Глава 3: Срыв Масок

Кровь Саши на стенах второй комнаты, разорванные связки Марка в третьей... Группа постепенно
превращается в сгусток боли и подозрительности.
Виктор взял ключ у Киры. Он тяжело посмотрел на Марка, который пытался подняться, опираясь на
плечо Андрея.
— Ты молодец, парень. Но Лена права — система ведет счет. Игорь, помоги Марине нести Марка. Теперь
мы должны двигаться как один организм, иначе нас сожрут поодиночке.
Они подошли к двери Сектора 4. Когда ключ повернулся в скважине, за стеной что-то пронзительно
взвизгнуло.
— Это не квест, — прошептал Димка, прячась за спину Андрея. — Это охотничьи угодья.
Коридор вывел их в зал, который Марк мгновенно окрестил «Залом Исповеди». Стены здесь не были
гладкими — они состояли из тысяч маленьких ячеек, в каждой из которых лежала какая-то личная вещь.
В одной Марк увидел старый армейский жетон Виктора, в другой — золотую кредитку Киры, в третьей —
стетоскоп Марины.

— Это не просто склад, — прошептал Марк, прихрамывая. — Это наше досье.
Впереди была последняя дверь. На ней не было кодового замка. Вместо него — углубление в форме
человеческой ладони и надпись: «ЦЕНА ПРОХОДА — ИСКРЕННОСТЬ».
— Очередная чушь, — прорычал Виктор. Он был на взводе. Гибель Саши и ранение Марка ударили по
его авторитету лидера. — Нам нужно просто выбить эту чертову жестянку.
Виктор достал из кармана стальной штырь, который он подобрал во второй комнате, и вставил его в щель
двери. Он навалился всем весом, его мышцы вздулись от гордыни.
— Я вытаскивал парней из-под обстрела, когда эта система еще в проекте не была! Я не собираюсь играть
по правилам какого-то маньяка!
— Стой, Виктор! — крикнул Марк. — Слышишь?
Внутри двери что-то тонко запело. Это был звук натягивающейся струны.
— Плевать! — Виктор рванул рычаг.
Вспышка. Из стен зала вырвались тонкие, как бритва, тросы.

Они не убили его сразу — они лишь перегородили выходы, отрезая группу друг от друга. Виктор оказался в центре, прижатый к двери,
которая так и не поддалась.
И тут раздался смех. Тихий, сухой, совершенно пустой. Все обернулись.
Лена стояла у одной из ячеек. Она больше не была «тихой и сосредоточенной». Её лицо разгладилось,
приобретя пугающую монументальную ясность. Она держала в руках ту самую шахматную фигуру коня,
но теперь она была заляпана чем-то черным.
— Знаете, в чем ваша главная проблема? — она обвела их взглядом. — Вы думаете, что вы жертвы. Что
вы «просто попали в беду».
Она медленно пошла к Виктору. Тросы, которые должны были разрезать любого, кто двинется, странным
образом провисали перед ней, будто подчиняясь.
— Виктор. Твой грех — Гордыня. Ты всегда считал, что твоя сила дает тебе право решать, кто достоин
жизни, а кто — выполнения приказа. Ты был слишком занят своим «героизмом», чтобы заметить, как
твои приказы ломали людей. Ты и здесь пытаешься командовать, даже не понимая, что ты — всего лишь
мясо в этой коробке.

— Лена, отойди от меня... — прохрипел Виктор, пытаясь дотянуться до ножа на поясе.
Лена оказалась рядом с ним в один миг. Её движения были противоестественно быстрыми. Она
перехватила его руку с такой силой, что кости хрустнули.
— Твое время вышло, «командир».
Она выхватила его же собственный армейский нож. В её глазах не было ненависти — только скука, как у
человека, выполняющего рутинную работу. Короткий, жестокий взмах — и Виктор опустился на колени,
зажимая руками горло.
— Одним «праведником» меньше, — бесстрастно произнесла она.
— Ты... ты чудовище! — взвизгнула Кира, вжимаясь в стену рядом со своей ячейкой с золотой картой. —
Я заплачу тебе! Сколько ты хочешь? У моего отца миллионы в офшорах, я дам тебе код, только не
подходи!
Лена повернулась к ней. Её взгляд заставил Киру замолчать на полуслове.
— Твой грех, Кира — Алчность. Ты думаешь, что мир — это витрина, а люди — ценники. Ты смотрела, как Димка задыхается, и думала только о своих туфлях. Ты считаешь, что деньги делают тебя ценнее других?

