Глава 13 Вход в пасть

Тюрьма в сумерках выглядела иначе, чем днём.

Когда они подошли к главным воротам, последние лучи солнца уже угасли, оставив после себя лишь багровую полосу на горизонте. Красный кирпич стен казался чёрным, окна-бойницы смотрели на них пустыми глазницами, а тяжёлые железные ворота были приоткрыты — ровно настолько, чтобы впустить одного человека.

Эмма остановилась в десяти метрах от входа. Ветер шевелил её волосы и доносил запах сырости и ржавчины. Она сжала кулон с вороном в кармане и сделала глубокий вдох.

— Мы идём внутрь, — сказала она. — Но не все сразу. Сайлас, ты останешься снаружи и будешь следить за входом. Если через час мы не выйдем, звони в полицию и федералам.

— Почему я? — спросил Сайлас, и в его голосе послышалась обида. — Я тоже хочу помочь.

— Потому что если кто-то из нас — Саймон, ты меньше всего похож на него, — ответила Эмма. — Ты был с нами всё время, у тебя нет алиби только на пару часов, и ты единственный, кто не связан с этим делом кровно. Ты — наш страховой полис.

Сайлас хотел возразить, но передумал. Он кивнул и отступил к машине, держа планшет наготове.

— Я буду ждать. Ровно час.

Калеб проверил пистолет, передёрнул затвор. Лео стоял позади них, бледный и молчаливый, без своей камеры — впервые за всё время он выглядел по-настоящему напуганным.

— Ты идёшь с нами? — спросила Эмма.

— Я должен, — сказал Лео. — Они забрали моих друзей. Если я останусь здесь, я никогда себе этого не прощу.

— Хорошо. Держись рядом и не отставай.

Они вошли в ворота. Внутри двора было пусто — старые фонари не горели, и только луна, пробивающаяся сквозь тучи, давала скудный свет. Тени от стен падали на землю длинными чёрными полосами, и каждый шаг отдавался эхом, словно они шли по залу суда, где их уже ждали.

Главный вход в тюремный корпус был заперт, но Калеб нашёл боковую дверь — она была приоткрыта, и за ней виднелся тусклый свет керосиновой лампы, оставленной специально.

— Они хотят, чтобы мы вошли, — сказал он.

— Тогда войдём, — ответила Эмма.

Они двинулись по коридору. Здесь было холодно, и запах сырости смешивался с металлическим привкусом, который Эмма помнила по прошлым визитам. Стены были покрыты граффити — старыми надписями заключённых и новыми, сделанными явно недавно. На одной из стен было выведено: «Семья — это не кровь. Семья — это выбор».

Она остановилась на мгновение, вглядываясь в слова. Она вспомнила, что сказал Уолтер Кейн: «Он называет тебя своей приёмной дочерью». Может быть, Саймон действительно считал её частью своей семьи? Или это была очередная манипуляция?

— Идём, — сказал Калеб, трогая её за плечо. — Мы должны найти их.

Они прошли через несколько коридоров, спустились на уровень ниже. Здесь всё было знакомо — те же камеры, та же тишина. Но на этот раз в воздухе витал другой запах — запах гари и чего-то сладковатого, как горелый сахар.

— Пожар, — сказал Лео, принюхиваясь. — Здесь был пожар.

— Или его готовят, — ответил Калеб, сжимая пистолет.

В конце коридора была тяжёлая железная дверь с надписью «Блок «С» — смертники». Она была заперта, но на ручке висел ключ — тот самый, который Саймон оставил в конверте. Эмма взяла его, вставила в замок, повернула. Замок щёлкнул с металлическим лязгом.

Дверь открылась, и за ней оказалась лестница, ведущая вниз. Из темноты доносились голоса — приглушённые, как будто кто-то разговаривал в соседней комнате.

— Слышишь? — прошептала Эмма.

— Да, — ответил Калеб. — Это они.

Они начали спускаться. Каждая ступенька скрипела под ногами, и эхо разносило звук по всему зданию. Когда они достигли нижней площадки, голоса стали громче. Это была Майя — она говорила быстро и испуганно, перебивая саму себя.

— …не знаю, где мы! Я не вижу света! Пожалуйста, отпустите нас!

— Майя! — крикнула Эмма, вбегая в комнату.

Она оказалась в просторном помещении, похожем на старую камеру пыток. В центре стояли стулья, на которых сидели связанные Майя, Хлоя, Лиам и Маркус. Их глаза были завязаны, рты заклеены скотчем. Они дёргались, услышав голос Эммы.

— Мы здесь! — крикнула Эмма, бросаясь к Майе. — Мы вас освободим!

Но когда она подбежала ближе, она увидела, что их стулья прикручены к полу, а вокруг них протянуты тонкие провода. Калеб замер на месте, включая фонарик и освещая конструкцию.

— Это ловушка, — сказал он. — Смотри: провода идут к стене, к какому-то таймеру.

Он подошёл к стене, где висел старый электромеханический таймер, отсчитывающий время. На циферблате горели цифры: 00:22:17. Двадцать две минуты и семнадцать секунд.

— Это бомба, — выдохнул Лео. — Он собирается нас взорвать.

Эмма осмотрела комнату. В углу стоял старый динамик, и из него раздался голос — спокойный, ровный, без эмоций.

