Глава 4

Ближе к утру мне приснился сон.

Он был таким прекрасным, таким живым, что во сне мне ни на секунду не пришло в голову, будто всё это ненастоящее. Мне казалось, что я действительно снова дома, что всё случившееся было лишь страшным сном, который вот-вот закончится.

Я шла по бескрайнему лавандовому полю. Сиреневые цветы тянулись до самого горизонта, а над землёй стелился лёгкий серебристый туман. Под ногами уходила вдаль узкая дорожка, усыпанная мелкими камнями и местами прорезанная тёмными полосами вспаханной земли.Воздух был прохладным и пах лавандой.

Где-то далеко, почти растворяясь в тумане, стояло огромное красивое дерево. Его ветви раскинулись так широко, словно оно хотело укрыть под своей кроной весь мир.Я продолжала идти, всматриваясь вдаль. И вдруг увидела их.Сначала мне показалось, что это просто тени. Но чем ближе я подходила, тем яснее становились знакомые силуэты.

На качелях, подвешенных к толстой ветке дерева, смеясь, качался Ник. Рядом на расстеленном пледе сидела мама. Она смотрела на него с той самой тёплой улыбкой, которую я помнила с детства.А чуть поодаль сидел отец. Перед ним стояла шахматная доска, и он что-то увлечённо обсуждал с Брэдом. Судя по выражению лица отца, Брэд снова собирался его обыграть.

Я остановилась.

Сердце забилось так сильно, что мне показалось, оно вот-вот вырвется из груди.

— Мама… — прошептала я.

Она подняла голову.

Отец тоже заметил меня.

Они оба улыбнулись и одновременно помахали мне рукой, словно звали подойти ближе.

Я бросилась к ним.

Бежала изо всех сил, смеялась и плакала одновременно. Мне хотелось скорее обнять маму, услышать голос отца, увидеть лица братьев, почувствовать то самое тепло, которого мне так не хватало.

Но сколько бы я ни бежала, они словно оставались на прежнем расстоянии. Я ускорилась.

Лавандовое поле расступалось передо мной, туман клубился вокруг ног, а сердце билось всё сильнее.

— Подождите меня! — крикнула я. — Я уже иду!

Они продолжали улыбаться.Я бежала всё быстрее.

Вот я уже почти рядом. Ещё несколько шагов — и я смогу дотронуться до мамы. Ещё совсем немного — и я обниму отца.

Я протянула руку…

И в этот момент всё вокруг залил ослепительно белый свет.

— Виии-кто-рия!

Зазвенел будильник. Я резко открыла глаза.

Несколько секунд я лежала неподвижно, не понимая, где нахожусь. Перед глазами всё ещё стояло лавандовое поле, слышался мамин смех и виделась улыбка отца.

Я протянула руку к тому месту, где только что была мама. Но там была лишь холодная простыня.

Сон исчез.

А вместе с ним исчезли и они.

Подняв голову с подушки, я первым делом выключила будильник. Несколько секунд ещё лежала, глядя в потолок и вспоминая сон, который всё никак не хотел отпускать меня. Перед глазами всё ещё стояло лавандовое поле, мама на пледе, отец за шахматной доской и Ник, раскачивающийся на старых деревянных качелях.

Я тяжело вздохнула и поднялась.День начинался как обычно.Умылась, собрала волосы и спустилась на кухню. По дороге заглянула сначала к Нику, потом к Брэду, безжалостно расталкивая обоих.

— Подъём. Уже утро.

— Ещё пять минут, Вик… — пробормотал Ник, натягивая одеяло на голову.

— Пять минут у тебя были десять минут назад.

Из комнаты послышалось недовольное ворчание, и я невольно улыбнулась.

Внизу я растопила печь, поставила на плиту чайник и принялась готовить завтрак. За окном медленно просыпался двор. На траве блестела утренняя роса, куры уже копошились возле сарая, а из конюшни доносилось тихое фырканье Сиги и Симы.

Вскоре появился Брэд — сонный, растрёпанный и уже недовольный тем, что ему снова предстояло работать.

— Сегодня закончу крышу, — сказал он, садясь за стол.

— А я после завтрака пойду в сад, — добавил Ник. — Нужно собрать последние яблоки.

