Глава 30 Рассвет

Эмма проснулась от солнечного света, который проникал сквозь щели в шторах и падал золотыми полосами на пыльный пол хостела. Она не помнила, когда заснула — кажется, просто рухнула на койку, не раздеваясь, и провалилась в бездну без сновидений. Теперь она лежала, глядя на потолок, и чувствовала странную лёгкость, смешанную с пустотой. Всё кончилось. Или только начиналось.

Она села, потянулась и почувствовала, как каждая мышца болит. Вчерашний день был слишком долгим. Но когда она увидела, что папка с документами всё ещё лежит на тумбочке, она улыбнулась. Это было реально. Они сделали это.

Из гостиной доносились голоса — Майя что-то объясняла, Лео смеялся, Калеб говорил низким, спокойным голосом. Эмма накинула куртку и вышла.

В гостиной было шумно. Все сидели за столом, пили кофе и обсуждали новости. Когда Эмма вошла, они повернулись к ней и заулыбались.

— Ты проснулась! — сказала Майя. — Ты спала почти двенадцать часов. Мы не хотели тебя будить.

— Есть новости? — спросила Эмма, садясь за стол.

— Стерлинг арестован, — сказал Калеб. — ФБР взяло его сегодня утром. Они нашли в его доме достаточно улик, чтобы посадить его до конца жизни.

— А его сообщники? — спросила она.

— Все, кто был в списке, задержаны, — сказал Сайлас. — По крайней мере те, кто в стране. Некоторые сбежали, но их ищут.

— А Томас? — спросила Эмма, и в её голосе послышалось напряжение.

Калеб помедлил, затем улыбнулся.

— Он жив, — сказал он. — Его нашли сегодня утром в лесу возле дома Стерлинга. Он был ранен, но выжил. Он в больнице под охраной. Он уже дал показания.

Эмма почувствовала, как с души сваливается камень. Она не знала, что чувствовать к Томасу — гнев или благодарность, но она была рада, что он жив.

— А Саймон? — спросила она.

— Он всё ещё в тюрьме, — сказал Лиам. — Ожидает суда. Я слышал, что он просил встречи с тобой.

— Что? — удивилась Эмма. — Он хочет меня видеть?

— Да, — сказал Маркус. — Он сказал, что хочет поговорить с тобой наедине. Я не знаю зачем.

Эмма задумалась. Она не знала, хочет ли видеть Саймона. Но она знала, что он дал ей ключи к правде, даже если его методы были ужасными.

— Я встречусь с ним, — сказала она наконец. — Но позже. Сначала мне нужно кое-что сделать.

Она встала и подошла к столу, где лежала папка с документами. Она открыла её и посмотрела на фотографию своего отца.

— Мы это сделали, папа, — прошептала она. — Правда вышла наружу.

Они провели остаток дня в городе. Мэнсфилд уже не казался мрачным — тучи рассеялись, и солнце освещало улицы, делая их почти уютными. Они прошли мимо тюрьмы, и Эмма остановилась на мгновение, глядя на стены, которые когда-то были символом её страха. Теперь они казались просто старыми кирпичами.

Они зашли в кафе, и впервые за долгое время им удалось поговорить о чём-то обычном. Лео рассказывал о своих планах на новый репортаж, Майя говорила о работе над защитой данных, Сайлас обещал вернуться в библиотеку отца. Лиам и Маркус обсуждали, что будут делать после всего этого.

Хлоя сидела рядом с Эммой, и её лицо было спокойным, хотя в глазах всё ещё читалась грусть.

— Что ты будешь делать теперь? — спросила Эмма.

— Я пойду в полицию, — сказала Хлоя. — Я расскажу им правду о том, что случилось с моим отцом. Я не хочу больше скрывать.

— Я пойду с тобой, — сказала Эмма. — Ты не должна делать это одна.

Хлоя улыбнулась, и в её улыбке было столько тепла, что Эмма почувствовала, как внутри неё разрастается надежда.

Вечером Эмма сидела в своей комнате и перебирала письма, которые они нашли. Она наткнулась на одно, написанное её отцом за несколько дней до смерти. Оно было адресовано ей: «Эмма, если ты читаешь это, значит, я не смог рассказать тебе правду лично. Я всегда хотел, чтобы ты знала, как сильно я тебя люблю. Не бойся правды. Она не всегда красива, но она всегда делает нас сильнее».

Она сжала письмо в руках и дала себе волю заплакать. Впервые за долгое время она позволила себе почувствовать боль, которую сдерживала все эти дни.

В дверь постучали. Вошёл Калеб.

— Я принёс тебе чай, — сказал он, ставя чашку на стол. — Ты в порядке?

— Я лучше, чем раньше, — сказала она, вытирая глаза. — Это было долгое путешествие.

— И оно ещё не закончилось, — сказал он. — Но ты больше не одна.

Он сел рядом с ней, и она положила голову ему на плечо. Они сидели так, глядя в окно на тёмное небо, усыпанное звёздами.

— Что будет дальше? — спросила она.

— Мы будем жить, — сказал он. — Мы будем строить будущее. Мы будем помнить, что мы сделали, и использовать это, чтобы сделать мир лучше.

Эмма улыбнулась. Она знала, что это будет непросто. Но она знала, что у неё есть силы.

На следующий день она пошла в тюрьму, чтобы увидеть Саймона. Он сидел в комнате для свиданий, за стеклом, и когда увидел её, на его лице появилась улыбка.

— Ты пришла, — сказал он. — Я знал, что ты придёшь.

— Ты хотел меня видеть? — спросила она.

— Да, — сказал он. — Я хотел сказать тебе, что ты была права. Правда действительно важнее мести. Ты показала мне это.

— Ты помог мне её найти, — сказала она.

— Я дал тебе инструменты, — сказал он. — Но ты сама построила этот путь. И теперь ты должна продолжать идти по нему.

Он посмотрел на неё с грустью.

— Есть ещё люди, которые не понесли наказание. Они не в списке Стерлинга. Они — те, кто закрывал глаза, кто молчал, кто помогал избегать правосудия. Но теперь у тебя есть голос. Ты можешь найти их.

Эмма кивнула. Она знала, что он прав. Это не конец. Это начало.

— Спасибо, Саймон, — сказала она. — За всё.

— Прощай, Эмма, — сказал он. — Надеюсь, твой путь будет светлее моего.

Она встала и вышла из комнаты. На улице её ждал Калеб, и они пошли по солнечной улице Мэнсфилда, который наконец-то начал просыпаться от долгой ночи.

Эмма оглянулась на тюрьму, и в её сердце не было страха. Только надежда.