Глава 22. Послание в алых розах

Серый промозглый вечер будто нарочно тянулся, не желая переходить в ночь. Алиса шла по тротуару, и каждый шаг отдавался в груди глухим, тяжёлым эхом. Она старалась не смотреть по сторонам, но не могла удержаться: уголком глаза ловила движение у витрин, тень, скользнувшую между машинами, силуэт в проёме арки. Ей казалось, что город теперь говорит с ней на языке угроз — в каждом шорохе листьев, в скрипе тормозов, в далёком гуле электрички слышался голос Александра: «Ты думала, что спряталась? Ты думала, что слова защитят?»

До дома оставалось два квартала. Обычно она преодолевала это расстояние за десять минут, но сегодня каждый метр давался усилием воли. Ноги наливались свинцом, а в голове пульсировала одна и та же мысль: «Он знает. Он всё знает». У подъезда она замерла. Обычная серая дверь, облупившаяся краска, кнопка домофона, которую кто-то заклеил жвачкой. Всё как всегда — и в то же время всё чужое, враждебное. Алиса достала ключи, но пальцы дрожали, и металл звякнул о плитку, отозвавшись в тишине двора почти оглушительно. Она наклонилась, чтобы поднять связку, и в этот миг краем глаза заметила движение в окне третьего этажа — лёгкое смещение занавески. На долю секунды. Может, сквозняк. Может, кошка. А может…

Она не стала додумывать. Резко выпрямилась, приложила ключ-карту, толкнула дверь и шагнула внутрь, тут же прислонившись спиной к стене тамбура. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. «Это просто нервы, — повторяла она про себя, как заклинание. — Просто нервы. Полиция всё взяла под контроль. Они ищут его. Он не посмеет…» Но страх не слушал аргументов.

Лифт не работал — на двери висела табличка с неразборчивой надписью. Алиса медленно пошла вверх по лестнице, стараясь ступать бесшумно, хотя понимала, что это бессмысленно: любой, кто ждал её, уже знал, что она здесь. На втором этаже она остановилась у окна, выходящего во двор. Снизу ничего не было видно — только тёмные силуэты деревьев и одинокий фонарь, свет которого тонул в сырости воздуха. Она всматривалась в эту полутьму, пока глаза не начали болеть, а потом, так и не увидев ничего определённого, заставила себя идти дальше. На площадке третьего этажа её ждал сюрприз: у двери её квартиры стоял букет — алые розы, как в прошлый раз, плотно перетянутые чёрной лентой. Они лежали прямо на полу, будто их бросили и тут же ушли.

Алиса застыла, не в силах пошевелиться. В груди всё оборвалось, и на мгновение мир сузился до этого маленького, зловещего предмета у её порога. Алые розы — предвестники рокового финала. Чёрная лента — знак траура. Это был не подарок. Это было послание. «Он был здесь, — пронеслось в голове. — Пока я сидела в кабинете следователя и рассказывала всё, что знала, он стоял у моей двери. Может, смотрел, как я выхожу из подъезда. Может, ждал, пока я уйду, чтобы оставить это». Она хотела закричать, позвать на помощь, но голос застрял в горле. Вместо этого она достала телефон, дрожащими пальцами набрала номер дежурной части, который ей дали в управлении, и, едва услышав ответ, выпалила:

— Это Алиса Игоревна. Я вернулась домой, а у моей двери… у моей двери лежит букет. Алые розы с чёрной лентой. Я думаю, это он. Он был здесь. Пожалуйста, пришлите кого-нибудь!

В трубке на секунду повисла пауза — спокойная, профессиональная, от которой Алисе стало ещё страшнее.

— Оставайтесь на месте, не трогайте ничего, — ровно сказал голос. — Мы отправим наряд. И, пожалуйста, не заходите в квартиру, пока мы не приедем.

Она кивнула, хотя её никто не видел, и опустилась на ступеньку, прижав колени к груди. Телефон она держала так крепко, что пальцы побелели. Время растянулось, как резина. Каждая минута казалась часом. Где-то этажом выше хлопнула дверь, и Алиса вздрогнула, но тут же выдохнула: это была соседка с пятого этажа, та самая, что всегда возвращалась поздно и громко здоровалась, даже если Алиса не отвечала. Через двадцать минут внизу хлопнули двери машины, и по лестнице затопали тяжёлые, уверенные шаги. Двое оперативников в бронежилетах, с рациями и пистолетами, выглядели в этом тихом подъезде как персонажи из другого мира — жёсткого, опасного, того, где угрозы реальны, а не прячутся в тенях. Старший, тот самый Серов, которого она видела днём, поднялся к ней и остановился, глядя на букет с холодным, отстранённым вниманием.

— Вы его трогали?

Алиса покачала головой.

— Нет. Я сразу позвонила.

Серов кивнул, достал перчатки и аккуратно приподнял букет, рассматривая упаковку. На внутренней стороне ленты что-то было написано тонким чёрным маркером. Алиса не могла разобрать, но Серов прочитал и тут же переглянулся с напарником.

— «Ты думала, что победила?» — тихо произнёс он, будто не для неё, а для себя. — Понятно.

Эти несколько слов ударили сильнее любого крика. Алиса закрыла лицо руками, чувствуя, как по щекам текут горячие слёзы.

— Что теперь будет? — прошептала она.

Серов посмотрел на неё — впервые без профессиональной отстранённости, с чем-то похожим на сочувствие.

— Теперь мы сделаем так, чтобы он больше не мог вас пугать. Но вам нельзя оставаться здесь одной. Есть место, где вы можете переночевать? Родственники? Друзья?

Алиса помотала головой. После смерти Кати и гибели Игната она будто отрезала себя от всех, боясь, что тень Александра дотянется и до них.

— Тогда мы организуем охрану, — решил Серов. — И завтра начнём прорабатывать камеры в районе. Если он был здесь, мы найдём следы.

Пока оперативники работали — фотографировали, упаковывали букет, осматривали площадку, — Алиса стояла у окна на лестничной клетке и смотрела вниз, во двор. Там, под тем самым фонарём, мелькнула тень — высокая, стройная фигура, которая на секунду остановилась, будто глядя прямо на неё, а потом растворилась в темноте.

Или ей это только показалось.Но в ту секунду Алиса знала одно: игра изменилась. Она перестала быть просто жертвой, которая ждёт удара. Теперь она была свидетелем. И Александр это понимал.

А значит, он не остановится.