Глава 31 Новое начало

Прошёл месяц.

Мэнсфилд встретил Эмму тёплым осенним ветром, который гнал по улицам золотые листья. Город уже не казался ей мрачным — старые стены тюрьмы, которые когда-то нависали над ним, теперь просто стояли, как памятник прошлому. Фестиваль «Урожай теней» отменили навсегда, и город начал искать новую идентичность, но Эмма знала, что тени прошлого всё ещё бродят по его улицам.

Она стояла у здания суда, где сегодня начинался процесс над Саймоном Флетчером. За последние недели она дала десятки интервью, написала несколько статей и помогла федеральным властям собрать доказательства против Стерлинга и его сообщников. Её лицо мелькало в новостях, её имя стало известным, но она чувствовала себя не звездой, а скорее голосом тех, кто не мог говорить.

Калеб подошёл к ней с двумя чашками кофе и протянул одну.

— Ты готова? — спросил он.

— Я никогда не буду готова к этому, — ответила она. — Но я должна быть там. Я обещала ему.

Саймон попросил её присутствовать на суде. Она не знала, зачем ему это — возможно, чтобы видеть, что его жертва не была напрасной, возможно, чтобы попрощаться.

Они вошли в зал суда. Внутри было много народу — журналисты, зрители, родственники жертв. Эмма села на переднюю скамью, рядом с Калебом. Вскоре вошли остальные — Майя, Лео, Сайлас, Хлоя, Лиам, Маркус. Они заняли места позади неё. Взгляды скрестились на ней, но она смотрела только на дверь, из которой должны были вывести Саймона.

Он появился через несколько минут — в тюремной одежде, с наручниками, но с той же спокойной улыбкой, которую она запомнила в камере 13. Его глаза нашли её в толпе, и он чуть заметно кивнул.

Суд начался. Прокурор зачитывал обвинения — убийства, похищения, незаконное проникновение, угрозы. Список был длинным. Саймон слушал всё это с безразличным видом, иногда поглядывая в сторону Эммы.

Когда настала его очередь говорить, он встал, поправил манжеты и заговорил тихим, ровным голосом:

— Я виновен во всех этих преступлениях. Я не буду отрицать. Но я хочу сказать, что я сделал это не из жестокости, а из отчаяния. Я хотел, чтобы правда вышла наружу. И она вышла. Благодаря ей.

Он указал на Эмму.

— Она — та, кто нашёл правду. Она — та, кто остановил меня. Я прошу суд учесть это. Я принимаю наказание, но я хочу, чтобы она знала: я не жалею о том, что сделал. Только о том, что причинил боль невинным.

Зал загудел. Судья попросил тишины и приступил к оглашению приговора. Саймон получил пожизненное заключение без права на досрочное освобождение. Он улыбнулся на мгновение, затем повернулся к Эмме и прошептал одними губами: «Спасибо».

Его увели. Эмма смотрела ему вслед, чувствуя странную пустоту. Она не жалела его, но она понимала его боль.

После суда они вышли на площадь перед зданием суда. Солнце светило ярко, и Эмма прищурилась, привыкая к свету.

— Что теперь? — спросил Лео, подходя к ней.

— Теперь мы живём дальше, — сказала она. — Но мы не забудем того, что сделали.

— Я собираюсь открыть свой канал с расследованиями, — сказал Лео. — Я хочу помогать таким же, как мы.

— Я возвращаюсь в библиотеку, — сказал Сайлас. — Хочу систематизировать архивы, чтобы никто не мог спрятать правду.

— А мы с Хлоей уезжаем в другой город, — сказал Лиам. — Мы хотим начать новую жизнь.

— Я остаюсь в Мэнсфилде, — сказала Хлоя. — Я буду работать с правозащитниками. Я хочу изменить эту систему изнутри.

Эмма улыбнулась. Её друзья разлетались, но она знала, что они всегда будут вместе.

— А ты? — спросил Калеб, глядя на неё. — Что ты будешь делать?

— Я продолжу расследовать дела, — сказала она. — Есть ещё люди, которые не понесли наказания. Саймон сказал мне, что есть те, кто закрывал глаза. Я найду их.

— Тогда я иду с тобой, — сказал Калеб. — Если ты позволишь.

Она взяла его за руку и улыбнулась.

— Я рассчитывала на это.

Вечером Эмма стояла на крыше хостела, глядя на закат, который окрашивал небо в багровые и золотые цвета. Город внизу был тихим и спокойным. Она думала о своём отце, о матери, о Саймоне, о Томасе, который всё ещё лежал в больнице, но давал показания. Она думала о правде, которую они нашли.

В руке она держала кулон с вороном. Она больше не носила его на шее, но всё ещё хранила в кармане. Она посмотрела на него и вспомнила, что он значил — не только боль, но и надежду.

Она открыла телефон и начала писать новую статью. Она не знала, сколько времени это займёт, но она знала, что будет продолжать. Потому что правда всегда нуждается в голосе.

Когда она закончила, она подошла к краю крыши и посмотрела на Мэнсфилд.

— Я сделаю это, — сказала она. — Я сделаю это для всех нас.

Город внизу мерцал огнями, как звёзды на земле. Эмма улыбнулась и спустилась вниз, к своим друзьям, к новой жизни, к новому началу.