Глава 6

Я проснулся оттого, что солнце светило мне прямо в лицо. Я улыбнулся, ещё не открывая глаз, и потянулся к ней, чтобы обнять её, прижать к себе, почувствовать тепло её тела рядом. Но моя рука нащупала только пустоту. Холодную, пустую простыню.

Я открыл глаза и сел на кровати. Её не было. Я оглянулся по сторонам — её вещи исчезли. Платье, которое она вчера сняла, сандалии, её маленькая сумка — всё пропало. Только её запах всё ещё витал в воздухе, смешиваясь с солёным бризом.

— Лена? — позвал я, и мой голос прозвучал хрипло.

Тишина. Только шум волн за окном.

Я встал, чувствуя, как внутри меня разрастается тревога. Я прошёл в ванную — пусто. Вышел на террасу — никого. Пляж был пустым, и только чайки кружили над водой.

— Лена! — крикнул я громче, но ветер унёс мой голос.

Я оделся наспех, даже не застегнув пуговицы на рубашке, и выбежал из бунгало. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове билась одна мысль: «Она не могла уйти. Она не могла просто исчезнуть».

Я пошёл к её бунгало, надеясь, что она там. Что она просто решила позавтракать одна. Но дверь была открыта, и внутри было пусто. Постель была аккуратно заправлена, её вещи исчезли, и только лёгкий аромат её духов витал в воздухе, как призрак.

Я стоял посреди комнаты, чувствуя, как внутри меня нарастает паника. Я не знал, что делать. Я не знал, где её искать. Я не знал даже её настоящего имени. Лена. Это всё, что у меня было.

Я выбежал из бунгало и направился к регистратуре. Девушка за стойкой улыбнулась мне, но её улыбка погасла, когда она увидела моё лицо.

— Девушка из бунгало номер семь, — сказал я, и мой голос был резким, почти грубым. — Где она?

Девушка посмотрела в компьютер и нахмурилась.

— Мисс… Лена? — спросила она, и я кивнул. — Она выписалась сегодня утром. Рано, около пяти утра. Она сказала, что у неё срочные дела.

— Куда она поехала? — спросил я, чувствуя, как внутри меня всё сжимается.

— Она не сказала, — ответила девушка, и в её голосе слышалась растерянность. — Она просто оплатила счёт и уехала на такси. Мы не знаем, куда.

Я стоял, глядя на неё, и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Она ушла. Она ушла, не сказав ни слова, не оставив никаких следов. Я даже не знал, куда она могла поехать.

— У неё был номер телефона? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Она не оставляла контактных данных, — покачала головой девушка. — Извините, мистер Моррисон.

Я вышел из отеля, чувствуя, как ветер бьёт мне в лицо. Я смотрел на океан, на пляж, на пальмы, и всё это казалось мне чужим, пустым. Она ушла. Она исчезла. И я ничего не мог с этим сделать.

Я вернулся в своё бунгало, и внутри меня поднималась волна гнева и боли. Я был зол — на неё, на себя, на обстоятельства, которые свели нас вместе, чтобы разлучить. Я метался по комнате, не зная, куда деть свою ярость.

И тогда я увидел её.

Конверт на столе. Белый, аккуратно сложенный, с моим именем, написанным её почерком. Я схватил его, чувствуя, как руки дрожат, и разорвал конверт.

Внутри была записка. Её почерк был ровным, но я чувствовал в нём дрожь, которую она пыталась скрыть.

«Джейк,

Прости меня. Я знаю, что ты не поймёшь. Я знаю, что это больно. Но я должна была уйти. Я не могу сказать тебе почему, но поверь — я делаю это, чтобы защитить тебя. Ты — самый лучший человек, которого я встречала. Ты подарил мне счастье, о котором я даже не мечтала. Но я не могу позволить тебе быть рядом с тем, что преследует меня.

Не ищи меня. Это бесполезно. Я не оставила следов. И даже если ты найдёшь меня, я не смогу быть с тобой, пока не решу свои проблемы. Возможно, когда-нибудь я вернусь. Но не сейчас.

Я люблю тебя. Помни это. Что бы ни случилось, помни, что я любила тебя.

Твоя Лена»

Я перечитал записку раз, два, три. Слова расплывались перед глазами, и я чувствовал, как внутри меня поднимается ярость, смешанная с отчаянием.