Лена подошла к Кире. Та начала лихорадочно предлагать кольца, часы, обещания.
— Твои деньги не помогут тебе восстановить человечность, Кира. В этом месте они весят меньше, чем
пыль на моих подошвах.
Лена схватила Киру за волосы и прижала её лицо к холодному металлу двери.
— Смотри в отражение. Видишь там человека? Нет. Ты видишь там только сумму.
Второе движение было таким же точным и финальным. Кира обмякла, её дорогие часы соскользнули с
запястья и с тихим звоном ударились о пол.
Марк, Марина, Андрей и Димка стояли, парализованные ужасом. Марина закрыла глаза Димке, прижимая
его к себе.
Лена медленно обернулась к Марку. Кровь на её руках казалась черной в синем свете зала.
— Теперь ты, Марк, — она начала приближаться к нему, переступая через тело Виктора. — Твой грех —
Бездействие. Самый страшный из всех.
— О чем ты говоришь? — голос Марка дрожал. — Я пытался спасти всех! Я спас Димку!

Лена медленно обернулась к Марку. Кровь Виктора и Киры на её руках уже начала подсыхать,
превращаясь в темную, уродливую корку. В синем свете «Зала Исповеди» её глаза казались двумя
черными дырами.
— Ты помнишь тот день пять лет назад? — голос Лены был тихим, лишенным эмоций, что пугало больше
любого крика. — Тот перекресток на 4-й авеню. Шел дождь. Серый седан вылетел на красный.
Марк замер. Его дыхание перехватило, а в ушах зашумело.
— Ту девушку сбило прямо на твоих глазах, Марк, — продолжала Лена, делая шаг к нему. — Её
отбросило на обочину. Она была еще жива. Она смотрела на тебя, захлебываясь собственной кровью. Её
звали Аня. Она была моей младшей сестрой.
Марка прошибло холодным потом. Картинка, которую он годами пытался похоронить в самых дальних
углах сознания, вспыхнула с ослепительной яркостью. Он видел это — хрупкое тело в желтом дождевике,
разбросанные по асфальту яблоки из её сумки.
— Вы все там были, — Лена обвела рукой зал. — Игорь проезжал мимо на своей машине, притормозил на секунду, выругался из-за пробки и уехал.

Марина прошла по другой стороне улицы, прикрываясь зонтом, словно не замечая криков. Виктор видел это из окна кафе, он просто допил свой кофе и вызвал полицию
только через десять минут, когда было уже поздно. А ты, Марк... Ты стоял в трех шагах. Ты вызывал
помощь, трясясь от страха за углом, но даже не подошел к ней. Ты не взял её за руку. Ты побоялся
испачкать свои чистые ладони её смертью.
Лена остановилась в двух шагах от Марка. Её нож блеснул в свете ламп.
— Вы позволили ей умереть в полном одиночестве на холодном асфальте, — прошептала она, и в её
голосе впервые прорезалась человеческая боль. — Вы убили в ней жизнь, а во мне — человека. Теперь я
позволю «Коробу» сделать то же самое с вами. Мы просто возвращаем долги.
Она занесла руку для удара, целясь Марку прямо в сердце, но вдруг её тело неестественно дернулось.
Браслет на её запястье — тот самый, черный и пульсирующий — издал высокий, ультразвуковой писк, от которого у всех заложило уши.
— Нет... — Лена нахмурилась, глядя на свое запястье, словно оно принадлежало кому-то другому. — Еще не время. Сценарий требует развития.

Она опустила нож и посмотрела на Марка с какой-то странной, почти нежной жалостью, которая пугала
сильнее её ярости.
— Тебе снова везет, Марк. Система хочет, чтобы ты дошел до конца. Чтобы ты прочувствовал каждое
мгновение своего ничтожества. Но помни мою формулу: 3 минус 1 равно 8.
Марк непонимающе мотнул главой, но Лена уже не слушала.
— Нас осталось пятеро, — она бросила взгляд в сторону темных ниш, где где-то затаился Игорь. — Саши,
Виктора и Киры больше нет. Мертвых трое. Пятеро живых. Плюс три души... Математика всё еще
сходится.
Она развернулась, её тонкая фигура в сером ромпере казалась почти призрачной. Лена просто ушла в
темноту открывшегося прохода, не оглядываясь на тела тех, кого она покарала за их равнодушие.
Анализ текущей ситуации:
Группа разгромлена не только физически, но и морально. Теперь Марк знает правду: они здесь не
случайно. «Короб» — это инструмент мести Лены за смерть её сестры Ани.

Оставшиеся герои:
• Марк — мучается чувством вины за свое бездействие.
• Марина — врач, которая не помогла (лицемерие).
• Андрей — пока не ясно, был ли он на том перекрестке, или его роль иная.
• Димка — единственный, кто может быть невиновен в силу возраста (или он ключ к чему-то
другому?).
• Игорь — трусливо спрятался, но он всё еще в игре.