Глава 5

Я проснулся, и первое, что я почувствовал, — это её запах. Он всё ещё витал на подушке, смешиваясь с солёным бризом, который врывался в открытое окно. Жасмин, море и что-то неуловимо сладкое — я не знал, как назвать этот аромат, но он уже стал частью меня. Я лежал, глядя в потолок, и улыбался. Просто улыбался. Как идиот. Как мальчишка, который впервые увидел девчонку и потерял голову.

Я не помнил, когда в последний раз просыпался без кошмаров. Без криков Дэнни, без запаха крови и горячего песка. Вместо этого я проснулся с чувством лёгкости, почти невесомости, которое пугало меня больше, чем любой сон. Я боялся, что это хрупкое состояние рассыплется, если я сделаю резкое движение.

Я сел на кровати и провёл рукой по лицу. Щетина колола ладонь — я забыл побриться вчера. Но мне было всё равно. Впервые за долгие годы мне было всё равно.

Я встал, подошёл к окну и вдохнул полной грудью. Океан простирался передо мной — бесконечный, синий, живой. Волны накатывали на берег с тем самым ритмом, который я слышал вчера, когда она стояла рядом. Лена. Её имя звучало как музыка. Как мелодия, которую я хотел слушать вечно.

Я принял душ, оделся, и даже не заметил, как надел свою лучшую льняную рубашку — ту, что обычно приберегал для важных встреч. Я поймал себя на этом и усмехнулся. «Ты ведёшь себя как подросток, Моррисон», — сказал я своему отражению. Оно ухмыльнулось в ответ. «И это прекрасно».

Я вышел из бунгало, и солнечный свет ударил в глаза, ослепляя. Я прищурился и улыбнулся небу. Где-то там, на пляже, она ждала меня. Я чувствовал это. Я просто знал.

Я нашёл её в кафе «Sunrise». Она сидела за столиком у самого края деревянного настила, и ветер играл с её волосами, разбрасывая их по плечам. Она была в белом платье, таком лёгком, что оно почти сливалось с небом, и казалось, что она — часть этого пейзажа, часть этого рая, в который я случайно попал. Она смотрела на океан, и на её губах играла лёгкая улыбка. Моё сердце пропустило удар. Один. Два. Три. Потом забилось быстрее.

Я подошёл к ней, и она обернулась. Её глаза встретились с моими, и я увидел в них ту же искру, которую чувствовал внутри себя. Она улыбнулась — не той служебной улыбкой, которую я видел у женщин в баре, а настоящей, тёплой, которая проникала в самое сердце.

— Доброе утро, — сказал я, и мой голос прозвучал хрипло, почти нежно. Я сел напротив неё, чувствуя, как мои руки немного дрожат. Я сжал их в кулаки, чтобы она не заметила. — Ты рано встала.

— Я не могла уснуть, — ответила она, и в её голосе я услышал ту же нотку уязвимости, что чувствовал в себе. — Всё думала о вчерашнем вечере. О тебе.

Я почувствовал, как внутри меня разливается тепло. Я хотел взять её за руку, но сдержался. Не хотел спугнуть. Не хотел разрушить этот момент.

— Я тоже, — признался я. — Я не спал так хорошо уже много лет. Спасибо тебе.

Она опустила глаза, и я заметил, как её щёки слегка порозовели. Она смущалась. Эта хрупкая, почти детская застенчивость в ней была так трогательна, что я едва удержался, чтобы не протянуть руку и не коснуться её лица.

— Я заказала тебе кофе, — сказала она, кивая на чашку, стоящую перед пустым стулом. — Чёрный, без сахара. Я подумала, что ты пьёшь именно такой.

— Ты права, — удивился я. — Как ты догадалась?

— Ты производишь впечатление человека, который не любит сладостей, — улыбнулась она. — Ничего лишнего. Только то, что работает.

Я усмехнулся, беря чашку в руки. Горячий пар коснулся моего лица, и я сделал глоток. Кофе был идеальным — крепким, горьковатым, бодрящим. Она знала меня лучше, чем я мог предположить. И это пугало и восхищало одновременно.

— Ты наблюдательная, — сказал я, ставя чашку на стол. — Я заметил это ещё вчера.

— Я учительница, — ответила она, и в её голосе послышалась лёгкая гордость. — Привыкла замечать детали. Они многое говорят о человеке.

Я нахмурился. Учительница. Это слово не вязалось с ней — с её печальными глазами и осторожными движениями. Она была слишком красивой, слишком загадочной для такой простой профессии. Но я промолчал. Я не хотел давить.

— А ты, — спросила она, и в её взгляде мелькнуло любопытство, — ты всё ещё водитель?

Я рассмеялся — искренне, от души. Она улыбнулась в ответ, и я понял, что она ждёт правды. Я не мог больше врать ей. Не ей.

— Нет, — сказал я, чувствуя, как внутри меня поднимается что-то тёплое. — Я владею сетью студий. Детейлинг. Дорогие машины, сложные клиенты. Это моя жизнь. Но я не хочу говорить о работе. Я хочу говорить о тебе.

— Обо мне? — она удивилась, и в её глазах мелькнула тень страха. — Что именно ты хочешь знать?

— Всё, — ответил я, и моя рука легла на её ладонь. — Кто ты? Откуда ты? Почему ты на Бали? Почему ты такая грустная, даже когда улыбаешься?

Её взгляд дрогнул, и я понял, что задел что-то важное. Она отвела глаза, глядя на океан, и в этом молчании была боль. Я чувствовал её, как свою собственную.

— Я не люблю говорить о прошлом, — сказала она наконец. — У каждого есть тени, от которых хочется сбежать. Ты понимаешь это, правда?

Я сжал её пальцы. Моя ладонь накрыла её маленькую, дрожащую руку.

— Понимаю, — сказал я. — Лучше, чем ты думаешь.

Мы сидели так несколько минут, и это молчание было красноречивее любых слов. Я чувствовал, как её пальцы сжимают мои, и в этом прикосновении было столько доверия, что у меня перехватывало дыхание. Она верила мне. И я не хотел подвести её.

Мы закончили завтрак и пошли гулять по пляжу. Песок был тёплым, почти горячим, и волны накатывали на наши ноги, оставляя влажные следы. Она смеялась, когда вода касалась её ступней, и этот смех был чистым, детским, искренним. Я смотрел на неё, и внутри меня разливалось чувство, которое я не мог назвать. Счастье? Покой? Любовь?

Я взял её за руку, и она не сопротивлялась. Её ладонь была мягкой и тёплой, и я чувствовал, как её пульс бьётся в унисон с моим.

— Ты знаешь, — сказал я, глядя в её глаза, — ты странная, Лена. Ты пахнешь морем и тайной. И я хочу разгадать тебя.

Она остановилась, и её глаза встретились с моими. В них не было страха, только любопытство и что-то ещё — что-то, что я не мог прочитать. Она улыбнулась.

— Я хочу, чтобы ты разгадал меня, — сказала она, и её голос дрогнул. — Но я боюсь, что тебе это не понравится.

Я подошёл к ней ближе, положил ладони на её лицо и заглянул в её глаза.