Мы говорили о самых обычных вещах. О работе, о животных, о том, что нужно успеть сделать до холодов.Нам хотелось верить, что так будет всегда.Что наша маленькая жизнь, пусть тяжёлая и бедная, всё-таки останется нашей.

Но ближе к полудню во двор въехала незнакомая машина.Я как раз стояла у окна, когда заметила, как она остановилась возле дома.Из автомобиля вышла женщина.

Она была очень красивая и статная, с идеально уложенными волосами. На ней было строгое элегантное платье, подчёркивающее её фигуру, и туфли из дорогой натуральной кожи.Женщина сделала несколько уверенных шагов по двору, стараясь не испачкать обувь.Но судьба распорядилась иначе.Её каблук с неприятным хлюпаньем угодил прямо в лошадиную кучку.

— Боже мой! — воскликнула она.

Она замерла, глядя на испорченную туфлю, а потом начала отчаянно пытаться очистить каблук о траву.

В этот момент возле конюшни оказался Брэд.Он посмотрел на неё, потом на её обувь и явно изо всех сил старался не рассмеяться.

— Простите… Вы к нам? — спросил он.

Женщина подняла на него раздражённый взгляд.

— Да. Вы Брэд?

— Да.

Я поняла, кто она.

Быстро вышла на крыльцо.

— Добрый день.

Женщина повернулась ко мне и мгновенно изменила выражение лица.

— Добрый день, Виктория.

Она протянула руку.

— Я Розалин Кларк. Вчера я вам звонила по поводу опеки.

— Да, конечно. Заходите.

Розалин прошла в дом.

Я заметила, как она медленно огляделась. Её взгляд скользнул по старой мебели, потрескавшимся подоконникам, печи, кухонному столу, словно она мысленно записывала каждую деталь.Мне это сразу не понравилось.Мы сели за обеденный стол.Некоторое время она молчала, складывая руки перед собой.

— Виктория, дело в том, что к нам поступило анонимное заявление, — наконец сказала она. — В нём говорится, что ваши братья длительное время не посещают школу. Кроме того, у вашей семьи имеются большие задолженности по коммунальным платежам.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось.

— И что?

— На что вы живёте?

Я пожала плечами.

— На то, что есть.

— Простите?

— У нас есть сад. Мы выращиваем овощи, фрукты. Держим животных. Иногда соседи привозят нам мясо. Мы сами справляемся.Розалин покачала головой.

— Виктория, вы же понимаете, что так жить нельзя?

Я промолчала.

— Это недопустимые условия для детей, — продолжила она. — Мальчики должны ходить в школу, получать образование. У них должны быть взрослые, которые несут за них ответственность. Вы им сестра, но вы не можете заменить им родителей. Вы не сможете обеспечить им нормальное будущее.Последние слова больно кольнули меня.

— Нормальное будущее?

Я медленно поднялась из-за стола.

— А что для вас нормальное будущее?

Розалин посмотрела на меня с недоумением.

— Виктория…

— У нас есть дом. Мы есть друг у друга. У нас есть земля, животные. Мы не голодаем. Мы работаем. Мы никому ничего не должны, кроме денег за счета, которые пока не можем заплатить.

Мой голос задрожал.

— Но мы вместе.

Я посмотрела на братьев.

Ник стоял возле двери и молча слушал нас. Брэд нахмурился, скрестив руки на груди.

— Мы есть друг у друга, — повторила я. — Разве этого недостаточно?

— Недостаточно для органов опеки.

В комнате стало тихо.

Я почувствовала, как во мне закипает злость.

— Тогда уходите.

Розалин удивлённо посмотрела на меня.

— Что?

— Уходите из нашего дома.

— Виктория, вы должны понимать, что…

— Нет.

Я указала на дверь.

— Вы пришли сюда и уже решили, что знаете, как нам будет лучше. Но вы ничего о нас не знаете.

— Мисс, вам придётся передать мальчиков под опеку.

Мне показалось, что в этот момент остановилось время.

— Нет.

— Вы не можете препятствовать законному решению.

— Могу хотя бы попытаться.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но не позволила им пролиться.

— Никто не заберёт моих братьев.

Розалин тяжело вздохнула и поднялась.

— Завтра приедет комиссия.

Я замерла.

— Что?

— Мы должны будем провести обследование условий проживания и принять решение.