«Приветствую вас, друзья. Вы пришли, как я и предполагал. У вас есть двадцать минут, чтобы найти выход. Но есть нюанс: провода привязаны к вашим друзьям. Если вы перережете не тот провод, ток в пять тысяч вольт пройдёт через их стулья. Вы не сможете их освободить, не зная правильного порядка. Я оставил вам подсказку. Она в комнате. Найдите её, и вы спасёте своих друзей. Если нет — они умрут. А вы будете смотреть».

Голос замолк. Тишина стала гнетущей. Лео выглядел так, будто его сейчас стошнит. Калеб замер, рассматривая провода.

— Мы не можем перерезать их наугад, — сказал он. — Нам нужно найти подсказку.

Эмма оглядела комнату. Голые стены, потолок с облупившейся краской, пол с выбоинами. В углу — старый верстак с инструментами, куча ржавого металла, какие-то бумаги.

Она подошла к верстаку и начала перебирать бумаги. Это были старые чертежи тюрьмы, схемы электропроводки, какие-то списки. Внезапно она наткнулась на листок с надписью: «Порядок спасения. Следуй по датам смерти».

— Даты смерти, — прошептала она. — Он хочет, чтобы мы использовали даты, когда убивали наших родителей. Но в каком порядке?

Майя, которая смогла выплюнуть кляп, закричала:

— В порядке убийств! Сначала тот, кто умер первым! Моя мать была секретарём — её убили второй, после адвоката!

Эмма вспомнила: адвокат был убит первым, потом мать Майи, потом репортёр — её мать, потом полицейский, потом прокурор, потом судья, потом владелец типографии.

— Адвокат — первый, — сказала она. — Его ребёнка здесь нет. Но провода привязаны к четырём стульям. Нам нужно выбрать правильный порядок для Хлои, Лиама, Маркуса и Майи.

— Их родители умирали не в том порядке, в котором они сидят, — сказал Калеб. — Нам нужно переставить провода или найти цветовую схему.

Они подошли к стульям. Провода были разных цветов — красный, синий, зелёный, жёлтый. Каждый вёл к своему таймеру на стене.

— Какой цвет был у адвоката? — спросил Лео.

— Я не знаю, — ответила Эмма. — Но на верстаке есть записи. Может, там есть подсказка.

Она бросилась к верстаку и начала лихорадочно перебирать бумаги. Через минуту она нашла старый протокол с пометками: «1-й — адвокат, красный. 2-й — секретарь, синий. 3-й — репортёр, зелёный. 4-й — полицейский, жёлтый. 5-й — прокурор, красный с синим. 6-й — судья, синий с зелёным. 7-й — типограф, все цвета».

— Это не цвета проводов, — сказала Эмма, глядя на протокол. — Это цвета, которые были на одежде убитых? Или что-то другое?

— Смотри, — сказал Калеб, показывая на таймер. — На каждом таймере есть маленькая метка — красная, синяя, зелёная, жёлтая. Если мы переключим таймеры в правильном порядке, мы отключим ток.

— Но какой правильный порядок? — спросил Лео. — Если мы ошибёмся, они умрут.

Эмма посмотрела на друзей. Майя, Хлоя, Лиам, Маркус — они смотрели на неё сквозь повязки, и даже в темноте она видела их страх.

— Адвокат был первым, — сказала она. — Красный. Мать Майи была второй — синий. Моя мать была третьей — зелёный. Отец Хлои был четвёртым — жёлтый.

Она подошла к таймерам и начала переключать их в этом порядке. Сначала красный — он щёлкнул и погас. Потом синий — тоже. Зелёный — тишина. Жёлтый — и вдруг все лампочки на таймерах загорелись зелёным.

Провода на стульях обесточились. Эмма бросилась к Майе и начала развязывать её.

— Всё в порядке, — сказала она. — Мы вас освободим.

Но в этот момент динамик снова ожил.

«Ты справилась, Эмма. Я знал, что ты сможешь. Но это был только первый уровень. Второй — ты найдёшь меня. Я жду тебя в камере 13. Одна. Если придёшь с кем-то, я убью их всех».

Эмма замерла. Она посмотрела на освобождённых друзей, на Калеба и Лео. Она знала, что не может идти одна. Но она также знала, что если она не пойдёт, Саймон сдержит слово.

— Я пойду, — сказала она. — Калеб, забери их. Лео, Сайлас снаружи — свяжись с ним. Я справлюсь.

— Нет, — сказал Калеб, хватая её за руку. — Я не отпущу тебя.

— Это не обсуждается, — ответила Эмма, высвобождая руку. — Если я не приду, он убьёт их.

Она пошла к выходу, оставляя их позади. В коридоре было темно, но она знала, где находится камера 13. Она шла по памяти, считая шаги, и когда она подошла к двери, она увидела свет внутри.

Она толкнула дверь.

За столом сидел Саймон — тот же человек, что и в прошлый раз. Но на этот раз он улыбался шире, и в глазах его было что-то новое.

— Ты пришла, — сказал он. — Я знал, что ты придёшь.

— Я здесь, — сказала Эмма. — Что ты хочешь?

Саймон встал и подошёл к ней.

— Я хочу, чтобы ты выбрала, — сказал он. — Ты можешь остановить меня. Но для этого ты должна убить меня. Или ты можешь позволить мне уйти, и я исчезну навсегда. Но тогда ты никогда не узнаешь всю правду.

Эмма смотрела на него. Она не знала, что выбрать.