Глава 3 Призраки прошлого

Эмма не спала всю ночь.

Она сидела в офисе одна, когда остальные разошлись по домам, и переслушивала запись голоса Куратора снова и снова. Голос был низким, с лёгкой хрипотцой, и каждое слово врезалось в память, как осколок стекла. "Ты не должен был лезть в это, Томми". "Ты уже мёртв". Она закрывала глаза и пыталась вспомнить похороны отца — серое небо, мокрую землю, чёрные зонты. Люди подходили к матери, говорили тихие слова соболезнования. Один из них произнёс фразу, которая теперь звенела в ушах: «Он был храбрым человеком. Слишком храбрым для этого мира».

Это был тот самый голос.

Она открыла глаза и посмотрела на часы — три утра. Офис был погружён в темноту, только свет монитора освещал её лицо. Она встала, подошла к окну и выглянула на пустую улицу. Никого. Только фонари, отражающиеся в лужах, и ветер, гоняющий мусор по асфальту.

Она знала, что Куратор мог наблюдать за ней прямо сейчас. Он знал, где она работает, где живёт, как дышит. Но она не могла позволить себе остановиться.

Она села за стол и открыла старый альбом с фотографиями отца, который принесла из дома. Она перелистывала страницы, вглядываясь в лица людей, которые окружали его. Коллеги, друзья, случайные знакомые. На одной из фотографий, сделанной за год до его смерти, она заметила мужчину, стоящего в углу кадра. Он был в тени, и лицо было почти неразличимо, но его осанка, его фигура — что-то показалось ей знакомым.

Она увеличила снимок на экране, пытаясь разглядеть детали. Мужчина был высоким, в тёмном пальто, с седыми волосами. Его лицо было частично скрыто, но Эмма заметила шрам на левой щеке. Тот самый шрам, о котором говорила Элеонора Вэнс. Тот самый шрам, который искал Куратор.

— Генри Морган, — прошептала она.

Она открыла файлы, которые дал ей Сайлас, и нашла досье на Моргана. Охранник в тюрьме Мэнсфилда, уволен в 1997 году. Исчез в 2001 году. Считался мёртвым, но его могила была пуста. Он был жив. И он был Куратором.

Эмма сжала кулаки. Она была так близко. Морган был рядом с ней всё это время. Он был на похоронах её отца. Он смотрел на неё, когда она плакала. И он, возможно, убил его.

Она взяла телефон и набрала номер Калеба. Трубку взяли после третьего гудка.

— Эмма? Что случилось?

— Я знаю, кто Куратор, — сказала она. — Это Генри Морган. Он был охранником в тюрьме Мэнсфилда. Он был на похоронах моего отца. И он жив.

На том конце повисла тишина. Затем Калеб сказал:

— Я еду. Не делай ничего до моего приезда.

Он приехал через двадцать минут. За ним — Майя и Сайлас. Лео присоединился по видеосвязи, так как был в Чикаго по делам расследования.

— Ты уверена? — спросил Сайлас, глядя на фотографию.

— Да, — сказала Эмма. — У него шрам на левой щеке. Он работал в тюрьме. Он исчез в 2001 году. И его голос на записи совпадает с голосом, который я слышала на похоронах.

Майя уже открыла ноутбук.

— Я нашла его, — сказала она через минуту. — Генри Морган жив. Он зарегистрирован в Чикаго под другим именем. Гарольд Стивенс. Он владеет охранным агентством, которое сотрудничает со «Скайлайн Индастриз».

— Он работал на самого себя, — сказал Калеб. — Он контролировал всю сеть изнутри.

— Мы должны его найти, — сказала Эмма. — Сегодня.

— Это опасно, — сказал Сайлас. — Он знает, что мы ищем его. И он убьёт любого, кто встанет на его пути.

— Я знаю, — сказала Эмма. — Но если мы не сделаем это сейчас, он исчезнет навсегда.

Она посмотрела на своих друзей, на их лица, и увидела в их глазах ту же решимость, что и у неё.

— Мы едем в Чикаго, — сказала она. — Свяжись с Лео, он будет ждать нас там. Мы берём Моргана, и мы заканчиваем это.

Они начали собираться. Но когда Эмма вышла из офиса, она заметила что-то на стекле двери — маленькую белую розу, приклеенную скотчем. Она сняла её и увидела записку: «Ты близка к правде. Но близка и к смерти. Остановись, пока не поздно».

Она сжала розу в руке и почувствовала, как страх смешивается с гневом.

— Он знает, — сказала она Калебу. — Он знает, что мы едем.

— Тогда мы должны быть умнее, — ответил он. — Мы не поедем открыто. Мы разделимся.

Он взял её за руку и посмотрел в глаза.

— Если мы не вернёмся, ты знаешь, что делать.

Эмма кивнула.

— Мы вернёмся, — сказала она. — Все.

Они вышли в ночь, оставляя позади офис с белой розой, которая лежала на полу, раздавленная.

Через два часа они были на полпути в Чикаго. Дождь снова начинался, и в небе сверкали молнии. Эмма смотрела на дорогу и чувствовала, как охота входит в новую, решающую фазу.

Она знала, что это может быть ловушкой. Но она также знала, что у неё нет выбора.