Глава 8 Трагичный финал

Иди отсюда… — пьяным, глухим голосом повторил Артём из-за запертой двери каюты. — Не хочу… я не хочу ничего. Просто ничего. Оставь меня ради всего метро! Молю тебя. Оставь.

Его пьяный шёпот прошиб Леру до самых костей. «Ничего не хочу»… Эти слова были самыми страшными в мире. Страшнее мутантов, радиации и голода заброшенных веток. Когда человеку становится плевать на само существование, его уже не вернуть простым бытовым успокоением. Но она не ушла. Напротив — Лера плотно прижалась ухом к холодному металлу, игнорируя любые приказы, которые он бросал ей, словно камни в пустоту туннеля.

— Не оставлю, — отрезала она, и её голос прозвучал неожиданно твёрдо для человека, который только что чуть не расплакался. — Ты можешь молить сколько угодно. Можешь ненавидеть меня. Можешь вылить на меня всю свою желчь. Но я не брошу тебя в этой темноте.

Лера медленно сползла вниз по двери, устраиваясь прямо на грязном, покрытом цементной пылью полу коридора, понимая, что вряд ли встанет в ближайшие часы.

— Ты сказал, что мы должны жить вместе, — прошептала она, утыкаясь лбом в колени. — А «жить вместе» — это не только когда всё хорошо, сытно и светло.

В ответ из-за двери донесся резкий, сухой звук — щелчок затвора пистолета.

— Прости, пожалуйста… — долетел его тихий, уже почти трезвый хрип.

В следующую секунду из узкой щели под дверью на бетонный пол выскользнул тонкий прямоугольник бумаги, а за ним — ещё один. Свидетельство о заключении брака и их свадебная фотография.

Лера застыла, боясь даже вздохнуть. Звук взводимого курка ударил по ушам резче, чем что либо.

В груди всё заледенело. Она медленно, кончиками дрожащих пальцев подняла снимок. Их лица на фото… На нем она улыбалась так светло, как не улыбалась уже целую вечность, а он… он смотрел на неё с такой нежностью, что сердце разрывалось в клочья. Это свидетельство. Доказательство того, что они существуют. Что у них в этом бетонном аду было не только выживание, но и жизнь.

— Помню… — прошептала она, судорожно прижимая фотографию к груди, словно плотная бумага могла согреть её в этом холодном коридоре. — Каждую секунду помню. Помнишь, какой был вечер? Ты тогда… ты впервые назвал меня женой, и у тебя голос так дрогнул.

Она подняла глаза на дверь, и в них была такая решимость, смешанная с болью, какую никто на станции не видел раньше.

— Передай коменданту это письмо, — раздался из каюты глухой голос Артёма. Вслед за бумагами под дверь протиснулся плотный запечатанный конверт. — Он проснул ей конверт. Не читай, не распаковывай.

Послышался отчетливый звук зарядки магазина пистолета. Запах оружейного масла и пороха из-за двери стал казаться невыносимым. Щелчок магазина, лязг тяжелого затвора — эти технические звуки ставили жирную точку под всем, что они строили эти годы. Он не просто хотел уйти, он готовился к последнему бою с самим собой. Конверт в руках Леры показался неподъемным, словно в него был завернут не лист бумаги, а вся их несбывшаяся, разрушенная жизнь.

— А если я не хочу передавать его коменданту?! — закричала она в дверь, срывая связки, и в этом крике было столько отчаяния, сколько не вместит никакое метро. — А если я выломаю эту чертову дверь и затащу тебя обратно в каюту, даже если мне придется тебя связать?!

Лера резко вскочила с пола, отряхивая грязь с формы, и со всей силы ударила кулаком по металлу двери:

— Перестань играть в героя-одиночку! Ты же обещал мне! Слышишь? Обещал, что не дашь мне остаться одной! Это письмо…

Внезапно её крик прервал глухой, тяжелый всхлип плача с той стороны. Артём плакал. А затем раздался оглушительный, короткий звук выстрела.

И наступила мертвая тишина перед решением.

Эта внезапная пустота, последовавшая за выстрелом, давила на барабанные перепонки сильнее, чем горное давление на глубине сорока метров. Каждый удар сердца Леры отдавался в ушах, отсчитывая секунды после непоправимого. Она стояла, намертво вцепившись пальцами в дверную ручку, и чувствовала, как по спине стекает холодный пот, несмотря на духоту жилого сектора.

— Артём, пожалуйста… — её голос окончательно сорвался, превратившись в едва различимый, прозрачный шепот, который вообще не мог пробиться сквозь толстую сталь затвора. — Ты и я… мы же команда. Даже если весь остальной мир сгорит к чертям…

Она закрыла глаза, вспоминая тот самый стеклянный шар с домиком, который он подарил ей, вернувшись с затопленной Горьковской. Внутри шара всегда падал искусственный белый снег. Спокойно, мирно, без всякой нужды воевать, убивать мутантов или умирать от радиации. Лера бессильно прислонилась лбом к холодной железной двери, стараясь уловить хоть какой-то звук с той стороны, кроме этой убийственной, окончательной тишины.

Но за дверью больше никто не дышал. Артём выполнил свое последнее, страшное обещание — он ушел наедине с собой, не выдержав психологического груза мертвого мира.

В её руках остался только запечатанный конверт для коменданта, свадебный снимок и новая, хрупкая жизнь, которая продолжала теплиться внутри неё вопреки всему.