Глава 32 Прощение

Тюрьма Мэнсфилда встретила её снова — та же серая стена, те же высокие ворота, тот же запах сырости и отчаяния. Но теперь Эмма чувствовала себя по-другому. Она не боялась этого места. Она победила его, как победила всё, что оно символизировало.

Калеб остался снаружи, у машины. Он хотел пойти с ней, но она попросила его подождать.

— Это разговор, который я должна вести одна, — сказала она. — Я не знаю, что он скажет. Но я хочу услышать это без свидетелей.

Он кивнул и сжал её руку.

— Я буду здесь, когда ты закончишь.

Она вошла в здание, прошла через контроль и села в комнате для свиданий. Саймон появился через несколько минут. Он выглядел старше, чем в прошлый раз — седина в волосах стала заметнее, под глазами залегли тени, но его взгляд оставался таким же острым, как лезвие.

Он сел напротив неё, и стекло между ними казалось тоньше, чем раньше. Он посмотрел на неё, и на его губах появилась лёгкая улыбка.

— Ты пришла, — сказал он. — Я знал, что ты придёшь.

— Ты знал, что я остановлю его? — спросила она, глядя ему в глаза.

— Я знал, что ты сможешь, — сказал он. — Ты всегда была сильнее, чем думала. Ты сильнее всех нас.

Она смотрела на него, и в её душе боролись гнев, благодарность и странное понимание. Этот человек убивал людей. Он разрушал жизни. Но он также помог ей найти правду.

— Почему ты помогал мне? — спросила она. — Ты мог просто оставить меня в покое. Ты мог продолжать свою войну.

— Я устал, — сказал он. — Я устал ненавидеть. Я устал убивать. Когда я встретил тебя, я увидел то, что потерял — надежду. Ты напомнила мне, что я когда-то был другим. И я хотел, чтобы ты закончила то, что я начал.

Эмма почувствовала, как внутри неё поднимается волна эмоций.

— Я прочитала письма моего отца, — сказала она. — Он не был героем. Он был человеком, который ошибался. И я поняла, что ненависть не помогает. Она только разрушает.

— Ты научилась прощать, — сказал он. — Этого я не смог.

— Я не могу простить тебя, — сказала она. — Ты убил людей. Ты разрушил жизни. Но я могу понять тебя. И я благодарна тебе за то, что ты помог мне.

Он посмотрел на неё, и в его глазах блеснули слёзы.

— Я не заслуживаю твоей благодарности, — сказал он. — Но я принимаю её.

Она встала, чувствуя, что этот разговор окончен. Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась на мгновение.

— Саймон, — сказала она. — Что ты будешь делать теперь?

— Я буду сидеть здесь, — сказал он. — И я буду смотреть, как мир меняется. Может быть, однажды я смогу выйти. Но я не буду ждать этого. Я просто буду жить.

Она кивнула и вышла из комнаты. Когда она проходила по коридору, она чувствовала, как прошлое отпускает её. Она оставляла его здесь, в этих стенах, вместе с Саймоном.

Калеб ждал её у машины. Когда он увидел её лицо, он ничего не сказал — просто открыл дверцу и помог ей сесть.

— Он помог мне, — сказала она. — Даже если он не хотел этого.

— Ты сделала то, что должна была, — сказал он. — Ты дала ему шанс.

— Я дала ему шанс простить себя, — сказала она. — Теперь он должен сделать это сам.

Она посмотрела в окно, на тюрьму, которая оставалась позади. Она чувствовала, как её сердце становится легче.

— Куда мы поедем теперь? — спросил Калеб.

— Домой, — сказала она. — В Кливленд.

Она улыбнулась и взяла его за руку.

Они ехали по пустому шоссе, и солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотистые тона. Эмма смотрела на горизонт и чувствовала, как покой опускается на неё.

Она думала об отце, о его ошибках и его любви. Она думала о Саймоне, который нашёл свой путь к искуплению. Она думала о Дэниеле, о Аароне, о всех, кто был частью этой войны. И она знала, что это не конец, но она была готова к новому началу.

Когда они въехали в Кливленд, город встретил их огнями, которые мерцали в сумерках. Эмма чувствовала, как усталость наваливается на неё, но внутри неё было тепло.

— Мы дома, — сказала она.

Калеб улыбнулся и сжал её руку.

— Мы дома, — повторил он.