Глава 6. Разговор

Лия проснулась от холода. Обогреватель за ночь выключился — то ли пробки выбило, то ли он сам решил, что отработал своё. Она натянула одеяло до подбородка и несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок, пытаясь отделить сон от реальности.

Екатерина. Клятва. Демиану двадцать восемь.

Она села и посмотрела на фотографию, которая всё ещё лежала на подушке. Девушка на снимке смотрела на неё с прежней тоской, но теперь в её глазах Лия заметила надежду на спасение.

«Я должна освободить род Дмитрия от этой клятвы».

Лия передёрнула плечами, словно пытаясь стряхнуть с себя ночной морок, и встала. Холодный воздух обжёг кожу. Она быстро натянула свитер, заварила чай, но пить не стала — поставила кружку на тумбочку и вышла в коридор, сжимая в руке фотографию.

Дом встретил её утренней тишиной. Дождь за окнами стих, но небо всё ещё было серым, тяжёлым. Где-то внизу хлопнула дверь — и Лия услышала голоса. Семенов и… Демиан.

Она спустилась по лестнице, стараясь ступать бесшумно, но ступени скрипели под ногами, выдавая её присутствие.

Демиан стоял в вестибюле, спиной к ней, и о чём-то говорил с Семеновым. Услышав шаги, он обернулся. Его лицо было бледным, под глазами залегла тень — он явно не спал в эту ночь.

— Доброе утро, — сказал он сухо.

— Доброе, — ответила Лия, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она перевела взгляд на Семенова. — Можно вас на минуту?

Семенов удивлённо поднял брови, переглянулся с Демианом и вышел, прикрыв за собой дверь.

Демиан смотрел на неё с лёгким прищуром.

— Что-то случилось?

Лия шагнула к нему ближе, сжимая фотографию в руках.

— Мне приснился сон, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Про Екатерину. Она говорила со мной.

Демиан замер. Его лицо осталось бесстрастным, но в глазах мелькнула тень.

— И?

— Она рассказала про клятву. Что Дмитрий покончил с собой. Что каждый мужчина в её роду, достигнув его возраста, 28 лет, умирает. И что я должна освободить вашу семью от этой клятвы.

Демиан смотрел на неё несколько секунд. Потом неожиданно рассмеялся.

— Что за глупости? Вы это серьёзно? — Сон? Вам приснился сон, и вы решили, что это правда?

—Вы взрослый человек, как вы можете верить этим россказням?

Лия растерялась.

— Я знаю, это звучит странно, но…

— Странно? — он перебил её с иронией в голосе. — Это не странно, это смешно. Моя бабушка рассказывала мне эту историю, когда я был мальчишкой. Сказки все это. Легенда, которую передают из поколения в поколение.

— Но вы сами сказали в подвале, что ваш отец умер молодым, — возразила Лия. — Что ваш дед…

— Мой отец умер от болезни, — перебил он, и голос его стал жёстче. — Мой дед — от инфаркта. Это не проклятие. Это жизнь.

Лия смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает разочарование.

— Вы не верите? — спросила она. — А как же найденная фотография и надпись на ней?

Демиан усмехнулся снова, но на этот раз его улыбка была напряжённой, почти болезненной.

— Я верю в то, что можно объяснить, — сказал он. — А всё остальное — сказки для взрослых, которые боятся признать, что мир устроен проще.

Он шагнул к окну, повернулся к ней спиной. Лия увидела, как напряжены его плечи, как пальцы сжаты в кулаки.

— Забудьте об этом сне, — сказал он холодно. — У нас есть три месяца, чтобы спасти здание. Это реально. А всё остальное — иллюзия.

Лия стояла, сжимая фотографию в руках, и чувствовала, как внутри неё закипает обида.

— Вы считаете меня сумасшедшей? —тихо спросила она.

Он не обернулся.

— Я считаю вас человеком, который попал в незнакомое место и пытается найти объяснение странным вещам. Не позволяйте этим ощущениям управлять вами.

Она хотела возразить, но в этот момент заметила кое-что.

Его руки, которые он держал за спиной, дрожали.

Лия замерла.

Он говорил холодно, насмешливо, уверенно. Но его тело выдавало его.

«Он боится, — поняла она. — Он верит. Но боится это признать».

— Демиан Аркадьевич, — сказала она, и голос её стал мягче.

Он не обернулся.

— Мне нужно идти, — сказал он. — Встреча с комитетом.

И он вышел, не взглянув на неё, оставляя Лию одну в пустом вестибюле.

Она стояла и смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди разрастается странное, щемящее чувство.

«Он знает, — подумала она. — Он знает правду. Но он не может её принять. Или не хочет, чтобы я знала».

Он посмотрела на фотографию в своих руках.

«Я не отступлю, — сказала она мысленно Екатерине. — Я выясню, как освободить его. Даже если он сам в это не верит».