Глава 1 Небо чужих созвездий

Москва давит многотонным весом бетона и неона. Игорь сбрасывает скорость своего тяжелого внедорожника только тогда, когда асфальт сменяется гравием, а вышки связи исчезают за горизонтом. Он приехал сюда не просто в отпуск — он приехал лечить синдром выжившего. В НИИ его мозг закипал от квантовой химии и баллистических расчетов, здесь же единственной формулой было соотношение пороха и дроби. Его руки, привыкшие собирать сложные спектрометры, теперь с наслаждением ощущали тяжесть топора и холод воронёной стали карабина. Домик оказался именно таким, как на фото риелтора: бревенчатый, пахнущий сухим мхом и пылью, стоящий на краю огромного векового леса. Соседей нет в радиусе десяти километров. Идеально. Первые сутки ушли на обустройство: проверка генератора, чистка дымохода, разбор снаряжения. Вечером второго дня, сидя на крыльце со стаканом крепкого чая, Игорь смотрит на тайгу. Лес дышит. Это дыхание слышно физически — оно глубже человеческого вдоха. И где-то там, в этой черной массе, есть озеро, о котором ему рассказал угрюмый старик на заправке в последней деревне, сказав, что рыба там «сама на берег прыгает».

Утро встречает Игоря температурой плюс восемь и полным отсутствием ветра — зеркальный штиль. Джип тяжело переваливается через поваленные стволы, пока не упирается в камышовые плавни. Игорь действует методично, по-военному. Лагерь разбит за двадцать минут: палатка-хамелеон сливается с ландшафтом, тент растянут так, чтобы конденсат скатывался в сторону. Карабин системы «Тигр» с ночным прицелом аккуратно прислонен к рюкзаку внутри тамбура — закон спецназа гласит, что оружие всегда должно быть под рукой, даже если ты идешь справлять нужду. Рыбалка — это медитация. Спиннинг изгибается дугой, вытаскивая тяжелых темноспинных окуней. К полудню садок полон. Игорь сворачивает удочки не потому, что устал, а потому, что задача выполнена эффективно. Вернувшись к палатке, он разводит костер-нодью. Запах дыма смешивается с ароматом речной тины и чешуи. Уха кипит в котелке из нержавейки. Но ужин будет плотным, а значит, нужны дрова на всю ночь, чтобы не дежурить у огня. Топор заброшен за спину, нож-мачете пристегнут к бедру. Игорь углубляется в чащу.

Лес становится тише. Пропадают комары, исчезает гул шмелей. Воздух густеет, приобретая странный металлический привкус, похожий на кровь во рту после контузии. Он находит его случайно — скатившись по крутому берегу небольшого оврага. Сначала кажется, что это просто огромный валун, принесенный ледником. Но, подойдя ближе, Игорь видит грани. Камень высотой в два человеческих роста идеально ровный, черный, словно обсидиан, но теплый на ощупь. Это стелла. Древние письмена опоясывают её спиралью снизу вверх. Язык неизвестен: ни кириллица, ни руны, ни восточные иероглифы. Больше всего они похожи на микрочипы, проросшие сквозь камень. А на вершине, куда дотянется не каждый баскетболист, выбита карта звездного неба. Игорь достает тактический фонарь. Луч света выхватывает детали. Созвездия искажены. Пояс Ориона смещен, Большая Медведица развернута вспять. Это небо Земли, но такой планеты Игорь не знал ни по одному астрономическому атласу. Профессиональное любопытство берет верх. Он вешает фонарь на ветку, снимает перчатки и проводит ладонью по холодной резьбе, пытаясь счистить налет лишайника, чтобы лучше рассмотреть символ, напоминающий двойную спираль ДНК. Камень вздыхает. По карте созвездий пробегает цепочка синих искр, уходя вглубь монолита. Низкочастотный звук бьет по барабанным перепонкам — инфразвук, который заставляет вибрировать зубы и мочевой пузырь. Фонарь мигает и гаснет. Игорь отдергивает руку, отступая на шаг. Сердце проваливается в пятки впервые за десять лет — реакция организма на внезапную, необъяснимую угрозу. Тишина вокруг становится абсолютной, звенящей. Он ждет удара током, обвала земли, чего угодно. Но ничего не происходит. Только лес внезапно начинает пахнуть иначе — прелой листвой, гарью и... лошадьми.

Солнце еще высоко, но Игорю нужно вернуться. Он подбирает с земли приличную сухую сосну, взваливает её на плечо и идет обратно к лагерю. Когда до палатки остается метров сто, свет меркнет. Не наступает вечер, не набегают тучи. Солнце просто выключают, как лампочку в сортире. Наступает темнота густой нефти. В этой темноте тонут звуки: замолкает треск веток под сапогами, перестает шуметь ветер в кронах. Мертвая, ватная тишина вакуума. Паники нет. Есть холодный расчет. Игорь замирает, скидывает дерево на землю и опускается на одно колено, выставив руки перед собой. Включает подствольный фонарик на карабине. Узкий луч белого света вязнет в тумане буквально в двадцати сантиметрах от линзы. Длится это секунд пять. Ровно столько, чтобы Игорь успел подумать о выбросе какого-то природного газа или секретном военном испытании. Темнота схлопывается. Возвращаются звуки — оглушительно громко, словно кто-то прибавил громкость мира на максимум. Щебечут птицы, шумит хвоя. Но лес изменился. Деревья стоят плотнее, их кроны сплелись в сплошной зеленый купол, сквозь который едва пробивается солнце. Мох на стволах стал изумрудным и влажным, свисая седыми бородами до самой земли. Появился запах — тяжелый дух скотного двора, жареного лука и сырого камня.

А потом кто-то снова нажал кнопку включения.

Свет резанул по глазам. Игорь пошатнулся, хватая ртом воздух. Сердце молотило о ребра, пытаясь наверстать пропущенные удары. Он стоял на той же самой поляне. Но солнце стояло ниже к горизонту, окрасив небо в тревожный багровый цвет. Воздух похолодел, пахнущий дымом, мокрой шерстью и железом. Вместо привычного запаха хвои нос щекотал смрад немытых тел и выгребных ям.

Игорь медленно повернул голову. Его лагерь исчез. На месте палатки возвышался частокол из заостренных бревен. Дерево старое, потемневшее от времени, щели законопачены мхом. Над воротами, прибитый огромными ржавыми гвоздями, скалился кабаний череп с клыками-бивнями. Из-за стены доносился приглушенный гул поселения: лай собак, звон металла в кузнице и чей-то протяжный крик команды.

Лагеря XXI века как никогда и не было. Портал вырезал кусок тайги вместе с Игорем и вставил его в другую мозаику, заменив декорации.

Единственное, что осталось неизменным — стелла позади него. Она больше не была черной. Камень пульсировал болезненным фиолетовым светом, а древние письмена сочились ядовитой желтизной, словно открытая рана. От монолита исходил жар, искажая воздух вокруг маревом.

Тридцать метров впереди шевельнулись кусты. Из зарослей бесшумно выступил человек. Кожаный доспех со стальными бляхами, лицо скрыто кольчужной бармицей. В руках — тяжелый пехотный арбалет. Стальной болт смотрел Игорю точно в солнечное сплетение. Следом вышли еще двое с короткими копьями-сулицами наперевес.

Они двигались профессионально, беря поляну в клещи. Никакой суеты ополчения — это были ветераны. Тот, что с арбалетом, поднял свободную руку, приказывая остановиться. Затем ткнул пальцем в карабин Игоря, затем себе под ноги, на землю. — Брось трубу, — голос звучал глухо сквозь металл, но слова были русскими. Древними, рублеными, твердыми как гранит. — Медленно. Или я прострелю тебе горло раньше, чем ты моргнешь.

Игорь оценил дистанцию. Десять метров для болта — прямой выстрел без поправок. Уйти с линии огня он успеет, сократить расстояние — вряд ли, стрелок слишком уверен в себе. Карабин весил четыре килограмма. Отличный рычаг, но против трех копий бесполезный, если дело дойдет до рукопашной.

Он разжал пальцы. «Тигр» упал в траву прикладом вперед. Звук удара показался оглушительным. — Кто такой? — спросил арбалетчик. — Почему сапоги легкие? И почему от тебя пахнет гарью, хотя костров здесь нет? Игорь молчал, оценивая их снаряжение. Кольчуги мелкие, двойного плетения — дорогая работа. Значит, эти люди служат не бедному барону. — Я заблудился, — ровно ответил Игорь, стараясь копировать местную манеру речи. Слова давались легко, будто он говорил их всю жизнь, просто давно не практиковался. — Охотился. Услышал гром. Очнулся тут. Стрелок усмехнулся, звук вышел похожим на скрежет железа. — Гром без туч? А лес где твой? За спиной посмотри.

Игорь инстинктивно обернулся. Позади него, метрах в пяти, начинался древний бор. Сосны стояли стеной, плотной, непроходимой. Там, где пять минут назад был след от протектора его джипа и примятая трава, теперь росли вековые деревья, которых час назад здесь быть не могло. Лес сомкнулся за его спиной, отрезав путь назад.

— Ты не охотник, — заключил арбалетчик. — Одежда твоя... странная. Ткань гладкая, как змеиная кожа. И цвета мертвые. Такого зверь пугается. Один из копейщиков шагнул вперед и концом сулицы поддел лямку разгрузки Игоря, осматривая карманы. — Эй! — предупреждающе рыкнул Игорь. Это было нарушением личного пространства, которое спецназовец прощает только равным по званию. Копейщик замер. Арбалетчик напрягся. — Смелый, — кивнул стрелок. — Но глупый. Мы служим лорду Гаррету. Его земли начинаются за этим ручьем. Если ты шпион князя Вереса, лучше признайся сейчас. Повесят быстро. Если дезертир или беглый раб — продадим на рудники. Выбор за тобой.

Игорь перевел взгляд со стражников на стеллу. Камень гудел низким басом, вибрация передавалась через подошвы ботинок прямо в кости. Жар нарастал. Желтые письмена начали вращаться по спирали быстрее.

— Мне нужно вернуться к камню, — сказал Игорь, глядя на арбалетчика. — Просто дайте мне подойти. Один шаг. Стрелок нахмурился, проследив за его взглядом. Он увидел светящуюся стеллу, которая явно нарушала все законы местной физики. Воин сглотнул, впервые за разговор потеряв часть своей уверенности. Суеверие оказалось сильнее устава. — Колдовской столб, — прошептал второй копейщик, делая знак против зла. — Демона привел...

Арбалетчик принял решение. Щелчок взводимого механизма прозвучал в наступившей тишине как удар хлыста. — Нет, — сказал он. — Сначала пойдешь с нами к десятнику. Пусть милорд решает, что делать с колдуном и его горящим идолом. Лицом в землю. Руки вязать.

Прежде чем Игорь успел среагировать, тяжелая стрела-болт ударила в землю в сантиметре от его правого ботинка. Не угроза — предупреждение профессиональных солдат.

Игорь медленно развел руки в стороны, показывая пустые ладони. Физически он мог убить всех троих голыми руками меньше чем за десять секунд. Но навыки спецназа работают только тогда, когда есть пространство для маневра. Здесь же он находился в центре треугольника, а за спиной — магический монолит неизвестного действия. Одно неверное движение, и портал может схлопнуться, оставив от него лишь обугленные ботинки.

— Хорошо, — согласился Игорь. — Ведите.

Дорога к форту заняла меньше получаса, но Игорю она показалась вечностью. Конвоиры не связывали ему руки — это было бы ошибкой против человека с такими плечами и шрамами на костяшках пальцев. Они просто держали дистанцию в два копья: достаточно близко, чтобы метнуть сулицу быстрее, чем он успеет упасть в траву, но достаточно далеко, чтобы избежать захвата.

Они шли по старой гати через болото. Игорь ступал след в след за арбалетчиком, запоминая маршрут. Мозг работал как вычислительная машина: плотность тумана указывает на близость реки, направление ветра несет запах дыма из трех разных очагов (два очага топят по-черному, один — печь с дымоходом), глубина колеи от телег говорит о том, что снабжение форта регулярное. Это не временный лагерь мародеров. Это гарнизон.

Форт оказался типичным деревянным острогом. Высокий тын из дубовых бревен, вкопанных под наклоном наружу. На углах — смотровые вышки, крытые дерном для маскировки. Над воротиной всё так же скалился кабан. Игорь остановился перед тяжелым полотном ворот, обитым ржавыми полосами железа. Он глубоко вдохнул. Запах сырой шерсти, кислого вина, конского пота и жареного лука ударил по рецепторам сильнее, чем выхлопные газы Садового кольца.

— Открывай! Добыча лорду Гаррету! — рявкнул арбалетчик, пнув ворота ногой. В смотровой щели мелькнули чьи-то глаза. Заскрежетал деревянный засов.

Их встретил десятник. Мужик лет пятидесяти, чья голова была выбрита наголо, зато борода росла чуть ли не от самых глаз, заплетенная в две толстые косы с вплетенными медными кольцами. Левую сторону лица пересекал старый рваный шрам — след от скользящего удара мечом, задевшего нос и скулу. Одет он был добротно: поверх кольчуги наброшен кожаный жилет с железными пластинами-нагрудниками.

Десятник обвел взглядом поляну, задержался на стеле, которая отсюда казалась тусклым фиолетовым маяком, а затем посмотрел на Игоря. — Это и есть твой «шпион», Ратмир? — голос у него был низкий, прокуренный. — Больше похож на медведя, которого научили ходить прямо. Где взял такие порты? — Говорит, охотился, — ответил арбалетчик (Ратмир). — Говорит, гром услышал. Очнулся тут. А столб светится сам по себе. Десятник подошел вплотную. Он был ниже Игоря на голову, но шире в кости. От него пахло мокрой кожей и чесноком. Десятник протянул руку и бесцеремонно ощупал рукав тактической куртки Игоря. — Ткань... странная. Не греет, не мокнет. И сапоги твои легкие. В таких только по дворцовым паркетам ходить, ноги сломаешь в первой же чаще. Ты кто такой будешь, прежде чем я прикажу снять с тебя кожу для проверки?

