Глава 2. Женя

[2135-03-04 00:00:19] Информация: Закончен подсчет статистики.

[2135-03-04 00:00:19] Информация: Обработано сообщений: 5×10¹⁰.

[2135-03-04 00:00:19] Информация: Решено задач: 2×10¹¹.

[2135-03-04 00:00:19] Информация: Рост показателей нагрузки не наблюдается.

[2135-03-04 00:00:19] Внимание: Спад количества поступивших задач годового среза составляет 0.3%

— Системный лог

По спине Жени тонкой струйкой стекала капелька пота. Девушка ошеломлённо смотрела на своё имя в красной зоне и ничего не понимала. Она лихорадочно перебирала ответы последнего теста в голове и не могла найти несоответствий.

Из раздумий Женю вырвал взрыв смеха позади.

— Посмотрите на эту покорительницу системности! — знакомый насмешливый голос окончательно вывел её из ступора. Она обернулась и увидела высокого, широкоплечего Алекса. Тот вызывающе стоял с какой-то младшекурсницей в обнимку. Женя презрительно скривила губы.

— Наверное, приятно хоть раз почувствовать себя высунувшим голову из болота? — бросила она и, не дожидаясь реакции соперника, протиснулась сквозь толпу семикурсников.

Алекс попал в верхнюю пятёрку, и это было крайне странно. Он, наверное, даже в задаче с тремя переменными выбирал самый прямолинейный путь, последовательно проверяя все варианты, в том числе два заведомо неверных. Поэтому обычно и болтался где-то в середине жёлтой зоны. Странно, что он вообще укладывался в нормативы.

Женя ничего не понимала. Всё, что она делала на протяжении последних восьми месяцев, кричало: она не могла написать тест так плохо. Но результаты оценки бездушной машины свидетельствовали об обратном.

Она вздрогнула: её осторожно похлопали по плечу. Девушка вдруг осознала, что стоит, уставившись в окно на жемчужину внутреннего дворика — семилетний баобаб. С него недавно сняли зимний купол, и дерево своим чужеродным видом привносило в пейзаж какую-то ирреальность. Девушка обернулась.

— Выглядишь неважно, — подошедший Денис попытался улыбнуться, но получилось это вымученно. — Если вылетать, то вместе?

— Вылетать... Тест промежуточный, так что вряд ли кто-то куда-то вылетит. Но если так пойдёт и дальше, то дипломов мы не получим.

— Не ощущаю разницы. Кто-то здесь, знаешь ли, не играет в игру «кто круче систематизирует движение бактерий», — проговорил Ефремов. В его голосе чувствовалась лёгкая обида. — Я хотел перевезти мать в Теград, а теперь уже не уверен, что сам попаду туда.

Женя перевела взгляд на широкое основание баобаба. Оно было выложено ломаными камнями, идеально подогнанными друг к другу.

— Знаешь, — она немного подумала. — С меня хватит. Теперь точно нечего терять.

— Самойлова! — в голосе Дениса мгновенно проступили нотки раздражения. — Ты опять об этом!

— Дьявол! Да почему тебя ничего не смущает? — проговорила Женя зло, повернулась и пристально посмотрела Ефремову прямо в глаза. — Хватит и того, что ты переубедил меня в прошлом семестре.

— Ну что ты хочешь найти в этих алгоритмах? — Денис отвёл взгляд. — Арина десятилетиями проверяет сложнейшие работы и никогда не ошибается. Не говоря уже о том, что метаархитектуру может проверять вообще только она, — он помолчал несколько секунд. — Может это какой-то очередной тест? На психическую устойчивость, например, — добавил Денис тихо. Он явно объяснял себе это именно так.

— В институте системного мышления? — Женя не могла понять, почему Ефремов такой слепой. — Денис, опомнись! В прошлом семестре я, может, и недорабатывала. Но сейчас?

— Мы опаздываем, — сказал Денис сухо и двинулся по коридору. Он всегда менял тему на этом месте, как будто даже в мыслях боялся допустить, что Арина может и не так непогрешима, как все привыкли думать.

— Элита системного мышления! — Женя фыркнула. — Посмотрим, что ты скажешь в конце семестра, когда будешь рассказывать матери о своей несбывшейся мечте. — Денис споткнулся и замер на месте, но Женя прошла мимо не обернувшись.

*****

Она заняла последнее свободное место у окна. Почти сразу после того, как студентка достала планшет, в дверь вошёл высокий мужчина с седыми бакенбардами и аккуратной острой бородкой. Виктор Семёнович преподавал музыкальную гармонию, и сегодня было уже третье занятие.

