Глава первая. Чужаки

Глава первая. Чужаки

Ветер гулял над равнинами, завывал в низинах, взлетал к холмам, пригибал к земле чахлый ковыль, бился о гранитные валуны, то и дело выныривающие из зарослей. Приносил на хвосте запахи прелой листвы, пожухлой травы и мокрого камня.

Старый тракт под копытами меринов, тянущих повозки, петлял и терялся в вересковых пустошах. Дорогу размыло дождем, животные вымотались, путники, уставшие после долгого перехода, продрогли.

Прильнув щекой к холодному металлу решетки, Ада с безразличием наблюдала, как мимо проплывают бесконечные просторы Сарги. Этого сурового края, звавшегося в народе Дикими землями, караван работорговцев достиг под самый конец месяца Змеи[1], успев преодолеть большую часть пути до начала зимних холодов.

Она попала в клетку последней. Помимо нее – двенадцать девушек, в разномастной одежде, все молодые. Загорелые уроженки востока, оливковые жительницы юга, белокожие красавицы севера. Большинство времени они переглядывались, шушукались, дрожали под порывами стылого воздуха. На лицах усталость и отчаяние. Им ничего не оставалось, кроме как надеяться. Но надежды в глазах оставалось все меньше.

Ей было тридцать пять, и среди прочих ее сочли бы старухой. Люди, борющиеся за жизнь на островах Мертвых земель, редко дотягивали до пятидесяти, и женщина, покинувшая те места, исчерпала уже добрую половину своих лет.

Несмотря на многочисленные шрамы и сгорбленность в спине, для старухи Ада была еще достаточно крепка. Надежный костяк мышц и проворство девчонки-бегуньи.

Ей пришлось очень постараться, чтобы ее сочли ценным товаром и взяли на борт. Не обошлось без старых связей.

Закутавшись в не по меркам сшитый плащ, через рваные дыры которого проникал холод, женщина отлипла от решетки, отвлекшись от созерцания местных пасторалей.

В противоположном углу камеры, накрытая одеялом, неспокойно дремала Кайла. Светлые волосы беспорядочно растрепались по плечам, бледные губы сжаты, аристократичный нос нахмурен, повязка на лбу вновь пропиталась потом.

Ада сглотнула вязкую слюну. Горькое разнотравье осело на языке после того, как она превратила листья стылой крапивы и олерги в кашицу, чтобы смазать вонючей дрянью разбухшую щиколотку девчонки в том месте, где в золотистую кожу впились клыки волчьей гадюки. Девчонке требовалось что-то получше трав, растущих среди скорбного вереска. Но хозяева не слишком пеклись о жизни товара и потому приходилось довольствоваться имеющимся. В конце концов, если ей не станет лучше, у женщины развяжутся руки. И тогда всех ждет славное развлечение.

Закат догорал и в этом болезненно-оранжевом свете розовые кусты казались пламенным ковром, поросшим до горизонта. Глава каравана пустил клич и вскоре они встали лагерем на ночевку. Поставили палатки, разожгли костры, выставили патрули.

За время путешествия Ада не заметила и призрака присутствия человека. Покинутых жилищ, заброшенных хозяйств, остатков костров или погоста в запустении. Только голые камни, холодный ветер и редкий зверь, прячущийся в зарослях. Некого опасаться. И все же бдительность начальника охраны не была лишней. Кто знает, что может поджидать их во мраке.

Ада повела острыми плечами, сбрасывая балахон, потянулась, разминая затекшие мышцы. Тело неохотно но послушно отозвалось на привычный ритуал. Пригибаясь, прошла по скрипнувшему дощатому полу, опустилась на колени рядом с сокамерницей. Сняла мокрую повязку, положила руку на лоб, закрыв глаза, прислушалась к дыханию. Ровному, глубокому, что означало – девчонка пока держится и припарки, сделанные наспех, работают, не позволяя остаткам яда проникнуть глубже по кровотоку.