— Какого чёрта! — закричал я, сжимая бумагу в кулаке. — Что за херня? Что за херня происходит?!

Я швырнул записку на пол и ударил кулаком по стене. Боль отдалась в руке, но я не почувствовал её. Всё, что я чувствовал, — это пустота, которая разрывала меня изнутри.

Она ушла. Она ушла, даже не дав мне шанса понять, что происходит. Она оставила меня с этим проклятым письмом, с этим чувством беспомощности, с этой яростью, которая не находила выхода.

Я стоял посреди комнаты, глядя на океан, и думал о том, что я даже не знаю, кто она. Я не знаю, от чего она бежит. Я не знаю, куда она уехала. Я не знаю ничего, кроме того, что я люблю её. И что она ушла, оставив меня одного.

Я опустился на колени, поднял записку и снова перечитал её. Слова были такими же пустыми, как и комната вокруг меня. Она любила меня. Она ушла, чтобы защитить меня. Но что толку в этой любви, если она оставила меня одного?

— Я найду тебя, — прошептал я, сжимая бумагу в руке. — Что бы ты ни говорила, я найду тебя. И когда я найду тебя, я не отпущу тебя. Никогда.

Я стоял посреди бунгало, сжимая в руке её записку, и чувствовал, как внутри меня всё переворачивается. Ярость, боль, отчаяние — всё смешалось в один комок, который душил меня. Но где-то глубоко внутри, под этим хаосом эмоций, зарождалась холодная решимость. Я не позволю ей исчезнуть. Я найду её. Что бы она ни говорила, я найду её.

Я бросил записку на стол и начал собирать вещи. Руки двигались быстро, почти механически — я бросал одежду в чемодан, даже не глядя на неё. Всё, что имело значение, — это время. Чем быстрее я выберусь отсюда, тем быстрее я смогу начать поиски.

Через десять минут чемодан был собран. Я выбежал из бунгало, даже не оглянувшись. Океан, который вчера казался мне раем, сегодня был просто водой — холодной, равнодушной, чужой. Я сел в такси, которое уже ждало у входа, и назвал адрес аэропорта.

— Скорее, — сказал я водителю, и он кивнул, нажимая на газ.

Дорога до аэропорта показалась мне бесконечной. Каждая секунда тянулась как час, и я смотрел на часы, чувствуя, как время ускользает сквозь пальцы. Я не знал, куда она уехала, но я знал одно: она улетела. И я должен был быть в том же самолёте, в том же городе, в той же жизни, что и она.

В аэропорту я купил билет на ближайший рейс до Портленда. Через два часа я буду там. В её городе. В городе, где она живёт, где она работает, где она прячется. Я найду её. Я должен был.

Пока я ждал посадку, я набрал номер Марка. Тот ответил после первого гудка.

— Босс, — сказал он, и в его голосе слышалась настороженность. — Что случилось?

— Она ушла, — сказал я, и мой голос был жёстким, почти грубым. — Лена. Она исчезла сегодня утром. Я лечу в Портленд. Мне нужно, чтобы ты нашёл её.

— Я понял, — ответил Марк. — Что я знаю о ней?

— Её зовут Лена, — начал я, но тут же понял, что это имя может быть ложью. — Или не Лена. Я не знаю её настоящего имени. Она учительница, работает в школе в Портленде. Она живёт одна, снимает квартиру. И… — я замолчал на мгновение, вспоминая наш разговор на пляже. — И она пытается выкупить квартиру родителей. Она говорила, что её родители умерли, и она хочет сохранить их дом. Это всё, что я знаю.

Марк молчал несколько секунд.

— Это немного, — сказал он наконец. — Но я попробую. Я начну с проверки учителей в Портленде. Если она работает в школе, я найду её. Может быть, это займёт несколько дней, но я найду.

— У тебя есть время, — сказал я. — И ещё… как там информация о Викторе? Что-то новое?

— Я копаю, — ответил Марк. — Пока ничего конкретного, но я нашёл несколько ниточек. Он связан с недвижимостью, с клубами… и с людьми, которые не любят светиться. Я продолжу, но будьте осторожны, босс. Если он узнает, что мы копаем под него, это может быть опасно.

— Мне плевать на опасность, — ответил я. — Делай свою работу. Я позвоню, когда буду в Портленде.

Я сбросил вызов и посмотрел на табло. Мой рейс объявили. Я встал, взял чемодан и направился к выходу на посадку.

