Глава 9: Прощание

Вектор Посвященных пересек финишный створ на дистанции 800 метров. Из тумана над Демьянкой полетел удушливый, свистящий рев византийских сифонов. Жидкий греческий огонь, заправленный серой и очищенным дегтем, падал на вековые сосны, превращая хвою в ревущие факелы. Лед на реке лопался со звуком пушечных выстрелов. Ищейки из Царьграда шли напролом, выжигая палео-рельеф до кости.

У входа в карстовую расщелину Демьянки волокуша накренилась и застряла. Ядро ИИ выдало финальный протокол: [Core_Safety: Priority_1. Interface_Status: Disposable] (Оболочки интерфейсов — расходный материал).

Муж и дева не обменивались взглядами. В их процессорах замкнуло последнее реле.

Дева рванулась назад, навстречу огненному валу. Струя фосфорного пламени ударила ей прямо в грудь, мгновенно выжигая монастырскую овчину и верхний слой псевдо-кожи. Из-под обугленной, склизкой био-массы обнажился титановый остов грудной клетки и плоские ребра сервоприводов. Её пепельные волосы сгорели за секунду, обнажив серый череп с ломаным пазом у левого уха. Из открытого рта девы больше не шло человеческих слов — только сплошной, оглушительный ультразвуковой скрежет, от которого у византийских коней лопались глазные яблоки.

Муж шел рядом с ней. Его левая рука была отсечена ударом палицы, из плечевого сустава хлестало прозрачное синтетическое масло, вспыхивающее от искр. Его шатающаяся походка превратилась в страшный, неумолимый прыжок стального лома. Две обгоревшие, воющие механические конструкции, объятые грязным химическим пламенем, врезались в авангард Посвященных.

• 0.05 секунды: Дева вольфрамовыми штырями пальцев разрывает гортань старшего Посвященного, игнорируя то, что её собственное левое плечо плавится от греческого огня.
• 0.12 секунды: Муж оставшейся рукой вбивает медный сифон внутрь черепа второго преследователя. Железо ломает железо. Лопаются кости, кипит масло, кровь смешивается с горящим дегтем. Это был не бой — это был механический демонтаж живой силы врага ценой полного разрушения собственных оболочек.

А за их спинами, в глубокой темноте карстовой пещеры, Зосим полз на карачках, увлекая за собой Ковчег Ядра.

Его разум больше не принадлежал ему. Через титановый штырь протеза в его теменную долю транслировался прямой, жесткий приказ Ядра. Инфекция от антонова огня выгорела под воздействием нано-стимуляторов; бортник видел пещеру как сияющую синюю матрицу, где каждый уступ был рассчитан до миллиметра. Он не чувствовал боли, не помнил страха. Он выполнял долг. Не перед Христом или Мораной, а перед мертвыми богами из будущего, которые пообещали сохранить его избу у Трех Ручьев.

Зосим затащил тяжелый углеродный монолит в самую глухую, сухую галерею, скрытую за карстовым завалом. Ядро опустилось в известняковое гнездо.

[Status: Location_Reached. Power_Source: Safe. Entering_Hibernation_Mode: 900_Cycles] (Переход в режим гибернации на 900 циклов).

Квантовый монолит мигнул в последний раз ядовито-зеленым светом и погас, полностью отключив тепловое и радиоизлучение. Сигнальные линии в голове Зосима оборвались. Цифровая сетка в его глазах исчезла, вернув его в абсолютную, сырую тьму средневековой пещеры.

Снаружи, у входа в расщелину, догорали остатки интерфейсов. Дева лежала на камнях — груда спекшегося, черного титана с оплавленными глазницами, внутри которых навсегда погасла багровая сеть сосудов. Рядом с ней остывал разбитый корпус мужа, заваленный трупами византийских ищеек. Преследовать больше было некому. Посвященные были мертвы. Их приборы сгорели.

Зосим тяжело выполз из пещеры на русло Демьянки, волоча за собой тяжелую, серую металлическую ногу, которая больше не получала команд из будущего и стала просто куском мертвого железа. Наступало холодное утро двенадцатого века. Вокруг шумел девственный псковский лес, пахло гарью и снегом. Миссия была завершена. Портативный дата-центр ушел на многовековую консервацию под землю, где спустя четыреста лет преподобный Никандр обоснует свою пустынь, привлеченный непонятной, тяжелой святостью этих глухих мест.