Глава 14 Выбор

Тишина в камере 13 была абсолютной. Слышно было только, как где-то далеко капает вода и как её собственное сердце колотится о рёбра, пытаясь пробить грудную клетку. Эмма стояла в проёме двери, глядя на Саймона, который сидел за столом с той же спокойной, чуть насмешливой улыбкой. Керосиновая лампа отбрасывала дрожащие тени на его лицо, делая его одновременно и старше, и моложе.

— Ты хочешь, чтобы я убила тебя? — переспросила она, и голос её прозвучал хрипло. — Ты сошёл с ума.

— Возможно, — ответил Саймон, разводя руками. — Но подумай. Если ты убьёшь меня, всё закончится. Твои друзья будут в безопасности. Ты станешь героиней. Ты расскажешь миру правду, и я стану частью истории — злодеем, которого остановила храбрая журналистка. Красивая история, не правда ли?

— Ты не хочешь умирать, — сказала Эмма, делая шаг вперёд. Она чувствовала, как кулон с вороном холодит кожу на груди, и это придавало ей сил. — Ты хочешь, чтобы я почувствовала то же, что и ты. Ты хочешь, чтобы я убила человека, и тогда я стану такой же, как ты. Это ловушка.

Саймон поднял брови, и в его глазах мелькнуло уважение.

— Ты умнее, чем я думал. Да, ты права. Я не хочу умирать. Но я хочу, чтобы ты сделала выбор. Потому что, если ты выберешь не убивать меня, ты позволишь мне уйти. А если я уйду, я продолжу. Не здесь. Не сейчас. Но где-то ещё. С другими людьми. С другими семьями. Ты будешь знать, что могла остановить меня, но не сделала этого. И это будет тяготить тебя до конца твоих дней.

Эмма смотрела на него, и внутри неё боролись два голоса. Один говорил: «Он прав. Он опасен. Если ты отпустишь его, умрут другие». Другой шептал: «Если ты убьёшь его, ты станешь убийцей. Ты переступишь черту, и назад дороги не будет».

— Почему ты выбрал меня? — спросила она, пытаясь выиграть время. — Почему не кого-то другого? Хлою, Маркуса, Лиама?

Саймон усмехнулся и наклонился вперёд, опираясь локтями о стол.

— Потому что ты не похожа на них. Они хотят забыть, вычеркнуть прошлое из памяти. Ты — нет. Ты ищешь правду, даже если она страшная. Ты готова смотреть в лицо монстру. Я увидел это в тебе ещё тогда, когда ты приехала. Ты пришла сюда не ради фестиваля. Ты пришла, чтобы найти ответы. И я дал их тебе.

— Ты дал мне не все ответы, — сказала Эмма. — Ты сказал, что Судья Бартлетт убил Мартинеса, но ты не сказал, кто убил мою мать. Ты сказал, что это был полицейский, отец Хлои, но у меня есть сомнения.

Саймон замолчал. В его глазах мелькнула тень — то ли боли, то ли сомнения.

— Твоя мать была убита по приказу Бартлетта. Исполнителем действительно был полицейский. Но было ещё кое-что, о чём я не сказал тебе.

Он достал из ящика стола старую фотографию и протянул её Эмме. На ней была её мать, молодая и улыбающаяся, стоящая рядом с… Саймоном. Только он был моложе, лет двадцати, и выглядел почти счастливым.

— Мы были друзьями, — сказал он тихо. — Твоя мать знала правду, но она не хотела, чтобы я мстил. Она хотела, чтобы я ушёл и начал новую жизнь. Она пыталась спасти меня. Но я не послушал её. И она заплатила за это.

Эмма смотрела на фотографию, и внутри неё всё переворачивалось. Её мать знала Саймона. Она дружила с ним. И она пыталась его остановить.

— Ты чувствуешь вину, — сказала Эмма. — Ты знаешь, что она умерла из-за тебя. И ты пытаешься искупить это, убивая других. Но это не работает, Саймон. Ты не вернёшь её.

— Я знаю, — сказал он, и впервые в его голосе послышалась усталость. — Но я не могу остановиться. Это стало частью меня. Я не знаю, кто я без этого.

Он встал и подошёл к ней. Он был выше неё, и в тусклом свете лампы его тень падала на стену, делая его похожим на огромную чёрную птицу.