Игорь смотрел сверху вниз. Инстинкты кричали о нарушении дистанции, но он подавил желание сделать шаг назад. — Меня зовут Игорь. Я механик. Издалека. Слово «механик» перевели верно. Лицо десятника дрогнуло. — Кузнец? С таким брюхом? — он усмехнулся, ткнув пальцем в плоский, каменный пресс Игоря. — У кузнецов руки другие. И спина кривая. Кто ты на самом деле, если сталь прячешь? — Сталь мне оставил отец, — повторил Игорь заготовленную легенду. — Мне нужен ночлег и еда. Взамен я могу починить то, что у вас сломано.

Десятник задумчиво пожевал губу, отчего шрам на щеке натянулся. Его взгляд упал на карабин, который Ратмир небрежно держал в руках, словно палку. Дерево приклада, черный пластик цевья, массивная труба оптики. — Что за дудка такая? — спросил десятник. — Почему без тетивы? И почему ствол прямой, а не загнутый? — Самострел дальнего боя, — сказал Игорь. — Бьет дальше любого лука. Бесшумно. Это была ложь насчет бесшумности, но сейчас важнее было произвести впечатление.

Десятник хмыкнул. — Лукавишь. Но смелости тебе не занимать. Хорошо. Мы люди не гордые, милостью князя живем. Раз можешь чинить — проверишь мой тесак. Шатается зараза, рукоять кровью пропиталась, воняет. Если сделаешь так, чтобы сидел мертво — получишь похлебку и место у огня. Если сломаешь — пойдешь чистить выгребную яму. Согласен?

Игорь кивнул. Ему нужно было легализоваться внутри частокола. Осмотреться. Понять, где находится замок лорда Гаррета и насколько плотно там охраняются ворота.

— Давай сюда, — буркнул он.

Ему освободили место на чурбаке возле колодца. Десятник бросил ему нож. Расшатанное дерево рукояти, лезвие из плохого, крупнозернистого железа, покрытое пятнами коррозии. Инструмент мясника, а не воина. Игорь достал свой мультитул. Щелчок стали заставил всех ближайших стражников синхронно отступить на шаг и положить ладони на эфесы мечей. Маленький блестящий предмет выглядел в его огромных лапищах чужеродно и пугающе.

Он не стал ничего говорить. Действия всегда убедительнее слов. Игорь проверил хвостовик клинка. Железо сидело в дереве неплотно из-за того, что древесина ссохлась. Нужна прокладка. Он огляделся. Рядом стояла телега, груженая сеном. Подпруга одного из коней была перетянута толстой сыромятной кожей. Не успел десятник открыть рот, чтобы возмутиться, Игорь уже выхватил нож-мачете, срезал с края подпруги длинную тонкую полоску кожи и одним движением заправил её в паз между рукоятью и клинком трофейного тесака. Затем, используя отвертку мультитула как рычаг, он подтянул единственную стальную заклепку из меди.

Раздался сухой, плотный щелчок. Дерево село намертво. Игорь крутанул нож в руке, перехватив за лезвие, и рукоятью вперед протянул десятнику. Тот машинально принял оружие. Примерил хват. Покрутил кистью. Баланс изменился кардинально — тяжелый клинок больше не клевал носом. Десятник сделал резкий взмах клинком разрезая воздух. Нож лежал в руке как влитой. — Кожа... — пробормотал он, рассматривая свежую заплатку. — Смазал чем? — Своим секретом, — уклончиво ответил Игорь, закрывая мультитул. — Понадобится еще — скажешь.

Десятник долго молчал, переводя взгляд с ножа на Игоря, а затем на черную трубу карабина. Голодный блеск в глазах боролся со страхом перед неизвестным. — Будешь сидеть в гостевом доме, — наконец выдавил он. — Под замком. Без глупостей. Утром отведем тебя к кастеляну замка. Милорд любит... необычные вещи. А пока... Он махнул рукой Ратмиру. Арбалетчик снял с пояса небольшую сумку из грубой ткани и кинул Игорю. — Здесь три сухаря и кусок солонины. Ешь. И помни: побежишь — болт промеж лопаток словишь быстрее, чем молитву прочтешь.

Стражники расступились, пропуская Игоря к низкому бревенчатому строению без окон — местному подобию КПЗ или гостиницы для нежелательных гостей. Внутри пахло плесенью и прелой соломой. Свет проникал только сквозь щели в крыше.

Игорь сел на гнилую лавку. Сухарь был твердым как гранит. Он спрятал сумку за пазуху. Достал смартфон. Черный экран оставался мертвым — спутники связи остались в другом измерении, батареи здесь заряжать негде. Но у него оставалось двадцать восемь патронов. И знание химии. Ночь обещала быть долгой. Нужно было придумать, как превратить аптечку первой помощи и остатки смазки для оружия в дымовую завесу или нервно-паралитическую смесь местного разлива. Контракт с феодалом — это хорошо, но свобода стоит дороже любой похлебки.

Ночь прошла в глухой тишине гостевого дома. Игорь не спал. Его нервная система, привыкшая спать вполглаза на камнях Памира и в болотах Припяти, отказывалась отключаться в незнакомом помещении. Он сидел на лавке, прислонившись спиной к бревенчатой стене, и слушал форт. Слух выхватывал детали из общего гула: вот часовой на вышке переступил с ноги на ногу — скрипнула кожа сапога; вот внизу, в казарме, кто-то захрапел с переливами — верный признак переутомления связок; вот за стеной тихо заржала лошадь, ей ответила другая. В конюшне было три лошади. Минимум охраны снаружи — человек пять, судя по маршрутам обхода, которые он отследил по звуку шагов.

Утро началось со скрежета засова. На пороге стоял Ратмир. Арбалет он держал небрежно, но палец лежал рядом со скобой спуска. — Десятник зовет. Умойся, медведь. От тебя несет зверем. Во дворе уже кипела жизнь. Женщины таскали воду, мальчишки гоняли кур, кузнец бил молотом по металлу — ритмично, тяжело. Форт просыпался по уставу. Игоря провели через ворота. Они вышли на утоптанный тракт. Впереди, километрах в трех, возвышался холм. И то, что Игорь принял вчера вечером за нагромождение камней при лунном свете, оказалось замком.

Это была классическая европейская крепость типа «концентрический замок». Внешний пояс стен — метров семь высотой, сложенный из дикого камня. За ним виднелся второй, более высокий ярус с массивным донжоном — главной башней. Но главная деталь бросилась в глаза Игорю сразу: кладка. Камни были подогнаны друг к другу без раствора, идеально ровными полигональными блоками. Такую геометрию невозможно вытесать обычными зубилами. Это требовало либо лазерного уровня, либо... магии. Или знаний инженера XXI века о распределении веса. — Милорд Гаррет перестроил внешнюю стену два года назад, — словно прочитав его мысли, буркнул идущий позади копейщик. — Нанял каменщиков из-за моря. Говорят, отдал за это годовой урожай всей долины. «Или нашел кого-то, кто умеет работать с гидравликой и алмазной резкой», — подумал Игорь.

Ворота замка поражали воображение. Не просто створки, а целая опускная решетка-герса, окованная зеленым от времени медным листом. Их пропустили через калитку рядом. Внутренний двор встретил Игоря запахом денег: ладан, жареное мясо, деготь и свежая краска. Люди здесь носили одежду из крашеного льна, а стражники вместо кожаных доспехов щеголяли в бригантинах — куртках, где стальные пластины были заклепаны изнутри ткани. Профессиональная армия.

Их остановили у подножия широкой каменной лестницы, ведущей в жилую часть донжона. — Жди здесь, — бросил десятник. — К кастеляну пойдешь один. И без фокусов. Если прыгнешь в окно — во внутреннем дворе глубина шесть локтей. Сломаешь ноги — милорд велит посадить тебя на кол ради забавы. Десятник толкнул тяжелую дубовую дверь и исчез внутри.

Ждать пришлось минут десять. Дверь снова открылась. Вышел человек, который разительно отличался от всех обитателей форта. На нем был чистый темно-синий сюрко поверх кольчуги, штаны заправлены в мягкие кожаные сапоги тончайшей выделки. Никакой бороды — лицо гладко выбрито, черты тонкие, аристократичные. Возраст около сорока лет. Но главным было другое: в руках он держал предмет, от которого у Игоря пересохло в горле. Это был планшет. Тонкая доска из черного дерева со вставленным в нее матовым стеклом. Человек водил по нему пальцем, и на стекле менялись линии чертежа.

— Ты Игорь? — спросил человек. Голос у него был тихий, лишенный привычной местному говору хрипотцы. — Да, — ответил Игорь, не сводя глаз с устройства. Оно выглядело мертвым, экран темным, но форма корпуса, пропорции... — Меня зовут Эдвин. Я сенешаль лорда Гаррета. Мой господин слышал, ты умеешь чинить железо лучше наших кузнецов. И еще он слышал, что твой самострел убивает громом. Это правда? — Правда, — кивнул Игорь. — Гром пугает лошадей. Стрела убивает людей. Эдвин едва заметно улыбнулся уголком губ. — Пойдем. Милорд ждет. И постарайся ничему не удивляться. Замок полон чудес, привезенных им из дальних земель.

Они поднялись на третий этаж донжона. Коридоры освещались не факелами, а масляными лампами с отражателями из полированной меди — свет был ярким, белым, почти хирургическим. Кабинет лорда оказался библиотекой. Огромные стеллажи до потолка, забитые свитками и книгами в деревянных переплетах. В центре комнаты стоял глобус. Настоящий, вращающийся шар Земли. Игорь замер на пороге. Очертания материков были искажены, некоторые острова отсутствовали, но это была Земля.

За массивным столом из мореного дуба сидел мужчина. Лорд Гаррет. Лет пятидесяти, широкоплечий, с лицом, покрытым сетью мелких шрамов — лицо человека, который провел юность в седле, а не в библиотеке. Но руки... руки, покоящиеся на столе, были руками хирурга или часовщика — чистые, с длинными пальцами. Лорд поднял взгляд. Глаза у него оказались светло-серыми, прозрачными. — Оставь нас, Эдвин, — приказал он. Сенешаль молча поклонился и вышел, плотно прикрыв дверь.

Гаррет указал рукой на табурет напротив себя. — Садись. Раз уж ты пережил встречу с моими псами, значит, ты либо очень быстр, либо очень умен. Судя по твоим плечам — первое. Но мне нужно второе. Игорь сел. Табурет жалобно хрустнул под его весом. — Твой... инструмент, — лорд кивнул на карабин, который Ратмир положил на стол перед господином. — Я видел аркебузы. Видел станковые бомбарды. Это не они. Как оно работает?

Игорь сделал глубокий вдох. Момент истины. Можно соврать про магию, можно попытаться выдать себя за посланца богов. Но этот человек смотрит на него взглядом ученого. С ним нужно говорить на языке физики. — Внутри трубы сидит огонь, зажатый между свинцом и порохом, — медленно начал Игорь, стараясь подбирать слова. — Искра попадает в порох. Огонь ищет выход. Ему мешает пуля. Она вылетает вперед. Очень быстро. Быстрее стрелы. Трубе нужен крепкий ствол, иначе её разорвет. Вот эти нарезы внутри, — Игорь показал на отпечаток пальца на пыльном пластике ствола, — заставляют пулю крутиться. Так она летит ровно.

Лорд Гаррет слушал, подавшись вперед. Его серые глаза блестели лихорадочным интересом. — Порох... Селитра, уголь и сера. Знаю. Но твои гранулы горят слишком ровно. Наши взрываются облаком. А труба... почему она не железная? Железо лопнет. — Сплав, — коротко ответил Игорь. — Изобрести заново будет стоить дороже, чем купить целое королевство. Мне нужна моя свобода, милорд. И доступ к вашей лаборатории. При слове «лаборатория» бровь лорда дернулась. — У меня нет алхимической кухни. У меня есть мастерская механики. Там собирают осадные машины и чинят часовые механизмы ворот. Ты хочешь сказать, что можешь собрать часы? — Я могу собрать двигатель внутреннего сгорания, если найду нужную сталь и нефть, — честно сказал Игорь. — Но для начала мне нужны мои вещи из лагеря. Моя палатка сгорела при переходе, но котел и инструменты могли остаться у камня. Без них я бесполезен.

Лорд Гаррет откинулся на спинку кресла. Он долго молчал, барабаня пальцами по столу. Затем встал и подошел к стеллажу. Достал оттуда карту, развернул её на столе. Это была карта местности, нарисованная на пергаменте. — Твой камень, — палец лорда уперся в точку посреди Темнолесья. — Место скверное. Старые люди называли его Чертовым Пальцем. Там пропадал скот. Мы обходим его стороной. Он посмотрел прямо на Игоря. — Я дам тебе проводников и своих лучших егерей. Ты принесешь всё, что осталось у твоего костра. Взамен... — лорд взял со стола карабин, взвесил его в руке. — Взамен ты научишь моих мастеров делать такие же трубы. И мы вместе заставим князя Вереса жрать землю у моих ног. По рукам?

Игорь смотрел на протянутую руку феодала. Сделка с дьяволом. Или с прогрессором. Возвращение к стеле означает риск снова попасть в другой мир. Но оставаться здесь без инструментов — значит вечно быть комнатной собачкой местного царька. — По рукам, — Игорь пожал жесткую ладонь лорда. — Но я иду к камню один. Ваши люди будут ждать в ста метрах. Древние штуки... плохо реагируют на толпу.