Она ушла. Но я не позволю ей исчезнуть. Я найду её, даже если мне придётся перевернуть весь мир.

Я поднялся на борт самолёта, сел у окна и посмотрел в иллюминатор. Океан, который ещё вчера был нашим, простирался внизу, бесконечный и холодный. Он уносил меня от неё. Но он же вскоре приведёт меня к ней.

— Я найду тебя, Лена, — прошептал я, чувствуя, как самолёт начинает разгоняться. — Что бы ты ни говорила, я найду тебя.

...

Две недели спустя

Город встречал меня привычным дождём — мелким, нудным, как та самая боль, которая уже две недели жила под рёбрами. Портленд. Её город. Город, где она жила, где она работала, где она пряталась. Где она исчезла без следа.

Я сидел за рулём своего чёрного «Ауди» и смотрел на серые улицы, мелькающие за стеклом. Дворники монотонно скользили по стеклу, разгоняя капли, и этот звук действовал мне на нервы. Всё действовало мне на нервы. Каждая секунда, которая проходила без неё, была пыткой.

Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов, в которые я жил только одним желанием — найти её. Я перевернул весь Портленд. Мы с Марком проверили все школы, всех учителей, всех женщин по имени Лена. Ничего. Она исчезла так же внезапно, как и появилась. Как будто её никогда не существовало.

Мой телефон завибрировал, и я взглянул на экран. Марк. Я нажал на кнопку ответа.

— Босс, — голос Марка был напряжённым. — У меня есть кое-что. Вы просили информацию о Викторе. Я выяснил, что он сегодня утром прибыл в город. Он ждёт встречи с вами в вашем офисе.

— Хорошо, — сказал я, стараясь говорить ровно. — Я буду через десять минут. Скажи ему, что я подойду.

Я сбросил вызов и вдавил педаль газа в пол. Машина рванула вперёд, рассекая серый дождь, и я чувствовал, как внутри меня поднимается холодная ярость. Виктор. Он был рядом. Он дышал одним воздухом со мной.

Я вошёл в свой офис, чувствуя, как на мне нет ни единой живой нитки. Костюм сидел мешковато — я похудел за эти две недели больше, чем за весь год. Но я заставил себя улыбнуться, когда увидел Виктора, сидящего в моём кабинете.

Он был таким же, как и в прошлый раз — безупречный костюм, золотые запонки, холодные глаза, которые смотрели на меня с той же маслянистой улыбкой. Он поднялся, протягивая мне руку.

— Мистер Моррисон, — сказал он, и его голос был таким же сладким, как патока. — Рад вас видеть. Как прошёл ваш отпуск? Надеюсь, вы хорошо отдохнули.

Я пожал его руку, чувствуя, как внутри меня всё сжимается. Его рукопожатие было сухим, цепким, и я хотел отдернуть руку, но сдержался.

— Отлично, — ответил я. — Спасибо, что спросили. Что касается ваших машин…

— Машины подождут, — перебил он, и его улыбка стала шире. — Я хотел пригласить вас в один клуб сегодня вечером. «The Velvet Rope». Хорошее место, вы не пожалеете. Я бы хотел обсудить наши дела в более… неформальной обстановке.

— Хорошо, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Я приду.

Виктор улыбнулся, и его улыбка показалась мне ещё более маслянистой.

— Отлично, — сказал он, поднимаясь. — Я пришлю вам адрес. Увидимся вечером.

Вечер опустился на Портленд, и город засиял огнями, пряча свою серую дневную хмурость за неоновыми вывесками. Я ехал по мокрым улицам, и внутри меня росло странное напряжение. «The Velvet Rope». Место, куда он меня пригласил, и я знал, что за этим приглашением стоит что-то большее, чем просто дружеский ужин.

Парковка перед клубом была заполнена дорогими машинами — «Бентли», «Мерседесы», «Порше». Всё, как я и ожидал: роскошь, показной блеск, деньги, которые пахнут не совсем чисто. Я припарковал свой «Ауди» и направился к входу. Два вышибалах в безупречных костюмах молча пропустили меня, когда я назвал своё имя.

Внутри было темно, но эта темнота была бархатной, живой, наполненной мерцающими огнями и приглушённой музыкой. Пространство клуба поражало своими размерами — высокие потолки, мягкие диваны из чёрной кожи, сцена, залитая голубоватым светом. Вдоль стен стояли столики, за которыми сидели мужчины в дорогих костюмах и женщины с тоскливыми глазами. Воздух был пропитан запахом дорогого парфюма, алкоголя и табачного дыма.

