Глава 19. Точка невозврата

Проснувшись утром, Александр понял: никому нельзя доверять. Надо действовать самостоятельно. За чашкой остывшего кофе он принял решение — поехать к Алисе, чтобы расправиться с ней раз и навсегда. Его сердце билось в унисон с нарастающим гневом, а в голове прокручивались сценарии, один мрачнее другого. Он знал, что этот день станет точкой невозврата, моментом, когда прошлое будет окончательно погребено под обломками его решимости.

Вечер. Парень ехал к своей жертве. По пути он купил кроваво‑красные розы, вино, торт — и цианид калия. Каждая остановка, каждый поворот приближали его к неизбежному. В зеркале заднего вида он видел не своё отражение, а тень человека, который уже переступил черту. Руки крепко сжимали руль, а взгляд был устремлён вперёд, в темноту, где ждала Алиса, не подозревая, что её ждёт не романтический вечер, а последний акт драмы, написанной Александром.

Приехав к её дому, он набрал номер квартиры.

— Кто?

— Друг Игната. Хочу тебе рассказать про него правду. Открой, пожалуйста.

Девушка открыла ему дверь и сказала, на каком этаже живёт, хотя он и так обладал этой информацией. Поднявшись, он постучался в дверь.

— Открыто!

Он повернул ручку и зашёл внутрь. Увидев девушку, Александр замер на мгновение. Она стояла посреди гостиной, одетая в лёгкое домашнее платье, с улыбкой на лице. И эта улыбка вдруг ударила по нему сильнее любого упрёка — она была настоящей, искренней, не знающей о той тьме, которую он принёс с собой.

— Что это у вас? — её голос прозвучал неуверенно, почти испуганно.

Он молча поднял пакет, из которого выглядывала бутылка вина, а за пакетом — алые бутоны роз.

— Это тебе. И давай на «ты», если не против?

— Да, давайте… Ой, то есть давай.

Александр поставил пакет на журнальный столик. Его движения были резкими, почти агрессивными. Он не сводил глаз с Алисы, пытаясь уловить малейшее изменение в её выражении, но она лишь продолжала стоять, слегка склонив голову, словно пыталась понять, что происходит. В воздухе повисло напряжение, густое и осязаемое, как предгрозовая духота.

— Я хотел поговорить с тобой, — произнёс он, его голос был низким и ровным, но в нём звучала сталь. Он достал из пакета бутылку вина, затем торт и розы. Их яркий цвет казался неестественным в полумраке комнаты. — Это по поводу Игната и цветов.

— Цветов?

— Да. Тех, что стоят у тебя на полу. Это он тебе их присылал.

— Правда?

— Да.

— Но мне говорили, что их шлёт некий Александр Сергеевич.

— Это он подговорил того парня из кафе сказать тебе не то имя.

— Так, стоп, — резко начала Алиса. — А тебя как зовут?

— Меня? — немного напрягся парень. — Меня Денис. Я лучший друг Игната. Он влюбился в тебя, как пацан, а признаться боялся, поэтому и придумал этот бред с цветами. Я ему говорил, чтобы прекратил, что он пугает тебя этим, но он меня не слушал, как всегда.

— То есть ты хочешь сказать, что он мне врал? Просто он мне говорил, что меня преследует некий Александр, чтобы убить меня, потому что считал, что я виновата в смерти его семьи.

— Да, он врал, но не со зла. У него просто болезнь. Синдром навязчивых грёз. Он придумывает себе что‑нибудь, а потом навязывает это другим. Мне он вообще говорил, что ты — фея, спустившаяся с небес, чтобы похитить не только его, но и его сердце.

Алиса посмеялась, но смех получился нервным, будто она пыталась сбросить напряжение.

Прошло несколько часов после прихода Александра. Разговор лился как‑то сам собой: о пустяках, о детстве, о любимых фильмах. И чем больше они говорили, тем тяжелее становилось Александру. Каждый её искренний взгляд, каждая улыбка, каждое слово будто царапали изнутри, обнажая то, что он так старательно прятал.

— Не хочешь выпить? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.

— Давай. Сейчас только принесу бокалы.

Девушка поставила бокалы на столик, а Александр начал разливать напиток. И тут он специально уронил бокал на пол.

— Ой, прости, я такой неуклюжий. Давай я уберу.

— Ничего страшного, я сама сейчас уберу и принесу новый бокал.

Пока девушка отвлеклась, парень налил яд в её бокал. Пальцы дрогнули, когда он высыпал порошок, и на секунду ему показалось, что даже воздух в комнате стал гуще, плотнее, будто пытался удержать его от этого шага.

Алиса вернулась с новым бокалом, и Александр протянул ей тот, что был наполнен смертельным ядом. Она взяла его, улыбнулась. Александр наблюдал за ней, его сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он ждал.

И только девушка хотела сделать глоток, как он вдруг резко толкнул её, и бокал вылетел из её рук.

— Извини, какой‑то я неуклюжий сегодня.

Алиса отшатнулась, глаза расширились от неожиданности. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим звоном разбитого стекла. Александр почувствовал, как внутри что‑то рвётся, словно невидимая пружина, готовая сорваться в любой момент.

— Что ты делаешь? — её голос дрожал, но в нём уже звучала не только испуганность, но и решимость.

Он молчал, не зная, что ответить. В его голове мелькали образы — прошлое, настоящее, будущее, переплетённые в один узел. Он хотел закончить эту историю, но теперь что‑то внутри него сопротивлялось. Не страх, не жалость — что‑то гораздо более глубокое, почти первобытное: понимание, что, убив её, он убьёт и ту часть себя, которая ещё способна чувствовать.

— Я не должен был приходить сюда, — наконец сказал он, голос стал мягче, почти жалобным. Резко встав с дивана, Александр выбежал из квартиры. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, а в голове звучал лишь один вопрос, эхом отзываясь в пустых комнатах.

Сев в машину, он несколько раз ударил кулаком по рулю, заглушая внутренний крик.

— Зачем я это сделал? — вырвалось из его груди, словно выдох. — Почему я не дал ей умереть, как хотел? Почему?!

Он запустил двигатель и рванул с места, но не успел проехать и квартала, как перед глазами снова встала её улыбка. Та самая, которая не должна была ничего значить, но почему‑то значила слишком много.