Лорд Гаррет хищно осклабился, обнажая зубы, которыми впору грызть врагов. — Хитер. Боишься, что заберут трубу силой? Хорошо. Один так один. Выступаете через час. Эдвин выдаст тебе нормальную одежду. Негоже моему новому инженеру ходить в рванье.

Мастерская лорда располагалась в подвале донжона, но пахла она не сыростью темницы, а озоном, горячим металлом и жженым углем. Огромное помещение было залито светом из световых колодцев в потолке. Игорь замер на пороге. Для местного XII века это был завод будущего. Вдоль стен стояли верстаки с тисками невероятной точности. На стеллажах лежали детали, выточенные с допуском до долей миллиметра: шестерни часовых механизмов, медные трубки гидравлических прессов, линзы размером с тарелку. У дальней стены возвышался каркас чего-то огромного, напоминающего осадную башню, но собранный из полых железных балок на заклепках.

— Это наш главный механик, Брок, — представил Эдвин коренастого мужчину лет сорока, чье лицо представляло собой карту ожогов и порезов. Брок вытирал руки о замызганный фартук, глядя на Игоря снизу вверх с нескрываемым подозрением. Рядом с ним крутился подмастерье — тощий парень с огромным лбом, сжимающий в руках стопку чертежей на пожелтевшей бумаге.

Лорд Гаррет подошел к центральному столу, где под холщовым чехлом угадывались очертания карабина. — Покажи им, Игорь. Объясни устройство огненной трубы так, чтобы они смогли повторить её в стали.

Игорь шагнул к столу. Он чувствовал на себе взгляды десятка пар глаз — кузнецов, литейщиков, плотников. Они смотрели на него как на ярмарочного фокусника. — Прежде чем я возьму в руки металл, мне нужно увидеть вашу сталь, — сказал Игорь, снимая чехол. — И ваш уголь. Брок хмыкнул. — Уголь как уголь. Жжем дуб и бук. Сталь... лучшая в трех баронствах. Закаляем в козлиной крови. Игорь проигнорировал суеверие. Кровь давала азотирование поверхности, что неплохо, но недостаточно. — Мне нужен древесный уголь твердых пород, измельченный в пыль. Медь. Олово. Сера. Селитра. Много селитры. И льняное масло. Самое чистое, которое сможете найти.

Мастера переглянулись. Ингредиенты были известны всем: серу брали у вулканов или собирали по берегам горячих источников, селитру соскребали со стен старых скотомогильников. Но пропорции знали единицы, и те держали их в секрете, передавая перед смертью.

Игорь взял лист пергамента, отодвинул в сторону чертеж какого-то требушета и начал рисовать формулу молекулы нитрата целлюлозы (бездымного пороха он сделать не мог, знаний органической химии не хватит, но качественный черный порох — запросто). Затем перешел к схеме капсюля: — Здесь сидит крошечная искра. Чтобы она была сильной, нам нужна гремучая ртуть. Или бертолетова соль. Вы знаете, как получить соль из золы виноградной лозы и ржавчины? Подмастерье с огромным лбом наклонился над столом, забыв дышать. Его глаза бегали по формулам. Брок же нахмурился еще сильнее. — Колдовство, — процедил мастер сквозь зубы. — Церковь запретила гремучее серебро. Оно взрывается в руках без огня. — Это физика, Брок, — спокойно ответил Игорь, откладывая уголек. — Огонь внутри камня. Мы просто его будим. Теперь смотрите сюда...

Он поднял карабин. Разделил его на две части прямо в воздухе — ствольная коробка отделилась от ложа с тихим щелчком. — Ствол должен быть кованым. Не сварным. Внутри — вот эти нарезы. Их нельзя рубить зубилом. Нужна развертка. Игорь достал свой мультитул. Щелчок лезвия заставил Брока дернуться назад, но Игорь лишь подцепил мелкую деталь затвора. — А здесь главная сложность. Боек. Пружина. Спусковой механизм. Если пружина будет слабой — осечка. Если слишком тугой — разорвет коробку. Нам нужны часы. Самые точные механические часы в вашем замке. Я разберу их, чтобы понять баланс ваших пружин.

Эдвин, стоявший всё это время в тени колонны, кашлянул. — Часы есть в обсерватории милорда. Принести? — Неси, — кивнул Игорь. — И пусть ваши люди начнут готовить тигли. Сегодня ночью мы будем варить порох. И если хоть одна искра вылетит за пределы печи — замок взлетит на воздух раньше, чем успеет приехать князь Верес.

Ночь превратилась в адскую карусель. Игорь работал как машина. Местные привыкли мешать расплавленный металл в огромных котлах. Игорь же требовал аптекарской точности. Используя весы ювелира, которые притащили из сокровищницы, он отвешивал компоненты. — Семьдесят пять частей селитры. Пятнадцать угля. Десять серы. Ни крупицей больше. Смешивать всухую, пока цвет не станет абсолютно однородным. Как графит. Подмастерье, которого звали Лием, работал рядом с ним, подавая ступки. Парень впитывал знания как губка. Он единственный понял принцип шаровой мельницы, когда Игорь приказал скатать кожаный шар и катать смесь между двумя камнями, а не тереть пестиком.

К трем часам утра черная порошковая масса была готова. — Теперь главное, — Игорь указал на глиняную форму. — Зернение. Если засыпать эту пыль в ствол — давление нарастет неравномерно, и ствол разорвет. Порох должен гореть слоями. Он увлажнил порошок вином, пропустил через сито, получив мелкие гранулы, и принялся их обкатывать в пороховой мякоти («бочарной смазке»), создавая твердые комочки идеальной формы.

Когда первые заряды были готовы, наступило время испытаний. Вышли во внутренний двор. Рассвет только занимался, окрашивая небо в свинцовый цвет. Игорь собрал простейшую модель ствола — толстостенную железную трубу, закрытую с одного конца, закрепленную в массивном дубовом станке и привязанную цепями к кольцам в стене. — Отойдите за угол, — скомандовал он.

Самодельный патрон — бумажная гильза, на дно которой он приклеил вырезанный из старого кожаного ремня кружочек (пыж), затем мерка пороха, снова пыж, и сверху — свинцовая картечина, которую он сам отлил полчаса назад в тигле. Капсюль он изготовил из полоски тонкой меди, спрессованной с щепоткой смеси из хлората калия (из аптечки) и антимония.

Щелчок бойка. Грохот ударил по барабанным перепонкам даже сквозь каменную стену. Из дульного среза вырвалось облако сизого дыма. Цепи зазвенели, натягиваясь, но толстый дубовый станок выдержал. Наступила тишина.

Игорь вышел из укрытия. Подошел к мишени — бревну толщиной в ногу человека, вкопанному в землю в тридцати метрах. Пуля пробила дерево навылет, оставив идеально ровное отверстие, и ушла глубоко в земляной вал позади. Брок стоял белый как мел. Лий присвистнул. Даже Эдвин позволил себе улыбку. — Дерево... оно просто исчезло, — прошептал мастер-механик. — Это только начало, — сказал Игорь, вытряхивая несгоревшие остатки пороха из гильзы. — Завтра утром я хочу видеть ванну с водой, бочку растительного масла и листы самой тонкой кожи, какую найдете. Будем собирать автоматику.

Солнце уже стояло высоко, когда Игорь, грязный, пропахший серой и валящийся с ног от усталости, вернулся в свои покои. Эдвин принес ему таз с горячей водой и чистую одежду — ту самую, темно-синюю, похожую на сюрко сенешаля, но без гербов. — Милорд доволен, — сообщил Эдвин, пока Игорь смывал копоть с рук. — Он говорит, что ты стоишь целой роты арбалетчиков. Но он спрашивает, когда труба сможет стрелять быстрее одной капли дождя. — Когда вы научитесь ковать спиральные пружины, — сонно буркнул Игорь, погружаясь в воду. — И когда добудете мне легированную сталь. Ваша мягковата. После третьего выстрела ее поведет. — Милорд велел спросить: зачем тебе понадобилось возвращаться к твоему костру? Ты говорил про инструменты.

Игорь открыл глаза. Вот и предлог. — Мой котел остался там. Титановая посудина. В ней можно плавить свинец на обычном костре, и она не прогорит вовеки. Там остались мои фильтры для воды. Ваши родники могут быть отравлены трупным ядом после набегов князя, а лечить дизентерию всей армии — плохая стратегия. И самое главное... — Игорь сделал паузу. — Моя походная химическая лаборатория. Маленькая. Металл и стекло. Без неё я могу делать порох, но не смогу сделать хороший порох. Тот, что не оставляет нагара и не гниет от влажности.

Эдвин задумчиво потер подбородок. — Место скверное. Старики говорят, Камень Перемен высасывает разум. Люди сходят с ума, если смотрят на него слишком долго. Милорд боится потерять своего инженера из-за старой кастрюли. — Тогда пусть даст мне проводником того парня, Ратмира, — быстро предложил Игорь. — Он знает тропы, он видел камень и не испугался. К тому же, он мой должник — я оставил ему вчера целую гору мяса. Ему захочется добавки. А меня прикроют егеря лорда издалека. Три дня пути туда и обратно. Всё, что найду — принадлежит милорду.

Эдвин усмехнулся, оценив ход торговца. — Хорошо. Я доложу лорду. Ради титановой посуды и фильтров от ядов он рискнет десятком солдат. Выступаете завтра с рассветом.

Эдвин ушел, оставив Игоря одного. Горячая вода смыла пороховую гарь, но сон не шел. Мозг работал на предельных оборотах, анализируя полученную информацию. Титановая посуда и фильтры были лишь официальным поводом вернуться к стеле. Истинная цель Игоря была прозаичнее и важнее: джип. В багажнике внедорожника лежала вторая аптечка, моток армированного скотча, запасные батарейки для фонаря, полноценный топор Fiskars и двадцатилитровая канистра с питьевой водой. Ресурсы, которых хватит для автономного выживания здесь на месяцы. А главное — там остался портативный GPS-навигатор. Даже если спутники не видны, записанный трек пути до замка может помочь составить карту этого мира.

Утром Эдвин принес ему завтрак и обновку. Вместо кожаных доспехов — плотный поддоспешник из вареного льна и короткая кольчуга мелкого византийского плетения. Легкая, почти невесомая по сравнению с армейскими бронежилетами, но против меча или стрелы без бронебойного наконечника — надежная защита. — Милорд согласен, — сказал сенешаль, нарезая сыр. — Выступаете через час. Ратмир ждет у ворот. С тобой пойдут еще четверо егерей. Лучшие. Лорд велел передать: найдешь свою кастрюлю — твое счастье. Найдешь что-то полезное для войны — милорд забудет о том, что ты пришел к нам с оружием без разрешения. — Что именно считается полезным? — уточнил Игорь, цепляя на пояс ножны с мачете. — Князь Верес встал лагерем у брода через реку Смородину. Он перекрыл торговлю. Наши силы разделены. Гаррет хочет ударить ему во фланг, пройти через Темнолесье. Но лес старый, тропы звериные. И князь расставил секреты. Нам нужен человек, который умеет видеть то, чего нет. Посмотри на эти карты.

Эдвин развернул пергамент. Это был грубый набросок местности. Извилистые линии рек, пятна лесов. Игорь склонился над столом. Для местных это была карта. Для выпускника академии Генштаба — детский рисунок. Но масштаб читался. — Где их лагерь? — спросил Игорь, беря уголек. — Здесь, — Эдвин ткнул пальцем в излучину реки. — Укрепились телегами, выставили рогатки. Игорь усмехнулся. Классическое укрепление табором. Эффективно против лобовой атаки конницы, бесполезно против грамотного обхода. — Сколько людей у князя? — Полторы тысячи копий. Половина — ополчение. У Гаррета восемьсот дружинников, но они лучше бронированы. — Значит, преимущество в качестве, а не в количестве, — пробормотал Игорь. — Как охраняется северный склон холма? Тот, что покрыт вереском? — Там болота. Никто не ходит. Только волки. — Волки ходят там, где твердая почва под мхом, — Игорь взял чистый лист. — Слушай внимательно. Я не буду строить вам катапульты. Катапульта убивает крестьянина. Мне нужно убить командиров и посеять панику. Для этого мне нужны ваши алхимики... точнее, те, кто делает греческий огонь.

Через сорок минут Игорь стоял в подвале пониже мастерской. Здесь пахло смолой, уксусом и серой. На полках стояли глиняные сосуды с запечатанными горлышками. Местный «химик» — сгорбленный старик с абсолютно черными от химикатов руками — смотрел на гостя с подозрением. — Огонь змей, — просипел старик. — Греем живицу, мешаем с серой и китовым жиром. Бросаем горшок — горит на воде. — Ваша смесь слишком вязкая, — Игорь поднял один из горшков. — Она липнет к рукам метателя, а при падении часто просто трескается, не вспыхивая. Нужен катализатор воспламенения. Дайте мне негашеную известь и рыбий клей высокой очистки.

Пока алхимики суетились, Игорь чертил схему на пыльном полу. — Мы сделаем связки. Три малых горшка, связанных пеньковой веревкой, промазанной вашим же составом. Внутри центрального горшка — ядро из свинца. При замахе веревка натягивается, горшки разлетаются веером. Площадь поражения увеличивается втрое. Он повернулся к старику. — Но главное — вот это. Добавьте сюда толченого угля и железную окалину. Когда этот состав встретится с влагой воздуха внутри сосуда, начнется медленная реакция окисления. Сосуды начнут нагреваться сами по себе. Через сутки хранения на солнце они станут горячими. Одно попадание такого «подогретого» горшка в их обоз со смолой — и весь холм превратится в погребальный костер. Без искры. Само по себе. Глаза старого алхимика расширились. Магия температуры без огня пугала его больше, чем демоны.