Я оглянулся по сторонам. Здесь было всё, что можно ожидать от элитного заведения такого уровня. Люди смеялись, пили, обсуждали свои дела, и я чувствовал, как меня охватывает лёгкое отвращение. Это был мир, который я презирал, но в который должен был войти, чтобы понять, кто такой Виктор на самом деле.

На сцене танцевали девушки. Их тела двигались в такт музыке, и это было красиво и холодно одновременно. Профессиональные танцовщицы, каждая из которых выглядела как идеальная кукла — идеальные тела, идеальные движения, пустые глаза. Они улыбались, но их улыбки не доходили до глаз. Они были как марионетки, которые танцевали за деньги, и в их движениях не было ни капли жизни.

Я смотрел на них, и внутри меня поднималось странное чувство. Они были прекрасны, но в них не было души. Они были просто частью декораций, которые создавал Виктор для своих гостей. Я перевёл взгляд на публику: мужчины, которые смотрели на этих девушек с жадностью, женщины, которые делали вид, что им всё равно. Всё это было частью его игры.

Ко мне подошёл официант в безупречной форме и проводил меня в VIP-зону, где был отдельный кабинет, скрытый от посторонних глаз. На столе уже стояла бутылка дорогого виски и два бокала. Виктор сидел в кресле, откинувшись на спинку, и улыбался своей маслянистой улыбкой.

— Мистер Моррисон, — сказал он, поднимаясь и протягивая мне руку. — Рад, что вы приняли моё приглашение. Садитесь, чувствуйте себя как дома.

Я пожал его руку и сел напротив. Он налил нам по порции виски, и я взял бокал, чувствуя, как холодное стекло касается моих пальцев. Я сделал глоток — виски был крепким, обжигающим, и он разлился внутри меня теплом. Я достал сигарету, закурил и посмотрел на Виктора.

— Итак, — сказал я, выпуская дым в потолок, — зачем вы меня позвали? Это не просто дружеский вечер, я правильно понимаю?

Виктор улыбнулся, откидываясь на спинку дивана. Его глаза были холодными, как сталь, и я чувствовал, что он оценивает меня, как товар на рынке.

— Вы проницательный человек, мистер Моррисон, — сказал он. — Я ценю это. И вы правы — я хочу поговорить с вами о деле. О деле, которое может принести нам обоим огромные деньги.

Я молчал, чувствуя, как внутри меня поднимается настороженность.

— У меня есть бизнес, — продолжил он, и его голос стал тише, почти интимным. — Бизнес, который приносит очень хорошие деньги. Но мне нужен партнёр, который сможет помочь мне с их легализацией. Я знаю, что ваши студии по детейлингу работают с дорогими машинами, с крупными суммами. Через них можно проводить деньги, и никто не задаст лишних вопросов.

Я почувствовал, как внутри меня холодеет. Отмывание денег. Он предлагал мне стать частью его преступной схемы. Я знал, что это опасно. Но я также понимал, что это может быть моим шансом — войти в его мир, узнать его тайны, понять, что он скрывает.

— Я понимаю, что это серьёзный шаг, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Мне нужно подумать. Я не могу принять решение прямо сейчас.

— Конечно, — улыбнулся он. — Я не тороплю. Но запомните, мистер Моррисон: я выбираю только лучших. И вы — лучший. Я уверен, что мы сможем найти общий язык.

Я сделал ещё один глоток виски и затушил сигарету в пепельнице.

— Я дам вам ответ через несколько дней, — сказал я, поднимаясь.

Виктор откинулся на спинку дивана, сжимая в руке бокал, и смотрел на меня с той холодной, оценивающей улыбкой, которая уже начала действовать мне на нервы. Я сделал ещё один глоток виски, чувствуя, как алкоголь разливается по венам, притупляя настороженность.

— Ну что, мистер Моррисон, — сказал он, обводя рукой пространство вокруг нас, — как вам моё скромное заведение? Нравится?

Я оглянулся по сторонам — мерцающий свет, дорогие интерьеры, лица, скрытые в полумраке. Всё это выглядело впечатляюще, но внутри меня не было ничего, кроме холодного безразличия.