Тихий шепот заставил женщину повернуть голову. Повозки с пленницами и жилые фургоны общей грудой оставили на границе стоянки, приставив двух мордоворотов. Те расхаживали, нарезая круги, с ленцой вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Никто не обратил внимания на молодую женщину, по обыкновению пришедшую кормить пленниц.

— Выглядишь неважно, — сказала она.

Ясмин, темнокожая уроженка восточного Зеерана, страны-пустыни, поставила на пол клетки две миски и набирала из притащенного котелка жидкую мясную похлебку.

Аде не нужно было зеркало, чтобы знать, как выглядит после недель пути. Достаточно посмотреть на остальных: уставшие, изможденные, исхудавшие на скудном рационе.

Закончив с едой, работница удалилась и вернулась чуть погодя, принеся с собой плашку с холодной водой и чистые тряпки.

Растолкав Кайлу, Ада всучила ей ложку, уловив хриплое «спасибо».

Девчонка ела с таким видом, будто ее вот-вот стошнит. Жилистые куски мяса застревали в зубах.

— Благородным девицам не пристало так откровенно кривиться, — сказала Ада, не притронувшись к еде.

— Будто ты в восторге, — буркнула Кайла, за что тут же получила слабую оплеуху.

— Если у меня начнутся рези в желудке от этой отравы, тебе придется самой вытаскивать собственную задницу из неприятностей.

Та продолжила покорно жевать, сонно поглядывая вокруг.

— Бедная девочка, — сочувственно сказала зееранка, сложив руки на бортике повозки.

— Если так о ней печешься, могла бы урвать чего посъедобней.

Ясмин лишь усмехнулась этому замечанию. Она и так выловила из общего котла лучшее.

С первого дня эти двое удивительным образом поладили. Аде показалось, что служанка каравана через чур прикипела к девчонке. Заботилась, кормила, поила и даже, рискуя собственной шеей, стащила из вещей одного из господ одеяло. Именно эта работница по просьбе женщины нашла среди дикотравья нужные ингредиенты.

Не от любопытства, но из подозрительности, Ада поинтересовалась, отчего такое нездоровое внимание к ее воспитаннице. На что получила скупой ответ:

— У меня тоже была сестра.

Она не стала расспрашивать подробности. Ни к чему интересоваться жизнью тех, кто с тобой лишь временно, и о ком забудешь уже на следующей день, стоит вашим дорогам разойтись. К тому же, история эта явно закончилась трагично.

Вечерами, когда охрана была отвлечена выпивкой или игрой в кости, Ясмин приходила к их повозке, приносила что-нибудь вкусное для Кайлы, садилась у колеса и они подолгу разговаривали. Тогда Ада могла слышать редкий смех девчонки.

Она была благодарна зееранке за эти краткие мгновения ее радости. Но не посчитала нужным сказать об этом.

— Что ты намерена делать? — убедившись, что никто не подслушивает, спросила Яс.

Ада с опаской оглядела стоянку, силуэты у огня, спины мужчин. По ее расчетам они доберутся до места торгов уже через пару недель. Стоит им оказаться в городе и побег станет в разы сложнее. Значит, у нее мало времени.

Небо окончательно погасло и обернулось темным куполом, где в пелене ожидания, под маской сна, кутаясь в порядком перепачканный, воняющий кислым потом, приправленный дорожной пылью плащ затаилась Ада. Вглядываясь во мрак из-под полуприкрытых век и мелко трясясь от холода, женщина вслушивалась в напряженную тишину уснувшего лагеря. Треск костров, подрагивающее пламя факелов, ветер, теребящий ткань разноцветных шатров.

Идеальное время для таких, как она.

Протяжно вдохнув морозный воздух, точно зверь, принюхивающийся к окружению, Ада выпустила изо рта облачко пара и повела острыми плечами, сбрасывая покрывало. Зарылась рукой в складки одежды и выудила узкий длинный клинок с резной рукояткой из рога нарвала.