К походу готовились быстро. Ратмир встретил Игоря угрюмым взглядом. Молодой воин всё еще побаивался черного карабина, висящего за спиной чужака, но запах жареного кабана явно перевешивал страх. — Егеря готовы, механик, — буркнул он. — Старший группы — Хорст. Тропа опасная. Если заведешь нас в трясину — пойдешь первым проверять дно шестом. Хорст оказался мужчиной неопределенного возраста — таким могло быть и тридцать, и пятьдесят лет. Лицо обветренное, глаза бледные, навыкате. Оружие — короткий составной лук и пара кривых клинков-сакс на поясе. Он осмотрел Игоря с ног до головы, задержав взгляд на ботинках. — Шумный ты, — констатировал Хорст. — Скрипишь. Земля тебя слышит за сто шагов. — Земля пусть слушает, — ответил Игорь, проверяя лямки рюкзака. — Пусть думает, что идет медведь. Медведей вы тут видели. А вот как вы реагируете на свист? — Какой свист? — насторожился Ратмир. Игорь достал из кармана разгрузки маленький металлический шарик с отверстиями — обычную детскую полицейскую «шумовуху», которую купил когда-то в киоске перед той самой поездкой в отпуск. — Сейчас увидите. Он размахнулся и швырнул шар далеко в сторону зарослей можжевельника. Резкий, громкий треск разорвал утреннюю тишину форта. Кони в стойлах заметались, собаки залились лаем. Егеря схватились за оружие, крутясь на месте. — Сигнал тревоги, — спокойно пояснил Игорь, пока все приходили в себя. — Или сигнал сбора. Дешево, сердито, весит десять граммов. Сделаю вам сотню таких из глины и пороха перед выходом. Рассыплем вокруг лагеря князя — перепугаем лошадей, сорвем им жратву.

Хорст медленно опустил лук. Впервые в его глазах появилось нечто похожее на уважение. — Интересная магия, механик. Тихая. Пойдет.

Ворота закрылись за их спинами. Впереди лежало Темнолесье. Война за корону началась, и у лорда Гаррета впервые появился советник, который мыслил категориями логистики, химии и психологического давления, а не количеством пролитой крови.

Первые два дня пути прошли подозрительно гладко. Тропа Хорста петляла по звериным лазам, обходя открытые поляны. Егеря двигались бесшумно, Игорь же старался ступать след в след, но всё равно чувствовал себя слоном в посудной лавке. Его тяжелое дыхание, скрип снаряжения и запах оружейного масла казались ему самому громовыми раскатами на фоне шелеста хвои под ногами местных.

— К вечеру выйдем к Кривому ручью, — бросил через плечо Хорст, раздвигая ветви орешника. — Там заночуем. За ручьем начинаются земли Вереса. Секреты пойдут гуще. Игорь кивнул, поправляя лямку рюкзака. В рюкзаке лежали три готовых «шумовухи», завернутые в промасленную ткань, и фляга с экспериментальным горючим составом — смесью спирта, сосновой смолы и магния, стружку которого он соскоблил ночью с обода телеги во время последней стоянки форта. Если дело дойдет до драки, одного факела из этой смеси хватит, чтобы выжечь роту.

Кривой ручей оправдывал свое название. Вода в нем текла медленно, лениво, образуя омуты с маслянистой пленкой на поверхности. Деревья здесь росли так плотно, что лучи солнца тонули где-то на уровне средних веток. Воздух был неподвижным и холодным, хотя лето было в разгаре. — Костер разводить нельзя, — прошептал Ратмир, опускаясь на колено у воды. — Дым выдаст нас князю. — Мне огонь нужен не для тепла, — тихо ответил Игорь. Он достал свой мультитул и начал быстро собирать странную конструкцию: жестяная кружка, обрезок медной трубки от старого сифона (который он нашел в мусоре форта) и кусок ткани. — Мне нужно проверить воду. Он зачерпнул кружкой воду из омута. Пропустил её через трубку, наполненную толченым углем из своего походного фильтра, а затем капнул несколько капель прозрачной жидкости из аптечного пузырька. Вода в кружке мгновенно пожелтела и пошла хлопьями. — Мышьяк. И соли тяжелых металлов, — констатировал Игорь, пряча пузырек. — Пейте только ту, что течет по камням сверху. Из ям не брать ни при каких условиях. Кто выпьет — к утру перестанет узнавать лица. Егеря переглянулись. Их собственные методы проверки воды заключались в том, чтобы дать выпить собаке. Наука Игоря снова спасла им жизнь, даже не обнажив меча.

Солнце село стремительно, словно упало за горизонт. Наступила та фаза ночи, когда человеческий глаз еще не привык к темноте, а мир уже погрузился во мрак. Они сидели под корнями вывороченной ели, жевали сухари с солониной. Хорст нарезал ветки для настила своим ножом, который, казалось, проходил сквозь дерево как сквозь масло. Вдруг старший егерь замер. Нож застыл в сантиметре от коры. — Тихо, — просипел он.

Разговор оборвался. Игорь напряг слух. Сначала была только тишина. Глухая, ватная. Замолчали сверчки. Перестала журчать вода в ручье. Даже ветер, шевеливший верхушки сосен, стих. Это неестественное безмолвие было знакомо Игорю лучше любого языка — так лес замирает перед ударом молнии или сходом лавины. Затем пришел звук. Низкий, вибрирующий гул. Он не летел по воздуху, он поднимался из-под земли, проходя сквозь подошвы ботинок прямо в кости таза. Звук давил на перепонки изнутри черепа.

— Что это? — одними губами спросил Ратмир. Лицо парня стало белым как мел. В его глазах плескался чистый, животный ужас, никак не связанный с боязнью вражеских засад. Хорст медленно, очень медленно потянул из саадана стрелу. Древко легло на тетиву беззвучно. — Лес плачет, — выдохнул он. — Болотник гуляет.

Земля дрогнула. Не сильно, едва заметно, но этого хватило, чтобы капли росы сорвались с листьев. Гул перерос в ритмичный стук. Бух... Пауза... Бух... Словно кто-то невидимый размером с дом бил огромным молотом по чугунной плите глубоко внизу. Игорь действовал на рефлексах. Спецназовец внутри него требовал занять круговую оборону, найти укрытие с твердым сектором стрельбы и определить цель. Но глаза видели лишь темноту и стволы деревьев. — Всем прижаться к земле! — скомандовал он шепотом. — Заткнуть уши! Он знал этот эффект. Инфразвук ниже 16 Гц вызывает панику, тошноту и чувство беспричинного страха. Животные чувствуют его первыми. Именно поэтому замолчали насекомые.

Гул достиг пика. Воздух стал густым, тяжелым, дышать стало трудно, словно они оказались на вершине Эвереста. Тени от лунного света, пробивающегося сквозь кроны, начали искажаться. Они вытягивались, становились непропорциональными, складываясь в силуэты огромных сгорбленных фигур, шагающих между деревьями. Ратмир заскулил, вжимаясь лицом в корни ели. Хорст сидел неподвижно, но его била крупная дрожь — лук ходил ходуном в руках. Только трое егерей позади них просто закрыли глаза и начали беззвучно шептать молитву, раскачиваясь взад-вперед.

Игорь почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу. Голова загудела. Логика кричала: «Это локальное землетрясение, резонанс пород, иди отсюда!» Но инстинкты орали другое. Рядом кто-то был. Огромный, древний, голодный.

Прямо перед ним, в десяти шагах, там, где начиналась прогалина над ручьем, тень стала плотнее. Она отделилась от ствола старой березы. Это не был медведь. Фигура напоминала человека, раздутого до размеров тролля, покрытого не шерстью, а гниющим мхом и черной болотной грязью. У неё не было лица — только провал рта, растянутый в беззвучном крике. Фигура сделала шаг вперед. Земля под её ногой не хрустнула ветками — она всосала ногу, как болото.

Игорь понял: если они сейчас побегут — эта штука выйдет из тени окончательно. А их арбалеты и луки против такого бесполезны. Нужен шок. Резкий, болезненный раздражитель, возвращающий мозг в реальность. Его рука метнулась к поясу. Не к карабину. К шумовухе. Металлический шарик лег в ладонь идеально. Игорь примерился. Расстояние десять метров. Нужно попасть точно в центр туловища, чтобы сфера лопнула от удара гарантированно.

Он коротко размахнулся снизу вверх, вложив в бросок всю кисть. Шар свистнул в воздухе. Удар. Резкий, оглушительный взрыв пороховой начинки разорвал инфразвуковую пелену. ТРРАААХ! Эффект превзошел все ожидания. Чудовищная фигура из грязи и мха дернулась, словно её ударили током. Силуэт пошел рябью, потерял плотность и с влажным чавканьем осыпался обратно в траву черным дождем. Одновременно с этим подземный гул резко оборвался. Щелкнуло. Словно выключили рубильник.

В уши ворвался нормальный звук леса. Застрекотали сверчки. Запел козодой. Давление исчезло так внезапно, что у всех заложило уши. Хорст судорожно вдохнул, роняя стрелу в грязь. Ратмира вырвало желчью прямо на сапоги старшего егеря. Остальные сидели, трясясь, глядя расширенными глазами туда, где только что стоял монстр.

Игорь медленно поднялся. Ноги были ватными, голова раскалывалась, во рту стоял привкус крови — перенапряжение барабанных перепонок. Он подошел к месту падения «сущности». Потрогал землю палкой. Обычная мокрая земля, пахнущая прелостью. Никаких следов слизи или копоти. — Иллюзия? — прохрипел он, обращаясь к Хорсту. — Нет, — голос егеря сел. — Это Морок Топи. Он питается страхом. Чем страшнее тебе, тем он больше. Взрыв... твой горшок... он дал боль. Мороки не знают боли. Ты сделал ему больно, и он ушел спать. Игорь посмотрел на свои руки. Впервые за долгое время его знания химии сработали не как инструмент созидания оружия, а как оберег. Громкий звук оказался эффективнее стали против местной мистики. — Собираемся, — скомандовал он, стараясь звучать ровно. — До рассвета осталось четыре часа. Мы идем дальше. И следующую ночь будем спать на голых скалах, даже если придется лезть на гору. Эта дрянь ходит только по мягкой земле.

Никто не спорил. Егеря собирали пожитки трясущимися руками, поглядывая на механика со смесью суеверного ужаса и благоговения. Человек, который избил демона петардой.

Рассвет выдался сырым и тяжелым. Туман висел над Кривым ручьем плотными белыми пластами, скрывая ноги по колено. Никто не спал толком: егеря жались друг к другу под еловыми лапами, вздрагивая от каждого треска ветки, Игорь сидел спиной к спине с Хорстом, сжимая карабин. Инфразвук вымотал нервную систему сильнее, чем сутки без сна.

— Скалы отменяются, — тихо сказал Хорст, разминая затекшую шею. — До ближайшего выхода породы полдня пути через топи. Там болото сожрет лошадей князя, но нас оно похоронит быстрее. Нужно искать сухой остров. Игорь молча кивнул, протирая линзы оптического прицела карабина краем рукава. Утренняя влажность оседала на стекле конденсатом. Вещи из XXI века требовали ухода даже здесь.

Они двинулись вверх по течению ручья. Земля становилась тверже, запах гнили сменился запахом озона и мокрого гранита. Через час хода лес расступился, открывая каменистую гряду, выступающую из земли острым гребнем. — Подойдет, — буркнул один из егерей по прозвищу Щепа. — Змеи сюда не лезут, камень холодный. Подъем занял двадцать минут. Наверху дул ветер, разгоняя туман. Отсюда открывался вид на долину. И зрелище было не для слабонервных.

Внизу, километрах в двух, змеилась река Смородина. А за ней, на широком лугу, раскинулся военный лагерь. Но это был не аккуратный бивак регулярной армии. Это был осиный рой. Тысячи людей копошились внизу, как муравьи. Шалаши из веток, грязные навесы, костры, дым которых застилал половину горизонта. Вал из повозок, ощетинившийся заостренными кольями, окружал центральную часть — там стояли яркие шатры знати. Воздух доносил даже сюда низкочастотный гул тысяч голосов, звон металла и рев скота. — Полторы тысячи, как и говорили, — процедил Ратмир, глядя вниз через щель в камнях. Лицо парня снова стало серым, но теперь уже от страха перед живыми людьми. — Нас пятеро. Мы трупы. — Если пойдем напрямик — да, — ответил Игорь. Он лег на живот, достал из чехла бинокль. Хороший армейский «Байгыш» с просветленной оптикой. Для местных он выглядел как два странных стеклянных глаза в медной оправе. Игорь начал методично сканировать периметр лагеря. — Смотрите туда, — он передал бинокль Хорсту. — Видите вон те кусты у излучины? Они слишком зеленые. И форма куста... неправильная. Листва густая снизу, а должна быть сверху. Хорст долго всматривался. Затем медленно опустил прибор. — Засада. Человек пять. Перекрывают тропу вдоль воды. — Верно, — Игорь забрал бинокль. — А теперь посмотрите на дорогу, ведущую от брода в их тыл. Видите пыль? Далеко позади лагеря, почти у самого леса, вилась тонкая полоска пыли. — Обоз, — догадался Хорст. — Три телеги. Без охраны почти. — Почти, — хищно улыбнулся Игорь. — Охрана есть. Она едет верхом. Двое всадников. Отставание от телег — триста метров. Классическая ошибка устава: охранять груз, а не гонцов. Гонцы важнее.

