Глава 14. Обломки реальности

Глава 14. Обломки реальности

Александр сидел дома и смотрел на экраны камер, транслирующих картинку из амбара. Катя лежала на полу, её тело было неподвижно, и только изредка она вздрагивала, будто пыталась вырваться из тяжёлого сна. Он перебирал в голове варианты, как поступить, но каждый из них казался ему одновременно и слишком слабым, и чересчур радикальным.

«Отпустить? Рискованно — сразу пойдёт в полицию. Оставить на привязи? Хороший вариант, но если она развяжется и убежит… Вывод: пойдёт к ментам. Убить?» — эта мысль скользнула в сознании, как змея, и на его лице проскользнул оскал, в котором не было ни веселья, ни облегчения, только холодная, почти механическая решимость.

Отвернувшись от мониторов, он посмотрел на стену, где были развешаны фотографии Алисы. Снимки будто смотрели на него в ответ — каждая улыбка, каждый взгляд казались обвинением.

— Какая ты красивая, — прошептал он, проводя пальцем по стеклу одной из фотографий. — Скоро ты будешь страдать, красавица. А как — я скоро решу. Убить или посадить на цепь, как собачку? — после этих слов он рассмеялся, но смех прозвучал глухо, неестественно, будто доносился из чужой комнаты.

Его взгляд скользнул по фото, где Алиса улыбалась, держа в руках букет полевых цветов. Эта улыбка, такая искренняя и беззаботная, теперь казалась ему насмешкой — будто она знала что‑то, чего не знал он, и тихо потешалась над его болью.

— Ты думаешь, что ты в безопасности? Что ты можешь жить своей жизнью, пока я здесь, в этом проклятом мире, один? — прошептал он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Он встал и подошёл к окну, вглядываясь в темнеющий вечер, где сумерки уже поглощали последние отблески дня. — Но скоро всё изменится. Скоро ты узнаешь, что такое настоящая боль. Скоро ты будешь молить о пощаде, но я не дам её тебе. Ты будешь моей, Алиса. Навсегда.

Он вернулся к мониторам. Глаза горели недобрым огнём, а внутри разрасталась странная пустота, которую он пытался заполнить яростью. Катя в амбаре дёрнулась, пытаясь освободиться от пут, но верёвки держали крепко, врезаясь в кожу. Александр наблюдал за ней с холодным любопытством, словно за насекомым в банке: интересно, сколько ещё оно будет биться, прежде чем поймёт, что выхода нет.

«Ты всего лишь пешка в моей игре, — подумал он, — и скоро ты сыграешь свою последнюю роль». Он снова перевёл взгляд на фотографии Алисы. — «А ты, моя дорогая, будешь моей королевой. Или моей пленницей. Время покажет». Он усмехнулся, предвкушая грядущие события, но в этом предвкушении уже не было торжества — только нарастающее напряжение, похожее на натянутую до предела струну.

Внезапно раздался звонок мобильного телефона. Александр вздрогнул, будто вынырнул из глубокого транса. На экране высветился знакомый номер — Игнат. Он нахмурился, но всё же ответил.

— Чего тебе? — голос прозвучал резче, чем он хотел.

— Менты нашли кое‑что по делу об исчезновении Кати, — голос Игната был ровным, но в нём чувствовалась тяжесть.

Сердце Александра пропустило удар. Холодный пот выступил на лбу, но он тут же подавил это ощущение, загнав страх вглубь, туда, где ему не было места. Он бросил взгляд на мониторы. Катя всё ещё дёргалась, но теперь её движения были слабее, будто силы покидали её. Он понял: времени у него нет. Паника охватила его, но он не позволил ей взять верх. Вместо этого в нём вспыхнула ярость — она была проще, понятнее, она давала ощущение контроля.

— И что? — спросил он, стараясь говорить спокойно.

— Твою машину. Тебе надо избавиться от неё.

— Хорошо. Но ты должен привезти мне новую машину.

— Сделаю, — коротко ответил Игнат.

Александр отбросил телефон на диван. Его мозг лихорадочно работал, перебирая варианты, отбрасывая их один за другим. Он должен был избавиться от Кати и от всех улик. Но как? И что делать с Алисой? Его планы рушились, как карточный домик, и он чувствовал, как земля уходит из‑под ног.