— Ты не знаешь меня, — сказал я. — Я видел смерть. Я терял людей. Я носил маску так долго, что забыл, кто я на самом деле. Но с тобой я хочу быть настоящим. Ты не должна бояться меня.

Я поцеловал её. Мягко, нежно, почти благоговейно. Её губы были сладкими, как мёд, и я чувствовал, как она тает в моих руках. В этот момент я понял, что готов отдать всё, чтобы защитить её. Даже свою жизнь.

Она прижалась ко мне, и я обнял её, чувствуя, как её сердце бьётся рядом с моим. Мы стояли так, обнявшись на краю океана, и время остановилось. Я знал, что это мгновение останется со мной навсегда, что я буду вспоминать его даже в самые тёмные ночи.

— Пойдём, — сказал я, беря её за руку. — Я хочу показать тебе кое-что.

Мы пошли вдоль пляжа, и я рассказал ей о черепахах, которые приплывают к берегу каждое утро. Она улыбалась, и её глаза горели восторгом, когда мы увидели их — огромных, медлительных, величественных. Она стояла на коленях в воде, гладила их панцири, и я смотрел на неё, чувствуя, как моя душа наполняется светом.

Она была прекрасна. Она была светом. Она была ответом на вопрос, который я даже не осмеливался задать.

Вечером мы сидели у костра, и она пела. Её голос был тихим, но таким проникновенным, что я забыл обо всём. Я слушал её, смотрел на неё, и понимал, что влюблён. По-настоящему, впервые в жизни.

Я взял её за руку, притянул к себе и начал танцевать с ней. Она положила голову мне на плечо, и я чувствовал, как её дыхание касается моей шеи. Я держал её в объятиях, и мир вокруг нас исчез. Остались только она и я.

— Я не знаю, что будет завтра, — прошептал я ей на ухо. — Но сегодня я счастлив. Спасибо тебе за это.

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Ты делаешь меня счастливой, — ответила она, и в её голосе были слёзы. — Впервые за долгое время.

Я поцеловал её — долго, сладко, обещая всё, что мог дать. Она была моей. И я не хотел, чтобы этот миг заканчивался.

Позже, в моём бунгало, мы лежали в кровати, и она спала на моей груди. Я гладил её по волосам, слушая, как она дышит, и чувствовал, как впервые за годы я могу дышать свободно. С ней я переставал быть солдатом, бизнесменом, человеком, который всё контролирует. Я был просто мужчиной, который любил.

Мы вернулись в бунгало, когда луна уже стояла высоко, заливая комнату серебряным светом. Я закрыл дверь, и тишина обрушилась на нас — та особенная тишина, в которой слышно только дыхание и биение сердца. Она стояла у окна, и лунный свет падал на её волосы, делая их почти прозрачными. Я смотрел на неё и не мог поверить, что она здесь, со мной, что этот вечер — не сон, не иллюзия, не очередной кошмар, от которого я проснусь в холодном поту.

— Ты знаешь, — сказал я, подходя к ней, — я боюсь закрыть глаза.

Она повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло удивление.

— Почему?

Я остановился в шаге от неё, чувствуя тепло, исходящее от её тела.

— Потому что боюсь проснуться и понять, что тебя нет. Что ты — всего лишь сон, который я придумал, чтобы справиться с одиночеством.

Она подошла ближе, и её рука коснулась моего лица. Её пальцы были прохладными и нежными, и они скользнули по моей щеке, по линии челюсти, остановившись на губах. Я поцеловал их, чувствуя, как внутри меня разливается огонь.

— Я здесь, — прошептала она. — Настоящая. И я не уйду. Не сегодня.

Я взял её за руку и притянул к себе. Она была такой хрупкой в моих объятиях, такой нежной, что у меня разрывалось сердце. Я провёл рукой по её спине, чувствуя, как её тело прижимается к моему. Она дрожала — или это дрожал я?

— Я хочу тебя, — сказал я, и мой голос был хриплым, почти грубым. — Ты даже не представляешь, как сильно. С первого мгновения, как я увидел тебя на том пирсе.

Она посмотрела мне в глаза, и в её взгляде было столько доверия, что у меня перехватило дыхание.

— Тогда возьми меня, — прошептала она. — Всю. Без остатка.

Я наклонился и поцеловал её. В этот раз поцелуй был другим — жадным, требовательным, как будто я хотел выпить её до дна. Её губы раскрылись навстречу, и я почувствовал вкус её дыхания — сладкий, как мёд, терпкий, как вино. Мои руки скользнули по её талии, притягивая ближе, и я чувствовал, как её тело отвечает на каждое моё движение.

Я подхватил её на руки — она была лёгкой, почти невесомой — и понёс к кровати. Она обвила руками мою шею, прижимаясь ко мне, и я чувствовал, как её сердце бьётся в унисон с моим. Я опустил её на простыни, нависая над ней, и в лунном свете я видел каждую линию её лица, каждый изгиб её тела.

— Ты такая красивая, — прошептал я, касаясь губами её лба, её виска, её щеки. — Ты даже не знаешь, какая ты красивая.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что я почти забыл, как дышать.

— Ты говоришь это всем девушкам? — спросила она с лёгкой иронией.

Я усмехнулся, прикасаясь губами к её шее, чувствуя, как пульс бьётся под моими губами.

— Нет. Только тем, от которых теряю голову. А я потерял её, Лена. Ты забрала её, когда мы встретились.

Она вздохнула, и в этом вздохе было столько счастья, что я почувствовал, как внутри меня поднимается волна нежности. Я медленно провёл руками по её телу, чувствуя, как каждый сантиметр её кожи отзывается на мои прикосновения. Она была мягкой, тёплой, живой — и я хотел запомнить это мгновение навсегда.

Я наклонился и поцеловал её плечо, спускаясь ниже, чувствуя, как она выгибается навстречу. Её дыхание сбивалось, и она шептала моё имя — тихо, почти беззвучно, но это имя звучало как самая прекрасная музыка. Я не знал, что такое возможно — быть настолько близким с человеком, которого знаешь всего несколько дней. Но с ней всё было иначе. С ней я был собой.

Когда наши тела слились воедино, время остановилось. Я чувствовал её руки на своей спине, её дыхание на своей шее, её сердце, бьющееся в одном ритме с моим. Мы двигались медленно, чувственно, растворяясь друг в друге, и я знал — это больше, чем просто физическая близость. Это души, которые нашли друг друга в темноте.

После мы лежали в обнимку, и я гладил её по волосам, чувствуя, как она дышит ровно и спокойно. Она почти уснула на моей груди, и я смотрел на неё, и внутри меня разливалось чувство, которое я не мог объяснить. Счастье? Покой? Или то, что люди называют любовью?

— Завтра я хочу показать тебе остров, — прошептал я, касаясь губами её макушки. — Гили Мено. Там есть черепахи и белый песок. Ты никогда не видела такого места.

Она подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах блестели слёзы — или это был лунный свет?

— Ты думаешь, что я никогда не видела черепах? — улыбнулась она.

— Я думаю, что ты никогда не видела их с таким мужчиной, как я, — усмехнулся я, и она засмеялась.

