Глава 8. Подсказка.

Лия провела за чтением дневников почти весь вечер. Она сидела на койке, поджав ноги, при свете единственной лампочки, и ворошила пожелтевшие страницы. Екатерина писала откровенно, без прикрас — о страхе, о боли, о том, как хрупкий мир, который она строила с Дмитрием, рушился под давлением родственников. Но в одном из абзацев, ближе к концу, Лия наткнулась на странную, почти небрежную подробность, которая не вписывалась в общий тон записей.

«Он часто говорил о саде. Говорил, что мы встретимся там, где цветёт старый дуб, когда всё закончится. Я не знаю, что он имел в виду — может быть, место, где мы могли бы быть свободными. Когда я теперь прохожу мимо, я смотрю на дуб, как если бы он мог дать мне ответ».

Лия перечитала эти строки дважды. Дуб — тот же, что она видела на заднем плане фотографии, тот же, что она заметила вчера за окном на снимке. Она отложила дневник и подошла к окну. Вечерело. Дождь на время стих, и серый свет позволял разглядеть старый парк за домом.

«Это не просто дерево», — подумала она. — «Он оставил ей знак, который не понял бы никто, кроме неё».

На следующее утро, до того как дом окончательно проснулся, Лия вышла в сад. Трава была мокрой, под ногами хлюпала земля. Дуб стоял в дальнем конце парка — огромный, раскидистый, с корявыми ветвями, которые тянулись в разные стороны. Лия подошла к нему и положила ладонь на шершавую кору. Под пальцами она ощутила глубокую борозду — не трещину, не след от удара молнии, а что-то, похожее на надпись, проросшую сквозь кору, словно старый шрам.

Она провела пальцами по линии —это не природный рисунок. «О! Да это же инициалы — "Е." и "Д.", вырезаны неровно, но отчётливо читаются.»

Лия замерла, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. Они были здесь. Вместе. И оставили знак, который должен был сохраниться дольше, чем их собственные жизни.

Она оглянулась на дом — там, в окне второго этажа, мелькнула чья-то тень. Она не могла разобрать, был ли это Демиан или просто игра света. Но она знала, что должна продолжить поиски. Дуб не просто хранил их память — он хранил ответ.