Глава 15

Тяжело дыша, открыл глаза, но картинка вокруг меня изменилась до неузнаваемости. Мое сознание перенеслось в наш первый отпуск с дочкой. Это была Турция, белоснежное побережье Сиде с длинным берегом, уходящим за самый горизонт. Солнце ласкало кожу, в воздухе пахло солью, нагретым песком и сладкими сочными гранатами. Вокруг разливалось то самое простое, человеческое счастье, которое не купишь ни за какие деньги миров и которое я так яростно пытался охранять.

Мы были молоды, полны надежд, и жизнь казалась бесконечной. Моя жена-красавица сидела на песчаном берегу, подставив лицо теплому морскому бризу. Ее волосы выгорели на солнце, а в глазах светилась такая безграничная любовь, от которой у меня до сих пор щемило в груди. Рядом возилась в песке наша полуторагодовалая дочка.

Мы просто наслаждались отпуском, никуда не спеша, отгородившись от всего остального мира этим лазурным краем земли. В этот день дочка первый раз увидела море. Она несмело подползла к кромке воды, забавно крича и хлопая крошечными ладошками по набегающим пушистым волнам. Ее заливистый, чистый смех перекрывал шум прибоя.

А я любовался своими девочками. Я смотрел на них сквозь солнцезащитные очки и думал, что я самый богатый человек на земле. Только чистый, абсолютный покой. Мне хотелось остановить это мгновение, законсервировать его, остаться в этом теплом турецком полдне навсегда.

Я подошел к жене, обнял ее со спины, чувствуя родной запах ее кожи, и прошептал:
— Я так вас люблю. Я всегда буду рядом.

За день до отъезда в Петербург жена потащила нас на пляж встречать рассвет. Было тяжело раскачаться, глаза слипались после короткой южной ночи, но мы справились. И вот мы уже по дороге на пляж: я тащу сонное дитя на руках, чувствуя ее доверчивое, теплое сопение у себя на плече, а жена вприпрыжку летит впереди, словно сама была девчонкой, предвкушающей чудо.

Но самое интересное, что именно те полчаса на пляже были самыми ценными за весь отпуск. Побережье Сиде в этот предрассветный час казалось первозданным, безлюдным и бесконечным. Песок, который днем раскалялся добела, сейчас был прохладным, плотным и влажным от ночной росы. Море дышало тишиной — ни единой волны, только едва заметное, зеркальное колыхание жидкого серебра, уходящего во тьму. Воздух был хрустальным, наполненным густым ароматом цветущих мандаринов и соленой свежести.

Мир вокруг только просыпался. Дочка сразу увлеклась песком, позабыв про сон: она сосредоточенно перебирала пальчиками прохладные крупинки, строя свои первые, невидимые замки. Я просто сидел рядом, охраняя ее покой, а жена у самой воды делала йогу — это было «приветствие солнцу». На фоне угасающих звезд ее тонкий, изящный силуэт плавно тянулся вверх, замирая в идеальных асанах. Ее движения казались частью какого-то священного ритуала, восхваляющего саму жизнь.

И светило не заставило себя ждать, уверенно поднималось прямо из пучины вод Средиземноморья. Сначала горизонт прорезала тонкая нить расплавленного золота, а затем огромное, багрово-алое солнце бесшумно выплыло из морских глубин. В этот миг побережье преобразилось. Белоснежный песок вспыхнул нежно-розовым глянцем, а по застывшей глади воды прямо к ногам моей жены протянулась ослепительная, искрящаяся дорожка.

Эта картинка навсегда осталась в моей памяти. Кадр, запечатанный в сознании навечно: силуэт любимой женщины, замершей в «приветствии солнцу» на фоне восходящего диска, и наша маленькая дочь, смеющаяся в первых утренних лучах. Абсолютная, не нуждающаяся в словах гармония. Она повернулась ко мне, улыбнулась... но ее улыбка вдруг застыла. Белоснежный песок Сиде под моими ногами стал стремительно портиться, сереть и превращаться в мертвую, выжженную пыль. Морская лазурь за секунду почернела, а ласковый шум моря перерос в оглушительный, страшный рев падающих с неба авиационных двигателей...