— Ты слишком самоуверен, — сказала она, но в её голосе не было упрёка. Только тепло и нежность.

— Это не самоуверенность, — ответил я, прижимая её к себе. — Это уверенность в том, что я хочу подарить тебе лучший день в твоей жизни. Ты заслуживаешь этого.

Она ничего не сказала. Вместо этого она поцеловала меня — долго, сладко, обещая всё, что я мог себе представить. И я знал — завтра будет день, который мы запомним навсегда.

Но сейчас я просто держал её в объятиях, слушая, как волны бьются о берег, и чувствовал, как моя душа наполняется светом. Я не знал, что будет дальше. Но я знал одно — я люблю её. И я сделаю всё, чтобы защитить это чувство. Даже если для этого мне придётся сражаться с целым миром.

Мы проснулись рано, когда солнце только начинало окрашивать горизонт в розовый и золотой. Она спала на моей груди, и я не хотел её будить. Я просто смотрел на неё, чувствуя, как каждый удар её сердца отзывается в моём. Она была моей. По крайней мере, сегодня.

Я осторожно поцеловал её в макушку, и она зашевелилась, приоткрывая глаза. Улыбка медленно расплылась на её лице, и я понял, что это самый прекрасный момент в моей жизни.

— Доброе утро, соня, — прошептал я.

— Доброе утро, — ответила она, и её голос был хриплым со сна, но таким родным.

— Ты готова к приключениям?

Она села на кровати, и простыня соскользнула с её плеч. В лунном свете она была прекрасна — хрупкая и сильная одновременно.

— Я готова, — сказала она, и в её глазах горел тот самый огонь, который я полюбил.

Мы оделись, взяли лёгкий завтрак и отправились к лодке. Океан был спокойным, как зеркало, и лодка скользила по воде, как по стеклу. Она сидела рядом со мной, прислонившись к моему плечу, и мы молчали. Слова были не нужны.

Остров Гили Мено встретил нас белым песком и бирюзовой водой. Мы плавали с черепахами, смеялись, целовались на берегу, и каждый момент был драгоценным. Я смотрел на неё, и впервые за долгие годы я чувствовал себя живым. Я чувствовал себя человеком.

— Спасибо тебе за этот день, — сказала она, когда солнце начало садиться, окрашивая небо в алый и золотой. — Я не знаю, что я сделала, чтобы заслужить это.

— Ты просто есть, — ответил я, глядя в её глаза. — Ты есть, и этого достаточно.

Она улыбнулась, и я поцеловал её. И в этот момент я знал — я не отпущу её. Никогда.

…

Лодка мягко коснулась песка, и я спрыгнул в воду, чувствуя, как тёплые волны омывают мои ноги. Я обернулся и протянул ей руку. Она колебалась мгновение, глядя на меня с той улыбкой, от которой у меня перехватывало дыхание, а затем шагнула вниз, прямо в мои объятия. Её тело прижалось к моему, и я почувствовал, как её руки обвивают мою шею, а её смех — лёгкий, искренний — разносится над водой.

— Ты специально это сделал? — спросила она, и в её голосе звучала игривость. — Чтобы я промокла?

— Я бы никогда не посмел, — ответил я, прижимая её к себе, чувствуя, как вода стекает по её платью. — Но если честно, ты выглядишь ещё красивее мокрой.

Она закатила глаза, но улыбнулась, и я понял, что этот момент останется со мной навсегда. Её смех, её глаза, её руки, обнимающие меня, — всё это было как сон, в который я боялся поверить.

Мы вышли на берег, и остров открылся перед нами во всей своей красе. Белый песок, такой мягкий, что ноги утопали в нём по щиколотку, и вода — бирюзовая, прозрачная, как стекло. Она замерла на мгновение, глядя на это великолепие, и я видел, как в её глазах загорается восторг.

— Это… невероятно, — прошептала она, и в её голосе было столько благоговения, что я почувствовал, как моё сердце наполняется теплом.

— Это только начало, — сказал я, беря её за руку. — Идём. Я покажу тебе кое-что.

Мы шли вдоль берега, и её пальцы переплетались с моими. Я чувствовал, как она доверчиво прижимается ко мне, и в этом прикосновении было больше смысла, чем в любых словах. Она смотрела по сторонам, впитывая каждый момент, каждую деталь — и я смотрел на неё, впитывая её. Её улыбку, её вздохи, её тихий смех, когда волны накатывали на её ноги.

— Ты знаешь, — сказал я, когда мы дошли до небольшой бухты, где вода была особенно прозрачной, — я не был здесь уже несколько лет. Но с тобой это место кажется новым. Как будто я вижу его впервые.

Она повернулась ко мне, и в её глазах блеснули слёзы.

— Ты говоришь такие красивые слова, Джейк, — прошептала она. — Я не знаю, как на них отвечать.

— Не отвечай, — сказал я, проводя рукой по её щеке, стирая влажную дорожку. — Просто будь здесь. Со мной.

Мы стояли на берегу, и я смотрел на неё, и мир вокруг нас исчезал. Только она и я. Только этот момент. Я наклонился и поцеловал её — мягко, почти благоговейно, как будто целовал не женщину, а само чудо.

Она улыбнулась, и этот поцелуй стал обещанием.

Мы плавали с черепахами — огромными, медлительными, которые проплывали мимо нас, заглядывая в глаза своими спокойными, мудрыми глазами. Она смеялась, когда одна из них коснулась её ноги, и я смеялся вместе с ней, чувствуя, как моя душа наполняется светом.

— Я никогда не видела такого, — сказала она, когда мы вышли на берег. — Они такие… живые. Такие настоящие.

— Ты тоже настоящая, — ответил я, обнимая её за плечи. — Очень настоящая.

Она прижалась ко мне, и я чувствовал, как её тело расслабляется в моих объятиях.

Мы сидели в маленьком кафе на берегу, пили коктейли из кокосовых орехов и разговаривали о пустяках. О том, как пахнет море, о том, какие звёзды бывают на Бали, о том, что она любит читать по утрам, а я — пить чёрный кофе и смотреть на рассвет.

— Ты знаешь, — сказала она, глядя на меня поверх кокосовой скорлупы, — я не думала, что встречу кого-то вроде тебя. Ты такой… спокойный. Такой уверенный. Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности.

Я взял её за руку, и её пальцы переплелись с моими.

— Ты тоже особенная, — ответил я. — Ты — первая женщина, которая заставила меня забыть о прошлом. Даже если только на мгновение.

— Ты не должен забывать о прошлом, — сказала она тихо. — Ты должен научиться жить с ним.

Я посмотрел на неё, и в её словах было столько мудрости, что у меня сжалось сердце. Она понимала меня. Не спрашивая, не требуя объяснений. Она просто чувствовала.

Мы вернулись на пляж, и солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо в золотой и лиловый. Она сняла сандалии и пошла по воде, оставляя за собой следы, которые тут же смывало море. Я смотрел на неё, и в моей груди разливалось чувство, которое я не мог назвать. Счастье? Покой? Или то, что люди называют любовью?

— Пойдём, — сказал я, подходя к ней. — Я хочу показать тебе ещё кое-что.

