Новое задание

Амо

После встречи с Каролиной в торговом центре я поехал к Дону. Нужно было обсудить важные дела — и не только клановые. Пора было планировать, когда объявить о помолвке, продумать наш первый совместный выход: чтобы журналисты успели раструбить, что Амо Висконти замечен с Каролиной Бернарди, наследницей многомиллионного гостиничного бизнеса. Для прессы — это про деньги и светские хроники. А для тех, кто в клане, посыл будет другой: наследница Капо Бернарди занята. И занята мной. Подъехав к особняку отца, я на секунду задержался у массивных дверей, вдыхая прохладный вечерний воздух. Здесь, в этом доме, даже власть пахла иначе — не железом и порохом, а старым деревом, мамиными духами и чем-то до боли родным. Я направился к кабинету отца. Подойдя, услышал тихий, тёплый смех мамы — они с отцом о чём-то мило разговаривали. Этот звук, такой редкий в наших стенах, вдруг заставил меня улыбнуться.

Я постучал и вошёл. Отец и мама сидели на диване, склонившись над какими-то бумагами. Я слегка напрягся, будто врывался туда, где мне пока не место.

— Что-то случилось? Я помешал важному разговору? — спросил я, переводя взгляд с мамы на отца.

Они переглянулись — в этом взгляде было столько молчаливого понимания, что у меня внутри что-то тихо дрогнуло. Потом отец спокойно ответил:

— Нет, проходи, Амо. Мы обсуждали дела клана. Тут сложности, которые может решить только твоя мать.

Я усмехнулся. Да, мама была настоящей акулой в своей сфере — только в отличие от других, она не рвала добычу зубами, а заставляла её саму плыть в расставленные сети.

— Я пришёл поговорить о том, что пора думать, когда объявить о помолвке. И когда лучше её провести. Ещё нужно встретиться с Капо Бернарди. К тому же мне нужно выбрать место для нашего первого выхода с Каролиной.

Я сел в кресло напротив них. Пусть мы и мафия, но когда вокруг нет чужих, мы — обычная семья. И порой нам просто нужно собраться и поговорить.

На этот раз ответила мама. В её голосе звучала та самая мягкая уверенность, которая могла успокоить даже бурю.

— Ты прав, пора выбрать место и дату. Думаю, для начала устроим семейный вечер. Пригласим к нам домой Капо Бернарди и его семью. Можно позвать Марко и Чезаре. Я видела на нашей годовщине, как Каролина общалась с Адэлиной, дочерью судьи. Будет неплохо пригласить и семью Флоренци — с ними важно поддерживать хорошие отношения. А на вечере уже решим, когда объявить о помолвке и когда её сыграть. Там же ты сможешь у Вито попросить разрешения пригласить Каролину на какой-нибудь приём.

Мама задумалась, видимо, прикидывая в голове календарь, вспоминая ближайшие важные мероприятия. Но отец мягко её перебил:

— Дорогая, время ещё есть. Потом вспомнишь. А пока оставь нас — нам нужно решить клановые дела.

Мама улыбнулась, кивнула и вышла, оставив нас с отцом наедине. Я знал: она знала всё, просто отец до сих пор оберегал её от лишней тяжести. Не хотел волновать.

Как только дверь закрылась, атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Лёгкость ушла, остался только холодный расчёт.

— Масару видели в Риме, — сказал отец, и его голос стал жёстким, как лезвие. — Там пока не назначен ни один Капо, но наши люди на местах. Он ищет дочь. Возможно, что-то ещё. Тебе нужно съездить туда и проследить. И думаю, стоит перепрятать нашу гостью. Из донесений следует, что она ведёт себя спокойно: учится, работает, даже не пытается связаться с Масару. Может, подаёт знаки, но мы должны быть на два шага впереди.

— Конечно, отец. Я всё сделаю. Возьму с собой только Марко и пару надёжных людей. В этот раз без Дино. Данте в прошлый раз прочитал мне часовую лекцию насчёт его сына. Мало ли что будет.

Я ухмыльнулся, вспоминая ту перестрелку. Бок, где заживал шрам, слегка заныл, напоминая, что тогда я был на волосок от смерти.

— Радуйся, что я вам тогда сам пули в головы не пустил! — прорычал отец, но тут же выдохнул и продолжил уже спокойнее: — Завтра ты и Марко отправитесь в Рим. У вас неделя: выяснить, что Масару забыл на наших землях, и спрятать девчонку в другое место. Пока ты на задании, я поговорю с Вито и назначу встречу с ним. Нужно решить, когда объявим о помолвке тебя и Каролины.

Я кивнул и пошёл к двери. Уже взявшись за ручку, услышал голос отца:

— Амо.

Я обернулся.

— Твоя мама беременна. Она пока не хотела говорить тебе — боялась. Но я думаю, с этой беременностью всё будет хорошо. Постарайся её не волновать.

Я замер. В груди что-то сжалось, а потом вдруг распустилось, как цветок под солнцем. Мама выглядела молодо, но ей было почти пятьдесят. До этого она дважды беременела, но из-за переживаний за меня не смогла доносить. А я так хотел брата или сестру. Лучше брата — за сестрой ведь нужно глаз да глаз.

Не сказав ни слова, я развернулся и направился в родительскую комнату. Распахнув дверь, увидел маму у открытого окна. Она смотрела на сад, а над домом висела луна — высокая, яркая, будто специально зажжённая для неё.

Я подошёл и обнял её со спины.

— Мам, отец сказал… — я замялся, подбирая слова, но потом выпалил: — Сказал, что ты беременна. Я рад, мам. Правда. Ты у меня ещё молодая. В этот раз я больше не заставлю тебя волноваться. Всё будет хорошо. Я уже не тот маленький мальчик.

Мама хмыкнула, но в её голосе не было упрёка — только нежность:

— Да, ты уже не мальчик, а мужчина. Но всё так же лезешь на рожон. У тебя скоро будет своя семья. Думаю, со временем Каролина полюбит тебя всей душой. Сейчас она ещё девочка. В голове у неё пока другие, розовые мысли. Да и она ещё не отошла от смерти Николетты… Думаю, когда она будет жить с тобой, я открою ей правду о смерти её мамы. Не могу смотреть, как она мучается.

Мама грустно улыбнулась, глядя на луну.

— Мам, отдыхай и ни о чём не думай. Тебе нужны положительные эмоции. А с Каролиной я и сам могу поговорить. Всё же меня немного напрягает этот её вечный чёрный цвет.

Я рассмеялся, и мама тоже, тихо и тепло, как умеют смеяться только те, кто знает тебя с самого детства.

Я поцеловал её в макушку и пошёл в свою старую комнату. Не хотелось ехать в квартиру. И звонить Марко тоже не хотелось. Завтра мы поедем в Рим, а сегодня мне не хотелось ни дел, ни суеты, ни даже выпивки. Зайдя в комнату, я сел на кровать и закрыл глаза. Память тут же потянула меня назад, в детство. Я вспомнил, как отец учил меня играть в шахматы, объяснял тонкости политики и дипломатии. Как Матео показывал, как драться, стрелять, пользоваться ножом — и как делать это так, чтобы остаться в живых. Но были и другие дни — весёлые, лёгкие. Как мы с Марко вечно устраивали шалости, а потом сбегали, чтобы погонять на байках по пустым ночным улицам.

С этими мыслями я и провалился в сон — спокойный, редкий для меня, наполненный шёпотом прошлого и тихой надеждой на будущее.