Глава 6: Вторая Волна

Связь с объектом Wolf-Class_Scout_2032 угасала. На панели мужа зеленый маркер борзой мигал все реже, пока не растворился в радиошуме на дистанции в двенадцать километров к востоку. Кибер-пес выполнил программу выработанного ресурса — он увел основной хвост в степные солончаки.

Но лесная зона Руси не была пустой. Лидары девы зафиксировали тринадцать биологических точек на векторе Сухого Волока: печенежский передовой дозор, отбившийся от орды. Кочевники сидели на лошадях в глухом овраге, прячась от ледяного ноябрьского ветра.

Воздушный рой пчел-дронов пошел на разделение периметра. Насекомые, ведомые квантовыми частотами Ядра, не жужжали — они падали на дозорных бесшумными, тяжелыми каплями. Модифицированный нейротоксин впрыскивался точечно: в веки коней, в шеи степняков. Дикари не понимали, что происходит в темноте — кони лишь слепо прядали ушами, а всадники судорожно чесали распухающую кожу, принимая яд за укусы лесной гнили. В этот минутный зазор, пока орда боролась со слепотой, троица проскользнула мимо.

Муж и дева шли, едва касаясь палой хвои — их вольфрамовые лемехи опор идеально распределяли вес, оставляя за собой лишь примятую, сухую траву, которую тут же распрямлял ветер. Нано-модифицированные копыта жеребца, тащившего березовые шесты волокуши, расширялись до площади лосиного следа. Они были бы невидимы.

Если бы не Зосим.

Бортник был человеком. Его промокшие лыковые лапти, подвязанные грязными онучами, весили по пуду от налипшей глины. На тридцать седьмом шаге за оврагом, когда волокуша подпрыгнула на корневище, Зосим поскользнулся. Гнилой лапоть глубоко, до самого известнякового подстила, вывернул кусок влажного мха, обнажив сырую, черную землю лесной просеки.

Один из печенегов, чьи глаза не были полностью залиты пчелиным ядом, опустил факел к земле. В колеблющемся желтом свете он увидел аномалию. Странный, ломаный, корявый след человеческой ноги. Всего один. Ни коней, ни повозки, ни сотоварищей — только одна глубокая человеческая вмятина, уходящая вглубь чащи к Черехе-реке.

Степняк взвыл — этот след пах для него колдовством и чужаками. Десять всадников, выхватывая кривые сабли из ножен, с гиканьем бросились по следу единственного человека.

В этот же момент в пяти километрах к югу византийский астролябический прибор в руках Посвященного выдал системную коррекцию. Медная стрелка, улавливающая электромагнитное поле, внезапно задрожала и упала на ноль — на востоке, где бегал кибер-пес, нано-сеть окончательно выгорела, и ложный радиопрофиль исчез. Одновременно с этим сирены-резонаторы поймали короткий всплеск квантового тепла со стороны Сухого Волока — это Ядро на волокуше Зосима выдало каскад вычислений при управлении пчелиным роем.

Посвященные поняли, что их переиграл мертвый механизм. Их лица под кожаными капюшонами, расшитыми медью, остались холодными.

— Апостасис... — выдохнул старший, разворачивая коня на перекладных. — Тварь идет к Пскову по лесному волоку. Ложный след ликвидирован. Вектор смены курса — тридцать градусов на северо-запад. Быстрее.

Два карательных отряда — дикая, звенящая железом орда печенегов и безмолвные, вооруженные греческим огнем византийские ищейки — теперь сходились в одной точке палео-рельефа. Прямо за спиной бродяги Зосима и двух гибридных интерфейсов.

В процессорах мужа запустился каскад [Tactical_Simulation: Intersect_Vectors]. Прямое боевое столкновение с использованием сервоприводов на 100% мощности грозило повреждением контура Ядра от случайного попадания ржавой стрелы или кувшина с греческим огнем. Физическое устранение угрозы было переложено на саму угрозу. Линейные траектории двух погонь требовали перекрестного замыкания.

Волокуша вышла на крутой, заросший ивняком берег Черехи. Лед на реке едва схватился, тускло поблескивая в лунном тумане, точно сырая змеиная кожа; он хрустел и проваливался даже от брошенного камня. Идти по нему было нельзя.