В программе регулярно появлялись неожиданные предметы. Например, были такие экзотические, как картография, или театр. Кому сейчас вообще нужна картография? Особенно ей не понравилась живопись со всеми её формами, цветами, тонами, текстурами... И необходимостью находить связи между техникой автора и его психологическим портретом. Девушка тихонько вздохнула, вспоминая бессонные ночи системного разбора импрессионистов. Но она знала — их просто учат видеть систему во всём. Даже там, где её совсем не замечают другие.

В аудитории было прохладно — в этом крыле уже вторую неделю сбоила система кондиционирования. Зато монотонный мелодичный голос Виктора Семёновича не вызывал обычную сонливость. Сама музыка как система не сильно интересовала Женю. Ноты, размерности... В детстве она два года училась в музыкальной школе по курсу фортепиано, поэтому вряд ли преподаватель мог поведать ей что-то новое. По крайней мере, сегодня.

Он рассказывал про принципы построения музыкальных паттернов, а мысли девушки унеслись далеко от лекции. Ещё восемь месяцев назад, когда её первый срез системного мышления показал заниженный результат, она заподозрила что-то неправильное в алгоритме подсчёта оценок. У неё появилось дикое искушение понять, как именно происходит анализ их работ, но тогда её переубедил Денис.

Вдруг Женя поняла: она действительно решилась. Она шла в экспериментальный институт не за тем, чтобы отучиться семь сложнейших лет и потерять всё в одно мгновение. У неё не было матери, которую она могла бы перевезти в Теград, но у неё была собственная жизнь, которую она не хотела провести, разрабатывая мелкие модули Арины. Или, что ещё хуже, стать оператором такого модуля, до конца своих дней составляя инструкции.

Структура плана и кое-какие наработки у неё, конечно, сохранились с прошлого семестра, но оставалась сама серверная. Попасть в неё будет не самой лёгкой задачей, хотя ничего запредельно сложного Женя не видела. В конце концов, это не центр координации марсианской колонии и не банковская ячейка.

Во-первых, биометрия. Сетчатка. Придётся снять с кого-то объёмный слепок. Но как?

Во-вторых, сам по себе муляж глаза не сработает, а, наоборот, поднимет тревогу из-за явной попытки проникновения. Женя полезла в планшет, открыла файл технических характеристик, поморщилась, вспоминая, как по крупицам собирала информацию о системе безопасности после прошлого заваленного теста. Так и есть: режим низкой освещённости снижает требования к контрастности сосудов сетчатки. Погрешность считывания вырастет до трёх процентов. Шанс есть, но муляж должен быть безупречным и, главное, — «живым».

Наконец, что она будет делать в самой серверной? Нужно изучить архитектуру хранения данных и понять, какой модуль хранит матрицы когнитивных срезов и алгоритмы оценки системности. Женя знала, что в институте бо́льшая часть делегирована глобальной модели Арины, но для специализированных вычислений использовался институтский модуль, расширяя её...

— Самойлова? — раздражённый голос преподавателя над ухом вырвал её из потока мыслей. Виктор Семёнович стоял рядом и неодобрительно смотрел в её планшет, покачивая головой. Девушка поспешно смахнула файл с экрана. — Евгения Валерьевна, поведайте нам, в чём вы усматриваете системность музыкальной гармонии?

Женя вдруг поняла, с кого будет снимать слепок глазного яблока. Доступ в институте имел градацию, но у преподавателей было разрешение на посещение многих технических помещений. В том числе, серверного зала.

— Для начала нужно отметить иерархическую структуру составляющих, — начала она отстранённо. — Это звуки, интервалы, аккорды, каденции. На основе комплекса этих характеристик можно составить тональный план произведения, — она немного помедлила. Какая-то неоформленная мысль всё норовила собраться в целое, но у неё пока не получалось. — Далее, музыкальный конфликт. Как в любой работающей полезной системе, музыка имеет свои конфликты и их разрешение. Это диссонанс и консонанс. Каждая септима должна обязательно быть разрешена терцией, — Женя говорила уже на автомате, но её сознание ясно нарисовало образ. Неразрешённый конфликт. Она ясно видела диссонанс в действиях Арины. — И, наконец, — она взглянула на профессора: он слушал со всем вниманием, — я бы выделила эмерджентность системы. Звуки по отдельности работают, но, совмещая их, мы можем получить аккорды, что придаёт системе музыкальной гармонии дополнительную гибкость и красоту.

Женя замолчала, продолжая смотреть на профессора, но поток её мыслей опять умчался к серверной.

— Прекрасно! — сказал Виктор Семёнович с тенью улыбки на губах. — Это образцовый подход к системному восприятию музыки, Евгения Валерьевна. Арина, дай нам, пожалуйста, картинку, — стена замерцала, и профессор пошёл в сторону проекции. — Переходим к следующей группе взаимнообратимых интервалов. Посмотрите сюда...

Женя перевела взгляд на сидящего у противоположной стороны Дениса. Тот слушал с энтузиазмом, иногда делая какие-то пометки в планшете.