Она вернула его себе прошлым вечером, воспользовавшись рассеянностью одного из стражников. И помощью Ясмин. Рассказала, что той следует делать, чтобы помочь им втроем ускользнуть из-под надзора работорговцев. До этого оружие отобрали, когда пришлось действовать споро и не раздумывая, защищая Кайлу от слишком уж пристального внимания наемников.

На первый взгляд нож, увесистый и надежный, напоминающий инструмент, которым орудовали рыбаки, разделывая свой улов, не слишком-то подходил для тонкого запястья. Но женщина знала, как орудовать подобной штуковиной. И умела потрошить им не только рыбу.

У нее имелась масса возможностей сбежать ранее. Было лишь два «но». Ада не знала этой местности, поскольку интересы ее путей и цели людей, которым она служила, никогда не пересекались с Дикими землями. Огромная территория, простирающаяся с запада на восток, от Железных гор по побережью Штормового моря, где скалистый берег лижут волны. А за ним – ее дом. Вернее то, что им когда-то звалось и откуда ее забрали, едва маленькой девочке исполнилось девять.

С тех пор минуло много лет, теперь она взрослая женщина, разменявшая третий десяток. Одиночка, наученная выживать в жестоких условиях, истратившая свою молодость в грязных переулках, среди преступников и мерзавцев. И у нее есть цель.

Отсюда вытекало второе «но». Можно было сунуть острую иглу меж сочленений брони и просто бежать, затерявшись в вересковых пустошах. Однако сейчас, с проблемной ногой, Кайла едва ли сможет преодолеть и десятую часть их пути. А тащить такой груз на закорках означало скорую поимку и безоговорочное поражение. Выстоять против троих мордоворотов в открытом бою еще куда ни шло, но сталкиваться лоб в лоб с целым отрядом… Нет, тут нужны другие методы. Те, которые вдолбил в нее учитель, прежде чем сам отправился на корм чайкам.

«Ласка не убивает ради удовольствия. Ласка убивает, чтобы выжить. Помни это, ученица, и проживешь достаточно».

— Я помню, — Ада оторвала взгляд от отразившей пламя факела плоскости клинка и осмотрелась. Стена непроглядного мрака, лишь кое-где прорезаемая отсветами огня.

Торговцы не самым свежим мясом беззаботно отдыхают под уютными навесами.

Двое остолопов, вместо того чтобы нести дозор, предпочли накачаться дешевым вином, которое им подсунула Яс, и теперь отдыхали, прислонившись к колесам фургона. Храп стоял такой, что не было слышно ни вскриков птиц, ни гудения насекомых. Лишь иногда из лагеря доносились обрывки пьяных фраз.

Из теней, короткими перебежками, постоянно оглядываясь, выскользнула зееранка. Обойдя стражников, девушка оказалась рядом и шепнула:

— Все готово, — Ясмин кивнула на два мешка в руках.

Припасы: еда, теплая одежда, лекарство для Кайлы, — то, что поможет им выжить в первое время скитаний по этим богами проклятым землям.

— Молодец, — одобрительно отозвалась Ада.

В последний раз убедившись, что никого поблизости нет, а все пленницы видят десятый сон, она подобралась ближе к решетке в том месте, где снаружи дверцу удерживал замок. Северянка успела изучить его, поняла, что механизм пустяковый и не составит большого труда его вскрыть.

— Поторопись, — нервно шепнула зееранка, когда Ада приступила к делу. — Не знаю, что происходит, но к лагерю подъехали какие-то незнакомцы. Все при оружии и не похоже, что с добрыми намерениями. Я опасаюсь худшего.

Ее слова заставили женщину пошевеливаться и начать работать усерднее.

Когда последняя пружина щелчком встала на место и дверь камеры с протяжным скрипом приоткрылась, ночь прорезал шум. Крики, лязг оружия, удары по живой плоти раздались со стороны скопления палаток.

Переглянувшись с Ясмин, Ада, не мешкая и уже не скрываясь, разбудила девчонку:

— Поднимайся, ну же!