Он перекатился на бок и достал свой планшет-мультитул. Быстро набросал схему местности угольком на плоской доске. — План такой. Мы не трогаем лагерь. Мы режем им горло. Логистика — кровь любой войны. Если князь не получит порох и еду завтра утром, его ополчение начнет грабить собственные деревни или разбежится. Игорь указал на скальный выход чуть левее их позиции. — Там известняк. Пористый. Я сделаю сюрприз. Щепа, ты лучший лучник после Хорста. Вы вдвоем займете позицию вон на том уступе. Задача — выбить кучера передней телеги и левого всадника. Стрелы брать зажигательные, если есть. Щепа мрачно кивнул, проверяя натяжение тетивы. — Мы с Ратмиром, — продолжил Игорь, — спустимся ниже по склону. Ждем обоз вот в этой ложбине. Когда возница упадет, лошади сбавят ход. Всадники рванут вперед проверить. Тут-то мы их и встретим. Работаем ножами. Никакого железа, чтобы не звенело. Ратмир сглотнул, посмотрев на свои руки, потом на тяжелый тесак Игоря. — А пятый? — спросил Лий (парень с огромным лбом). Он единственный смотрел на Игоря не со страхом, а с фанатичным обожанием ученика. — Ты идешь со мной, — решил Игорь. — Будешь таскать взрывчатку. Главное правило: что бы ты ни увидел — не кричать. Понял? Лий часто-часто закивал.

Подготовка заняла час. Игорь нашел небольшую расселину прямо на звериной тропе, ведущей к лагерю. Он смешал в глиняной чаше остатки своего экспериментального горючего состава (магний, смола, селитра) с обычной дорожной пылью. Получилась липкая серая масса. Он обложил ею камни так, чтобы наступивший на скрытую растяжку человек провалился ногой в углубление. Вместо веревки для растяжки он использовал тончайшую жилу из своей разгрузки — материал, который использовался в космических скафандрах НИИ. Невидимый глазу, прочный как сталь. Один конец привязал к чеке самодельной гранаты (обрезок трубы, набитый рубленым свинцом и порохом), другой — к гибкой ветви орешника.

— Шаг вправо, шаг влево — минус нога, — пояснил он Лию. — Если кто-то пойдет проверять кусты. — Это черная магия, механик, — прошептал парень, глядя на невидимую нить. — Лес плачет от такого обмана. — Пусть поплачет, — отрезал Игорь. — Магия — это когда непонятно, почему ты умер. А тут всё честно: физика и химия.

Заняли позиции. Солнце поднялось выше, начав припекать. Мухи роились над гнилыми лужами внизу. Запах лагеря стал невыносимым — смесь немытых тел, дыма и выгребных ям. Обоз появился ближе к полудню. Скрип несмазанных осей резал слух. Две старые клячи тянули телегу, доверху нагруженную мешками. На второй и третьей телегах везли клетки с живностью — визжали поросята. Охранение — двое мужиков в кожаных куртках, вооруженные короткими копьями — действительно плелось сзади, лениво переговариваясь. Дисциплина в войсках князя Вереса хромала на обе ноги.

— По моей команде, — прошелестел голос Хорста в кустарнике рядом с Игорем. — Цельтесь в левую лошадь. Сразу за ней кучер. Как только первая стрела уйдет — вторая в правого коня. Телега встанет намертво, заблокировав путь остальным.

Игорь прижался к земле, сливаясь с камнями. Его тело расслабилось, дыхание замедлилось до одного вдоха в три секунды. Карабин лежал на камне, предохранитель снят. Но план предполагал тишину.

Свист тетивы Хорста прозвучал коротко и зло. Стрела мелькнула белой вспышкой оперения и вошла точно в основание шеи левой лошади. Животное рухнуло мгновенно, заваливаясь на бок, увлекая за собой оглоблю. Вторая стрела Щепа ушла следом — правый конь заржал и упал на колени. Кучер вскрикнул, пытаясь выпрыгнуть, но третья стрела нашла его спину. Телега встала поперек дороги, превратившись в баррикаду. Лошади задней телеги испуганно заржали, пятясь назад. Всадники охраны среагировали быстро — сказался опыт патрулирования. Не сговариваясь, они пришпорили коней, обходя завал справа, где рос густой кустарник. Прямо на растяжку Игоря.

— Сейчас, — выдохнул Игорь. Первый всадник направил коня в проход между кустами. Копыто вороного жеребца коснулось замаскированной жилы. Чека вылетела мгновенно. Глухой хлопок пиропатрона ударил по ушам. Глиняная трубка лопнула, выплевывая облако картечи и огня. Конь истошно заржал — ему перебило передние ноги. Всадник перелетел через голову животного, ломая хребет о гранитный валун. Второй охранник резко осадил свою лошадь, поднимая её на дыбы. Он еще не понял, откуда пришла смерть, и крутил головой, выставив копье. Это была его последняя ошибка. Игорь поднялся из-за камня одним плавным движением. Дистанция — сорок метров. Для «Тигра» с оптикой — дистанция прямой руки. Выстрел хлопнул сухо, гораздо тише, чем арбалет. Пуля калибра 7.62 пробила дешевую кожу доспеха и позвоночник всадника чуть ниже затылка. Мужчина обвис в седле, так и не выпустив копье.

На дороге воцарилась абсолютная паника. Кони метались, люди в телегах кричали. Из кустов выскочили Хорст и Щепа, перерезая глотки раненым лошадям точными ударами кинжалов — милосердие и устранение свидетелей одновременно.

Всё заняло меньше десяти секунд. Игорь подошел к разбитой растяжкой лошади. Животное смотрело на него огромными фиолетовыми глазами, полными боли и ужаса. Оно хрипело, пуская розовую пену. Игорь достал нож. Одним коротким, профессиональным движением перерезал яремную вену. Агония прекратилась. — Спасибо за службу, — тихо сказал он мертвому коню, вытирая лезвие.

Лий подбежал к нему, держа в руках пустые гильзы. — Ты убил демона громом! — восторженно прошептал он. — Стрела летит дольше! — Это не демон, — Игорь перезарядил карабин, загнав новый патрон в патронник. — Это баллистика. Забери копье того парня. Пригодится. И проверь мешки в первой телеге.

Мешки оказались наполнены не зерном. Серый порошок, остро пахнущий чесноком. — Селитра, — определил Игорь, потрогав щепоткой язык. — Чистая. Отличная партия. Князь собирался варить порох прямо на марше. Он завязал мешок обратно. Посмотрел на юг, в сторону замка Гаррета. Улыбнулся уголком губ. — Передайте привет князю, — пробормотал он, обращаясь к убитым. — Инженер идет к вам в гости.

Минуты текли как смола. Игорь понимал: звук выстрела разносится на километры. В лагере князя сейчас либо паника, либо лихорадочная суета сбора карательного отряда. У них есть от силы полчаса до того, как сюда прибудет конный разъезд.

— Работаем быстро, — бросил он Хорсту. — Тела не прячем. Мы их украсим. Хорст оскалился, блеснув желтыми зубами. Он всё понял без лишних слов. Егеря были лесным народом, они знали цену страху больше, чем цене золота.

Игорь подошел к телеге с селитрой. Достал свой мультитул, раскрыл шило. — Лий, мешок. Живо. Парень подтащил тяжелый холщовый мешок. Игорь вспорол его снизу. Серый порошок хлынул на дорогу густой струей. Он прошел вдоль обоза, создавая широкую полосу селитры вокруг места засады. Затем вернулся к убитым охранникам. У первого, того, что попал в растяжку, была разворочена грудная клетка картечью. Игорь зачерпнул горсть черной запекшейся крови из раны и густо намазал ею лицо мертвеца. Затем взял щепотку селитры и посыпал сверху. Химическая реакция началась мгновенно: кровь зашипела, пошла пузырями и побелела, превращаясь в жуткую известковую маску. Глазницы провалились глубже, рот застыл в беззвучном крике. — Лесной дух, отведавший соли, — прокомментировал Игорь для Лия. — Скажешь своим детям, что видел Морока Смородины.

Со вторым всадником поработал Щепа. Он привязал тело мужчины лицом вниз поперек седла убитого коня так, чтобы руки касались земли. Из спины торчало древко стрелы Хорста. Картина выглядела так, будто человек пытался уползти от своего скакуна, но тот настиг его даже после смерти.

— Пыль, — приказал Игорь. — И ветки. Они начали ломать ближайшие сухие кусты можжевельника и забрасывать ими тела и лошадей. Главное было скрыть истинные причины гибели. Не сталь, а нечто непонятное. Последним штрихом Ратмир достал из поясной сумки пузырек с темной густой жидкостью — соком болиголова. Он макнул палец и нарисовал на ближайшем камне кривой символ — спираль, перечеркнутую тремя линиями. Знак «Запретной Топи». — Пусть гадают, — сплюнул Ратмир. — То ли бесы болотные пришли, то ли князь своих же солдат травить начал.

— Уходим цепочкой, дистанция три шага, — скомандовал Игорь, закидывая рюкзак обратно. — Следы замести вениками. До леса идем шагом, бегущие люди оставляют рваный след. Как только войдем под кроны — бежим молча.

Они двинулись назад по своему же пути. Сердце Игоря билось ровно, адреналин отступал, уступая место холодной концентрации. Он шел замыкающим, периодически оглядываясь через плечо в оптический прицел карабина. Дорога позади была пуста. Пока.

Лес принял их тишиной. Здесь, под пологом Темнолесья, звуки внешнего мира глохли. Но эта тишина обманчива. Она означала, что любой треск сухой ветки будет слышен за сотню метров. Они шли быстрым охотничьим шагом уже минут двадцать, когда Хорст резко вскинул руку. Все замерли, превратившись в древесные стволы. Старший егерь опустился на одно колено, прижавшись ухом к земле. Его глаза были закрыты. — Конные, — прошептал он спустя вечные десять секунд. — Десятка два. Галопом. Прямо по тракту. Будут здесь через пять минут. Нас заметили собаки или нашли свежие следы у ручья. Они знают направление.

Двадцать верховых против пятерых пеших в лесу — это почти гарантированная смерть, если дать им выйти на оперативный простор. Но в чащобе конь — груда уязвимого мяса весом в полтонны. — Засада? — спросил Хорст, глядя на Игоря. Теперь старик спрашивал разрешения у механика. Это был перелом субординации. — Да. Идеальная точка через сто метров, — Игорь указал вперед. — Там старый выворотень. Корни образуют нишу высотой в метр. За ней мертвое пространство. Они проскачут мимо, мы ударим в спину последним двум. Остальных отсечем огнем.

Егеря бросились занимать позиции. Движения стали резкими, экономичными. Игорь выбрал позицию за огромным гранитным валуном, поросшим мхом. Укрытие надежное. Рядом залег Лий, которому Игорь вручил копье убитого всадника. — Твоя задача, — тяжело дыша, сказал Игорь парню, — лежать тут и не дышать. Если кто-то прорвется ко мне сзади — бей в пах или под колени. Понял? Только когда я скажу. Лий кивнул, сжимая копье так, что побелели костяшки.

Топот копыт нарастал. Земля дрожала. Игорь снял карабин с предохранителя. Переключатель огня стоял на одиночных выстрелах — патроны нужно беречь. Первый всадник вылетел на участок тропы. За ним второй, третий... Князь выслал лучших. Двадцать дружинников в кольчугах, лица закрыты стальными личинами. Впереди на вороном жеребце ехал десятник — огромный детина с двуручной секирой за спиной. Он орал команды, подбадривая людей: — Руби лесных крыс! За князя!

Они пролетали мимо укрытия Игоря. Первый. Второй. Пятый. Десятый. Корневая ниша поглотила основной отряд. Хорст и Щепа сработали как единый механизм. Две тяжелые боевые стрелы с широким наконечником-срезнем ударили точно в открытые бедра последних двух всадников. Сталь легко прошла сквозь кожу штанов и перерубила бедренные артерии. Кони заржали, вставая на дыбы. Раненые выпали из седел прямо под корни выворотня, где их добили ножами егеря. Тропа оказалась заблокирована бьющимися в агонии лошадьми.

Десятник впереди услышал шум и начал разворачиваться, открывая правый бок. Это была классическая ошибка командира, возглавляющего атаку лично. Он должен был остаться сзади и руководить. Игорь поймал центр грудной клетки врага в перекрестие прицела. Выдох. Задержка дыхания. Палец мягко лег на спуск. Хлоп. Пуля вошла чуть ниже ключицы. Кольчуга выдержала попадание тяжелого свинцового шарика из арбалета, но мягкая полуоболочечная пуля калибра 7.62 раскрылась внутри, разрывая легкие. Десятника буквально смело с седла. Он упал на шею собственного коня, который в ужасе понес дальше в лес, волоча за собой мертвое тело.

Строй рассыпался. Дружинники оказались посреди леса, потеряв командира и задние ряды. Лошади пятились, храпя, чувствуя запах свежей крови товарищей. — Огонь по лошадям! — крикнул Игорь, передергивая затвор. — Бейте по головам! Второй выстрел — еще один конь рухнул, перекрывая путь остальным. В тесноте тропы возникла давка. Передние пытались развернуться, задние напирали. Всадники смешались в кучу, закрывая друг другу сектора стрельбы из луков.

Один из воинов, молодой парень без шлема, увидел фигуру Игоря за камнем. Страх перед невидимым убийцей пересилил дисциплину. Он направил на него коня, выставив копье. — Лий! — рявкнул Игорь. Парень выскочил из-за корней, словно черт из табакерки. Он не умел воевать, но инстинкт самосохранения заставил его прыгнуть вбок, уходя от острия. Копье прошло в сантиметре от плеча. Лий врезался головой в бок лошади. Животное шарахнулось, сбрасывая наездника прямо на камни.

