Глава 23. Человек-фантом

Через пару дней Серов пригласил Алису к себе.

Кабинет Серова напоминал операционную, где вместо тел препарировали чужие жизни. Воздух был сухим, пахнущим озоном от принтера и горьким пережжённым кофе. На стене пламенела карта района — булавочные головки отмечали места, где Александр оставлял свои невидимые следы.

— Садитесь, — Серов указал на стул у стола. Сам остался стоять. Ходил вдоль карты, иногда прикасаясь к булавкам, как шахматист к фигурам на доске. — Расскажу, что у нас есть. Не для протокола — для вас. Чтобы вы понимали, с чем мы работаем.

Серов ходил вдоль стены. Его пальцы то тонули в разноцветном пластике, то замирали в сантиметре от меток, словно он на ощупь искал логику маньяка. Он снял со стола тонкую папку и раскрыл.

— Екатерина Васильева, — Серов бросил на стол раскрытую папку. Из неё выскользнул снимок: размытый силуэт девушки у парковых ворот. — Тридцать первое число. Камера фиксирует, как к ней подходит Игнат Лебедев. Короткий разговор. Через две минуты её заталкивают в серебристый седан. Всё. Больше живой её никто не видел. Ангар, где нашли то, что от неё осталось, полыхнул ровно через неделю. Словно подчищали сцену после финала.

Он перевернул плотную страницу. Бумага резко хрустнула.

— Сам Игнат всплывает через двое суток в заброшенной усадьбе Рябовых. Черепно‑мозговая. Удар нанесён чем‑то тяжёлым и острым, эксперты грешат на мясницкий топор. Орудия нет. Смерть наступила почти сразу после похищения Катерины.

Следователь остановился, опёрся ладонями о край стола и наклонился к Алисе. Его глаза, окружённые тёмными кругами от бессонницы, въелись в её лицо.

— И посреди этого кровавого треугольника стоите вы, Алиса. Вы и ваш Александр. Человек‑фантом. Ни прописки, ни налогов, ни единого штрафа за превышение скорости. Цифровой труп.

— Рябов Александр, — тихо, одними губами повторила Алиса, вспоминая испуганный шёпот бариста из кофейни. Того самого, чья кофейня вчера сгорела из‑за «замыкания проводки». — Его зовут так.

— Фоторобот ушёл в регионы — глухо, — Серов выложил перед ней шесть глянцевых карточек из базы данных. — Вглядитесь. Ещё раз.

Алиса медленно перебирала лица. Чужие, тяжёлые, одутловатые или слишком худые лица мелких уголовников и подозреваемых. Ни одно из них не имело ничего общего с идеальной, пугающей симметрией лица Александра. Она покачала головой:

— Его здесь нет. Он… другой.

— Если он умеет стирать базы данных, то и лицо спрятать сумеет, — Серов швырнул снимки обратно в папку. — Как вы с ним жили месяц? В одной квартире. Напротив соседей.

— Он умеет быть невидимым, — Алиса обхватила себя руками за плечи. — Он заходил в лифт, и люди не нажимали кнопку его этажа, потому что просто не замечали его присутствия. Он как белый шум.

— Про шрам напомните.

— На левом запястье. Тонкий, идеально ровный, горизонтальный. Как от хирургического скальпеля, а не от детской шалости. Когда я спросила, он улыбнулся. У него тогда была такая улыбка… сытая. Сказал: «Детство. Дурацкая история».

Серов быстро записал что‑то в блокнот. Его карандаш едва не прорвал бумагу.

— На ленте от букета роз, который он оставил у вашей двери, эксперты нашли микрочастицы. Не отпечатки — он работал в перчатках. Типографская краска высокого качества и следы спиртового маркера «Шарпи». Он не оставляет ДНК, Алиса. Он оставляет манифесты.

— Он играет, — Алиса подняла глаза на следователя. Внутри у неё всё заледенело. — Вы ищете преступника, Серов, а он ставит пьесу. И мы все — в партере, пока он не решит вытащить нас на сцену.

— На этой доске я фигура повыше, чем он думает, — жёстко оборвал её Серов, но его взгляд метнулся к окну, словно он проверял, не наблюдает ли кто‑то за ними с улицы. — Ошибаются даже гроссмейстеры.

— Вы правда думаете, что сможете его поймать? — голос Алисы дрогнул. — Он же… он везде и нигде одновременно. Как призрак.

Серов резко повернулся к ней. В его глазах вспыхнул огонёк — не отчаяния, а упрямой решимости.

— Призраков не существует, Алиса, — твёрдо сказал он. — Есть только люди. Умные, хитрые, опасные — но всё равно люди. И у каждого есть слабое место. Мы его найдём.

Он подошёл к окну, задернул шторы и вернулся к столу.

— Помните, вы говорили, что он оставлял вам знаки? Розы, странные записки… Это не просто игра. Это вызов. Он хочет, чтобы мы его поняли. А когда поймём — он покажет нам что‑то ещё.

Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Вы думаете, он хочет, чтобы его поймали?

— Нет, — Серов покачал головой. — Он хочет доказать, что он умнее. Что он — гений, а мы — пешки. Но я не собираюсь играть по его правилам. Мы устроим свою игру.

Он взял ручку и начал быстро чертить на листе бумаги схему.

— Смотрите: он оставляет следы, но не те, что мы ищем. Он играет с нами, но мы можем использовать это против него. Мы сделаем вид, что идём по ложному следу, а сами нанесём удар там, где он его не ждёт.

Алиса наклонилась ближе к схеме. Её сердце забилось быстрее — впервые за долгое время она почувствовала проблеск надежды.

— Что нужно делать? — спросила она, глядя Серову прямо в глаза.

— Доверять мне, — просто ответил Серов. — И быть готовой к тому, что всё может измениться в любой момент