Приём документов

Ночь накрыла Терновницу плотной, почти осязаемой темнотой - такой, что звёзды казались не светом, а прорехами в небе. Я шёл по узкой улице, чувствуя, как с каждым шагом гудят ноги, а спина ноет от привычной, но тяжёлой ноши. Верна спала, уткнувшись мне в плечо, её шапочка сползла набок, а руки безвольно обвивали мою шею. Она уснула ещё на окраине, когда первые огни города замерцали вдали, и с тех пор не шелохнулась - только иногда вздыхала во сне, будто спорила с кем‑то в грёзах.

Терновница не была похожа на Златоврат. Здесь не было кричащих вывесок и фонтанов, зато повсюду росли кусты терновника - даже на стенах домов, будто город пытался сам себя защитить колючками. Улицы были узкими, мощёными тёмным камнем, который будто впитывал свет фонарей, оставляя лишь узкие жёлтые лужицы под фонарями.

Я нашёл небольшую гостиницу с тусклым фонарём над дверью и табличкой: Постоялый двор «У тихой ночи». Хозяин, пожилой человек с усталыми глазами, не задавал лишних вопросов - только кивнул, принял плату и протянул ключ от комнаты на втором этаже.

-Тихо тут, - буркнул он. - Если кто кричать будет - это не мы, это город.

Комната оказалась маленькой, но чистой: кровать с толстым матрасом, стол, стул, окно с видом на глухой дворик, где шелестел терновник. Я осторожно опустил Верну на кровать, стянул сапоги и рухнул рядом, даже не накрывшись одеялом. Глаза закрылись сами собой, будто кто‑то дёрнул за невидимую нитку, и я провалился в сон, тяжёлый и без сновидений.

---

Проснулся я от резкого, пронзительного визга. Такой звук бывает, когда кто‑то видит паука размером с ладонь... или когда кто‑то только что осознал, что проспал всё на свете.

Верна сидела на кровати, округлив глаза, и тыкала пальцем куда‑то в угол.

-Там! - выкрикнула она. - Там что‑то шевелится!

Я сел, протирая глаза, и огляделся. В углу мирно стояла пустая корзина для белья, а рядом - наша сумка.

-Где? - хрипло спросил я, ещё не до конца вернувшись из сна.

-Там! В тени! Оно двигалось!

Я прищурился.

-Это, наверное, тень от корзины. Или ты увидела, как паук пробежал по стене... но он уже ушёл.

-Паук?! - взвизгнула она снова, поджимая ноги и вжимаясь спиной в изголовье. - Ты знал и ничего не сказал?!

-Я не знал, - честно признался я, сдерживая улыбку. - Но теперь знаю. И обещаю: если он вернётся, я его прогоню.

Она посмотрела на меня с подозрением, будто проверяя, не шучу ли я. Потом медленно опустила ноги на пол, но всё ещё косилась в угол.

-Ладно, - пробурчала она. - Но если оно снова шевельнётся - я прыгаю тебе на голову.

-Договорились, - кивнул я, вставая и потягиваясь так, что хрустнули плечи. - А теперь давай завтракать. И собираться. Академия ждёт.

Мы достали из сумки остатки сыра, хлеб и вяленую оленину, которую купили в Златоврате. Еда была простой, но после бессонной ночи и долгой дороги казалась почти праздничной. Верна, забыв про паука, уплетала кусок за куском, а я смотрел на часы, висевшие над дверью: стрелки показывали, что до начала приёма документов оставалось чуть больше часа.

-Пора, - сказал я, сворачивая остатки еды и убирая их обратно в сумку. - Академия на соседней улице. Если пойдём быстро - успеем.

Верна тут же вскочила, поправила шапочку, которая снова сползла, и её глаза загорелись предвкушением.

-Академия! - выдохнула она, будто это слово само по себе было приключением. - Интересно, какие там старшекурсники...

Я хмыкнул, но не стал ничего говорить. Просто открыл дверь и вышел в коридор, где пахло свежим хлебом и мокрой древесиной.