Игорь закончил дело одним точным выстрелом в упор — в висок дезориентированного бойца, пытавшегося встать на четвереньки. Оставшиеся дружинники, увидев гибель половины отряда за тридцать секунд от рук троих невидимых лучников и одного «громовержца», приняли единственно верное решение. Развернули коней. Побежали.

— Не преследовать! — во всю глотку заорал Игорь, поднимаясь из-за камня. — Пусть бегут! Пусть расскажут князю, что лес восстал! Он сменил магазин карабина. В запасе осталось девятнадцать патронов. Девятнадцать аргументов в будущих переговорах.

Тишина вернулась. Густая, тяжелая, пахнущая пороховой гарью и кровью. Егеря вышли из укрытий. Хорст методично добивал раненых лошадей ударом кинжала в ухо. Щепа собирал стрелы. Ратмир осматривал труп десятника, стаскивая с него перевязь с тяжелой серебряной пряжкой. — Хороший хабар, — буркнул он.

Игорь прислонился к валуну. Руки слегка дрожали — отходняк после выброса адреналина. Он посмотрел на небо сквозь кроны. Солнце начало клониться к западу. — До скал, — прохрипел он, обращаясь к Хорсту. — Нам нужно дойти до тех скал сегодня. Иначе завтра утром нас накроют сетями. Хорст подошел, протягивая флягу с водой. Вода отдавала железом. — Ты странный механик, — сказал егерь. — Но ты дерешься правильно. Гаррет сделал верный выбор.

Они двинулись дальше, растворяясь в тени деревьев. Позади осталась разорванная колонна и дорога, ведущая в лагерь князя, которую теперь надежно охраняли призраки страха.

Обратный путь к форту занял остаток дня и часть ночи. Никто не разговаривал — лес Темнолесья высасывал силы одним своим присутствием, а адреналиновый откат после засады валил с ног сильнее усталости. Они вышли к частоколу перед самым рассветом. Ворота открылись без вопросов: часовые узнали силуэты своих егерей. Но когда утренний туман рассеялся под первыми лучами солнца, и воины на стенах увидели, кто идет вместе с ними, по форту пронесся тихий ропот.

Игорь шел впереди группы. Его тактическая куртка была порвана в нескольких местах, лицо покрыто копотью и разводами грязи, но спина оставалась прямой. За плечами висел карабин, который теперь выглядел здесь не как чужеродный предмет, а как неотъемлемая часть самого механика — его экзоскелет. Рядом брел Лий, гордо неся на плече снятую стальную личину вражеского десятника, привязанную за ремешки. — Механик привел духов, — прошептал кто-то из ополченцев у ворот. — Нет, — так же тихо ответил Хорст, проходя мимо стражи. — Он научил нас их убивать.

Лорд Гаррет ждал их в малом зале донжона. В этот ранний час он был одет не в доспехи, а в простую шерстяную рубаху, но властности это не убавляло. Перед ним на столе лежала карта Смородины. Услышав шаги, лорд поднял голову. Его серые глаза скользнули по Игорю, остановились на лице Ратмира, затем на мешках с селитрой, которые внесли следом.

— Докладывай, — коротко бросил Гаррет, даже не предложив сесть. Хорст шагнул вперед, тяжело опираясь на стол мозолистыми руками. — Засада у Кривого ручья, милорд. Обоз с припасами уничтожен. Охрана перебита. Дорога назад перекрыта страхом — мы оставили им подарок. Двадцать лучших всадников Вереса разбиты. Мы потеряли тишину, но выиграли два дня времени. Гаррет перевел взгляд на Игоря. — Гром? — спросил он. — Три выстрела, милорд, — ответил Игорь. — Убил двоих при отходе и одного командира погони. Остальных обратили в бегство стрелы ваших людей. Они будут рассказывать в лагере князя истории о болотных духах с огненными палками. Это посеет панику лучше любой казни. Лорд долго молчал. Затем медленно улыбнулся. Впервые за всё время знакомства эта улыбка не несла угрозы, только холодный расчет. — Ты стоишь роты арбалетчиков, механик. И ты её получишь. Как только закончишь свои дела в мастерской. Он указал на мешки с селитрой. — Этого хватит? — Для шумовых гранат — на месяц боев, — кивнул Игорь. — Для того, что я хочу сделать... мне нужно еще столько же. И ваша лаборатория. Не кузница внизу. Ваша обсерватория. Мне нужны точные весы, стеклянные колбы и медь высокой очистки.

Мастерская в обсерватории оказалась святая святых замка. Круглая комната на вершине башни, застекленная мутноватыми ромбами слюды. Здесь пахло пылью веков, старой бумагой и озоном от работающих механизмов. Огромная латунная астролябия стоял в центре, указывая на невидимые звезды. Именно такие приборы делали возможными те самые идеальные каменные блоки внешней стены.

Игорь сбросил грязную куртку прямо на пол. Оставшись в пропотевшем нательнике, он закатал рукава. — Слушайте меня внимательно, — сказал он Броку, старому мастеру, и двум подмастерьям. — То, что мы делали до этого — детские хлопушки. Сегодня мы строим аргумент, который положит конец войне. Называется это — осколочно-фугасная мина направленного действия. Брок хмурился, глядя на чертежи, которые Игорь чертил углем на дубовом верстаке. — Я знаю баллисты, требушеты, греческий огонь... — Забудьте всё, — отрезал Игорь. — Огонь летит вверх. Мой снаряд полетит вдоль земли и разорвет строй пехоты пополам. Главное — форма корпуса. Нужна пустотелая полусфера из бронзы. Толщина стенок снизу тонкая, сверху толстая. Внутри — заряд черного пороха. Наполнитель — камни, куски железа, обрезки цепей. При взрыве крышка улетит в небо, а всё остальное пойдет веером над землей. Высота среза — метр. Отрубает ноги людям и лошадям.

Работа закипела. Игорь взял на себя химию и теорию. Подмастерья занялись металлом. Процесс изготовления бронзовой формы методом «выплавляемой модели» из воска занимал дни, но Игорь знал ускоренный метод ковки: — Раскаляем лист меди докрасна. Кладем на песчаную форму. Ваш самый сильный молотобоец бьет ровно в центр через свинцовую прокладку. Медь должна течь, а не рваться. Если порвете заготовку — начнем сначала. Грохот молотов по меди эхом отдавался в башне. Пахло гарью и кислым потом.

К вечеру первого дня корпус первой мины был готов — грубая, но прочная полусфера размером с человеческую голову. Наступила очередь самой сложной части — взрывателя. — Дистанционная трубка, — Игорь держал в руках длинную гильзу из плотной бумаги, промазанной смолой. — Скорость горения моего пороха — один дюйм в секунду. Нам нужно пять секунд, чтобы метнуть эту штуку из пращи или скатить со склона. Значит, запальный шнур длиной в пять дюймов. Он набивал трубку мелким порохом через воронку, постоянно утрамбовывая шомполом. Работа ювелирная. Одно уплотнение слабее другого — и фитиль прогорит мгновенно. Одно слишком плотное — не загорится вовсе. — А если дождь? — спросил Лий, подававший инструменты. Он больше не отходил от Игоря ни на шаг. — Сверху покроем слоем древесной смолы и воска, — ответил Игорь. — Гидроизоляция.

Когда первый экземпляр был собран, уже стемнело. Тестировать в замке было самоубийством. — Несем на внешнюю стену, — распорядился Игорь. — На северный участок, где обрыв. Вчетвером они вытащили тяжелую бронзовую чашу, упакованную в корзину, наверх. Ночь была лунной. Долина Смородины лежала внизу черным бархатом. Игорь установил мину на краю парапета, направив открытую часть в сторону леса. Вложил внутрь три фунта отборного зерненого пороха. Засыпал доверху чугунной дробью. Плотно забил пыж из пакли. Вставил дистанционную трубку. — Всем лечь! — скомандовал он. Сам остался стоять. Чиркнуло кресало. Искра попала на кончик фитиля. Тонкий дымок побежал внутрь трубки. — Время! Игорь толкнул корзину ногой. Тяжелая чаша сорвалась с края башни и полетела вниз, подпрыгивая на уступах скалы. Отсчитали пять ударов сердца.

Земля внизу вспыхнула. Но это была не вспышка огня. Это был глухой, утробный БУМ, от которого дрогнул камень под ногами. Звук пришел позже — тяжелый удар по барабанным перепонкам. В воздух поднялся столб дыма, пыли и каменного крошева. Эхо взрыва трижды прокатилось по долине, отражаясь от стен соседних холмов.

Все подошли к краю. Там, где упала мина, зияла неглубокая воронка. Деревья в радиусе пятнадцати метров были срезаны осколками, словно гигантской косой. Кора висела белыми лохмотьями. Тишину нарушил присвист Брока. Старый мастер смотрел на дело рук своих с выражением первобытного ужаса и восторга. — Милорд будет доволен, — выдохнул он. — Одним таким горшком можно остановить атаку тяжелой кавалерии на узком участке. — Одной такой мало, — холодно сказал Игорь, разворачиваясь к лестнице. — Мне нужно десять таких «аргументов» к завтрашнему утру. И двадцать зажигательных снарядов меньшего размера. Завтра на рассвете мы сожжем лагерь князя Вереса дотла.

Спускаясь в темноту винтовой лестницы, Игорь чувствовал спиной взгляды всей команды. Он перестал быть просто гостем. Он стал богом войны этого мира. И война только начиналась.

Рассвет окрасил небо над Смородиной в цвет запекшейся крови. Лорд Гаррет не стал собирать всё свое войско на виду у врага. Восемьсот дружинников были разделены. Основная часть скрытно заняла позиции в дубовой роще на левом фланге Игоря, готовая ударить во фланг увязшему противнику. Остальные перекрыли единственную дорогу назад к замку Вереса. Ловушка была готова, оставалось лишь приманить зверя.

Игорь стоял на вершине Безымянного холма — голой скалы высотой метров сорок, нависающей прямо над бродом. Идеальная позиция для артиллерии: крутой склон защищал от стрел снизу, а обзор позволял видеть каждый дюйм переправы. Вокруг него суетились расчеты Брока. Десять бронзовых «чаш» смерти уже стояли в ряд, обложенные камнями для упора. Рядом лежали пращи из бычьих жил и длинные деревянные шесты-крючья для закатывания мин на дальность, если метать рукой будет слишком опасно. Сам воздух здесь пах грозой — смесью озона, жженого угля и оружейной смазки.

— Видишь их? — спросил Игорь, опуская бинокль. Хорст, стоявший рядом, прищурился. Его глаза видели лучше любой оптики. — Идут. Пешие впереди. Копейщики. Телеги застряли в грязи у берега, пытаются вытолкнуть. Конница собирается на том берегу. Ждут, пока пехота закрепится. План князя был предсказуем: бросить чернь форсировать реку под обстрелом лучников Гаррета, а когда те завязнут в рукопашной — ударить тяжелой кавалерией по центру, разметав остатки пехоты и рыцарей лорда.

— Передай сигнал Хорсту внизу, — сказал Игорь Лию, который выполнял роль вестового. — Пусть его люди начинают пускать зажигательные стрелы по телегам. Нам нужно замедлить их еще сильнее. Создать пробку. Парень кивнул и змеей скользнул вниз по склону.

Прошло двадцать минут. Солнце поднялось выше, осветив долину. Пехота Вереса начала входить в воду. Это было жалкое и страшное зрелище. Мужики в стеганках, вооруженные вилами и дешевыми топорами. Они шли плотной массой, держа щиты над головой. Вода в Смородине бурлила от сотен ног. Лучники Гаррета молчали. Приказ Игоря был жестким: ни одной стрелы до первого взрыва. Нужно, чтобы враг поверил, что левый берег пуст.

Когда первые ряды противника вышли на мелководье у вражеского берега, толкая перед собой вязанки хвороста для мостков, Игорь поднял руку. — Дистанция сто пятьдесят метров. Угол возвышения... фиксируем. Расчеты начали подкладывать камешки под задние края бронзовых чаш, наклоняя их точно в центр толпы. — Зажигай шнуры одновременно, — скомандовал Игорь. Брок лично прошел вдоль строя с тлеющим фитилем. Один за другим вспыхнули дымные огоньки дистанционных трубок. Ровно пять дюймов до сердца мины. Тридцать секунд ожидания.

Первые пехотинцы Вереса коснулись ногами травы левого берега. Радостный рев прокатился по их ряду — они выжили! Они прошли! В этот момент земля под ними исчезла.

Это не было похоже на звонкий взрыв пороховых бомб, которые знало это время. Это был звук рвущейся ткани самого мира. Ррааа-ТРРРАХ! Десять огненных вспышек слились в одну сплошную стену разрыва. Игорь знал физику процесса: полусферическая форма чаши работала как кумулятивная воронка (хотя такого термина здесь не знали). Энергия взрыва не ушла вверх, она отразилась от бронзы и пошла широким веером параллельно земле. Чугунная дробь и осколки камня превратились в горизонтальную косу. Первый ряд пехоты просто перестал существовать. Их перерубило на уровне колен и пояса. Второй и третий ряды приняли на себя основной град осколков. Щиты разлетались в щепки вместе с руками, державшими их. Плотный строй, который должен был быть преимуществом в обороне, стал братской могилой. Люди падали друг на друга, создавая баррикаду из тел, корчащихся в агонии.

Крики боли мгновенно сменились животным ужасом. Те, кто был сзади и видел только, как головы их товарищей превращаются в красную пыль, попятились обратно в воду. Началась давка. Свои же убивали своих, пытаясь выбраться из реки, ставшей ловушкой.

