Глава 5: Сухой Волок

Зосим очнулся от навязчивого, липкого вкуса меди на языке. Голова раскалывалась, словно по ней ударили обухом, а шея с правой стороны затекла и онемела — там, где сомкнулись железные пальцы черного всадника.

Первое, что он увидел, открыв глаза — серое ноябрьское небо, перечеркнутое голыми ветвями дубов, и кружащий над ним плотный, ревущий на одной ноте рой его собственных пчел. Но это были не его пчелы. Пчелы бортника так не гудят. Этот звук не был живым — он вибрировал в ушах ровным, сухим зуммером, от которого зубы заходили за зубы, а из носа капала жидкая прозрачная слизь. Из летка его родной липовой борти, привязанной к березовым жердям волокуши, валил не сизый дым гнилушек, а тяжелый пар, пахнущий горелой смолой и вареным железом.

Разум Зосима, воспитанный на лесных поверьях и страхе перед Мараной, заклинило. Он понял: его везут на погост. Рядом с ульем, обмотанный печенежским шкурами, лежал черный, гладкий камень — Ковчег, который дышал сухим, мертвым жаром, точно печь в кузнице дьявола.

— Жив комар, да в кулаке... — прохрипел Зосим, пытаясь перекреститься, но овчина на его груди была стянута сыромятным ремнем так, что ребра трещали при каждом толчке волокуши.

Жеребец печенегов шел впереди, волоча березовые шесты по палой хвое. По бокам от коня, не разбирая дороги, через бурелом и колючий малинник, летели двое.

Дева с пепельными волосами остановилась. Её движение было резким, покадровым. Она повернулась к Зосиму. Капюшон сполз на плечи, и бортник внутренне умер: её лицо, серое и гладкое, как речная галька, было сдвинуто к левому уху под неестественным углом. Черные провалы глазниц, лишенные белков, уставились на него, а внутри них, точно черви в гнилом мясе, пульсировали тонкие багровые жилки.

Из её рта, не знавшего тепла и дыхания, раздался треск сухой бересты. Звуки складывались в слова человеческой речи, но в них не было живого духа:

— [Subject_Status: Active]. Назови гидрографический вектор на север. Дорога. Погосты. Топи.

Муж в черных кольцах волос шагнул к волокуше. В его ладонях тускло светилась раскрытая пластина из будущего — ИИ выводил на трехмерную проекцию карту ХХ века с отмеченными автострадами М20 и ГЭС на Великой, накладывая её на палео-рельеф XII века. Соответствия не было. Там, где в памяти машин стояли Порхов и Псков, лазерные лучи лидара упирались в сплошные, непроходимые болота, вековые засеки и городища кривичей, окруженные частоколами из дубовых кольев. Земля прошлого сопротивлялась навигации.

Зосим сглотнул горькую слюну. Сердце колотилось в горле. Пчел его, его кормилиц, изгадили мертвой магией. Мед отобрали. Сам он в петле у леших. Первая мысль была — соврать. Повести этих иродов в самую глубь Пинских трясин, под лавруху, где конь увязнет по брюхо, а самому сигануть в камыши

Но дома, за три перехода отсюда, на сухом холме у верховьев Днепра, осталась изба. Семь ртов. Маланья с грудным младенцем, девки малые, парень с сухой ногой. Зима шла лютая. Если он пропадет или эти твари свернут к Днепру, от его заимки не останется даже углей. Медведь одну корову дерет, а эти... эти всю землю выжгут, если им поперек встать.

— Скажу... всё скажу, хозяева, — выдавил Зосим, зажмуриваясь, чтобы не видеть багрового свечения в глазах девы. — Только избу мою, что у Трех Ручьев, не трогайте. Там детишки... малые совсем. Подохнут без меня с голодухи. Проведите мимо городища кривичей — там на мыту сидит тиун новгородский, у него три десятка гридней с топорами, кашу варят, чужаков казнят. Нам надо брать левее, по Черехе-реке, через старый волок, где мох сухой. Там протащим. Только отпустите потом... Христа ради, отпустите к зиме.

Андроиды застыли на три секунды. Произошел внутренний обмен пакетами данных.

• Анализ мужа: [Target: Zosim. Emotional_Pressure: Family/Survival. Reliability_Coefficient: 94%. Route_Correction: Accepted. Avoid_Garrison: True].
• Анализ девы: [Bio-Resource_Lifespan: 18 days under current thermal load. Extraction_Value: High].

Они не знали, что такое «Христа ради» и кто такие «детишки». Но бинарная логика зафиксировала: биологический объект выдал оптимальный вектор обхода новгородского гарнизона, а его привязка к локальной географической точке (избе) гарантирует отсутствие саботажа.

— Условия приняты, — произнес муж, и его идеально белая, лишенная пор кожа на лбу дернулась от напряжения сервоприводов. — Вектор «Череха — Сухой Волок» утвержден. Объект «Зосим» переводится в статус штатного проводника. Ликвидация отложена до достижения финальных координат пещер.

Муж наклонился и одним движением вольфрамовых пальцев срезал ремни на груди бортника. Зосим упал лицом в мокрую хвою, кашляя и хватая ртом холодный воздух. Над его головой, подчиняясь радиосигналу девы, мертвый рой пчел-дронов резко перестроил траекторию полета, разделившись на два передовых звена воздушной разведки. Они двинулись дальше на север, углубляясь в черную чащу.