— Не особо, — ответил я честно. — Слишком много пафоса. Слишком много фальши. Такие места обычно не для меня.

Виктор усмехнулся, и в его усмешке послышалась странная снисходительность.

— Вы слишком суровы, мистер Моррисон, — сказал он, делая глоток виски. — Это место — не просто клуб. Это искусство. Здесь каждая деталь продумана, каждая девушка на сцене — как произведение искусства. Вы просто не умеете видеть красоту там, где она скрыта.

Я промолчал, чувствуя, что он пытается меня в чём-то убедить. Но его слова звучали как оправдание для собственной одержимости.

— Возможно, вы правы, — сказал я, поднимаясь. — Но я, пожалуй, пойду. Мне нужно подумать над вашим предложением.

Я уже собрался уходить, когда его голос остановил меня.

— Подождите, — сказал он, и в его голосе послышались странные нотки. — Задержитесь ещё на минуту. Я хочу, чтобы вы кое-что увидели. Вы должны увидеть это определенно.

Я замер, чувствуя, как внутри меня поднимается любопытство. Он не сводил с меня взгляда, и в его глазах горел тот странный огонь, который я видел, когда он говорил о своей одержимости той девушкой.

— Есть одна девушка, — сказал он, и его голос стал тише, почти интимным. — Я хочу, чтобы вы посмотрели на неё. Возможно, вы поймёте, о чём я говорю.

Я хотел отказаться, но любопытство взяло верх. Я медленно сел обратно, чувствуя, как внутри меня поднимается странное напряжение.

— Хорошо, — сказал я.

 Я перевёл взгляд и увидел, как одна из танцовщиц выходит в центр. Сначала она казалась такой же, как и остальные, — идеальное тело, пластичные движения. Но как только музыка начала играть, я понял, что это нечто иное.

Она двигалась как кошка, которая вышла на охоту. Её тело было гибким, текучим, каждое движение наполнено такой грацией и силой, что я не мог оторвать взгляд. Она не просто танцевала — она жила в этом танце. Её руки скользили по воздуху, как крылья, её бёдра двигались в такт музыке, и каждый её шаг был точным, выверенным, как у хищницы, которая знает, что она — королева.

Она была одета в чёрное кружевное бельё, и её тело было идеальным — стройные ноги, тонкая талия, длинная шея. Но не это привлекало моё внимание. Её глаза. Даже сквозь полумрак я видел их — они горели, как два угля, и в них была такая страсть, что у меня перехватывало дыхание.

Я смотрел на неё, и внутри меня поднималось странное чувство. Что-то знакомое, что-то, что я не мог объяснить. Её движения казались мне почти родными, её пластика — такой естественной, что я чувствовал, как моё тело начинает двигаться в такт с ней. Я не понимал, что происходит, но я не мог отвести взгляд.

— Она великолепна, не правда ли? — услышал я голос Виктора, но он звучал где-то далеко, как будто я слышал его сквозь воду.

Я не ответил. Я просто смотрел на неё, чувствуя, как внутри меня разливается странное тепло. Она была прекрасна. Но её танец был больше, чем просто красота. Он был опасен. Он был завораживающим. Она сводила с ума.

Когда музыка стихла, она замерла в центре сцены, и её грудь вздымалась от дыхания. Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри меня поднимается что-то, что я не мог контролировать.

— Хотите познакомиться с ней? — спросил Виктор, и его голос вырвал меня из транса.

Я покачал головой, чувствуя, как внутри меня поднимается странное сопротивление.

— Нет, — сказал я, стараясь говорить ровно. — Мне пора.

Я поднялся и направился к выходу, чувствуя, как его взгляд сверлит мою спину. Я почти дошёл до двери, когда услышал его голос:

— Она особенная, мистер Моррисон. Я хочу, чтобы она принадлежала только мне. И я сделаю всё, чтобы это случилось.

Я замер на мгновение, чувствуя, как внутри меня разрастается холодная ярость. Я хотел обернуться и сказать ему, что он не имеет права владеть человеком. Но я сдержался.

— Удачи, — сказал я, не оборачиваясь, и вышел из кабинета.

Я шёл по коридору, и её образ всё ещё стоял перед моими глазами. Эта девушка. Её танец. Её глаза. Я не знал, что это было — странное совпадение или что-то большее. Но я знал одно: Виктор одержим ею. И эта одержимость была опасна.