула, больше не опасаясь, что ее методы навредят девчонке.

Зафиксировав щиколотку тугой повязкой, пропитанной вонючим раствором, травница наставительно передала указания старухе и отпустила их.

На ночь пленниц разместили в большом, хорошо натопленном зале с соломенными матрасами и наброшенными поверх овечьими шкурами.

– Все ведь будет хорошо? – спросила Кайла, когда девушки устроились рядом.

Ада внимательно посмотрела на нее. Девчонка хотела казаться уверенной, но от нее не укрылось, что в зеленых глазах затаились страх и сомнения.

– Я вытащу нас отсюда, – твердо сказала она, не сомневаясь в собственных словах.

Утро ознаменовалось вскриком петуха.

Невольниц подняли, накормили наваристым бульоном и свежим, еще дымящимся хлебом.

Знакомая пожилая женщина приблизилась к Ясмин, шепнула на ухо и ткнула скрюченным пальцем в Кайлу. Ада привычно напряглась, с угрозой глядя на нее.

– Ее отведут на кухни, – пояснила зееранка, стараясь говорить как можно более мягко. – Работа там проще и легче, – и добавила, видя недовольство на лице. – Отпираться бессмысленно. За ней присмотрят.

Признавая ее правоту, Ада согласно кивнула. Строго указала девчонке не перенапрягаться и не делать ничего из ряда вон, затем проводив тоненький силуэт обеспокоенным взглядом.

Остальных вывели за пределы поселения, в сторону полей и огородов, где под чистым небом заканчивал свое созревание последний урожай этого года. Распределив девушек на группы, рассредоточив по участкам и дав команду старшим женщинам присматривать за новоиспечёнными работницами, выдали инструмент: лопаты, вилы, серпы.

Вчерашний туман никуда не исчез, все так же стелился над землей, потревоженными бледными змейками расползаясь под ногами, стоило сделать шаг.

Работа тянулась до полудня, пока солнце не достигло зенита, разогнав плотное молоко марева, обогрев землю и изо рта больше не вырывался пар. Тогда трудящимся позволили передохнуть, принесли еду: хлеб, яйца и засоленный бекон. Уставшие и проголодавшиеся, девушки радостные приступили к трапезе.

Пережёвывая пищу, Ада не в первый раз поймала себя на мысли, что здешние женщины слишком отличаются друг от друга. Среди мужчин просматривались идентичные черты севера континента: грубые лица, выдающиеся вперед подбородки, широкие скулы, голубые глаза, огненно-рыжие и смолисто-черные волосы разных оттенков. Женщины же – кареглазые хельгийки из горных герцогств, светловолосые тарийки юга, загорелые ашуйки с востока.

Одна из девушек опустилась на землю рядом с ней. Ада узнала ее – давешняя благородная с неприятным взглядом. Одета не под стать местным работницам, скорее как герцогиня. Массивные серьги в ушах, объемные бусины на изящной шее, тяжелые браслеты на запястье. Мастерски выделанная кожа и редкие меха.

– Я Фариза, – произнесла она глубоким певучим голосом на диалекте дна – нищих, преступников и необразованных людей. – Можешь обращаться ко мне госпожа. Кто ты?

Женщина призналась, что эта Фариза смогла ее удивить. Благородную явно не смущало сидеть вот так, на земле, среди черни и разговаривать на языке, который не престало знать знати. Другие, непривычные стандарты.

– Ада, – после недолгой паузы она все же решила проявить дружелюбие, отложила еду, ответив на всеобщем. – Вы удивили меня, госпожа.

– Дитю дна все же известны манеры, – благосклонно кивнула девушка. Ей явно польстили слова, пусть она старалась не показывать этого. – У тебя красивое лицо, Ада. Это любопытно. Расскажи мне свою историю. Прошлое вашего пути, – девушка обвела рукой окружающих, с интересом косившихся в их сторону.

Ада могла рассказать. Как в их дом пришли чужаки, увели Кайлу. Как она, вернувшись, застала лишь пустые стены. И как в ярости, точно дикая кошка, у которой отобрали котенка, рыскала, пытаясь найти тех, кто похитил девчонку.

Но поведала лишь толику правды, умело приукрасив события, поделившись только что выдуманной историей:

– Я присоединилась к обозу на середине пути. Не знаю, сколь долгие лиги они прошли до этого. Мы втроем, Я, Кайла и Ясмин угодили в лапы работорговцев последними.