— Огонь! — рявкнул Игорь, указывая на тот берег. Арбалетчики и лучники, прятавшиеся в низинах, вскочили. Залп был страшен. Стальные болты и охотничьи стрелы ударили в толпу всадников Вереса, которые сгрудились на противоположном берегу, не понимая, что происходит. Раненые лошади вставали на дыбы, сбрасывая рыцарей в грязь.

Но князь не был идиотом. Увидев гибель своей лучшей пехоты, он понял единственный шанс — прорвать центр кавалерийским ударом, прежде чем Гаррет выведет свои основные силы. Над рекой раздался низкий рев боевых рогов. Тяжелая панцирная конница — двести закованных в сталь всадников на бронированных конях — тронулась с места. Земля загудела. Это была стена из мяса и железа, остановить которую копьями невозможно.

— Откатить орудия! — крикнул Игорь. — Ниже! Целиться в брод! Прямо в воду перед ними! Расчеты засуетились, меняя угол наклона. Теперь мины били навесом, как примитивные гаубицы. Всадники вошли в воду. Первые ряды коней погрузились по грудь. Скорость упала вдвое. Идеально. — Шнуры! Снова вспыхнули огоньки фитилей. Игорь смотрел в бинокль. Он видел лицо князя — белое пятно ярости под позолоченным шлемом. До него осталось сто метров. — Давай! Взрыв в воде звучит иначе. Вода не сжимается. Она передает ударную волну. Стена воды поднялась вертикально вверх, смешанная с паром, кровью и разорванными тушами лошадей. Бронзовые чаши не выдержали давления водных масс при подводном взрыве — две из них лопнули, превратившись в облака осколков, которые выкосили расчеты на краю холма. Но остальные сработали. Могучие кони, чья цена равнялась деревне, ломали ноги о невидимые подводные ямы-ловушки, созданные детонацией. Рыцари летели через головы спотыкающихся животных, попадая прямо под копыта следовавших за ними товарищей. Брод превратился в мясорубку.

— Всё, — выдохнул Игорь, опускаясь на колено. В ушах стоял непрерывный звон. Пороховая гарь ела легкие. — Наш выход закончен. Дальше работает кавалерия.

Внизу, из дубовой рощи, которую враг принимал за обычный перелесок, вылетел клин тяжелой конницы лорда Гаррета. Свежие, отдохнувшие рыцари ударили ровно в то место, где река смыкала фланги разгромленной армии Вереса. Это был не бой. Это была резня. Обреченная армия побежала. Дружинники Гаррета рубили бегущих без пощады, работая на уничтожение.

Спустившись с холма час спустя, Игорь шел по полю после битвы. Запахи победы всегда одинаковы: кровь, дерьмо, железо и сладковатый дух гниения, который начинает подниматься от ран уже через пару часов. Победа была полной. Лагерь князя захвачен обозом Гаррета. Сам князь бежал с десятком личных охранников, бросив корону — тяжелый золотой обруч с тусклым рубином, который теперь валялся в грязи под ногами Эдвина. Сенешаль поднял корону, отер её полой плаща и протянул подошедшему Игорю. — Милорд велел передать. Ты сломал хребет войне. Теперь ты можешь просить любую награду.

Игорь посмотрел на корону. Затем перевел взгляд на юг, туда, где далеко за лесом, в глухой тайге, пульсировал фиолетовый свет стеллы. Дом. Его настоящий дом. Он взял корону двумя пальцами, но не надел. Металл был неприятно теплым и липким. — Мне не нужна власть, сенешаль, — тихо сказал Игорь. Голос сел от дыма. — Мне нужен доступ к моему камню. Безвозвратный. И проводник Ратмир. Через три дня. Эдвин нахмурился. — Милорд захочет оставить главного инженера... — Скажи ему, — перебил Игорь, — что без меня эти железки скоро заржавеют, а порох отсыреет. Я построю ему арсенал. Но сначала я заберу свою кастрюлю. А потом решу, останусь ли я чинить его мир или сожгу его к чертям, если он попытается меня удержать.

Он отдал корону обратно Эдвину, развернулся и пошел прочь, перешагивая через тела людей, которых он убил сегодня утром ради возможности вернуться домой.

Три дня замок Гаррета гудел, как растревоженный улей. Победа над князем Вересом пьянила кровь лучше любого вина. В главном зале пировали сутки напролет, а кости побежденных сбрасывали собакам во дворе. Игорь на пир не пришел. Его место теперь было не за столом вассалов, а в обсерватории башни, куда по приказу лорда снесли всё мало-мальски ценное из меди, бронзы и стекла со всего баронства.

Лорд Гаррет лично спустился к нему на второй день. Он был трезв, что случалось с ним редко после битвы. В руках он держал карабин Игоря. Лорд неумело передернул затвор, нюхая ствол. — Пахнет серой и смертью, — сказал он. — Я видел, что стало с конем князя. От него осталась только пара ног и половина седла. Остальное просто... испарилось. — Это физика, милорд, — ответил Игорь, не отрываясь от калибровки медных весов. На столе лежали детали для создания ударно-спускового механизма нового типа. — Если дать огню слишком тесную клетку, он вырвет прутья. — Мне нужна сотня таких клеток, механик, — Гаррет положил карабин на верстак. Ствол смотрел прямо в грудь Игорю. — Сотня таких громовых палок. И люди, которые смогут их держать. Я сделаю тебя маршалом моих войск. У тебя будет золото, земли и титул. Ты станешь вторым человеком в долине.

Игорь поднял глаза. Взгляд лорда был тяжел. Гаррет не предлагал дружбу, он оценивал актив. Как боевой конь или хороший меч. Полезный инструмент нужно вовремя чистить, но если инструмент начинает скалить зубы — его ломают. — Чтобы сделать сотню стволов, мне нужны печи, способные плавить тигельную сталь, — начал торг Игорь. — Нужна ртуть для капсюлей. Десяток толковых подмастерьев, которых я могу бить плетью за тупость. И полная автономия. Никто не входит в башню без моего разрешения. Даже вы, милорд. Уголок рта Гаррета дернулся. Ему не нравилось, когда слуга ставил условия. Но результат осады брода был весомее гордости. — Будет тебе сталь, — выдавил лорд. — Будут подмастерья. Но помни, механик: корона теперь моя. А ты... ты просто тень этой короны. Не забывай об этом. Когда тяжелые шаги лорда стихли на лестнице, Игорь медленно выдохнул. «Тень короны», — подумал он. Тень легко может стать темной фигурой с ножом, которая стоит за спиной короля ночью. План созрел окончательно. Гаррет должен умереть, желательно так, чтобы это выглядело как несчастный случай при опытах. Иначе следующая война начнется уже внутри замка.

На третий день лаборатория превратилась в филиал ада. Брок выл. Старый мастер привык работать с мягким железом и древесным углем. Игорь же требовал невозможного. — Температура выше, Брок! — орал Игорь сквозь рев горнов, перекрикивая звон молотов. — Медь должна течь как вода! Добавляй селитру в флюс, иначе поры сожрут металл! Они лили бронзовые стволы методом - (когда свинцовое ядро застывает внутри полой формы, создавая идеальный канал). Процесс занимал часы. Одно неверное движение — и при первом выстреле разорвет руки стрелку.

Но главным проектом была не пушка. Главным проектом был боеприпас. Игорь сидел в углу за ширмой, которую приказал поставить специально, скрывая свои манипуляции даже от Лия. Перед ним стояли две колбы с прозрачной жидкостью. В одной — концентрированная азотная кислота, полученная путем длительного нагревания смеси селитры и купороса в стеклянной реторте. Во второй — дымящаяся желтая жидкость — олеум (концентрированная серная кислота с растворенным триоксидом серы), продукт перегонки того же купороса.

Он медленно, по капле, вливал глицерин в смесь кислот. Глицерин он выгнал сам, выпарив осадок со дна бочек с кухонным маслом и пропустив пары через охлаждение. Реакция пошла мгновенно. Желтоватая масса начала густеть. Нитроглицерин. Самая нестабильная субстанция, известная этому миру. Малейший толчок, изменение температуры на пару градусов — и башня вместе с половиной холма исчезнет в облаке огня. Игорь работал голыми руками, чувствуя, как стекло сосуда становится ледяным от эндотермической реакции. Пот тек градом. Сердце билось где-то в горле. Один раз рука дрогнула, и капля упала в чашу лишком быстро. Масса внутри опасно вскипела. Игорь замер, перестав дышать. Через десять секунд пузырьки исчезли. Вытер пот со лба дрожащей рукой.

Он смешал полученный нитроглицерин с обычной печной золой и мелкими опилками. Получилась тестообразная, стабильная масса. Динамит. Почти настоящий. — Этого хватит, чтобы открыть любые ворота, — прошептал он, упаковывая липкий желтоватый состав в промасленные кожаные мешочки. — Или чтобы проделать аккуратную дырку в черепе человека, который считает себя богом.

Вечером третьего дня Эдвин принес ужин. Сенешаль поставил поднос на стол и долго смотрел, как Игорь собирает миниатюрный запал — стеклянную ампулу с кислотой, окруженную детонатором из черного пороха. — Милорд спрашивает, почему мы еще не штурмуем столицу княжества, — тихо сказал Эдвин. — Потому что у нас нет колес для перевозки этих горшков, — отрезал Игорь. — Сделайте мне лафет из ясеня с железными ободами. Колеса должны быть идеально круглыми, баланс проверяйте на каждой версте дороги. Если пушку тряхнет на ухабе и она выстрелит сама — от вашего зама останутся одни воспоминания. Эдвин сглотнул. Страх сенешаля перед механиком теперь граничил с обожанием. — Что это? — кивнул он на кожаный мешочек с динамитом. — Средство убеждения, — улыбнулся Игорь одними губами. — Для внутренних переговоров.

Как только дверь за Эдвином закрылась, Игорь подошел к окну-бойнице. Отсюда открывался вид на внутренний двор. Лорд Гаррет стоял там внизу, принимая присягу у новоиспеченных капитанов. Солнечный свет играл на его новых доспехах, выкованных из трофеев Вереса. Он выглядел непобедимым. Игорь достал из кармана маленький свинцовый шарик. Тот самый, которым взорвал Морока в лесу. Сжал его в кулаке. Свинец нагрелся от тепла ладони. Гаррет умрет завтра. Во время испытаний новой «осадной мортиры». Случайный дефект литья. Такое бывает, когда торопишься завоевать мир. А потом Игорь заберет Ратмира, свою канистру с водой из джипа и уйдет туда, откуда пришел.

Утро выдалось морозным, хотя на календаре был разгар лета. От каменных плит внутреннего двора поднимался пар — земля не успела остыть после ночи. Лорд Гаррет лично присутствовал на испытаниях. Он стоял в десяти шагах от орудия, окруженный кольцом телохранителей. Рядом с ним мялся Брок, бледный как полотно: старый мастер понимал, что толщина бронзы в казенной части нового «Единорога» (так лорд велел назвать мортиру) находится на грани фола.

Игорь сидел на зарядном ящике, делая вид, что проверяет фитили. На самом деле его ладонь лежала на кожаном мешочке с динамитом. План был прост: дождаться максимального давления в стволе при выстреле, имитировать панику из-за упавшего факела и подорвать ящик рядом с лафетом. Взрывчатки хватит, чтобы превратить ноги лорда в фарш, а саму пушку — в груду металлолома.

— Зерно! — рявкнул Игорь. Двое дюжих парней деревянными шуфлями засыпали в жерло мортиры мерку черного пороха. Порох зашипел, соприкасаясь с утренней росой на стенках ствола. — Пыж! Тяжелая деревянная пробка ушла вниз со звонким шлепком. — Ядро! Каменное ядро весом в полтора пуда кануло в темноту. — Припалить! Брок дрожащими руками поднес тлеющий фитиль к запальному отверстию.

Игорь глубоко вдохнул. Время замедлилось. Он видел каждую деталь: капли пота на носу у Ратмира, который держал банник; то, как нервно переступает копытами конь лорда; микротрещину в бронзовом сплаве прямо над цапфой. Он уже начал привставать, готовясь крикнуть «Ложись!» и бросить мешок с динамитом...

Внезапно тишину разорвал звук, которого здесь быть не должно. Резкий, вибрирующий визг металла по металлу. Не скрип осей, а высокочастотный свист, похожий на работу циркулярной пилы. Все обернулись к воротам. Из тумана выезжала процессия. Это были не гонцы Вереса. Впереди на огромных черных конях ехали трое рыцарей. Их латы не блестели местным тусклым железом — они матово поглощали свет, словно сделаны из обожженного обсидиана. Поверх лат — белые сюрко без гербов. А главное — их шлемы. Гладкие яйцевидные сферы с единственной горизонтальной щелью визора. Ни плюмажей, ни наносников. Технологии будущего. За ними катилась повозка, накрытая плотной тканью, от которой шел низкий гул и пахло озоном.

Лорд Гаррет забыл про Игоря. Забыл про мортиру. Его рука легла на рукоять меча. — Кто пустил падальщиков на мою землю? — прорычал он. Рыцари остановились в двадцати шагах. Один из них поднял руку в латной перчатке. Раздался сухой щелчок, усиленный скрытым рупором: — Именем Архитекторов Времени. Стелла активирована. Параметры нарушены. Мы пришли за аномалией. Гаррет обнажил клинок. — За моей головой? Попробуйте взять. Главный рыцарь медленно повернул голову — вшшух — сервоприводы внутри шлема издали тот самый визжащий звук. Щель визора вспыхнула красным светом целеуказателя. Красный луч-диктоскоп мазнул по лицу лорда, затем переместился на Игоря. Системы сканирования чужаков мгновенно распознали химический состав одежды, пульс и... наличие взрывчатых веществ в радиусе пяти метров.