Мы дошли до старого деревянного пирса, который уходил далеко в море. Там было тихо, только шум волн и крики чаек. Мы сели на край пирса, и она опустила ноги в воду, покачивая ими в такт волнам.

— Я люблю это место, — сказал я, глядя на горизонт. — Здесь я чувствую себя свободным.

— Я тоже, — ответила она, и в её голосе была та же грусть, которую я заметил в первый вечер. — Но свобода… она всегда имеет цену.

Я повернулся к ней, и моя рука легла на её плечо.

— Какая цена, Лена? — спросил я. — Что ты скрываешь?

Она вздрогнула, и я почувствовал, как её тело напряглось под моей рукой. Она отвела взгляд, и в этом молчании была боль.

— Я не могу тебе сказать, — прошептала она, и её голос дрогнул. — Не сейчас. Я боюсь, что если ты узнаешь правду, ты уйдёшь. И я не переживу этого.

— Я не уйду, — сказал я, притягивая её к себе. — Что бы ты ни сделала, кто бы ты ни была — я не уйду.

Она подняла на меня глаза, и в них стояли слёзы.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — сказала она, но в её голосе была надежда.

— Знаю, — ответил я, целуя её в лоб. — Я знаю, что не могу потерять тебя. Ты — единственное, что имеет значение в этом мире.

И в этот момент я чувствовал, что говорю правду. Она была моим спасением. Моим светом в темноте.

Мы сидели на пирсе до темноты, и она рассказывала мне о своём детстве — о родителях, о тёте, о квартире, которую она пытается сохранить. Это была правда, смешанная с ложью, но я не давил. Я просто слушал. И я чувствовал, что она начинает доверять мне.

Когда мы вернулись на Бали, ночь уже опустилась на остров. Мы шли по пляжу, держась за руки, и я чувствовал, что этот день изменил меня. Что я больше не тот человек, который прилетел сюда, спасаясь от своих демонов. Я стал кем-то другим — человеком, который снова умел чувствовать.

— Спасибо тебе за этот день, — сказала она, когда мы остановились у её бунгало. — Ты подарил мне счастье, о котором я и не мечтала.

— Это только начало, — ответил я, притягивая её к себе. — Мы будем счастливы. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

Я поцеловал её на прощание — долго, сладко, как обещание, — и она исчезла за дверью своего бунгало.

Лунный свет отражался в тёмной воде, и я чувствовал, как внутри меня разливается тепло — то самое, которое я не чувствовал уже много лет. Она была здесь, рядом, и это казалось мне чудом. Я повернулся и пошёл к себе, чувствуя, как ветер играет с моими волосами, и улыбка не сходила с моего лица. Я был счастлив. По-настоящему, впервые за долгие годы.

Но тишина ночи была обманчива. Я вошёл в своё бунгало, снял рубашку и бросил её на стул. Тело гудело от усталости, но душа была лёгкой, как перо. Я лёг на кровать, прикрыл глаза и попытался заснуть, чувствуя, как её запах всё ещё витает на моих простынях. И в этот момент телефон на тумбочке завибрировал, вырывая меня из полудрёмы.

Я взял трубку, и на экране высветилось имя моего секретаря — Катрин. Она никогда не звонила мне так поздно. Я поднёс телефон к уху.

— Мистер Моррисон, — голос Катрин был взволнованным, почти дрожащим. — Простите, что беспокою вас так поздно, но это срочно. Тот клиент, Виктор Сальваторе, привёз свои машины сегодня вечером. Мы приняли их, как вы просили, но… в двух автомобилях мы обнаружили следы крови. Много крови.

Я сел на кровати, и всё тепло внутри меня исчезло, уступая место ледяному холоду.

— Что значит следы крови? — спросил я, и мой голос был жёстче, чем я хотел.

— В багажнике одной из машин были пятна, которые не смываются. А в другой — на заднем сиденье. Я проверила сама, это точно кровь. Но самое страшное… в бардачке одной из машин лежала флешка с видеорегистратора. Я просмотрела её, мистер Моррисон. Я не знаю, что там, но это… это ужасно. Я не могу описать словами. Там… там человек. Его убивают.

Я сжал телефон так, что костяшки побелели.

— Катрин, ты уверена? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Я видела это своими глазами, сэр. Я не знаю, что делать. Я ничего не сказала заказчику, я просто приказала никому не подходить к машинам и позвонила вам.

— Хорошо, — сказал я, стараясь говорить ровно. — Слышишь, успокойся! Ты поступила правильно. Запри гаражи. Никто не должен знать об этом. Я разберусь со всем остальным.

Я положил трубку и почувствовал, как пот стекает по спине. Виктор Сальваторе. Этот человек, с его холодными глазами и маслянистой улыбкой, был не просто клиентом. Он был чем-то гораздо более опасным. Я вспомнил его странный взгляд, его навязчивую вежливость, его улыбку, которая не доходила до глаз. Теперь я понимал, что это была маска.

Я набрал номер своего помощника, Марка. Тот ответил после второго гудка, и я сказал:

— Марк, мне нужно, чтобы ты откопал всё, что можно, о неком Викторе Сальваторе. Все его связи, бизнес, прошлое, где бывает, жена, любовницы, абсолютно всё. У меня есть основания думать, что он не просто бизнесмен. И сделай это тихо. Никаких вопросов.

— Понял, босс, — ответил Марк, и я сбросил вызов.

Я сидел на кровати, глядя в темноту, и чувствовал, как в груди разрастается тревога. Этот человек был опасен. Я не знал, что он делал и почему в его машинах была кровь, но я знал одно: если он связан с чем-то криминальным, это может коснуться и меня. И меня, и тех, кто мне дорог.

Я лёг обратно, но сон не шёл. Мысли крутились в голове, как белки в колесе. Я думал о ней, о Лене. Я должен был защитить её.

Я закрыл глаза, и усталость взяла своё. Веки отяжелели, и я провалился в темноту.

Сон был тревожным. Я стоял на том же пирсе, где мы сидели с ней днём. Солнце светило, но небо было странным — багровым, как кровь. Море было чёрным, и ветер завывал, как раненое животное. Я оглянулся, ища её, и увидел её на краю пирса. Она стояла спиной ко мне, и ветер играл с её волосами.

— Лена! — закричал я, но голос не слушался.

Она не оборачивалась. Я побежал к ней, но песок под ногами превратился в болото, и я проваливался в него, как в трясину. Я тянулся к ней, но расстояние не сокращалось. А потом я увидел тень — огромную, тёмную, без лица. Она надвигалась на неё, и она не видела её. Она стояла неподвижно, глядя на горизонт.

— Лена, обернись! — кричал я, но ветер уносил мои слова.

Тень приближалась, и я видел, как её руки тянутся к ней. Я рванулся вперёд, но мои ноги не двигались. Я мог только смотреть, как тень окутывает её, как она исчезает в этой тьме, растворяется, как дым. И её глаза — те самые глаза, которые смотрели на меня с теплом и доверием, — смотрели на меня из темноты, и в них был страх.

Я проснулся с криком, вскочил на кровати, и сердце колотилось где-то в горле. Пот стекал по лицу, и я сжимал простыни, пытаясь унять дрожь. Комната была тёмной, и я не сразу понял, где я. В ушах всё ещё звучал её крик, хотя его не было.