– Мне известно, как смело ты защищала ту девочку, – вставила свое слово благородная. – Пыталась защитить. Смотришь прямо и не заячий хвост. Это достойно похвалы.

– Благодарю вас, госпожа, – Ада склонила голову.

– Продолжай.

Дальше девушка слушала молча, не перебивая и не задавая уточняющих вопросов, только кивала, оценивая сказанное.

– Кто она тебе? – поинтересовалась Фариза, когда рассказ подошел к концу.

– Госпожа?

– Это простой вопрос, Ада. Ты не похожа на ту, кто слепо бросается на защиту любого. Я вижу это, уж поверь. Так как вы связаны?

В голове тревожно дернулся колокольчик.

Невинный вопрос. И очень опасный, способный привести к серьезным последствиям.

– Почему? – вместо ответа Ада свела брови к переносице.

– Не понимаю, – на красивом лице не отразилось ничего, кроме вежливого внимания.

– Вы могли расспросить кого угодно из этой шайки, – она не причисляла себя к остальным. – Но вместо этого решили сосредоточить внимание на мне.

Теперь уже Фариза нахмурилась, сменив интерес на осторожное подозрение. Слепящие лучи упали ей на лицо и в глазах отразились знакомые янтарные угли.

Они молчали, не сводя друг с друга взгляда. Так смотрят двое хищников, прежде чем поделить общую территорию и добычу.

Наконец, лицо девушки расслабилось и к нему вернулась прежняя доброжелательность:

– Пока не знаю, – она небрежно повела плечом и Ада без труда различила в этих словах недосказанность. – Возможно, если между нами не будет секретов, я смогу защитить вас обеих.

Ада закусила губу. Ее раздражали эти игры в недомолвки и деликатные намеки. Но она не могла не принимать в них участие, когда на кону жизнь Кайлы и ставки чересчур высоки.

– Сестра, – нехотя выдавила женщина то, в чем давно убедила их обеих.

В карих глазах на миг отразилось что–то, и Ада поняла – она не верит. Слишком уж они с девчонкой были разные – уроженка юга и дитя севера, политые солнцем виноградные сады и закаленные вьюгой ледяные равнины. Всегда с прямой осанкой Кайла, и чуть сутулая Ада. Благородная и простолюдинка.

– Возможно, я еще навещу тебя. А пока советую больше не привлекать к себе излишнего внимания.

Любезно улыбнувшись напоследок, Фариза поднялась и оставила собеседницу наедине с горьким предвкушением грядущих неприятностей.

Гул охотничьих рожков вперемешку с эхом гортанных криков заставили ее распахнуть глаза и рывком сесть в постели.

Множество сонных, не осознающих реальность глаз переглядывались в полумраке, прислушиваясь к беспорядку снаружи.

Ада окинула помещение взглядом, обратив внимание, что лежанка по левую сторону пуста.

Женщина откинула шкуру, служившую одеялом, встала и шлепая босыми ступнями по холодному полу направилась к выходу.

На улицах властвовала утренняя темень, разгоняемая светом фонарей в скобах стен домов и факелов в руках метавшихся воинов.

Присмотревшись, Ада различила вдалеке, среди толпы две маленьких фигурки, бегом стремящиеся прочь.

Кайла внезапно вырвалась вперед, и женщина перехватила ее за локоть:

– С ума сошла?! – гаркнула в лицо, тряхнув девчонку.

– Ей надо помочь, – обеспокоенно следя за петляющим по улицам силуэтом Ясмин, Кайла попыталась сбить чужую ладонь.

- И что ты сделаешь? М?!

Девчонка с отчаянием подняла глаза на сестру. Ада набычилась, хотела бросить что–то резкое, но мольба в зеленых глазах лишь заставила до боли сжать челюсть:

– Думаешь, мне не плевать? – сквозь зубы свистящим шепотом спросила она. И, увидев ответ на лице девчонки, выругалась. – Да что б тебя!

Приказав воспитаннице оставаться на месте, женщина кинулась в проулки.

Беглянки к тому времени успели достичь края поселения, преодолеть оставленную без присмотра калитку и теперь мчались по накрытому туманом полю к стене леса.