— Гражданское лицо. Носитель нестабильной химической массы класса «Взрыв», — бесстрастно сообщил динамик шлема. — Угроза целостности временной линии. Нейтрализация санкционирована.

Это было ошибкой машины. Слова «Нейтрализация санкционировала» прозвучали для средневекового разума хуже проклятия, но для Игоря это был сигнал к действию. Если эти ребята начнут палить из своих бластеров, достанется всем. Ему нужен хаос. Прямо сейчас.

— Огонь! — закричал Игорь, вскакивая с ящика. Но кричал он не рыцарям. Он прыгнул вперед, врезаясь плечом в спину Брока. Старый мастер полетел лицом вперед, сбивая с ног лорда Гаррета, стоявшего прямо за ним. Одновременно с этим палец Игоря нажал на спусковой рычаг арбалета, спрятанного под плащом. Короткий болт с черным оперением вошел точно в запальное отверстие мортиры, забитое утрамбованным порохом.

Мир взорвался. Но не так, как планировал Игорь. Пламя из запального отверстия ударило внутрь ствола. Порох воспламенился. Но вместо того чтобы вытолкнуть ядро, раскаленные газы нашли слабое место в бракованном литье казенника. Ствол лопнул вбок. Осколок бронзового литья размером с тарелку начисто снес голову одному из рыцарей-часовых. Лафет разлетелся в щепки, убив лошадей второй колесницы. Клуб едкого серого дыма скрыл всё поле боя.

Пользуясь моментом, Игорь перекатился за горящую телегу с ядрами. В ушах звенело. Краем глаза он увидел, как двое оставшихся «Архитекторов» вскидывают свои руки. Из запястий выдвинулось оружие — тонкие синие нити плазмы прошили дым, испепелив двух дружинников Гаррета, которые пытались поднять своего господина.

Ратмир оказался рядом. Лицо парня было белым, но руки твердо сжимали топор. — Механик! Ворота закрываются! Эдвин отдал приказ! Действительно, массивные створки главных ворот начали медленно сходиться, отрезая путь к внешней стене и стеле. Замок превратился в мышеловку.

— К башне! — прохрипел Игорь, хватая Лия за шиворот. Парень тащил на себе сумку с оставшимся нитроглицерином. — Живо! Они бросились к донжону. Рыцари Архитекторов открыли огонь вслепую по двору, пытаясь подавить сопротивление. Лучи выжигали ямы в брусчатке. Солдаты Гаррета метались в панике, сталкиваясь друг с другом.

Игорь влетел в дверь башни первым. Приложил ладонь к сенсорной панели замка — современная электроника форта узнала код доступа, зашитый в кожу механика. Дверь герметично закрылась, отсекая звуки бойни. — Наверх! Быстро! Они взлетели по винтовой лестнице, перепрыгивая через ступени. На третьем этаже, в обсерватории, окна были выбиты. Эдвин стоял там с арбалетом. Увидев Игоря, он побледнел. — Ты предал нас! Мортира... — Заткнись, канцелярская крыса, — Игорь выстрелил от бедра. Карабин грохнул в замкнутом пространстве. Сенешаль отбросило назад, он проломил спиной хрупкое стекло астролябии и рухнул на шестерни часового механизма.

Игорь подбежал к тайнику под полом. Вытащил джутовый мешок. Внутри лежал его карабин, полностью разобранный и смазанный, две пачки патронов, аптечка и титановая фляга. Всё, что нужно для долгого пути. — Ратмир, ко мне! — крикнул он. Молодой егерь замер в дверях, глядя на труп Эдвина. — Он хотел сдать тебя князю после победы, идиот! — рявкнул Игорь, перезаряжая оружие. — Хватит стоять столбом, нас сейчас прожарят заживо! Скрежет тяжелого лазера раздался снизу — Архитекторы прожигали дубовую дверь башни.

Игорь схватил один из колов, поддерживающих навес над смотровой площадкой, и с хаканьем вонзил его между зубьями гигантской шестерни главного подъемного механизма двери. Дерево затрещало. Шестерня застопорилась. Теперь дверь внизу будут ломать вечность.

— Окно! — скомандовал Игорь. Они вылезли на узкий внешний карниз башни. Ветер ударил в лицо. Внизу, во дворе, остатки людей Гаррета добивали роботов-пехотинцев, высыпавших из повозки пришельцев. Сам лорд пытался организовать оборону, сидя на обломках лафета с обрубком левой руки, культю которой пережимал ремнем Брок.

До земли футов сорок. Камни. — Я не смогу, — выдохнул Ратмир, глядя вниз. Его колени тряслись. Игорь не стал тратить время на уговоры. Он врезал парню прикладом карабина в солнечное сплетение. Ратмир сложился пополам. Игорь забросил егеря на плечо, как мешок с зерном, подошел к краю и просто шагнул вниз.

Удар о край крыши конюшни сотряс позвоночник. Черепица посыпалась вниз. Игорь упал на бок, прикрывая телом ружье и мальчишку. Боль пронзила ребра, но кости выдержали. Он скатился с покатой крыши, приземлившись на ноги во внутреннем проходе. — Бегом к западной калитке! Она ведет к каменоломням!

Позади башня содрогнулась. Архитекторы использовали кинетический таран. Верхний этаж обсерватории обрушился внутрь, подняв столб пыли. Игорь оглянулся лишь на секунду. Он увидел, как сквозь пламя и дым разрушенного двора к нему бегут три черные фигуры. Они двигались невероятно быстро, перескакивая через завалы. Сервоприводы их брони работали беззвучно теперь, когда цель была близко.

Игорь передернул затвор. — Добро пожаловать в эволюцию, жестянки, — процедил он и открыл огонь. Первая пуля попала ведущему Архитектору в центр груди. Броня приняла удар, мигнув силовым полем, но импульс швырнул трехсоткилограммового гиганта назад, впечатав в стену амбара. Вторая пуля вошла в сочленение колена второму. Робот споткнулся, потеряв равновесие. Третья обойма закончилась слишком быстро.

— Сюда! — Лий дергал Игоря за рукав, указывая на неприметную дверь прачечной, скрытую плющом. Они нырнули туда. Темнота. Сырость. Узкий лаз для сброса грязной воды. Где-то снаружи лязг металла возвестил о том, что Архитекторы преодолели баррикаду и вошли в башню.

Игорь прислонился к скользкой стене. Сердце пыталось пробить ребра. В руках остался последний патрон. Где-то там, впереди, через пещеры каменоломен, лежала дорога к Чертовому Пальцу. К порталу. Домой ли? Или в следующий круг ада? Он посмотрел на Ратмира. Егерь дышал тяжело, но смотрел на Игоря с фанатичной преданностью. Теперь этот парень пойдет за ним даже в ад.

— Вставай, — прохрипел Игорь, помогая егерю подняться. — Похоже, твоя служба милорду только что закончилась. Начинается моя.

Дверь прачечной захлопнулась за ними, отсекая лязг стали и рев плазменных разрядов. Наступила темнота, пахнущая плесенью и мокрым камнем. — Куда теперь? — голос Ратмира дрожал, но топор он держал крепко. Игорь не ответил. Он стоял на коленях, шаря руками по полу. Вода. Тонкий слой ледяной воды. Она текла откуда-то спереди, во тьме. Звук падающих капель здесь, в замкнутом пространстве, казался грохотом водопада. — Свет, — скомандовал Игорь. Лий, всё еще бледный после падения, дрожащими руками достал кресало. Искры высветили сводчатый потолок канализации или старой ливневки, встроенной в фундамент замка. — Не смей, — резко остановил его Игорь. — Дым выдаст нас. У меня есть лучше. Он достал из нарукавного кармана стеклянную ампулу. Внутри неё переливалась густая зеленоватая жидкость. Хлорид кальция, смешанный с медным купоросом и небольшим количеством лития, который он соскреб с контактов старого аккумулятора форта. Игорь швырнул ампулу вперед, в темноту коридора. Стекло разбилось о камень с тихим хрустом. В ту же секунду химикаты вступили в реакцию с водой на полу. Раздался громкое шипение, и коридор залило мертвенно-изумрудным, холодным светом бездымного химического огня. Света хватало метров на двадцать вперед. Там виднелась решетка стока. — Бегом! — рявкнул Игорь. — И старайтесь не касаться стен. Здесь может быть что угодно.

Они бежали сквозь кишки замка. Гул битвы наверху становился тише, сменяясь звуковыми аномалиями: то звоном в ушах от близких взрывов мортир Игоря, то жутким свистом сервоприводов Архитекторов, сканирующих этажи. Один раз прямо над их головой рухнула часть каменного потолка — это взорвалась «осадная мортира», которую Игорь намеренно собрал с дефектом литья перед уходом. Замок Гаррета пожирал сам себя.

Тоннель вывел их в систему древних каменоломен. Потолок здесь подпирали массивные деревянные крепи, почерневшие от времени. Воздух стал спертым, тяжелым. — Стой, — вдруг прошипел Ратмир, хватая Игоря за плечо. Его охотничье чутье сработало быстрее приборов. Игорь замер. Впереди, там, куда падал зеленый свет оставленной ампулы, послышался шорох. Не падение камня. Шаги. Легкие, крадущиеся. Из бокового прохода выдвинулась фигура. Человек. Оборванец с факелом. За ним еще трое. Местные мародеры, спустившиеся поживиться добром со дна разрушенного города. Главарь оскалился, увидев беглецов. Тяжелый пехотный арбалет смотрел Игорю в грудь. — А вот и крыски, выбежавшие из пожара, — хрипло сказал мародер. — Снимайте сапоги и куртки. Они вам больше не понадобятся. Ратмир шагнул вперед, закрывая собой Игоря, перехватывая топор двумя руками. Лий спрятался за колонну. Игорь медленно поднял руки ладонями вверх. — Подожди, брат, — голос Игоря звучал ровно, почти дружелюбно. — Зачем тебе дырявые сапоги механика? Посмотри сюда. Он чуть развел пальцы. На его ладони лежала маленькая металлическая сфера — шумовая граната, последняя из тех, что он сделал для боя у брода. — Знаешь, что это? — продолжил Игорь, глядя мародеру прямо в глаза. — Это крик демона. Если я разожму руку, твои барабанные перепонки лопнут. Ты оглохнешь навсегда. Но сначала... ты ослепнешь. Свободной рукой он быстро вытащил из подсумка маленький кожаный мешочек. Бросил его себе под ноги. Мешочек лопнул, ударившись о камень. Порошок магния и селитры рассыпался тонким слоем. Зеленый свет химической лампы упал на эту пыль. — Сейчас мы добавим немного света, — улыбнулся Игорь. Он щелкнул пальцами свободной руки. Искра от трения специальной накладки на большом пальце упала вниз. Вспышка была мгновенной и ослепительной. Магний горит при температуре свыше 2000 градусов. Белая звезда выжгла сетчатку глаз мародеров, привыкших к полумраку пещер. Даже Игорь зажмурился, отвернувшись. Раздались вопли боли и паники. Арбалет выстрелил вслепую — болт с треском ушел в потолок. Не дожидаясь, пока бандиты проморгаются, Игорь схватил остолбеневшего Ратмира за ворот. — За мной! Пока они слепы! Они пронеслись мимо корчащихся на земле тел. Позади слышались проклятия и звуки рвоты — пары сгоревшего магния вызывали жестокое раздражение слизистых.

Путь занял около часа. Зеленые химические фонарики гасли один за другим, им приходилось останавливаться и тратить драгоценные реагенты. Наконец тоннель пошел круто вверх. Камень сменился утрамбованной глиной, а затем свежим воздухом. Они выползли наружу через старый дренажный выход, скрытый зарослями шиповника у подножия скалы, на которой стоял Чертов Палец.

Небо было затянуто дымом пожаров. Замок Гаррета догорал на горизонте, освещая ночь багровым заревом. Но взгляд Игоря был прикован только к одному месту. Там, посреди поляны, где они стояли три дня назад, возвышалась стелла. Она изменилась. Теперь она не просто светилась фиолетовым. Она пульсировала энергией так сильно, что воздух вокруг нее дрожал маревом, искажая очертания деревьев. Древние письмена бешено вращались по спирали, испуская лучи желтого света, которые били вертикально в небо. Низкочастотный гул перешел в ультразвук — зубы снова начало ломить. — Что оно делает? — выдохнул Ратмир, заслоняясь рукой. Волосы егеря стояли дыбом от статического электричества. — Оно зовет родителей, — мрачно ответил Игорь. — Тех железных демонов. Портал работает на прием и передачу. Мы либо войдем сейчас, либо станем пеплом, когда прибудут основные силы Архитекторов.

Игорь подошел к монолиту вплотную. Жар ощущался даже в метре от камня. Положив карабин на землю, он приложил обе ладони к холодной черной поверхности. Закрыл глаза. Спецназовец внутри него требовал проверить периметр, оценить риски. Ученый пытался понять физику процесса. Но человек, уставший бежать, просто просил защиты. — Забери нас, — прошептал он. — Куда угодно. Только подальше отсюда.

Он провел рукой по карте звездного неба, повторяя движение синих огоньков. Воздух завизжал. Земля ушла из-под ног. На этот раз перехода мучительной пустоты не было . Была боль. Миллионы раскаленных игл пронзили каждую клетку тела, вытягивая из костей память о порохе, крови и предательстве. Последнее, что увидел Игорь, прежде чем мир растворился в стерильном белом свете — это огромная черная тень, опускающаяся с обожженного неба на поляну. Корабль Архитекторов пришел забрать свой сбежавший мусор.

А потом наступила тишина.