«Это был сон, — повторял я себе. — Просто сон».

Но он был таким реальным, таким живым, что я чувствовал запах страха на своих руках. Я встал, подошёл к окну и распахнул его. Свежий воздух ударил в лицо, и я вдыхал его, пытаясь успокоиться. Где-то там, в соседнем бунгало, спала она. Моя Лена. Моя загадка. Моя жизнь.

И я поклялся себе, что не позволю этой тени коснуться её. Я защищу её. Даже если для этого мне придётся узнать правду о Викторе и его делах. Даже если эта правда окажется опаснее, чем я могу себе представить.

Я стоял у окна, глядя на океан, и чувствовал, как мой страх уступает место решимости. Я не знал, что будет завтра. Но я знал одно: она не исчезнет в той тьме. Я сделаю всё, чтобы она была жива.

…

Солнце только начинало подниматься над океаном, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Я стоял у двери её бунгало уже несколько минут, сжимая в руках букет белых орхидей и два стаканчика горячего кофе. Сердце билось быстрее обычного — как у мальчишки, который впервые пришёл на свидание. Я усмехнулся сам себе. Чёрт возьми, Моррисон, ты влюбился, и это очевидно.

Я поставил кофе и цветы на порог, достал из кармана ручку и клочок бумаги. Мысли путались, и я написал первое, что пришло в голову:

«Доброе утро, соня. Я жду тебя на пляже. Приходи, когда будешь готова. И не торопись — я подожду. Твой Джейк»

Я сложил записку, положил её поверх цветов, постучал в дверь два раза — негромко, чтобы не испугать, но достаточно, чтобы она услышала. Потом быстро отошёл в сторону, спрятавшись за угол бунгало, откуда открывался идеальный вид на её дверь. Я хотел увидеть её лицо, когда она прочитает записку. Хотел запомнить этот момент навсегда.

Дверь медленно приоткрылась. Она выглянула наружу, и я затаил дыхание. Её волосы были распущены — русые пряди спадали на плечи лёгкими волнами, ещё влажные после душа. На ней был белый махровый халат, небрежно завязанный на талии, открывающий ключицы и тонкую шею. Она выглядела такой уязвимой, такой нежной, что у меня перехватило дыхание.

Она увидела цветы и кофе, и её лицо озарила улыбка — та самая, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Она опустилась на корточки, взяла записку и начала читать. Я видел, как её губы шевелятся, как она улыбается каждому слову. Затем она подняла голову и оглянулась по сторонам, ища меня взглядом. Её глаза были такими живыми, такими чистыми, что я почти забыл, как дышать.

Я вышел из своего укрытия, бесшумно, как привык на войне, и подошёл к ней сзади. Она почувствовала моё присутствие и обернулась, но я уже наклонился и поцеловал её — мягко, но настойчиво, чувствуя, как её губы отвечают мне, как её рука касается моей щеки. Запах её волос, её кожи, её утренней свежести — всё это кружило мне голову.

— Ты подглядывал? — спросила она, когда мы оторвались друг от друга, и в её голосе слышалась улыбка.

— Я просто хотел увидеть твою улыбку, — ответил я, проводя пальцами по её щеке. — Она стоила того, чтобы ждать.

Она взяла цветы, понюхала их и улыбнулась снова.

— Орхидеи. Мои любимые. Откуда ты знал?

— Я не знал, — признался я. — Но они показались мне такими же хрупкими и красивыми, как ты.

Она закатила глаза, но в них был восторг. Она на цыпочках поцеловала меня в щёку и сказала:

— Дай мне пять минут. Я переоденусь.

— Я подожду, — сказал я, хотя мне хотелось войти за ней следом, прижать к себе, поцеловать каждую клетку её тела. Но я сдержался. Было слишком рано. Я не хотел торопить её.

Через десять минут она вышла в лёгком бирюзовом сарафане, с соломенными шляпой в руках и той же улыбкой на лице. Мы взяли кофе и пошли по тропинке к пляжу. Песок был ещё прохладным, и волны лениво накатывали на берег, оставляя белую пену. Она сняла сандалии и пошла по воде, и я смотрел на неё, чувствуя, как моя душа наполняется светом.

Мы нашли уютное место у старого деревянного пирса, расстелили покрывало, и она легла, подставив лицо солнцу. Я сел рядом, глядя на неё, и не мог налюбоваться.

— Ты выглядишь такой счастливой, — сказал я, проводя пальцами по её руке.

— Потому что я счастлива, — ответила она, открывая глаза. — С тобой я чувствую себя… свободной. Как будто все мои заботы остались где-то там, за океаном.

Я помолчал, чувствуя, как внутри поднимается та тяжесть, которая не давала мне покоя этой ночью.

— Мне приснился странный сон, — сказал я наконец. — О тебе.

Она приподнялась на локте, и в её глазах мелькнула тревога.

— Что за сон?

Я не хотел пугать её, но мне нужно было поделиться этим. Я взял её за руку и сжал её пальцы.

— Ты стояла на этом пирсе, а к тебе приближалась какая-то тень. Она хотела забрать тебя, а я не мог до тебя добраться. Я бежал, но песок превращался в болото. И я не успел.

Она смотрела на меня, и в её глазах стоял страх, который она пыталась скрыть.

— Это был просто сон, Джейк, — сказала она, но её голос дрогнул. — Я здесь. Со мной всё в порядке.

— Я знаю, — ответил я, притягивая её к себе. — Но я боюсь за тебя, Лена. Я не знаю, от чего ты бежишь, но я чувствую, что это что-то серьёзное. Ты можешь рассказать мне, когда будешь готова. Я подожду.

Она прижалась ко мне, и я чувствовал, как её тело расслабляется в моих объятиях. Она ничего не сказала, но я знал, что она услышала меня. Я поцеловал её в макушку и прошептал:

— Я никогда не позволю этой тени коснуться тебя. Обещаю.

Мы лежали на покрывале, и я смотрел в небо, чувствуя, как её дыхание становится ровным и спокойным. Солнце поднималось выше, и я знал, что этот день будет особенным. Пока что мы были здесь, вместе, и этого было достаточно, чтобы забыть обо всех страхах и тенях прошлого.

Мы лежали на покрывале, глядя, как солнце поднимается всё выше, окрашивая океан в тысячи оттенков синего и бирюзового. Она лежала рядом, положив голову мне на плечо, и я чувствовал, как её дыхание касается моей кожи. Ветер играл с её волосами, и я вдыхал их запах — такой знакомый, такой родной, будто я знал его всю жизнь.

Я смотрел на неё и думал о том, как странно устроена судьба. Мы встретились случайно, на острове, где никто из нас не искал любви. Она бежала от чего-то, я бежал от прошлого. Две раненые души, которые нашли друг друга в этом бесконечном синем море. Как будто мир решил, что мы заслужили этот шанс — быть счастливыми, хотя бы на мгновение.

— Ты знаешь, — сказал я, — я никогда не думал, что смогу чувствовать такое. Снова.

Она подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах было любопытство.

— Что именно?