Та, едва пришедшая в сознание, с немым вопросом уставилась на женщину.

— Мы уходим!

Гвалт привлек внимание других пленниц и пары стражников. Мужчины, тряся головами, начали подниматься на нетвердых ногах.

Схватив девчонку под локоть, Ада потянула ее за собой.

Весь продуманный план летел в морскую пучину.

Один из охранников тем временем заметил неладное и, перехватив древко топора, бросился на Ясмин, гаркнув:

— Стоять!

Ада, навалившись всем весом, с разбегу распахнула дверцу клетки, повалив зееранку на землю, не заботясь о ее синяках. Створка двери пришлась точно на скулу головореза и он, все еще пьяный, не удержавшись, повалился следом за женщиной.

Толкнув Кайлу в руки Яс, которая уже была на ногах, держась за ушибленное плечо, Ада спрыгнула следом.

— Осторожно!

Девчонка вскрикнула, когда об решетку ударилось второе тело, сухо треснуло и кровь размашистым мазком упала на лицо отшатнувшейся Ады. Женщина щурила блекло–голубые глаза, стараясь разглядеть четкую картину в скачущих тенях.

Лезвие прошило мертвеца насквозь и острие клинка теперь торчало из спины, отделив позвонки друг от друга. Звук ломающихся костей и разрываемых мышц достиг их ушей, когда наконечник исчез и труп сполз под колеса, с противным чавканьем шлепнувшись в грязь.

Воин, на чьем небритом лице плясали отсветы факела, высвечивая скулы и багровые пятна на бронзовой коже, обвел взглядом троицу.

— Ходу, ходу!

Подтолкнув девушек в спины, по пути прихватив их барахло, Ада кинулась вдогонку.

Не различая дороги, беглянки неслись прочь от лагеря по прогибающемуся под ногами мху, скользким камням, перепрыгивая выступающие из-под земли корни.

Кайла, чувствуя жгучую резь, не выдержала, застонала и запнулась. Упала бы, не перехвати ее Ясмин.

— Больше не могу.

Эта задержка стоила им драгоценного времени.

Луна, на мгновение показавшаяся из-за туч и тут же исчезнувшая, выловила из мрака громоздкую фигуру. Дикое ржание, грохот копыт, пар, вырывающийся из ноздрей разгоряченного животного. Всадник, скальп которого был срезан и теперь обнажал часть черепа, остановил коня перед девушками, перекрыв путь.

Клинок в руке воина указал в их сторону. Ада выступила вперед, загораживая воспитанницу. Мужчина усмехнулся, опустил меч, расценив этот жест как жалкую попытку, недостойную его внимания.

Поджав губы, северянка молча следила, как их окружают.

Их выправка, то, как они обращались с оружием и лошадьми, говорило о том, что кучка напавших на лагерь не были простыми головорезами. Она все поняла верно. Бессмысленно сопротивляться ей одной с зубочисткой против толпы тяжело вооруженных мужчин и конного, что с легкостью опрокинет пешего.

Подоспевшие преследователи скрутили девушек, обыскали на наличие сюрпризов, выудив из-под куртки зееранки заточку и отобрав нож Ады. Она огрызнулась, когда верзила, дернув, поднял с земли Кайлу и девчонка заскулила, опершись на травмированную ногу:

— Эй, аккуратнее!

Мужчина сделал вид, будто не понимает.

Пленниц выстроили в ряд, подобно товару на прилавке, коим они являлись. Пока основное скопление неизвестных шарилось по палаткам, выискивая в поклаже преставившихся работорговцев ценности, уже знакомый рыжий воин вышагивал вдоль шеренги, заглядывая в лица.

Сердце Ясмин зашлось гулким эхом в ушах, стоило темным глазам, отразившим пламя факелов десятком золотых искр в глубине зрачка, остановиться на ней. Они не задержались и пошли дальше, с пренебрежением изучив сначала трясущуюся Кайлу, затем замерев на фигуре Ады.

