Эпилог

Тишина.

Белая, стерильная, бесконечная тишина.

Я открыла глаза, и первое, что я увидела, — белый потолок с трещиной, похожей на карту неведомой страны. За окном шуршал дождь — монотонный, навязчивый, как будильник, который не выключается. Он барабанил по подоконнику, стекал по стеклу мутными слезами, размывая очертания города за ним.

Портленд. Серый, хмурый, равнодушный.

Я лежала на больничной койке, и моё тело было чужим. Лёгкие горели, голова раскалывалась, а руки были покрыты синяками и капельницами. Где-то рядом пищал кардиомонитор, отсчитывая удары моего сердца.

— Она очнулась! — услышала я чей-то голос.

— Эмма? Эмма, ты слышишь меня?

Я повернула голову. Рядом стояла женщина в белом халате — врач. Её лицо было уставшим, но в глазах горела надежда.

— Где я? — прошептала я, и голос мой был хриплым, как у чужого человека.

— Ты в больнице, — ответила она, беря меня за руку. — Ты была в коме почти полгода. Ты упала на работе. Помнишь?

Я смотрела на неё, и в моей голове кружились обрывки воспоминаний. Я вела урок. Резкое головокружение. Помутнение в глазах. всё.

Но вместе с этой темнотой в моей памяти всплывали другие картинки. Бали. Океан. Джейк. Его руки, его улыбка, его глаза. Я видела его лицо так ясно, как будто он стоял рядом.

— Я видела сон, — прошептала я, и слёзы потекли по моим щекам. — Такой длинный, такой настоящий сон.

Врач нахмурилась, но ничего не сказала. Она посмотрела на мониторы, проверила капельницу и улыбнулась.

— Ты была в коме, Эмма. Твой мозг создавал картины, чтобы защитить тебя. Это нормально. Ты выжила. Теперь ты поправишься.

Я кивнула, но внутри меня всё дрожало. Я помнила каждую деталь. Я помнила вкус солёного ветра на Бали. Я помнила запах его рубашки. Я помнила, как он говорил: «Ты — моя жизнь». Я помнила, как мы танцевали у костра, как он подарил мне ожерелье, как я сбежала от него, как он нашёл меня.

Но этого не было. Это был сон. Всего лишь сон.

Я закрыла глаза, и передо мной снова всплыло его лицо. Его глаза цвета тёмного янтаря, его улыбка, его руки, которые держали меня в объятиях.

— Джейк, — прошептала я, и слёзы потекли по моим щекам. — Ты был таким реальным.

Я знала, что его не существует. Что он — плод моего воображения, который создал мой мозг, чтобы я не сдалась. Но внутри меня жила надежда. Глупая, безумная надежда, что он существует где-то там, в реальном мире. Что я просто не помню его. Что мы встретимся.

Я открыла глаза и посмотрела в окно. Дождь всё ещё шёл, но где-то за серыми тучами пробивался луч света. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня разливается тихая радость.

— Я найду тебя, — прошептала я. — Если ты существуешь, я найду тебя.

Врач подошла ко мне и улыбнулась.

— Ты сильная, Эмма. Тебе нужно отдыхать. Мы выпишем тебя через несколько дней. А пока... попробуй вспомнить, что было до этого падения. Это поможет тебе восстановиться.

Я кивнула, закрывая глаза. В моей голове кружились обрывки воспоминаний. Но самым ярким из них был он. Джейк.

Я знала: я буду искать его. Я не знала, где он, не знала, существует ли он. Но я знала одно: я не сдамся.

Потому что если любовь может быть такой реальной во сне, значит, она может быть реальной и наяву.

Я закрыла глаза, и в моей голове зазвучала музыка — та самая, которую мы танцевали на Бали. Я чувствовала его руки, его дыхание, его тепло.

— Я найду тебя, — прошептала я, проваливаясь в сон.

И в этом сне я снова видела океан, и песок, и его улыбку. Я знала: это не конец. Это только начало.

…

Через неделю меня выписали из больницы. Я стояла перед зеркалом в своей маленькой квартире, и оттуда смотрела женщина, которую я не узнавала. Бледная, худая, с тёмными кругами под глазами. Но в её взгляде горел огонь.

Я не знала, существует ли он. Я не знала, был ли он реальным. Но я знала, что буду искать.

Я открыла ноутбук и начала печатать. Я хотела записать свой сон — каждую деталь, каждое слово, каждое прикосновение. Я хотела сохранить его, чтобы он никогда не исчез. Я хотела верить, что он был настоящим.

«Она хотела миллион. Он хотел забыться...»

Я печатала, и слёзы капали на клавиатуру. Я не знала, кому я расскажу эту историю. Не знала, поверит ли кто-то. Но я знала одно: я напишу её. Я напишу её, чтобы он жил. Чтобы он существовал.

И когда я закончу, я опубликую её. И если он существует, если он найдёт меня, если он прочитает эти строки, он поймёт, что я ждала его.

Я смотрела на экран и улыбалась сквозь слёзы.

— Я найду тебя, Джейк, — прошептала я. — Если ты существуешь, я найду тебя.

За окном шёл дождь. Но я знала: где-то там, за тучами, светило солнце. И я верила, что оно взойдёт для меня.

В моей голове зазвучала мелодия — та самая, под которую мы танцевали у костра. И я улыбнулась.

Потому что я знала: сны иногда сбываются. И мой миллион для рассвета — это не деньги. Это шанс начать сначала.

Я закрыла ноутбук и подошла к окну. Дождь стихал, и сквозь облака пробивался луч света. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня разливается тихая надежда.

— Я найду тебя, — прошептала я в пустоту.

И я знала: я сделаю это.

Конец.