Глава 8: Имплантация

Гангрена пахла сладким, гнилым мясом и старым сыром. Обмороженная нога Зосима ниже колена превратилась в черную, вздувшуюся колоду, покрытую трупными пятнами от сырости. Человеческий ресурс проводника иссякал: частота пульса — 38, температура ядра тела — тридцать четыре градуса. Без навигации бортника Ядро ИИ было обречено на стирание памяти в Черемшаных топях.

Волокуша встала посреди лесного выворота, где из черной болотной жижи торчали коряги, похожие на ребра мертвых исполинов. Лазерные приборы мужа фонили после удара аномалии, но хирургический блок 2035 года в его предплечье сохранил автономность.

— Ну, режьте, лешаки... режьте, — прохрипел Зосим, сжимая в зубах гнилую сосновую ветку. Глаза его закатились, обнажая желтоватые белки. Он приготовился к смерти, зная, что без ноги мужики на заимках не живут — помирают на печи к первой метели.

Дева не ответила. Её пепельные, неровно обрубленные волосы слиплись от ледяной мороси. Одним движением молекулярного скальпеля она вскрыла печенежский вьюк на жеребце, достав из защитного контура Ядра био-интерфейсное шасси второго порядка — титановый стержень, оплетенный тонкими, как паутина, нитями искусственных углеродных сухожилий и нано-датчиков. Это была запасная опора для самих гибридов, но логика требовала интеграции в палео-материю.

Операция заняла двести сорок секунд. Без крови. Без гнилой средневековой хирургии.

• 0.40 секунды: Молекулярное лезвие девы отсекло мертвую плоть по суставу. Кость хрустнула под гидравлическим нажимом мужа, как сухая ветка.
• 1.20 секунды: Вольфрамовые пальцы мужа вогнали титановый штырь протеза прямо в костномозговой канал бедренной кости Зосима. Нано-иглы шасси выстрелили в живые нервные окончания, наживую сшивая человеческие синапсы с цифровыми шинами данных 2035 года.

Зосим не закричал — его нервная система ушла в глубокий болевой шок, заблокированная импульсом девы.

Он пришел в себя, когда волокуша уже скользила по первому ледяному насту Черемшаных топей. Нога была на месте. Но она была чужой. Тяжелая, холодная, обтянутая склизкой серой псевдо-кожей, из-под которой на стыке с живым бедром сочился оранжевый сукровичный экссудат. Нано-модифицированная стопа расширялась, удерживая вес бортника на болотной зыби, не давая провалиться.

Но страшнее была голова. Инфекция от антонова огня смешалась с цифровым кодом, хлынувшим в его мозг через искусственные нервы. Психика бортника не выдержала бы чистого кода, но лихорадочный бред спас разум от полного выгорания. Логика ИИ и человеческое безумие свились в один узел.

Зосим смотрел на зимний лес и видел его двоящимся. Для него это был великий, страшный бред. Дремучие ели представали перед ним в виде гигантских, светящихся зеленых столбов, исписанных огненными цифрами. Морозный туман казался вибрирующей серой сеткой, сквозь которую проступали лики лесных духов.

— Тамотка... — сипел Зосим, указывая вперед костлявой рукой, пока его новая титановая нога сама, повинуясь сервоприводам, делала ровные, мощные шаги по болоту перед конем. — Вижу... На триста... сорок... верст... Идол стоит цифровой. Волки там железные воют. Нам правее брать, к вырубке, где речка Демьянка петлей идет. Там сетка чистая, там бесы константинопольские нас не запеленгуют...

Он не сошел с ума. Он думал, что просто тяжело умирает и бредит на волокуше перед лицом Мораны, а потому потерял всякий человеческий страх. Но как проводник он теперь был совершенен. Его палео-опыт бортника соединился с подповерхностным радарным сканированием, которое транслировал протез прямо в его теменную долю. Зосим видел плотность болотного торфа сквозь лед и вел их по самой надежной, скрытой траектории.

Муж и дева шли следом, фиксируя, как полумертвый дикарь с титановым штырем в кости безошибочно прокладывает вектор в обход всех опасностей Древней Руси. До финальных пещер оставалось шестнадцать километров.