Стараясь не упускать девушек из виду, Ада перемахнула через плетень и встала за спинами преследователей.

Заметив, как один из них вскидывает лук, женщина метнулась к нему, повисла на руке, сбив стрелу, и та ударила в землю.

С ревом воин сбросил ее с себя, долбанул носком сапога под дых, разом выбив весь воздух из легких. Кряхтя и сопя, стараясь восстановить дыхание, Ада сделала попытку выпрямиться, и этих долгих секунд хватило, чтобы вновь привести в готовность тетиву и отправить острый наконечник в полет.

Сухо щелкнуло, и резвая смерть устремилась вперед, разрезая мглу металлическим росчерком. В напряжении Ада следила за ее полетом. Резкий вскрик взлетел над полем и оборвался. Стрела нашла свою цель.

Опираясь руками о землю, женщина следила, как бездыханное тело тащат обратно. Вирия, девочка того же возраста, что и Кайла, смотрела в облачное небо невидящими глазами, из груди торчал наконечник, пробив плоть насквозь.

Ясмин в руках другого воина брыкалась и осыпала верзилу проклятиями, но, по счастью, оказалась невредима.

Аду подняли рывком за локоть и, подталкивая в спину, повели к деревне. В другое время она бы огрызнулась, но сейчас, сгорбившись, видела бледное лицо ребенка.

Рабынь собрали на площади перед амбаром в окружении кольца воинов и жителей. Девушки нервно оглядывались, перешептывались, пытаясь понять, что произошло. Женщинам не дали присоединиться к ним, до боли сжав запястья за спиной.

В толпе Ада взглядом выцепила Кайлу. Девчонка испуганно жалась к другой пленнице, лихорадочно ища сестру. Заметив, хотела было броситься к ней, но девушка лишь крепче сжала ее талию. Ада благодарно кивнула, наблюдая за разворачивающейся сценой исподлобья.

Труп выволокли на середину и безобразно кинули в грязь, заставив толпу ахнуть и отшатнуться. Миловидное личико вскоре утонуло в луже.

– Вот что бывает с теми, кто не испытывает благодарности за пищу и кров! – криво пророкотал стрелявший на всеобщем. – Запомните! – и плюнул на тело.

 Ада чувствовала, как собственное нутро съедает бессильная ненависть. К бессердечным ублюдкам и тем, кто молча принимал и одобрял. Клокотала в груди, точно первобытный зверь, готовый вот-вот сорваться с цепи и кинуться.

– А если вам понадобится напомнить, – громила вырвал из толпы первую попавшуюся девчонку.

До боли сжав предплечье так, что Кайла пискнула, достал страшный нож из–за пояса и приставил к тонкой шее. Перестарался и кровь росой выступила на светлой коже.

В этот момент Ада отпустила поводок.

Совершив прыжок, она откинула голову назад, чувствуя, как затылок с характерным хрустом ломает носовую перегородку и ублюдок, держащий ее, ослабляет хватку, захлебываясь в собственном вопле.

Пока тупая боль не исчезла, женщина вырвалась вперед, краем глаза замечая, что ее пытаются перехватить. Слишком неповоротливы, а она быстрее.

Урод, держащий Кайлу, выбросил руку вперед, но задел ее лишь изгибом локтя, после чего ребро ладони обрушилось на бычью шею. Глаза его завалились, сам он рухнул навзничь.

Кулаки ожесточённо месили его рожу. Кровь со сбитых костяшек перемешивалась с окровавленной слюной, летела во все стороны, мазала по лицу, попадала в рот.

Ярость остановили две пары рук, оттащили женщину от полуживого мертвеца. Напоследок она успела плюнуть в ненавистное лицо.

– Что здесь происходит?! – продравшись через ошеломленную толпу, на площадь выбралась Фариза.

С распластанного тела воина девушка перевела озадаченный взгляд на чужестранку, и та с удовольствием заметила, как благородная на миг дернулась, встретившись с бешенством в льдистых глазах. Недоумение сменилось отвращением, когда Ада растянула губы в безумной улыбке, демонстрируя окровавленные десны.

Справившись с собой, Фариза выкрикнула:

- Fahlyart!

Кивнула на женщину и, развернувшись, скрылась в массе людей.

Последнее, что Ада успела запомнить – посеревшее лицо растерянной Кайлы.