Академия оказалась - огромным зданием, будто собранное из разных эпох. Одна стена была из гладкого белого камня, другая - из тёмного кирпича, третья - с витражами, которые переливались всеми оттенками синего и зелёного, даже в утреннем свете. Крыши были разными: где‑то островерхие, где‑то плоские, а одна башня вообще напоминала перевёрнутый колокол. Казалось, что каждый факультет строил свою часть отдельно, не советуясь с соседями, и в итоге вышло что‑то хаотичное, но величественное.

Перед входом кипела жизнь. Студенты в мантиях разных цветов обнимались, хлопали друг друга по плечам, смеялись. Абитуриенты, наоборот, выглядели напряжёнными: кто‑то нервно листал бумаги, кто‑то шептал формулы, будто надеялся, что так они лучше запомнятся. По ступеням вверх и вниз сновали существа самых разных видов: эльфы с холодными лицами, гномы с тяжёлыми сумками, люди в дорожных плащах, а ещё пара существ, которых я не мог опознать - с кожей, отливающей перламутром, и глазами, в которых будто плавали крошечные искры.

Верна замерла на мгновение, впитывая эту картину, а потом рванула вперёд, едва не сбив с ног невысокого эльфа с папкой в руках.

-Ой! - пискнула она, отскочив, но тут же снова устремилась вперёд, высматривая кого-то в толпе.

Я успел схватить её за руку как раз в тот момент, когда она собиралась нырнуть в самую гущу старшекурсников - высоких, уверенных, с такими лицами, будто они уже знали все тайны мира и просто не спешили их раскрывать.

-Эй, постой, - сказал я, чуть крепче перехватывая её руку, чтобы она не вырвалась. - Тут не ярмарка. Нам сначала документы подать.

Она обернулась, надула губы и посмотрела на меня жалобным взглядом - таким, что даже камень бы растаял.

-Ну пожалуйста, - заканючила она. - Всего пять минут! Я просто поздороваюсь!

-Нет, - твёрдо сказал я. - Сначала комиссия. Потом можешь здороваться со всем курсом.

Она горестно вздохнула, закатила глаза и пробормотала:

-Изверг.

Но уже через секунду её лицо снова озарилось улыбкой, и она хитро подмигнула, будто придумала что‑то, чего я не должен был знать.

-Ладно, ладно, - сказала она уже бодрее. - Веди к комиссии. Но я всё равно буду смотреть по сторонам.

Я только покачал головой, но в груди стало теплее от её неугасимого оптимизма.

Приёмную комиссию мы нашли быстро - над дверью висела табличка «Приём документов», а перед ней уже выстроилась очередь из двух десятков человек. Мы встали в конец, и пока ждали, разговорились с теми, кто стоял рядом.

Парень в простой серой мантии, с тёмными кругами под глазами, рассказал, что у этой академии полно филиалов в разных городах.

-Бывает, поступишь в одном городе, а учиться должен в другом, - пояснил он, поправляя очки. - А экзамены сдаёшь вообще в третьем. Это для особых специальностей. Типа «межпространственные переходы» или «управление погодными аномалиями».

Девушка рядом с ним, с длинными косами и усталой улыбкой, кивнула.

-Да, я слышала про это. Но говорят, такое происходит не со всеми, а только с несколькими специальностями. И даже тогда можно подать прошение о переводе.

-Главное - поступить, - добавил парень. - А там разберёшься.

Я слушал, кивал, а краем глаза следил за Верной. Она стояла рядом, делала вид, что внимательно слушает, но её взгляд то и дело скользил по толпе, выискивая тех самых старшекурсников. И каждый раз, когда она их замечала, её губы растягивались в хитрой улыбке, будто она уже строила какой‑то свой, тайный план.

Ну вот,теперь главное - не потерять её в этой толпе, пока я не поступлю.

Очередь медленно двигалась вперёд, и с каждым шагом напряжение чуть спадало. Не потому что становилось легче, а потому что мы делали что‑то настоящее: шли к цели, пусть и не самой простой. И пусть впереди были экзамены, переезды и, возможно, новые ловушки - сейчас мы были здесь, в Терновнице, перед академией, и этого было достаточно.