— Лёгкость, — ответил я. — Когда я рядом с тобой, я забываю о войне. О том, что я потерял. О том, что я больше не тот человек, которым был раньше. Ты делаешь меня другим. Настоящим.

Она улыбнулась, но в этой улыбке была печаль.

— Я тоже чувствую это, — прошептала она. — Рядом с тобой я забываю, что боялась. Что бежала. Что я не та, кем себя называю.

Я приподнялся на локте, глядя на неё.

— Ты — та, кем хочешь быть, — сказал я. — Ты — Лена. Та, которая заставила меня снова верить в чудеса. Она ничего не ответила, но её глаза сказали больше, чем слова.

Мы провели этот день, как дети. Я не помнил, когда в последний раз я так дурачился — бегал по воде, пытаясь догнать её, плескался, как мальчишка, и смеялся до боли в животе. Она бежала от меня, но я всё равно догонял, обнимал, кружил в воздухе, и её смех разносился над океаном, как самая прекрасная музыка.

— Сдаюсь! — кричала она, когда я настиг её и поднял на руки. — Ты слишком быстрый!

— Это потому что я хочу, чтобы ты всегда была рядом, — ответил я, опуская её на песок.

Мы упали на покрывало, запыхавшиеся, счастливые, и я смотрел на неё, чувствуя, как внутри меня разливается то самое чувство, которое я не мог назвать. Любовь. Она была здесь, рядом, в каждой улыбке, в каждом взгляде.

Мы плавали в море, и я учил её нырять за ракушками. Она смеялась, когда волна накрывала её с головой, и я ловил её за руку, чтобы она не утонула. Она была такой живой, такой настоящей, что я почти забыл, что мы знакомы всего несколько дней.

— Я поймала! — закричала она, выныривая из воды. В её руке блестела маленькая розовая раковина. — Смотри!

— Это твой первый трофей, — сказал я, беря её за руку и рассматривая находку. — Теперь ты настоящий охотник за сокровищами.

Она засмеялась, и я поцеловал её, чувствуя, как солёная вода стекает по нашим лицам.

Мы сидели на берегу, и она рассказывала мне о своей жизни — о том, как любила читать в детстве, о книгах, которые её вдохновляли, о том, как она мечтала о своей квартире, которую хотела выкупить. Я слушал её, и в каждом слове я чувствовал ту же боль, ту же борьбу за свободу, которую я носил в себе.

— Я не знаю, что будет дальше, — сказала она, и в её голосе была усталость. — Но я хочу верить, что у нас есть шанс.

— У нас есть шанс, — ответил я, обнимая её. — И я сделаю всё, чтобы он стал реальностью.

Мы замолчали, и тишина между нами была такой же тёплой, как и песок под нами. Она положила голову мне на грудь, и я чувствовал, как её дыхание становится ровным. В этот момент я понял, что не хочу, чтобы этот день заканчивался. Я хочу, чтобы он длился вечно.

— Лена, — сказал я, и мой голос был тише, чем я планировал. Она подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах было столько доверия, что я чувствовал, как внутри меня поднимается волна нежности.

— Что? — спросила она.

Я взял её за руку, переплетая наши пальцы.

— Я хочу, чтобы ты была со мной, — сказал я. — Не только сегодня, не только завтра. Всегда. Я хочу, чтобы ты стала моей девушкой, Лена. Настоящей. Не на неделю, не на месяц. Навсегда.

Она замерла, и я видел, как в её глазах мелькнуло удивление, смешанное со страхом.

— Джейк, я… — начала она, но замолчала.

— Я знаю, что ты не готова, — сказал я, сжимая её руку. — Я знаю, что ты что-то скрываешь. Что ты боишься. Но я хочу, чтобы ты знала: я готов ждать. Сколько нужно. Ты не обязана отвечать мне сейчас. Но я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Впервые в жизни я люблю по-настоящему.

Она смотрела на меня, и её глаза наполнились слезами. Она молчала, и я чувствовал, как её рука дрожит в моей.

— Я не знаю, что сказать, — прошептала она. — Я боюсь, что если я скажу «да», то разрушу всё. Что мой мир — тёмный и опасный — втянет тебя в себя.

— Мой мир тоже не был светлым, — ответил я, проводя пальцами по её щеке. — Но рядом с тобой он становится таким. Я не боюсь твоей тьмы. Я хочу быть рядом, чтобы защищать тебя.

Она смотрела на меня, и в её глазах я видел борьбу — между страхом и желанием, между прошлым и будущим.

— Да, — сказала она наконец, и её голос дрогнул. — Я буду твоей девушкой, Джейк. Я согласна.

Я притянул её к себе и поцеловал, чувствуя, как её тело расслабляется в моих объятиях. В этот момент я знал — я сделаю всё, чтобы она никогда не пожалела об этом решении.

Она была моей. И я был её. Две раненые души, которые нашли исцеление в объятиях друг друга.

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Мы сидели на пляже, наблюдая, как день уступает место вечеру, и я чувствовал, как тишина между нами становится всё более тягучей, наполненной тем особым напряжением, которое возникает, когда два человека знают, что ночь будет принадлежать только им.

— Холодает, — сказала она, и я почувствовал, как её плечи слегка дрожат.

— Пойдём ко мне, — предложил я, вставая и протягивая ей руку. — Я согрею тебя.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было обещание. Она взяла мою руку, и мы пошли по песку, оставляя за собой следы, которые тут же смывало море.

В моём бунгало было тепло и уютно. Я открыл бутылку красного вина, которое купил вчера в местной лавке, и разлил его по бокалам. Она сидела на краю кровати, обхватив колени руками, и смотрела на меня с той улыбкой, от которой у меня перехватывало дыхание. Я протянул ей бокал, и она сделала глоток, закрывая глаза.

— Вкусно, — сказала она, и в её голосе слышалась лёгкая хрипотца.

— Ты тоже вкусная, — ответил я, садясь рядом с ней.

Она засмеялась, но в этом смехе было больше напряжения, чем веселья. Я смотрел на неё, и внутри меня росло желание, которое я пытался сдерживать. Но когда она сделала ещё один глоток и посмотрела на меня поверх бокала, я понял, что больше не могу ждать.

Она почувствовала это. Она поставила бокал на столик и встала, подходя к центру комнаты, где лунный свет падал на пол серебряным пятном. Она повернулась ко мне, и в её глазах мелькнула та самая искра, которую я видел в первый вечер.

— Ты хочешь посмотреть, как я танцую? — спросила она, и в её голосе слышалась робкая дерзость.

Я удивился, но кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Она улыбнулась, и начала двигаться. Медленно, плавно, как будто музыка звучала только в её голове. Её руки скользили по воздуху, её тело изгибалось, как у кошки, и я смотрел на неё, чувствуя, как внутри меня поднимается жар.

Я не знал, что она умеет танцевать. Но сейчас, глядя на неё, я понимал, что это не просто танец. Это было искусство, магия, которая завораживала и гипнотизировала. Она двигалась так грациозно, что я почти забыл дышать. Её волосы развевались, словно крылья, и лунный свет делал её почти прозрачной, почти нереальной.