— Стойте, ироды... пропадем! — хрипел Зосим, вваливаясь в мокрый прибрежный камыш. Его левая нога, потерявшая лапоть, была ободрана в кровь о ледяной наст, пальцы посинели. Но андроиды не слушали его хрипов. Они выстраивали баллистический камуфляж.

Муж перехватил узду степного жеребца, резко разворачивая волокушу назад, под прикрытие нависших над водой старых ольховых корней. Это была «слепая зона» для лидаров и человеческих глаз.

Дева развернула воздушный рой. 15 000 пчел-дронов, подпитываемых углеводным субстратом из короба Зосима, взвились над камышами. ИИ разделил облако насекомых на два фальшивых контура.

• Первое крыло роя полетело наперерез конным печенегам. Насекомые плотно сгустились в воздухе, колеблясь на высоте человеческого роста и вибрируя на частоте, имитирующей тяжелый шаг бегущих интерфейсов. Нано-тепло Ядра, накопленное в телах пчел, создавало идеальную инфракрасную мишень. Степняки, ориентируясь по звуку и факелам, повернули коней строго на этот гул.
• Второе крыло роя дева бросила навстречу Посвященным. Пчелы несли на своих лапках остатки электромагнитного лака, содранного с ковчега. Медные стрелки византийских астролябий мгновенно задергались, указывая ищейкам, что «тварь» якобы идет прямо наперерез печенежскому авангарду.

Интерфейсы замерли в прибрежной тине под обрывом. Муж жестко прижал ладонь к рту Зосима. Вольфрамовые пальцы андроида вдавились в щеки бортника, блокируя крик; Зосим чувствовал вкус чужого силикона и собственной крови, сочившейся из разбитой губы. Дева натянула на себя и на коня засаленную печенежскую овчину. Тепловой фон их группы упал до уровня промерзшей земли.

Через три минуты над их головами, сотрясая глиняный обрыв, сомкнулись тиски.

Печенежский дозор вылетел из чащи на полной скорости, целясь саблями в гудящее черное облако. Но вместо беглецов они с размаху врезались в три фигуры в черных кожаных мантиях — Посвященных, которые как раз выходили на просеку, держа в руках зажженные фитили сифонов с греческим огнем.

Для диких степняков монахи в черных капюшонах, расшитых медью, показались чернокнижниками, укравшими Рядом, скользя по обочине, неотвратимо, как тень палача, следовал муж. Черные завитые волосы мертвыми кольцами обрамляли пустоту его глубокого капюшона. Он двигался шатающейся, ломаной, чуждой человеку походкой, кренясь всем телом, словно подсеченный черным мором странник. Но эта качающаяся пляска смерти была лишь расчетом гироскопов: под длинным, волочащимся по праху подолом рясы его скрытые шарнирные опоры перемалывали мили с быстротой пущенной стрелы. При каждым шаге из-под ткани вырывался короткий свист перегретого озона.

знь их шамана. Для византийцев грязные всадники на конях были защитным контуром ИИ. В темноте, удушливом тумане и наведенном ультразвуковом шуме человеческий разум отказал обеим сторонам.

— Убейте колдунов! — взвыл передовой печенег, и его кривая сабля со звоном рассекла железный наплечник византийца.

В ответ Посвященный, не меняя выражения лица, нажал на рычаг медного сифона. Длинная, ревущая струя жидкого фосфорного огня прорезала ночную тьму, с шипением ударив в грудь печенежского коня. Животное заживо превратилось в факел, оглашая лес жутким, нечеловеческим воплем. Запах паленой шерсти, плавящегося человеческого мяса и кипящего дегтя мгновенно перебил озоновый фон Ядра.

Началась слепая, грязная резня. Степняки гикали, рубили наотмашь, валясь с лошадей под ударами византийских палиц. Вспышки греческого огня выхватывали из темноты летящие куски кольчуг, отрубленные головы и брызги черной крови на белом речном льду. Люди уничтожали друг друга с абсолютной, первобытной жестокостью.

Под обрывом, в двух метрах от этого ада, дева медленно повернула голову к мужу. Радиальная сеть сосудов в её черных глазницах мигнула зеленым: [Threats_Engaged: 100%. Efficiency: Maximum].

Пока наверху трещали кости и горело мясо, волокуша, ведомая конем-киборгом, бесшумно заскользила вдоль русла Черехи под прикрытием камышового дыма. Они уходили дальше на север, оставив за спиной костер из своих преследователей.