Губы мечника раздвинулись в неприятной улыбке, обнажив ровные зубы. Грузный силуэт приблизился, навис, и его рука метнулась к седовласой молодой женщине. Грубые пальцы, пахнущие железом и кровью, схватили за подбородок, по-хозяйски сжали, поворачивая лицо.

Кайла всхлипнула, дернулась, но зееранка перехватила ее запястье, останавливая глупый порыв.

Ада не опускала глаз, смотрела затравленным зверем, готовым вот-вот огрызнуться, пока ее изучали. С интересом и жадностью, присущей владетелю. Не составило труда понять, кто здесь главный.

Наконец он отпустил северянку и, крикнув что-то своим людям, отошел, оставив двоих присматривать за узницами.

Ада заметила, как губы Яс шевелятся. Она неотрывно следила за говорившими и, кажется, прислушивалась.

— Что ты делаешь? — шепотом спросила Ада, переводя взгляд на воинов и обратно.

— Помолчи, — шикнула та.

Женщина терпеливо выжидала, уже догадываясь, в чем дело:

— Ты понимаешь хоть что–то? — не выдержав, она снова привлекла внимание Ясмин.

— С трудом. Я слышу диалекты Зеерана и северных островов. В то же время что-то уникальное. Они… Странно. Слишком чистая речь для головореза.

Заметив на себе внимание одного из охранников, Ада опустила глаза, рассматривая мелкие камни под ногами. Зееранка, понизив голос до едва слышимого, продолжила:

— Похоже, именно им предназначался товар… - она запнулась, тут же поправилась. – Вы. Вас везли...

Ясмин не успела закончить. Воины начали вязать узлы на запястьях девушек, остальные – грузить награбленное по сумкам и на спины животных.

Предрассветный туман, серебрящийся на траве, холодил ступни даже через подошвы сапог. Небо на горизонте поначалу розовело, затем раскалилось добела, бросая первые лучи сквозь низко нависшие тучи.

Ада видела, как Кайла бледнеет с каждой минутой. Лодыжка распухла сильнее, из прокушенной губы выступила капелька крови. Девчонка храбрилась, но было заметно, что та на грани.

Тогда вмешалась Ясмин. Нагло оттеснив воина, она обратилась к главарю на языке, которого северянка не знала:

— Nia zus kildurg.

Тот пристально посмотрел на нее, не скрывая удивления знаниями служанки и ее нахальству. Ответил, и зееранка кивнула на раненную пленницу.

Мужчина подошел, чтобы убедиться в правдивости слов.

Ада напряженно следила за диалогом. Она не понимала слов, и беспокойство за судьбу девчонки ощущалось сильнее в этой неизвестности.

Наконец, рыжий кивнул.

Один из подчиненных протянул руку к Кайле и Ада вышла вперед, оказавшись между ним и девчонкой:

— Что это значит?

Не обращая внимание на сопротивление, воин схватил пленницу под локоть и потащил сопротивляющуюся за собой.

— Нет! — Ада дернулась, когда главарь схватил ее за предплечье и пальцы с предупреждением сжались на бледной коже. — Что ты сказала?! Что ты им сказала?!

Ада билась, точно попавшая в силки лиса. Ругалась, била ногами и когда посмела укусить обидчика, почувствовала, как жар опалил щеку. Крепкая оплеуха на миг оглушила, посеяв в голове шум.

Зееранка пораженно смолкла, следя, как упирающуюся девочку подводят к лошади, приподнимают и усаживают в седло. Мужчина забрался следом, жестом велел Яс подойти. Та, бросив последний взгляд на подругу, направилась по дороге, держась рядом со стременем.

Тиски разжались и трепыхающаяся Ада упала в месиво, успев выставить перед собой руки. Она оглянулась, вскинув взгляд на возвышающегося над ней. Тот смотрел на нее и надменно усмехался.

[1] Месяц змеи - второй месяц осени.