Она направилась к двери.

Я пошла за ней.

— Нет. Вы больше сюда не приедете.

Розалин остановилась на крыльце и посмотрела на меня.

— Мне жаль, Виктория.

— А мне нет.

Я закрыла дверь.

Только когда щёлкнул замок, я позволила себе прислониться к ней спиной.

Ник подошёл первым.

— Они правда заберут нас?

Я посмотрела на него.

Не смогла ответить.

Брэд положил руку мне на плечо.

— Мы не дадим им этого сделать.

Я кивнула.

Но внутри уже знала: завтра всё изменится.

На следующий день машина приехала рано.Слишком рано.Я услышала её ещё до того, как увидела в окно.Сердце сразу сжалось.Во двор вошли несколько человек. Розалин была среди них.На этот раз она не улыбалась.Я стояла посреди кухни, а мои братья — по обе стороны от меня.

Ник крепко держал меня за руку.

— Вик, я не хочу уходить.

— Ты не уйдёшь, — прошептала я.

Но сама уже не верила собственным словам.

Они вошли в дом.

Задавали вопросы, осматривали комнаты, записывали что-то в бумаги. Я отвечала, спорила, пыталась объяснить, что мы справляемся.

Но мои слова словно разбивались о стены, которые были построены задолго до нашего разговора.

А потом прозвучало:

— Нам нужно ехать.

Ник побледнел.

— Нет.

Он вцепился в мою руку.

— Я никуда не поеду.

— Ник…

— Нет! — закричал он. — Я хочу остаться дома!

Брэд подошёл к нему.

— Тихо. Всё будет хорошо.

Но голос Брэда дрожал.

Я обняла Ника.

— Посмотри на меня.

Он поднял глаза.

— Я тебя найду, — прошептала я. — Что бы ни случилось, я тебя найду.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Он обнял меня так крепко, что мне стало больно.

— Не отпускай меня…

Я закрыла глаза.

— Я не хочу.

С другой стороны ко мне подошёл Брэд.

Он всегда казался сильным. Даже после смерти родителей почти никогда не показывал, как ему больно.

Но сейчас его глаза были полны слёз.

— Вик…

Он ничего больше не сказал.

Просто обнял меня.

Я прижалась к нему и почувствовала, как дрожат его плечи.

— Береги Ника, — прошептала я.

— А ты нас не забывай.

— Никогда.

Когда они повели их к машине, я выбежала следом.

— Брэд!

Он обернулся.

— Ник!

Ник уже плакал.

Я бежала за ними по двору, пока машина не остановилась у ворот.

— Я вас люблю! — крикнула я.

Брэд прижал ладонь к стеклу.

Ник сделал то же самое.

Я подбежала и приложила свою ладонь к его ладони с другой стороны стекла.

На мгновение мне показалось, что между нами снова нет никакой преграды.

Только стекло.Только несколько сантиметров.И целый мир, который решил нас разделить.

Машина медленно тронулась.

Я побежала за ней.

— Я вас найду! — кричала я сквозь слёзы. — Слышите?! Я обязательно вас найду!

Но машина становилась всё меньше.Сначала исчезли лица.Потом руки у окон.Потом красные задние огни растворились за поворотом.Я остановилась посреди дороги.Вокруг было тихо.Слишком тихо.

Сиги и Сима тревожно фыркнули в конюшне. Где-то в саду сорвавшийся с ветки лист медленно опустился на землю.

Я стояла одна.Впервые за всё время — действительно одна.Я посмотрела на наш дом.На окна.На крыльцо.На курятник, который Брэд так и не успел закончить.На сад, где ещё вчера Ник собирал яблоки.На качели во дворе.И вдруг поняла, что дом остался прежним.А наша семьи — больше нет.Я опустилась прямо на землю и разрыдалась.Не от злости.Не от страха.А от той страшной боли, когда понимаешь: иногда можно изо всех сил держать человека за руку и всё равно потерять его.

В тот вечер я снова посмотрела на небо.И вспомнила свой сон.Лавандовое поле.Маму,отца.Их руки, протянутые ко мне.Тогда я ещё не понимала, почему во сне никак не могла до них добежать.

Теперь понимала.

Потому что всю свою жизнь мне предстояло учиться жить с расстоянием между мной и теми, кого я люблю.