Он снова посмотрел на фотографии Алисы. Её улыбка теперь казалась ему не насмешкой, а укором — будто она смотрела сквозь стекло и виделавсю его слабость, всю его одержимость, и жалела его.

— Ты всё испортила, — прошептал он, голос дрожал от ярости. — Всё из‑за тебя! — он схватил со стола тяжёлый пресс‑папье и с силой швырнул его в стену, где висели фотографии. Стекло разбилось вдребезги, осколки посыпались на пол. Лицо Алисы на одной из фотографий было изуродовано трещинами, словно её улыбка рассыпалась на части. — Я не позволю тебе победить, — прорычал Александр. — Я не позволю никому победить. Я сам буду решать, кто будет жить, а кто умрёт.

Он бросился к двери, его глаза горели безумным огнём. Времени на раздумья не было. Он должен был действовать, и он знал, что его действия будут безжалостными. Спустившись в гараж, он быстро завёл свой старый пикап. Двигатель зарычал, словно хищник, готовый к охоте. Александр резко вывернул руль, выезжая на дорогу. Ночь окутала посёлок, скрывая его безумные планы, а фары машины разрезали темноту, как клинки.

Добравшись до амбара, он резко затормозил. Выскочив из машины, он бросился к двери. Внутри было темно и тихо, только слабый свет фонаря выхватывал из мрака углы и балки. Катя лежала на полу, её тело было неподвижно. Александр подошёл к ней, сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Он наклонился, чтобы проверить пульс.

В этот момент Катя резко открыла глаза. В её руке блеснул нож — маленький, но острый, тот самый, который она сумела спрятать, пока Александр не смотрел. Она хотела ударить его в живот, но он успел схватить её за запястье, вырвать нож и отбросить в сторону. Металл звякнул, ударившись о бетон, и затих.

Александр схватил девушку за волосы, потянул вверх, заставляя её подняться, потом потащил к трубам, посадил на пол и привязал, затягивая узлы с особой тщательностью. Затем он ударил её — не со всей силы, но достаточно, чтобы она ударилась головой о трубы и отключилась. В комнате повисла тишина, нарушаемая только его тяжёлым дыханием.

— Что ты делаешь? — спросил Игнат, стоя позади. Его голос прозвучал неожиданно спокойно, будто он уже видел всё это раньше и знал, что ничего не сможет изменить.

— Она пыталась убить меня. Пришлось ударить её. Скажи спасибо, что не убил её, — холодно ответил Александр, не оборачиваясь.

Игнат молча смотрел на Александра. Он видел кровь на трубах, видел, как Катя безвольно повисла на привязи, и понимал, что слова Александра — лишь жалкая попытка оправдаться. В его глазах не было ужаса — только усталость и горечь.

— Ты перегнул, Саша, — наконец произнёс Игнат, его голос был тихим, но в нём звучала сталь. — Это уже не игра. Это реальность, и она может тебя поглотить.

Александр лишь презрительно усмехнулся и повернулся к нему.

— Реальность? Моя реальность — это то, что я создаю. А ты, Игнат, просто пешка, которая помогает мне в этом. — Он подошёл к Кате, наклонился и грубо дёрнул её за волосы, заставляя голову дёрнуться. — Она пыталась меня убить. Значит, заслужила свою участь.

Игнат покачал головой.

— Ты не понимаешь. Полиция уже нашла твою машину. Они знают, что она была здесь. Если они найдут её, они найдут и тебя. И тогда твои игры закончатся.

— Пусть ищут, — прошипел Александр, его глаза сверкнули безумием. — Я им покажу, кто здесь хозяин. А ты, Игнат, если не хочешь стать следующей жертвой, лучше помоги мне.

Они вернулись домой. Александр снова посмотрел на уцелевшие фотографии Алисы, на её улыбку, искажённую осколками стекла. Теперь она казалась ему ещё более насмешливой, будто издевалась над его беспомощностью перед лицом надвигающейся катастрофы.

— Она думает, что может жить счастливо, пока я страдаю? — пробормотал он. — Я покажу ей, что такое настоящее страдание. Я заставлю её пожалеть о том дне, когда она убила мою семью.