Я смотрел на неё, и внутри меня росло возбуждение. Я чувствовал, как моё тело откликается на каждое её движение, на каждую улыбку, на каждый взгляд, который она бросала на меня. Она была прекрасна. Божественно прекрасна.

Но в какой-то момент я засмотрелся, и у меня мелькнула странная мысль. Она двигалась так уверенно, так профессионально, что на мгновение мне показалось, что я вижу перед собой совсем другую женщину. Не ту, которую я встретил на пирсе, не ту, с которой я смеялся на пляже. А ту, которая скрывалась глубоко внутри неё — сильную, опасную, непостижимую.

Она остановилась и посмотрела на меня. Её грудь вздымалась, и она смотрела на меня с вызовом, который я не мог игнорировать.

— Тебе понравилось? — спросила она, и в её голосе звучала улыбка.

Я встал и подошёл к ней. Мои руки легли на её талию, и я почувствовал, как она дрожит под моими пальцами.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал я, и мой голос был хриплым. — Ты — самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел.

Она подняла на меня глаза, и в них было столько желания, что я почувствовал, как внутри меня всё переворачивается.

— Я хочу тебя, — прошептала она, и её слова обожгли меня.

Я наклонился и поцеловал её — глубоко, жадно, чувствуя, как она отвечает на мой поцелуй. Её руки скользнули по моей груди, и я снял с неё платье, позволяя ему упасть на пол. Она стояла передо мной в одних трусиках, и лунный свет падал на её кожу, делая её почти светящейся.

— Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, — прошептал я, целуя её шею.

— Тогда покажи мне, — ответила она, и в её голосе слышалась дрожь.

Я подхватил её на руки и понёс к кровати. Она была лёгкой, невесомой, как перышко. Я опустил её на простыни и навис над ней, чувствуя, как её руки обвивают мою шею. Я поцеловал её плечи, её грудь, её живот, и она выгибалась навстречу, издавая тихие стоны.

Её кожа была мягкой, бархатистой, и я не мог насытиться ею. Она шептала моё имя, и этот шёпот был музыкой, которая заставляла меня забыть обо всём на свете. Я чувствовал, как её пальцы вплетаются в мои волосы, как она прижимается ко мне, и я знал — она моя. Вся, целиком.

Когда мы слились воедино, это было больше, чем просто физическая близость. Это было соединение двух душ, которые нашли друг друга в темноте. Я смотрел в её глаза, и в них я видел отражение своего собственного света. Она была моим спасением. Моей надеждой. Моей жизнью.

После мы лежали в обнимку, и я гладил её по волосам, чувствуя, как её дыхание становится ровным. Она почти уснула на моей груди, и я смотрел на неё, чувствуя, как внутри меня разливается то чувство, которое я не мог назвать. Любовь. Она была здесь, рядом, и я знал — я не отпущу её.

— Ты — самая удивительная женщина, которую я когда-либо встречал, — прошептал я, касаясь губами её макушки.

Она подняла голову и посмотрела на меня с улыбкой.

— Ты тоже необычный, Джейк. Ты — мой свет в темноте.

Я поцеловал её, и в этот момент я знал, что мы справимся с любыми тенями, какие бы ни стояли перед нами. Потому что мы были вместе. А вместе мы могли всё.

Я держал её в объятиях, чувствуя, как её дыхание становится ровным и спокойным. Она спала на моей груди, и я смотрел на неё, не в силах оторвать взгляд. Её волосы разметались по моей руке, и лунный свет делал их почти прозрачными. Я гладил её по плечу, чувствуя, как внутри меня разливается тихая радость. Впервые за долгие годы я был счастлив. По-настоящему. Без оглядки на прошлое, без страха перед будущим.

Я почти заснул, когда телефон на тумбочке завибрировал. Тихо, почти беззвучно, но я почувствовал это. Я осторожно высвободился из объятий, стараясь не разбудить её. Она что-то пробормотала во сне, перевернулась на бок и обняла подушку. Я улыбнулся, глядя на неё, и вышел на террасу, прикрыв за собой дверь.

Ночной воздух был прохладным и свежим. Я стоял босиком на деревянном полу, глядя на океан, и поднёс телефон к уху.

— Марк? — сказал я, и мой голос звучал тихо, но настороженно.

— Босс, — голос моего помощника был напряжённым, почти встревоженным. — Вы просили откопать информацию о Викторе Сальваторе. Я сделал, что мог. Это… это хуже, чем я думал.

Я почувствовал, как внутри меня холодеет.

— Говори.

— Виктор Сальваторе — не просто бизнесмен, — начал Марк. — Он владеет сетью клубов по всему западному побережью. Но это только прикрытие. Основной его бизнес — наркотики. Он контролирует несколько крупных каналов поставок. Но это не всё.

— Он также связан с торговлей людьми, — продолжил Марк, и в его голосе послышалась дрожь. — Девушки, которые работают в его клубах, часто становятся его собственностью. Он использует их для интимных услуг, запугивает, контролирует. Те, кто отказывается подчиняться, исчезают.

— И сколько таких девушек? — спросил я, и мой голос звучал жёстче, чем я хотел.

— Точных цифр нет, но… по некоторым данным, десятки. За ним числятся как минимум три убийства, хотя, скорее всего, их больше. Он умеет заметать следы. И есть кое-что ещё.

— Что?

— Он любит по вечерам сидеть в одном из своих клубов. «The Velvet Rope» в Портленде. Он помешан на одной танцовщице. Я не знаю её настоящего имени, но в клубе её называют «Nova». Он приходит почти каждый вечер, просто чтобы смотреть на неё. Никто из девушек не решается приближаться к нему, но он выбрал именно её. Его люди следят за ней, преследуют, запугивают. Говорят, она несколько раз пыталась сбежать, но он всегда находил её.

— Марк, — сказал я, стараясь говорить ровно, — продолжай копать. Мне нужно знать всё. Где он живёт, чем занимается, кто его люди. И, Марк… будь осторожен. Если он узнает, что мы копаем под него, это будет опасно для всех.

— Понял, босс, — ответил Марк, и я сбросил вызов.

Я стоял на террасе, чувствуя, как ветер касается моего лица, и смотрел на океан, который казался чёрным и бездонным в этой тишине. Телефон всё ещё был в моей руке, и я ждал, пока Марк сбросит мне файлы, о которых он говорил. Через минуту телефон завибрировал — пришло сообщение с несколькими фотографиями и документами.

Я открыл их. На первой фотографии был Виктор Сальваторе — тот же самый человек, что приходил в мой офис. На снимке он стоял у входа в элитный клуб, и его лицо было таким же холодным и расчётливым, как я запомнил. На другой фотографии он сидел за столиком в том самом клубе, и рядом с ним были какие-то люди — явно не клиенты, а партнёры или подчинённые. Я узнал «The Velvet Rope» по вывеске — она мелькала в новостях как одно из самых дорогих заведений Портленда.

Но больше всего моё внимание привлекла последняя фотография. Виктор сидел в полумраке, и его взгляд был устремлён на сцену, где танцевала девушка. Она была в чёрном парике и ярком макияже — образ, который делал её почти неузнаваемой. Снимок был сделан издалека, и лица танцовщицы было не разглядеть, но я видел, как Виктор смотрит на неё — с той странной одержимостью, которую Марк описывал.