— Вот мой выбор, Эмма. Ты можешь убить меня, и это будет конец. Или ты можешь отпустить меня, и я уйду. Но если ты отпустишь меня, я сделаю одну вещь.

— Какую? — спросила она.

— Я уничтожу все доказательства. Все документы, все письма, все улики. Правда умрёт вместе с ними. Ты никогда не сможешь рассказать миру, что на самом деле случилось. Но твои друзья будут живы. И ты будешь знать, что спасла их ценой правды.

Эмма стояла перед ним, и в голове у неё было пусто. Она думала о своей матери, о её улыбке на фотографии, о том, как она пыталась спасти Саймона. Она думала о своих друзьях, которые ждали её снаружи. И она думала о правде, которую искала всю свою жизнь.

— Ты не оставляешь мне выбора, — сказала она.

— Я оставляю тебе единственный выбор, который имеет значение, — ответил он.

Эмма сделала шаг вперёд. Она подняла руку, и в ней блеснул нож — тот самый, который дал ей Калеб. Она приставила его к горлу Саймона, и он не двинулся, не моргнул.

— Ты правда хочешь этого? — спросила она.

— Я хочу, чтобы ты знала, каково это, — сказал он. — Держать чью-то жизнь в своих руках. Решать, жить человеку или умереть. Это делает тебя богом. И это превращает тебя в монстра.

— Я не хочу быть монстром.

— Тогда ты знаешь, что делать.

Эмма смотрела ему в глаза. Она видела в них усталость, боль, отчаяние — и что-то ещё. Что-то, что напоминало ей о её собственных чувствах после смерти матери.

Она медленно опустила нож.

— Я не буду тебя убивать, — сказала она. — Но я не позволю тебе уйти. Ты останешься здесь, и мы вызовем полицию. Ты расскажешь всё, что знаешь, и предстанешь перед судом.

Саймон усмехнулся, но в его усмешке не было злорадства — только грусть.

— Ты сильная, Эмма. Сильнее меня. Но ты наивна, если думаешь, что полиция мне поверит. Они уже двадцать лет не верят в правду. Они не поверят и сейчас.

— Тогда я заставлю их поверить, — сказала она. — У меня есть доказательства. У меня есть твои слова. И у меня есть эти.

Она показала ему диктофон, который был включён всю их беседу.

— Я записала всё. Каждое слово. Теперь ты не сможешь уничтожить правду.

Саймон посмотрел на диктофон, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Ты умнее меня, — сказал он. — Может, поэтому твоя мать хотела, чтобы я встретил тебя.

Он сделал шаг назад, и его рука скользнула под стол. Эмма напряглась, ожидая, что он достанет оружие, но вместо этого он вытащил старый ключ и положил его на стол.

— Это от сейфа в моём доме, — сказал он. — Там ты найдёшь всё, что осталось. Дневники, письма, имена. Я оставляю это тебе.

— Почему ты отдаёшь мне это? — спросила она.

— Потому что я устал, — сказал он. — Я устал бежать. Устал убивать. Ты дала мне то, чего я не получал никогда — надежду, что правда будет услышана.

Он повернулся и пошёл к выходу. Эмма хотела остановить его, но ноги не слушались.

— Саймон, — позвала она.

Он остановился на пороге.

— Ты убил Нейта. Ты убил тех людей. Ты не можешь просто уйти.

Он повернулся к ней, и в его глазах блеснули слёзы.

— Я не могу остаться, — сказал он. — Если я останусь, я убью ещё. Я не могу этого остановить. Только ты можешь. Я даю тебе этот ключ, чтобы ты могла меня остановить. Но не сейчас. Когда-нибудь. Когда ты будешь готова.

Он вышел в коридор и исчез в темноте.

Эмма стояла неподвижно, глядя на дверь. В руке она сжимала диктофон, на столе лежал ключ. Она думала о том, что только что произошло, и не могла поверить, что это реальность.

Через минуту в коридоре послышались шаги — Калеб и остальные бежали к ней.

— Эмма! — крикнул он, вбегая в камеру. — Ты цела? Где он?

— Он ушёл, — сказала она. — Но я знаю, где его найти. И у меня есть доказательства.

Она подняла диктофон и ключ.

— Теперь у нас есть всё, что нужно, чтобы остановить его.

Но внутри она знала, что Саймон не будет ждать. Он исчезнет, как делал это раньше, и она будет искать его снова. И, возможно, когда она найдёт его, она будет готова сделать то, что должна.