Игнат молчал, наблюдая за Александром. Он видел, как тот медленно сходит с ума, как его одержимость Алисой превращается в разрушительную силу, сметающую всё на своём пути. Он понимал, что больше не может оставаться в стороне.

— Я не буду тебе помогать, — сказал Игнат, и его голос стал твёрже, чем раньше. — Ты перешёл черту.Я не хочу иметь ничего общего с тем, во что ты превратился.

Александр обернулся, его лицо исказилось от ярости, будто слова Игната вонзились в него, как лезвия.

— Ты предаёшь меня, Игнат? После всего, что мы прошли?

— Я спасаю себя, — ответил Игнат. — И, возможно, спасаю тебя от самого себя. Ты должен остановиться, Саша. Пока не поздно.

Александр рассмеялся, но в его смехе не было веселья — только горечь и отчаяние, замаскированные под презрение.

— Поздно? Поздно было тогда, когда она сделала это. Теперь я сам буду решать, когда всё закончится. — Он снова повернулся к мониторам и посмотрел на лежащую девушку, его взгляд стал холодным и расчётливым. — А ты, Игнат, можешь идти. Но помни, что я знаю твои секреты. И я не прощаю предательства.

— Я помню, — спокойно ответил Игнат. — Но пойми ты уже наконец: Алиса не убивала твою семью. Это был несчастный случай.

Сказав это, он вышел из дома, оставив Александра наедине с его безумием и его жертвами. Дверь тихо закрылась за ним, и в комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением мониторов.

Александр остался один. Слова Игната, словно ядовитые стрелы, впивались в его сознание, но не могли пробить броню его одержимости.

— Несчастный случай? — прошептал он, и в его голосе прозвучала горькая усмешка. — Для тебя, может быть. Для меня — это было убийство. И Алиса заплатит за это. Заплатит сполна.

Его взгляд упал на Катю, привязанную к трубам. Она была лишь ступенькой на пути к его мести, расходным материалом в его грандиозном плане. Он не испытывал к ней ни жалости, ни злости — только холодное безразличие человека, который уже переступил черту и не собирается возвращаться.

— Ты думаешь, что можешь уйти? — проговорил он в пустоту, обращаясь к Игнату. — Ты думаешь, что можешь остаться чистым, пока я буду пачкать руки? Ты ошибаешься. Ты тоже часть этого. И ты тоже заплатишь, если попытаешься мне помешать.

Он подошёл к столу, достал из ящика старый конверт и вытряхнул на ладонь несколько фотографий: на них была его семья — родители и младшая сестра, все улыбались, будто не знали, что их счастье продлится совсем недолго. Он долго смотрел на эти снимки, а потом медленно разорвал их на мелкие кусочки. Они падали на стол, как сухие листья, и исчезали в темноте комнаты.

Теперь у него не осталось ничего, кроме мести. И он был готов на всё, чтобы довести её до конца.

Тем временем Алиса, сидя в полутёмной комнате старой библиотеки, смотрела на листок с бабочкой и пыталась собрать воедино все кусочки головоломки. Рядом лежал блокнот, исписанный её торопливым почерком: даты, имена, места, обрывки фраз. Она знала, что времени мало. Знала, что где‑то там, в темноте, Александр готовит свой следующий шаг. И она должна была опередить его.

— Мы найдём её, — тихо сказал Игнат, будто прочитав её мысли. Он сидел напротив, его лицо было усталым, но решимость в глазах не угасала. — Мы не позволим ему выиграть.

Алиса подняла на него глаза.

— Спасибо, что пришёл.

— Я должен был это сделать. Раньше. Гораздо раньше.

Она кивнула и снова посмотрела на бабочку. Этот маленький символ вдруг стал для неё чем‑то большим, чем просто рисунок. Он стал обещанием, что они не одни, что есть ещё надежда, даже в самой глубокой тьме.

Паутина судьбы продолжала сплетаться, затягивая всё больше нитей, и теперь каждый шаг мог стать решающим. Алиса знала: впереди их ждёт самое трудное. Но она была готова. Ради Кати. Ради себя. Ради всех, кто когда‑либо верил в то, что любовь и верность сильнее безумия и страха.