Глава 3. Без доказательств

На следующий день Катя с Алисой пошли в полицейский участок писать заявление. Дорога казалась бесконечно длинной: Алиса шла, опустив голову, будто пыталась спрятаться от чужих взглядов, а Катя крепко держала её за руку, словно боялась, что подруга просто исчезнет, растворится в этом сером, равнодушном городе.

— Ты думаешь, они мне помогут? — спросила Алиса, голос её звучал тихо, почти безжизненно.

— Должны, — твёрдо ответила Катя, хотя в глубине души и сама сомневалась. — Это их работа — искать таких, как он.

В участке пахло старой бумагой, кофе и чем‑то неуловимо безнадёжным. Алиса нервно теребила край рукава, пока они ждали, когда их примут. Наконец их пригласили к дежурному — мужчине лет сорока с усталым взглядом и лицом человека, который видел слишком много отчаяния и уже научился от него защищаться.

Алиса начала говорить быстро, сбивчиво, глотая слова и слёзы, пытаясь уложить в несколько минут весь свой страх, все бессонные ночи, все эти зловещие корзины, стихи, ощущение чужого взгляда.

— Это преследование, — шептала она, глядя на равнодушное лицо офицера. — Он не даёт мне покоя!

Дежурный вздохнул и переложил ручку из одной руки в другую, будто этот жест мог как‑то облегчить предстоящий разговор.

— Это не преступление, — ответил он безразлично. — Стихи и розы — не угроза. Пока нет прямого насилия, мы ничего не можем сделать.

— Но он следит за мной! — воскликнула Алиса, и голос её дрожал, срываясь от отчаяния. — Он знает, где я живу, когда выхожу, когда возвращаюсь… Он оставляет стихи под моей дверью и розы… Я боюсь выйти из дома!

Дежурный пожал плечами, и в этом простом, будничном движении было столько отстранённости, что у Алисы внутри всё оборвалось.

— Без доказательств мы бессильны, — спокойно произнёс он. — Вам необходимо собрать какие‑либо улики, которые докажут, что этот человек действительно преследует вас. Фотографии, записи, свидетельские показания — что‑нибудь, что сможет подтвердить ваши слова.

Алиса опустила голову. Отчаяние охватило её целиком, тяжёлым, липким покрывалом. Как ей доказать то, что казалось очевидным? Как объяснить страх, который сковывал её при каждом шаге за порог? Кто поверит девушке, которая говорит о преследовании только потому, что кто‑то оставляет ей стихи и цветы?

Девушки вышли из участка с тяжёлым сердцем. Слёзы снова потекли по щекам Алисы, горячие и горькие. Ей казалось, что никто не понимает её страха, что она остаётся одна наедине со своей бедой.

— Я же говорила, что они ничего не будут делать, — тихо сказала Катя, и в её голосе прозвучала не злоба, а такая же усталость, как и в глазах дежурного.

Единственное, что могла сделать подруга в этот момент, — обнять Алису. И это объятие, крепкое и настоящее, на мгновение вернуло ей ощущение, что она не одна, что есть хоть один человек, который верит ей, даже если весь остальной мир отворачивается.

Придя домой, Алиса решила действовать. Она достала старый блокнот, который раньше использовала для заметок о книгах, и открыла первую страницу. Сверху она аккуратно вывела: «Дневник преследования». С этого момента она стала записывать всё: дату, время, место, где нашла корзину, содержание каждого стихотворения, свои ощущения. Она фотографировала розы, фиксировала любые детали — даже тени на асфальте, даже обрывок ленты, зацепившийся за перила.

Она пыталась найти свидетелей. Заходила к соседям, спрашивала, не видели ли они кого‑нибудь у её двери, не замечали ли странного человека. Но одни пожимали плечами, другие смотрели на неё с подозрением, третьи просто не хотели ввязываться. «Мало ли кто что оставляет, — буркнул один из жильцов. — Не нравится — выброси и забудь».

Время шло, а преследование продолжалось. Алиса всё больше погружалась в страх и одиночество. Её жизнь превратилась в кошмар, где каждый шаг был пропитан тревогой. Она перестала отвечать на звонки с незнакомых номеров, проверяла каждый шорох за дверью, прислушивалась к звукам на лестничной клетке. Её когда‑то яркие глаза потухли, сменившись постоянным выражением тревоги, будто она каждую секунду ждала удара.

Катя, видя, как подруга угасает на глазах, чувствовала себя беспомощной. Она пыталась отвлечь Алису, вытащить её из дома, предложить что‑то простое и хорошее — прогулку, кофе, новый фильм. Но Алиса лишь сильнее замыкалась в себе. Ночи Алисы были полны кошмаров, а дни — ожиданием очередного «подарка» от преследователя.

Однажды утром, открыв дверь, Алиса обнаружила не только очередную розу, но и небольшую записку, написанную аккуратным, почти каллиграфическим почерком: «Я всегда рядом. Ты не одна».

Холод пронзил её до костей. Это было уже не просто преследование — это было вторжение в её личное пространство, в её мысли. Фраза, которая должна была звучать как утешение, в её случае стала самой страшной угрозой. Алиса почувствовала, как невидимые нити опутывают её, лишая свободы, стирая границы между её жизнью и чужой волей.

Дрожащими руками она сфотографировала записку и розу, аккуратно упаковала листок в пластиковый файл, чтобы не стереть возможные отпечатки, и записала всё в дневник. Потом села на пол у двери, подтянув колени к груди, и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь.

Через несколько минут дверь тихо приоткрылась — это вернулась Катя с двумя стаканчиками кофе. Увидев Алису на полу, она тут же опустилась рядом, поставила кофе и молча обняла подругу.

— Всё будет хорошо, — прошептала Катя, хотя сама не знала, правда ли это. — Мы что‑нибудь придумаем.

Алиса кивнула, не открывая глаз. Она хотела верить. Хотела, чтобы это закончилось. Но в груди разрасталось тяжёлое, холодное чувство: «Тень» не отступит. Он знал слишком много, видел слишком близко. И пока никто не хотел ей верить, он оставался невидимым, но очень реальным.

Вечером, когда Катя ушла, Алиса села за стол и открыла ноутбук. Она долго смотрела на пустой экран, потом медленно набрала в поисковой строке: «Как доказать преследование». Страницы загружались одна за другой, полные советов, историй, предупреждений. Алиса читала, делала заметки, сохраняла ссылки. Она не собиралась сдаваться. Если полиция не могла ей помочь, она найдёт другой путь. Соберёт столько доказательств, что им придётся её услышать.

Перед сном она проверила все замки, закрыла окна, задернула шторы. В квартире стало тихо, но тишина теперь казалась не уютной, а насторожённой, будто дом тоже прислушивался к чему‑то за стенами. Алиса легла на кровать, не раздеваясь, и долго смотрела в потолок, где плясали тени от уличного фонаря.

«Я всегда рядом. Ты не одна», — снова и снова прокручивались в голове слова из записки. И от них становилось не спокойнее, а страшнее. Потому что теперь Алиса знала: он действительно рядом. И он не собирался уходить.