Я нахмурился, разглядывая фото. Девушка была красивой, но я не понимал, что могло так привлекать Виктора в ней. Её движения, её тело — всё это было профессиональным, но холодным. Она была как кукла, которая танцует по команде. И всё же Виктор смотрел на неё так, будто она была его наваждением.

«Зачем ему эта девушка?» — подумал я. — «Что в ней такого, что он готов убивать ради неё?»

Я не знал ответа, но внутри меня засела тревога. Если Виктор одержим этой танцовщицей, значит, он способен на всё, чтобы заполучить её. И если он так же одержим кем-то ещё, это может быть опасно для любого, кто окажется на его пути.

Я убрал телефон в карман и вернулся в комнату. Она всё так же спала на кровати, свернувшись калачиком, и её лицо было спокойным, безмятежным. Я смотрел на неё, и внутри меня боролись два чувства — любовь и страх. Я не мог сказать ей о том, что узнал. Не сейчас. Это только напугает её. Но я должен был быть осторожным.

Я лёг рядом, обнимая её. Она прижалась ко мне, и я чувствовал, как её дыхание становится ровным. Я гладил её по волосам, но мысли мои были далеко.

Я проснулся раньше неё, и первое, что я увидел, — это её лицо, освещённое мягким утренним светом. Она спала, и её губы были чуть приоткрыты, а дыхание — ровным и спокойным. Я смотрел на неё, и внутри меня разливалось тепло. Я знал, что этот день будет особенным. Я хотел, чтобы он стал для неё воспоминанием, которое она унесёт с собой навсегда.

Я тихо встал, оделся и вышел, чтобы подготовить сюрприз. Яхта уже ждала у причала — белоснежная, сияющая на солнце, с шампанским и фруктами на борту. Я хотел, чтобы этот день был идеальным.

Когда я вернулся, она уже проснулась. Она сидела на кровати, и её волосы были растрёпаны, а глаза сонные, но в них горел свет. Она улыбнулась, увидев меня, и эта улыбка была для меня дороже всего на свете.

— Доброе утро, соня, — сказал я, садясь рядом с ней и целуя её в лоб. — Сегодня у нас особенный день. Я хочу показать тебе кое-что.

— Что? — спросила она, и в её глазах мелькнуло любопытство.

— Сюрприз. Ты узнаешь, когда мы придём на пристань.

Она засмеялась, и её смех был похож на звон колокольчиков. Я не мог налюбоваться ею. Она была прекрасна в своей утренней неге, в своей уязвимости, в своей беззащитности передо мной.

Мы позавтракали лёгким завтраком — кофе, свежие фрукты, круассаны, которые я принёс из местной пекарни. Она рассказывала мне о книге, которую читала, о своих мечтах, о том, как хотела бы когда-нибудь увидеть Северное сияние. Я слушал её, и в каждом слове я чувствовал её душу — такую светлую, такую ранимую.

— Пойдём, — сказал я, когда мы закончили. — Я покажу тебе твой сюрприз.

Мы пошли по тропинке, ведущей к пристани. Она держала меня за руку, и я чувствовал, как её пальцы переплетаются с моими. Когда мы подошли к яхте, она замерла на месте, и её глаза расширились от удивления.

— Джейк… это… это невероятно, — прошептала она, глядя на белоснежную красавицу, которая покачивалась на волнах. — Ты это сделал для меня?

— Всё для тебя, — ответил я, притягивая её к себе. — Сегодня мы будем только вдвоём. Океан, солнце и мы.

Она обняла меня, и я чувствовал, как её сердце бьётся в унисон с моим. Я помог ей подняться на борт, и она стояла на палубе, вдыхая свежий морской воздух. Её волосы развевались на ветру, и она казалась такой свободной, такой счастливой, что я почти забыл о том, что знал о её прошлом.

Мы отчалили от берега, и ветер наполнил паруса. Она стояла рядом со мной, и я обнимал её за талию, чувствуя, как её тело расслабляется под моими руками. Мы плыли в открытое море, оставляя берег далеко позади, и в этом моменте не было ничего, кроме нас.

Я привёл яхту к небольшой бухте, где вода была такой прозрачной, что можно было видеть дно. Мы бросили якорь, и она с восторгом смотрела на бирюзовую воду, сверкающую на солнце.

— Это рай, — сказала она, поворачиваясь ко мне. — Я не хочу, чтобы этот день заканчивался.

— Он не закончится, — ответил я, протягивая ей бокал с шампанским. — Он останется с тобой навсегда.

Мы пили шампанское, смеялись, ныряли с борта яхты в тёплую воду, плавали, как дети. Я ловил её за руку, кружил в воде, и её смех разносился над океаном, как самая прекрасная музыка. Она была счастлива, и я был счастлив вместе с ней.

Позже мы сидели на палубе, и я смотрел на неё, чувствуя, как внутри меня поднимается то самое чувство, которое я так долго пытался подавить.

— Лена, — сказал я, и мой голос был тихим, но тёплым. — Я хочу подарить тебе кое-что.

Она повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло удивление. Я достал из кармана небольшую бархатную коробочку и протянул ей. Она открыла её, и её дыхание перехватило. Внутри лежало ожерелье — изящное, с маленькой подвеской в виде морской волны, усыпанной сапфирами и бриллиантами. Свет отражался в камнях, и они переливались всеми оттенками океана.

— Джейк, это… это слишком дорого, — прошептала она, и в её глазах блеснули слёзы. — Я не могу принять это.

— Можешь, — сказал я, беря ожерелье и застёгивая его у неё на шее. — Это не просто подарок. Это символ. Ты — моя волна. Моя стихия. Ты пришла в мою жизнь и изменила её. Навсегда.

Она смотрела на меня, и слёзы текли по её щекам. Она обняла меня, и я чувствовал, как она дрожит.

— Я никогда не забуду этот день, — прошептала она. — Никогда.

Мы лежали на палубе, глядя на облака, и она рассказывала мне о своих мечтах. О том, как хотела бы путешествовать, увидеть мир, найти своё место. Я слушал её и чувствовал, что хочу быть частью этих мечтаний. Хочу быть тем, кто будет рядом с ней, когда они сбудутся.

Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в золотой и алый. Мы сидели на носу яхты, обнявшись, и смотрели, как солнце медленно погружается в воду.

— Это был лучший день в моей жизни, — сказала она, и в её голосе была тихая грусть. — Я хочу запомнить каждое мгновение.

— Я тоже, — ответил я, целуя её в висок. — И я хочу, чтобы таких дней было много. Мы будем путешествовать. Мы будем видеть мир. Мы будем счастливы.

Она ничего не ответила, но я чувствовал, как её тело прижимается ко мне, как её пальцы сжимают мои. Я не знал, что она уже приняла решение. Что она уйдёт этой ночью, чтобы защитить меня от своей тени.

Но в тот момент, глядя на закат, я верил, что у нас есть будущее. Я верил, что любовь способна преодолеть любые преграды. Я верил, что она останется со мной. Но как же я ошибался.